Текст книги "Путь паломника"

Автор книги: Василий Тараруев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

За двое суток до выхода

– Ну как ты? – спросил Вершинин, когда Дон Кихот войдя в жилой блок, обессиленно свалился в кресло возле стола. Сильнейшее напряжение во время рейда на северный берег неожиданно превратилось в валящую с ног усталость. Дон Кихот помнил словно в полусне, как после доклада Григорьеву доковылял до двери тамбура-шлюза гостевого комплекса.

– Живой – пробормотал сталкер, запрокинув голову на спинку кресла.

– Мы уж стали тревожиться – сказал Сотнич, наливая в аллюминиевую кружку крепкого виски и придвигая её сталкеру. Со спиртным на базе экологов обстояло неважно, но Сотнич неплохо запасся в "Изотопе".

– Спасибо – выдохнул Дон Кихот и одним залпом осушил ёмкость, невзирая на то что крепкий напиток жёг горло. Голова неожиданно снова начала трещать – продолжительное нахождение в поле действия пси-подавителя не оставалось бесследным.

– Что там было? – нетерпеливо спросил Вершинин – Расскажи.

Дон Кихот сделал несколько глотков, затем устало раскрыл упаковку армейского рациона. Лишь после этого сталкер начал рассказ о рейде на северный берег, отбросив лишние подробности, но тем не менее уделив внимание нападениям зомби, кровососов и псевдогиганта.

– Двух человек потеряли – вздохнул Дон Кихот, закончив повествование – Два опытных военных сталкера погибли, чтобы Григорьев сумел получить результаты замеров пси-излучения.

– Да, досталось вам – произнёс Сотнич – Жаль ребят.

– Встретили ожившего мертвеца? – спросил Вершинин – Никогда бы не подумал, что такое возможно.

– В Зоне многое возможно такое, что кажется немыслимым – флегматично ответил сталкер – На то она и Зона. Местные аномалии иногда порождают чудовищные формы жизни.

– Вы подобрались к самой пси-установке? – спросил Никольский, подавшись вперёд.

– Разумеется нет – ответил сталкер – Лишь немного поднялись на склон холма, на вершине которого этот излучатель.

– Вообще-то сам излучатель не на вершине холма а под холмом – заметил Никольский.

– Мне сейчас малоинтересно, где он – проворчал Дон Кихот, повторно прикладываясь к кружке – Чёрт, голова до сих пор раскалывается!

– Нормальные последствия пребывания в поле пси-подавителя – констатировал Никольский – Вы очень удачно рассчитали место для замеров, углубись вы дальше в поле излучателя хоть на пару метров, и могли иметь место необратимые повреждения мозга и психики.

– Не могу поверить, что довелось узнать о существовании реальных психотропных установок – сказал Вершинин – До сих пор я считал всё это выдумкой фантастов и жёлтой прессы.

– Это экспериментальные образцы пси-подавителей – сообщил Никольский – До катастрофы здесь испытывали два излучателя, один здесь, другой, более мощный, севернее, на старой радиолокационной станции в лесу неподалеку от Припяти. По замыслу, это оружие должно было в будущем применяться для разгона демонстраций, подавления массовых беспорядков и в случае войны – для поражения живой силы противника. Я краем уха слышал, что эксперименты по психотропному оружию продолжаются на других полигонах, где ищут пути уже не разрушения психики, а коррекции мыслей в нужном направлении.

Никольский прервался, наливая в кружку ещё горячего кофе.

– Что самое странное, установки на Янтаре и на Радаре до сих пор работают, хотя источники питания давно должны были отключиться – произнёс учёный – Просто мистика. А в сами установки сколько в своё время вбухали сил. Сколько труда и средств было вложено на разработку пси-подавителей, сколько исследований и экспериметов, сколько создано технологий.

– Старо как мир – произнёс Гарев, матерно выругавшись – Порабощая тела людей Власть всегда стремилась взять под контроль и их души. Религиозные установки, психотехники пропаганды, зомбирование через средства массовой информации, теперь ещё и психотропное оружие. Любые достижения прогресса человек приспосабливает для установления власти над другими людьми. И увы, человечество в своём развитии пока не преодолело этот порок.

– Ну давай, Глеб, заверни опять что-нибудь насчёт того что корень зла в несправедливом устройстве общества – с лёгкой усмешкой произнёс Сотнич, но его глаза изподлобья глядели на Гарева совсем не весело, а словно с какой-то затаённой неприязнью.

– Тут первопричина не в устройстве общества – серьезно ответил Гарев – Нужно менять саму человеческую натуру, которая продолжает жить согласно выработанным за время эволюции инстинктам. Перекроить мышление человека – сложнейшая задача, дело столетий. Так уж человек устроен, что одно из главных доминирующих в нём начал – воля к власти, и с этим пока очень трудно бороться.

– Ну, Глеб, ты пожалуй преувеличиваешь – возразил Вершинин – Это раньше были модны теории, приравнивающие человека к высокоразвитому животному, движимому примитивными инстинктами, но они позже были неоднократно раскритикованы.

"Опять мои подопечные затеяли диспут" – подумал Дон Кихот, жуя шоколад из армейского спецпайка и несмотря на усталость, внимательно вслушивавшийся в разговор – "Но мне кажется, Глеб прав насчёт стремления власти. Каждый стремится залезть в иерархии на ступеньку повыше, чтобы командовать нижестоящими. Выше положение – больше пищи, больше уважения от других, больше внимания от особей другого пола, меньше надо физически горбатиться за кусок хлеба. Человек – стадное или стайное существо, иные его и вовсе считают коллективным животным".

– Человека не стоит конечно сводить на уровень амёбы, но не стоит также слишком его идеализировать – ответил Гарев – Нужно видеть его объективно, вместе со всеми достоинствами и недостатками. К сожалению, приходится признать, что большинство людей слишком погрязли в удовлетворении низменных потребностей, а иные так и вовсе недалеко ушли от животных.

– Мизантропия какая-то – тихо процедил сквозь зубы Сотнич – И попахивает своеобразной манией величия, стремлением к самоутверждению за счёт принижения других.

– Игорь, ты что скажешь? – обратился Вершинин – Ты же вроде как специалист, психологией занимался.

– Психика человека – штука тёмная – сказал Никольский – Хотя существует куча всевозможных теорий и огромный пласт наработанного исследователями материала, делать какие-то однозначные выводы сложно. Одно могу сказать, что стоит воспринимать инстинктивные модели поведения как однозначное зло – эти модели вырабатывались тысячелетиями эволюции живых существ, можно сказать, согласно самим законам энергоэволюционизма. Часто инстинкты помогают выжить там, где малоэффективен чистый разум. Кстати, есть даже научная дисциплина под названием этология, которая изучает влияние инстинктов на поведенческие стереотипы человека, интересная штука, советую изучить на досуге. Тем не менее, что касается движущих мотивов человека, то мне всё же кажется, что теоретики, рассматривающие человека исключительно как игрушку подсознательных половых инстинктов или комплекса власти слишком однобоко видят и чрезмерно упрощают. Человек устроен гораздо сложнее.

– Вы бы может сперва определись, что есть человек – сказал Дон Кихот, уставший играть роль молчаливого слушателя – Что радикально отличает его от прочих живых существ?

– Хороший вопрос – произнёс Никольский – Прежде чем о чём-то спорить, лучше всего договориться о сущности предмета спора для удобства взаимопонимания. Так что же представляет собой человек? Убогая тля, ползающая по несущемуся в бесконечной ледяной пустоте глиняному шарику нашей планеты, или же генератор для выработки божественной материи мысли, один микрон которой может вмещать целую вселенную? Разум, способность изучать окружающий мир и сохранять полученные знания, способность к абстрактному мышлению.

– Как всегда – сказал Гарев – Стоит поднять тему про определяющие свойства человека, и все сразу говорят о разуме. Но во-первых, примитивным интеллектом животные тоже обладают, хотя конечно качественный уровень не сравнить. Разум человека – всего лишь более совершенная система обработки информации и управления действиями, нежели у животных. Во-вторых, не всё в этой жизни делается по уму. Иногда поступить рационально как раз означает перестать быть человеком. Человека делает человеком в первую очередь способность жить ради моральных принципов, абстрактных идеалов, высоких целей, причём даже в ущерб личной выгоде, даже иногда ценой собственной жизни. Как ценность идеи определяется жертвами, на которые готовы пойти её последователи, так и цена жизни человека во многом определяется тем, за что он готов её отдать.

– Сколько пафоса – скривился Сотнич – Может стоит проще на всё смотреть? Просто жить, радуясь самой жизни?

– То, о чём ты говоришь, Глеб, относится к иной категории, морально-этической – сказал Никольский – Но мы обсуждаем не моральную сторону бытия человека, а его принципиальное отличие от других живых существ. Многие люди совершают очень мерзкие, низкие поступки, ставящие их вне какой-либо морали, но от этого они не перестают относиться к виду homo sapiens – высокоразвитому существу, наделённому сложным уровнем интеллекта.

– Да какие же это люди? – презрительно бросил Гарев, с гневом в голосе – Человекообразные твари, наделённые разумом. Звание человека надо ещё заслужить.

– С биологической точки зрения они люди – спокойно произнёс Никольский – Двуногие прямходящие млекопитающие с усложнившимся в ходе эволюции мозгом и развитым речевым аппаратом, позволяющим обмениваться информацией на качественно ином уровне и способностью использовать и изготовлять орудия труда.

– Не всё рациональное делается согласно примитивной сухой логике – заметил Сотнич – На самом деле в следовании нормам морали вопреки личной выгоде как раз и скрыт здравый смысл. А на низость из шкурных интересов обычно идут глупцы. Как должен повести себя разумный человек, если его близкому грозит опасность и надо вступить в схватку? Скажем, защитить от подонков жену или детей. При этом учитывать, что шансов на победу нет, потому что враг намного сильнее?

– Не знаю, как поведёт себя разумный человек – сказал Дон Кихот – Но порядочный человек в такой ситуации примет бой. Пусть даже это будет чистым самоубийством. Я не могу представить, как можно жить дальше, струсив в такой ситуации. За близих надо в случае чего лечь костьми. Вообще, я думаю, что у человека должны быть моральные ценности, которые для него дороже жизни, без них он не человек, а лишь человекоподобная амёба.

– Хорошо сказано, сталкер – одобрительно кивнул Сотнич. Взгляд его был серьёзен.

– Правильно говоришь, Дон Кихот – согласился Гарев – В такой ситуации настоящий мужчина должен стать самураем, готовым лечь костьми за тех, перед кем у него моральный долг.

"Ну и прорвало меня" – подумал Дон Кихот – "Сказал так сказал. Сам не подозревал, что могу так красиво изъясняться. Вон как народ одобрил, чуть ли не аплодируют. И какого спрашивается чёрта я это высказал? Кто меня за язык тянул? Надо было и дальше молча слушать их перепалку о высоких материях, закусывая армейским пайком, тем более что сильно оголодал за время вылазки, подкрепиться самое время. Кто я такой, чтобы высокопарно изрекать суждения о том, как должен вести себя порядочный человек во время опасности? Что я особо доброго совершил за свою жизнь? Сколько всякой мерзости натворил, сколько дурных и низких поступков совершал, стыдно вспомнить. Кстати, сейчас тоже отнюдь не благое дело делаю, промышляю насквозь незаконным бизнесом. Да и не сказал я ничего нового, обычная банальщина. Воистину, иногда лучше жевать, чем говорить. Вообще не стоит такие пафосные вещи насчёт морали вслух говорить, жизнь ведь непременно однажды призовёт к ответу за слова. И тогда дай Бог, чтобы хватило духу ответить за них достойно. Если есть какие-то благородные принципы, то лучше не орать о них на каждом углу, а просто тихо жить по ним, претворяя их в жизнь не словоблудием, а делом, утверждая конкретными поступками".

Дон Кихот грустно вздохнул, и стал разрывать упаковку пищевого концентрата.

– На самом деле многие нормы морали, принятые обществом, или врождённые, называемые в быту совестью при глубинном рассмотрении имеют как раз очень рациональную подоплеку – сказал Никольский – А подоплека эта – обеспечение выживания вида. Следование этим нормам может быть губительным для конкретного индивида, зато способствует выживанию сообщества в целом. Так что нормы морали и этики уходят корнями в те же унаследованные из дикой природы инстинкты.

– Подразделение побеждает, когда каждый боец готов отдать жизнь за других, и гибнет, когда каждый думает лишь о своей шкуре – произнёс Сотнич – А вообще, ведь на самом деле, когда человек терпит муки и отдаёт жизнь за высокие идеалы, он на самом деле делает это для себя. Не за Родину солдат на самом деле кидается грудью на дот, а за торжество своих, подчёркиваю, своих идеалов, возвышаясь перед самим собой за готовность отдать за них жизнь.

– А я всегда считал, что человека отличает наличие души – сказал Вершинин – Частички Бога, способности тонко чувствовать красоту окружающего мира, способность творить, сострадать, способность ощущать разницу между добром и злом.

– Ну вот, пошла лирика – рассмеялся Никольский – Красота мира, Бога приплёл.

– Зря смеёшься – сказал Гарев – Сергей дело говорит. Если попробовать понимать душу как своеобразную "прошивку" мозга человека, наподобие той, что закладывается в электронные устройства, вложенные параметры, которые позволяют на бессознательном уровне различать добро и зло.

– Ну это те же врождённые инстинкты – сказал Никольский.

– Слишком упрощаешь – возразил Вершинин – Душа есть более высокая материя. Своего рода огонёк, вложенный в живые существа Творцом нашей вселенной. Сейчас спросите, как доказать существование души, но я скажу, что это вопрос веры. Персонаж компьютерной игры не может сказать, руководит ли его действиями программный алгоритм, или же сидящий за клавиатурой игрок. Мне трудно объяснить, почему я считаю что душа есть, это надо чувствовать.

– И вновь вопрос, является ли душа отличительным свойством человека – сказал Сотнич – Есть религиозные учения, которые приписывают её наличие всем живым существам.

– А вообще, слишком однобоко мы рассматриваем – сказал Гарев – Человек ведь многогранен. Безусловно, важными отличиями являются и разум, и душа, ну и биологические особенности. Но на мой взгляд, и разум, и душа всего лишь инструменты.

– Поговорим о том, что такое разум? – прищурился Сотнич.

– Не стоит – ответил Никольский – Слишком обширная тема. Одно из определений трактует разум как способность собирать и анализировать информацию об окружающем мире, чтобы использовать его в своих целях. Повторяю, тема слишком широкая и неоднозначная.

– Я думаю, человека можно представить как совокупность четырех составляющих – сказал Никольский – Тела, души, разума и движущего начала – воли к жизни. Воля к жизни, или просто – воля есть локомотив, двигающий человека и прикладывающийся в одно из трёх вышеперечисленных составляющих. Воля, приложенная к разуму даёт гениальных мыслителей, увлечённых интеллектуальными исканиями, приложеная к телу порождает типы людей, живущих ради чувственных наслаждений и готовых на всё, чтобы в избытке себя ими обеспечить, будь то пьяное гедонистическое было, или обладатели больших денег и большой власти – ведь имущество и социальное положение в конечном итоге конвертируется в максимальное и изощрённон утоление тех же телесных потребностей. Ну а воля, приложенная к душе, порождает всяких там великих творческих личностей. Все эти составляющие обычно в каждом человеке в разных пропорциях, сила воли к жизни у каждого тоже может значительно различаться.

– Интересная теория – сказал Гарев.

– Очередная попытка описать упрощёнными логическими схемами то, что всегда будет сложнее – произнёс Вершинин.

– Кстати, я интересовался исследованиями связи поведенческих и психологических характеристик человека с его генетическим кодом и наследственностью – сказал Никольский – Некоторые наработки дают интересные результаты, позволяющие утверждать, что например врождённый волевой потенциал у каждого разный. Хотя генетика тоже ещё малоизученная сфера…

– Мужики, завязывайте – сказал Дон Кихот – Очень интересно было вас послушать, но надо обсудить более насущные проблемы. Например, я хотел обсудить, когда нам выходить в рейд.

Гейгер

Землю чуть трянуло, из щелей между досками тонкими струйками посыпалась земля, бревечатые стропила угрожающе затрещали. Дон Кихот поднял взгляд к потолку погреба. Сквозь толщу земли и дощатого настила слышались завывания урагана. Но то было на самом деле не атмосферным явлением – снаружи на поверхности бушевала гораздо более страшная стихия, свойственная только одному району земного шара.

– Что, салага, впервые находишься под Выбросом? – усмехнулся сидящий напротив пожилой сталкер с морщинистым лицом аскета – Одна из страшнейших вещей в Зоне. Если не успел заранее подыскать убежище, то не дай Бог тебе оказаться снаружи во время Выброса. Выживших не бывает.

Дон Кихот промолчал, думая о том, достаточно ли крепки перекрытия, чтобы выдержать буйство стихии снаружи. Там на поверхности вовсю ревели энергетические бури, клокотали разрушительные аномальные вихри, сотрясали землю титанические силы. Молодой сталкер поёжился, представив, какой ад творится наверху.

– Не дрейфь, парень, потолок выдержит – произнёс Гейгер – Я в этом схроне не впервой отсиживаюсь.

Подтянув поближе рюкзак, Гейгер принялся развязывать тесёмки клапана. В слабом свете наплечного фонарика суровое морщинистое лицо старого сталкера напоминало высеченный из дерева лик языческого идола. В глазах Гейгера блестел какой-то весёлый словно демонический огонь.

Этот погреб они нашли за сорок минут до начала Выброса. Очередной локальный катаклизм Зоны выбился из графика, начавшись на трое суток раньше положенного, но местные "метеорологи" по известным им приметам оповестили заранее, скинув прогноз в сталкерскую сеть. Дон Кихот забеспокоился, когда узнал, поскольку известие застигло их с Гейгером как раз в рейде на севере Агропрома, но бывалый ветеран успокоил его, сказав что знает неподалеку надёжное укрытие. Им оказалась полуразрушенная изба возле старого совхоза, ветхое прогнившее строение, в котором однако имелся крепкий добротный подвал.

С одной стороны молодому сталкеру было интересно наблюдать такое явление как Выброс, но он помнил и о том, что ещё никто не пережил его, оказавшись на поверхности. И вот он с напарником-наставником сидел в тесном погребе, прислушиваясь к раскатам грома и завыванию энергетических вьюг на поверхности.

– Говорят, Выброс со стороны красиво выглядит, те кто наблюдал, находясь снаружи Периметра – сказал Гейгер, лениво разорвав упаковку калорийного батончика – Нечто вроде грозы и северного сияния: клубки огромных молний, гигантские гирлянды разноцветных вспышек, гром и грохот, дикие ураганы и воронки смерчей. Эх, сколько брожу по Зоне, а сам ни разу и не видел, надо будет как-нибудь посмотреть. Чего грустишь? Выбросу радоваться надо, после него самая грибная пора, только успевай хабар собирать. Иные сталкеры специально перед самым Выбросом идут в Зону, чтоб переждать в укрытии, и сразу за артефактами, пока другие не подоспели. Кроме того, во время Выброса мутанты тоже по норам отсиживаются, а потом ещё дремлют какое-то время. Так что раздолье. Одно плохо – после каждого Выброса аномалии меняют местоположение, новые возникают, так что старые карты приходится выкидывать. Да ещё некрологи на новостном сервере пополняются длинным списком бедолаг, не успевших зарыться поглубже.

Гейгер вздохнул, откусил батончик и запил его смесью из мех-пакета, затем вытащив из рюкзака рыбную консерву и пару армейских галет, протянул их молодому напарнику.

– Давай, ешь, чего сидишь – сказал Гейгер – Пока наверху Выброс, самое время поесть как следует и поспать, потом будет некогда – только хабар вусмерть ищи. Так что не теряй времени. Эх, красивое всё-таки явление этот Выброс, хоть и смертельное.

"Человек столько ходит по Зоне на самом краю гибели, но и в жутких катаклизмах умудряется видеть что-то красивое" – мысленно удивился Дон Кихот – "А ведь многие сталкеры проникаются к Зоне настоящей ненавистью. Правда Печник говорил, что таких Зона, понятное дело, не жалует и они долго по ней не ходят".

Съев одну галету, Дон Кихот принялся осматривать забинтованную руку. Несколько часов назад они с Гейгером нарвались на небольшую стаю слепых псов и с трудом отбились. Твари сумели подобраться вплотную. Дон Кихот тогда слишком быстро расстрелял магазин "калаша", а перезаряжать уже не оставалось времени. Дон Кихоту пришлось продолжать бой с дешевым пистолетом Макарова в одной руке и автоматным штык-ножом в другой. Он застрелил двух собак, прежде чем третья попыталась вцепиться ему в руку с пистолетом. Дон Кихот вовремя отдёрнул руку, и желтые клыки твари лишь сильно разодрали кожу на предплечье, а не сомкнулись дробящим капканом. Второго шанса Дон Кихот собаке не дал, вонзив ей в шею отточенный клинок.

Дон Кихот поморщился, затянув бинт потуже. Рана была неглубокой, но болезненной, кроме того из слюны слепых собак запросто можно было подцепить заразу или заработать загноение тканей. Эта вероятность оставалась немалой, хотя Дон Кихот щедро обработал рану антисептиком.

Гейгер снова усмехнулся. Бывалый сталкер явно был настроен на философский лад.

– Чего молчишь, парень? – спросил он – Поди опять думаешь, как найти "Исполнитель желаний"? Молодец, уважаю, редко сейчас таких романтиков сыщешь. Молодёжь нынче прагматичная пошла, корыстная. Ни о чём думать не хочет, кроме денег. Бывает, спросишь такого, чего он в жизни хочет, а он тебе: "денег много, да машину крутую, кучу вещей, шикарную жизнь и чтоб все бабы стелились". Ни о чём, кроме убогих мещанских интересов и помыслить неспособны. И прут в Зону с такой алчностью, словно тут бабки на деревьях растут. Хотя большинство здешних деятелей зарабатывают не на виллу с лимузином, а на гроб, или инвалидную коляску.

– С таким презрением о них отзываешься – с неодобрением в голосе произнёс Дон Кихот – Я, честно говоря и сам не очень люблю людей, зацикленных на стремлении к материальным благам, но каждому своё. Люди разные бывают. Кстати, сам-то ты в Зоне что делаешь и зачем сюда подался?

– Я скажу тебе, что я тут делаю – Гейгер улыбнулся, но его лицо приобрело от этого вовсе жутковатый оттенок – Просто в Зоне я нашёл своё жизненное призвание. Серьезно, это не пафос. Как ты видишь, я особо на поиске хабара не разбогател, хотя я сталкер далеко не из последних. Всё добытое трачу на снаряжение, оружие и еду.

Гейгер смолк, вытаскивая из рюкзака бутыль "Харьковской".

– Да, я тут живу в скотских условиях, каждый день рискую погибнуть, но суть в том, что именно тут я ощущаю всю полноту жизни, радуюсь благам, что она даёт, получаю основания гордиться собой. Мне нравится преодолевая неимоверные трудности добывать редкий хабар из таких закоулков Зоны, куда слепая собака хрен не сунет. Не передать словами торжество, что я ощущаю каждый раз, когда я возвращаюсь из глубинного рейда живым, с эксклюзивным артефактом в рюкзаке. Я не думаю в этот момент, сколько за этот хабар выложит торговец, мне нравится сам процесс поиска. Может потому у меня так неплохо получается добыча хабара, в любом деле виртурзом становится тот, кто отдаёт ему всю душу, тот же кто своё ремесло не любит, и занимается им лишь из-за денег, никогда не станет настоящим профессионалом. Но это я так, к слову. В общем, мне нравится такой образ жизни. Кто-то скажет, что мне мол не хватает адреналина. Не знаю, может быть. Я считаю, что жизнь надо прожить насыщенно, найдя любимое дело, которому отдаёшь себя без остатка, чтоб радоваться ему, радоваться своему существованию, чтобы было о чём вспомнить и чем гордиться.

Гейгер плеснул в жестяную кружку немного водки, недовольно поднял глаза вверх, когда потолочные перекрытия погреба затрещали довольно сильно. Сквозь щели между досками снова посыпались струйки песка.

– Казалось бы, простая вещь, излагаю тут банальности – Гейгер хохотнул, наливая ещё – Между тем великое множество людей в сущности несчастны. У них в жизни не происходит почти ничего интересного, они ведут серое существование, бедное позитивными эмоциями. А всё потому что они не нашли себя, не нашли любимого дела. Они половину своего дня проводят на опостылевшей работе, которую в своё время выбрали не по зову души, а потому что никуда больше не сумели устроиться, или потому что на эту профессию заставили учиться родители, или иной раз просто потому что ленятся или боятся искать что-нибудь поинтереснее. А свободное время эти люди проводят в занудных бытовых проблемах, пустых сплетнях, или убогих развлечениях вроде пьянства. Они не наслаждаются жизнью во всей красе её возможностей, их существование тускло и бессмысленно. Нет, человек должен искать дело, которое будет приносить ему не только деньги, но и духовную радость, и стремиться достичь в этом деле высшего совершенства. Я не имею ввиду лезть в Зону сталкером, в мире ведь столько всего интересного, к чему можно приложить усилия.

Дон Кихот молчал, поглощая содержимое консервной банки. Навалилось утомление, тем более что и без нападения слепых псов сегодня приключений было предостаточно. Сначала он едва не вляпался в "серую слизь" – редкую и очень коварную аномалию, которая убивала не сразу. Внешне а выглядела как сгусток разведённого гипса, но любой бедолага, наступивший на него, через сутки внезапно умирал от полной остановки работы всех внутренних органов. Дон Кихот уже занёс ногу над неприметной в траве смертельную аномалией, и только сильная рука Гейгера, отдёрнувшая его за шиворот, спасла от рокового шага. А через десять минут неподалеку от брошенного научного комплекса их обстреляли трое бандитов, отчаянно вопивших на "фене". Гейгер меткой очередью прикончил главаря шайки и ранил в живот другого, третий бандит пустился в бегство, но влетел в воронку и полминуты вращался над землёй, оглашая округу воплем ужаса, пока не разлетелся по окружности ошмётками мяса и костей. После этого Гейгер подвёл Дон Кихота к лежавшему под кустом ещё живому бандиту, который скрючась и держась за живот стонал что "словил маслину" и звал на помощь "пацанов". Дон Кихот ждал, что Гейгер пристрелит умирающего бандита, но тот велел молодому сталкеру вытащить нож и добить раненого самому. Дон Кихот некоторое время пытался протестовать, потом с трудом совладал с собой и под понукания Гейгера всё же перерезал мародёру горло. После этого Дон Кихота мутило: одно дело застрелить напавшего на тебя врага, защищаясь, и совсем другое – добить ножом беззащитного человека. Гейгер тогда лишь хмыкнул, и напомнил подопечному, что бандиты по отношению к нему этими издержками гуманизма точно не страдали бы. Потом со стороны армейского опорного пункта, устроенного военными на одном из хозблоков НИИ Агропром по сталкерам стали стрелять из снайперской винтовки и Гейгеру с Дон Кихотом пришлось ретироваться от греха подальше.

Свет фонарика выхватывал из темноты старые доски, укреплявшие стены крохотного подвала. Для экономии батарей фонарик следовало бы выключить, но сидеть в полной тьме было как-то некомфортно.

Гейгер вытащил ещё пачку галет, затем извлёк из пластмассовой баночки таблетку антирадиационного средства и проглотил, запив водкой.

– Слышь, Дон Кихот, объясни вот мне: зачем ты хочешь найти Монолит? – вдруг спросил Гейгер – У тебя есть какое-то сокровенное желание, которое ты не можешь выполнить обычным способом? Или ты просто хочешь прославиться, как бы подвиг совершить, чтобы все о тебе заговорили?

– Я сам не могу внятно объяснить – сказал Дон Кихот – Тут причина о общем такая же, как та что побуждает тебя быть сталкером. Я просто хочу найти этот Монолит. Я не знаю, чего бы я мог у него попросить, и тщеславие тут тоже никаким боком. Это цель, которую я поставил перед собой. У каждого человека должна быть в жизни какая-то цель: стать чемпионом, совершить открытие, или на худой конец заработать на дорогой автомобиль. Какая-то определяющая цель должна быть, наличие цели задаёт смысл существования, просто дисциплинирует человека, не давая ему деградировать.

– Хорошо сказано, парень – одобрительно улыбнулся Гейгер – Правильно мыслишь, любая цель дисциплинирует. Хотя конечно лучше, когда они несут добро другим, а не какие-то эгоистично-меркантильные. А то как-то спросил в "Ликвидаторе" одного сталкера-новичка, к чему он стремится в этой жизни, и он мне отвечает: "Купить крутую БМВ". Я чуть со смеху не помер. Ну да это другой вопрос.

Дон Кихот промолчал, погрузившись в размышления. В погребе вновь воцарилась тишина, нарушаемая завываниями урагана наверху и потрескиваниями дозиметров, когда снаружи сквозь толщу земли и дерева проникали радиационные лучи.

– Чую, Выброс надолго затянулся – произнёс Гейгер, вытаскивая из рюкзака тонкое, но очень тёплое армейское шерстяное одеяло – Часов ещё шесть будет бушевать, не меньше. Давай на боковую, хоть отоспимся. Потому что как стихнет – сразу ноги в руки и за свежим хабаром.