Текст книги "Не называя фамилий"

Автор книги: Василий Минко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Б о г д а н (останавливает их). Раньше марш в колхоз. Нужно получить разрешение. А тогда – пожалуйста! (Уходит.)

С о л о п и й. Слыхали, кум?

Ц ы б у л я. Слыхал и видал.

С о л о п и й. Не мы будем, если не докопаемся до клада! Айда в колхоз!

Солопий Черевик и кум Цыбуля уходят. Входит  Г е н я. Он в майке и трусах, с полотенцем на плече. Что-то ищет в палатке.

Г е н я (Хивре). Тетя, вы… вы взяли мои штаны и рубашку?

Х и в р я. Еще что выдумай… Зачем мне их брать?

Г е н я (ищет под кроватью). И чемодана нет… Знаю, догадываюсь: вы сговорились с дядей Назаром.

Х и в р я. О чем?

Г е н я. Спрятали мой чемодан… Но я все равно уеду!

Х и в р я. Куда ты уедешь?

Г е н я. Знаю куда… Отдайте чемодан!

Х и в р я. Моя хата с краю, я ничего не знаю… (Хочет уйти.)

Г е н я (догоняет ее). Отдайте, говорю!

Х и в р я (только теперь заметила). Без штанов!.. Постыдись хоть старой женщины! Что без штанов скачешь?

Г е н я. Отдайте чемодан – не буду скакать.

Х и в р я. Вот висит твое рабочее… (Показывает на спецовку.) Оденься, не то и говорить с тобой не стану.

Г е н я (набрасывает на плечи куртку). Ну, оделся…

Х и в р я. А теперь марш на работу! Богдан прибегал за тобой.

Г е н я. Пускай хоть и сам дядя прибежит, не пойду!.. (Идет в палатку, ложится на кровать.)

Х и в р я. Ой, парень! Не видал ты паленого волка!

Возвращаются  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  к у м  Ц ы б у л я.

С о л о п и й. Жинка, Хивря… Кричи «ура»!

Ц ы б у л я. Председатель разрешил! Встретился на улице.

С о л о п и й. А ну, становись, кум, по-солдатски!

Ц ы б у л я. Можно и по-солдатски.

С о л о п и й. А теперь песню, и марш!.. Ать-два! Ать-два!

Солопий и Цыбуля, маршируя на месте, поют.

 
– Солдатушки, бравы ребятушки,
А где ваши жены?
– Наши жены – пушки заряжены,
Вот где наши жены.
 
 
– Солдатушки, бравы ребятушки,
А где ваши сестры?
– Наши сестры – штыки-сабли востры,
Вот где наши сестры…
 

Уходят. Прибегает  П а л а ж к а.

П а л а ж к а. Видели, кума? Будто помолодели наши старики!

Х и в р я. Еще бы. На такую работу позвали!

П а л а ж к а. Ой, а выкопают ли?.. Слыхали о комиссии? Говорят, телеграмму в Киев послала. Чтоб запретить копать.

Х и в р я. Слыхала.

П а л а ж к а. На всякий случай давайте кинем на карты, кумушка.

Х и в р я. Не верю я картам, да на всякий случай… давайте.

П а л а ж к а. (раскладывая карты). Ой, сразу пиковый король выпал!

Х и в р я. А что пиковый?

П а л а ж к а. Плохо… Наверное, комиссия.

Г е н я (из палатки). Тетя Хивря, скоро будет завтрак?

Х и в р я. Подожди, не мешай, Гриць!.. (Палажке.) Что еще-то легло?

П а л а ж к а. Бубновая десятка – это деньги.

Х и в р я. Так это же хорошо!

П а л а ж к а. И червонная десятка!.. Большая радость, значит… Вот сейчас проверим… Ой, кумушка! Пиковый король отошел!

Х и в р я. Так ей и нужно, проклятой комиссии!

С улицы слышен голос: «Мама! Поросенок в погреб упал!»

П а л а ж к а. Ой, люди добрые!.. (Быстро уходит.)

Х и в р я. И деньги выпали, и радость!.. Выкопают клад!.. (Гене.) Ты что-то хотел сказать, Гриць?

Г е н я. Завтрак скоро?.. Есть хочется.

Х и в р я. Неужто хочется?.. А ты заработал?

Г е н я. Как это – заработал?

Х и в р я. Слыхал, что твой дядя говорил?.. Кто не работает, тот не ест!

Г е н я (ошеломленный). Что?!

Х и в р я. Вот тебе и что… (Хозяйничает у стола.)

Г е н я. Черт знает что!.. И она уже меня учит. (Идет к хате.)

Х и в р я. Куда ты?

Г е н я. Воды попью… Или, может, и воды не дадите?

Х и в р я. И не дам. Ты ее носил?

Г е н я. Сейчас принесу. (Берет пустое ведро.)

Х и в р я. Поставь ведро!.. Ты его делал?

Г е н я. Так и вы не делали. Его рабочие сделали.

Х и в р я. А я его купила, своим колхозным трудом оплатила… Что глаза вытаращил? Думаешь, если я Хивря, то и дура? Да я еще в ликбезе учила: «Рабочий крестьянину косу, а крестьянин ему колбасу». Слыхал?

Г е н я. Не морочьте мне голову… Отдайте чемодан!

Х и в р я. Ой, не скачи, парень, послушай меня, пожилую. (Мягко.) Я и твой дядько добра тебе желаем. Ты же хороший хлопец. Здоровый, разумный, начитанный… На вот сметанки, перекуси, пока варенички сварю.

Г е н я. Не хочу вашей сметаны, ничего не хочу. Отдайте чемодан или… все равно убегу!

Х и в р я. Вот так, в трусах? Беги на здоровье.

Г е н я. Голый убегу из этого пекла! (Уходит в палатку, включает радио.)

Звучит сумбурная музыка. Геня резко переключает приемник на другую станцию, доносится еще более неприятная какофония. Входит  О к с а н а, она в хорошо перешитом комбинезоне.

О к с а н а. Вам помочь, мама? Сейчас все придут завтракать.

Х и в р я. Ты лучше ему помоги… (Показывает на Геню.) С ума сходит.

О к с а н а. Чем помочь? Не хочу… Чудной он.

Х и в р я. А ты лаской к нему. Мы, полтавцы, люди ласковые… Иди. (Уходит.)

О к с а н а (немного поколебавшись, идет к палатке). Гриць!

Г е н я (угрюмо). Ты? (Выходит из палатки.)

О к с а н а. Я… (Ерошит Гене волосы.) Какие у тебя мягкие волосы! Как лен.

Г е н я. Слыхал уже…

О к с а н а. Мягкие, и ты… мягкий. А серчаешь. На кого?

Г е н я. На весь белый свет. А главное – на себя.

О к с а н а. Да почему?

Г е н я. Потому, что не найду дороги в жизни. Все иду не туда, куда надо… Увлекся было геологией, вот, думаю, где мой настоящий клад! Добуду – и придет счастье…

О к с а н а. Ты его найдешь. Я верю.

Г е н я. Богдан найдет, ты найдешь… Потому что вы живете вышками, каротажем, нефтью, газом, а я… Не могу! В голову не лезет мне этот проклятый каротаж. Не мил он мне.

О к с а н а. Это сначала так. Потом полюбится.

Г е н я. Нет! Я себя знаю… Чужда мне геология. А я хочу найти такой клад, такую специальность, чтобы была родной, любимой. Я хочу гореть на работе, а не дымить. Понимаешь?.. Чтоб работа давала радость и мне и людям.

На велосипеде подъезжает  С л а в а. Она в светлом цветастом платье.

Учительница!.. (Вспомнив, что он в трусах, прячется в палатке.)

О к с а н а (идет к воротам). Заходите, Слава Васильевна!.. Здравствуйте!

С л а в а. А ну, покажись!.. (Любуется.) Чудесно! Где он, твой талант? Почему вдруг спрятался?

О к с а н а. Сама не знаю…

С л а в а. Гриць, у меня к вам срочное дело.

Г е н я (из палатки). Говорите, я отсюда услышу.

С л а в а. А мне хочется, чтоб вы и увидели. Нужна авторитетная рецензия на мое платье.

Г е н я. Прошу без оскорблений. Какой я авторитет?

С л а в а. Серьезно, Гриць.

Г е н я. И я серьезно. Прошу не издеваться.

С л а в а (Оксане). Что с ним?

Оксана развела руками.

Тогда прошу тебя, Оксана. Передай ему, что при школе создан кружок кройки и шитья. Все просят Гришу пожаловать. Ведь он мастер! Честное слово. Так и скажи.

О к с а н а. Обязательно.

С л а в а (дает журнал). А вот обещанная «Освобожденная царевна». Очень интересная поэма! До свидания! (Уезжает.)

О к с а н а (вернувшись к палатке). Как тебе не стыдно, Гриша! Ты же ее обидел.

Г е н я. А она меня оскорбила. «Талант», «авторитет», «мастер»! Я слышал, что она говорила.

О к с а н а. А может быть, она права. Может быть…

Г е н я. К черту «может быть»!

О к с а н а. Не кричи. Я тоже могу кричать… Не кричи и слушай. Ты вот говорил, что хочешь приносить людям радость. И сделал радость – перешил мне комбинезон. Может быть, ты ищешь клад и не замечаешь, что уже нашел.

Г е н я. Ты понимаешь, что говоришь?! Модистку хочешь из меня сделать?

О к с а н а. А что ж плохого?.. У нас каждая профессия почетна.

Г е н я. На словах. А на деле?.. Назови мне хоть один роман, чтобы героем в нем был закройщик. Назови хоть одну постановку в театре или фильм.

О к с а н а. Есть. Сейчас припомню…

Г е н я. В комедиях. Если нужно над кем посмеяться, обязательно берут портного, сапожника или парикмахера. Благодарю за такую почетную профессию!

О к с а н а (улыбнувшись). Я и не настаиваю!.. Я хочу, чтобы ты стал геологом. А о геологах знаешь как пишут! Вот целая поэма. (Показывает в журнале.) «Освобожденная царевна»!

Г е н я. Догадываюсь, какая там царевна. Нефть.

О к с а н а. Слава Васильевна очень хвалит. Давай почитаем.

Г е н я. Давай, но только не про эту царевну… (Листает журнал.) Вот. «Сердца рвутся в полет!» Слышишь, Оксана?

О к с а н а. Читай.

Г е н я (увлеченно читает). «Первым побывал на Луне Жюль Верн. Но это была фантазия. А сейчас эта фантазия накануне своего осуществления. Недалеко уже время, когда радио оповестит весь мир: человек полетел на Луну!»

Входят  Н а з а р, С о л о п и й  Ч е р е в и к, Б о г д а н, А л и. Солопий уже в спецовке.

С о л о п и й. Хаврония Никифоровна!.. Встречай геологов!

Оксана быстро уходит в сад. Из хаты выходит  Х и в р я.

Х и в р я. Ишь нарядился!.. А где твой пиджак и штаны?

С о л о п и й (прячет их за спиной, притворяется пьяным). А зачем мне штаны, зачем пиджак?.. Пропил по дороге… (Поет.)

 
Тепер я геолог, не козак.
Здається, добре зодягнувся…
 

Х и в р я. Не дери горло натощак… Мойте руки и садитесь к столу. (Уходит в хату.)

Б о г д а н (хлопнув Али по плечу). Есть идея, уста Али!

А л и. Я знаю твою идею: кто больше вареников скушает?

Б о г д а н. Эх, никакой у тебя фантазии!.. Слыхал, как дядько Солопий поет?.. Да ты, да я! Давайте организуем хор. Разгонит нас комиссия – будем песнями хлеб зарабатывать.

С о л о п и й. О-го-го, я когда-то на клиросе разве так пел! Вот, подтягивайте. (Затягивает церковное песнопение.)

Б о г д а н. Отставить, не знаю, а он (показал на Али) Магомет… Давайте вот эту. (Запевает.)

Все поют народную песню. Оксана проходит в хату, дает Назару письмо, Геня наблюдает за ними.

Г е н я. Опять письмо?! Вот какая ты!.. Обманщица!

Богдан, Али и Солопий моют руки. Назар, пробежав письмо, идет к палатке.

Н а з а р. Ну как дела, племяш?.. Все дуешься?.. Что молчишь?..

Г е н я. Сейчас закричу. На весь хутор закричу… Отдайте чемодан!

Н а з а р. Какой чемодан?

Г е н я. Сами знаете какой. Отдайте, я уеду!

Н а з а р. Опять двадцать пять… Не отпущу, пока не скажешь толком: куда и зачем едешь?

Г е н я. В Москву еду. В центр мировой науки. (Увлекаясь.) Туда, где решается самая большая мечта человечества!

Н а з а р. А конкретнее?

Г е н я (дает ему журнал). Вот, читайте. Готовятся полеты в межпланетное пространство. Я молод и здоров. Такие, как я, там нужны. Я готов хоть сегодня лететь на Луну, Марс, куда пошлет меня Родина!

Н а з а р. А что ты знаешь, что умеешь?

Г е н я. Специалистами не рождаются, а делаются!

Н а з а р. Извини, я упустил из виду – ты же Гений.

Г е н я. Прошу не оскорблять и не издеваться! Какое вы имеете право?.. Вообразили себя нефтяным богом, а вы не бог, а обыкновенный крот, который роется в земле. Молчит ваша вышка?.. И будет молчать до скончания века. Нефти здесь нет, газа нет, ничего нет.

Н а з а р. Все?

Г е н я (разошелся еще больше). Вы убиваете мои мечты, подрезаете крылья. Навязались мне в отцы, а какой вы отец? Отцы желают счастья своим детям, а вы украли у меня самое сокровенное – любовь.

Н а з а р. Какую любовь?!

Г е н я. Не прикидывайтесь, пожалуйста… Вам уже тридцать, а вы… Всякими любовными письмами занимаетесь. Думаете, не вижу? Вы старый донжуан, соблазнитель девичьих душе.

Н а з а р. Что такое?! Ты понимаешь, что болтаешь?

Г е н я. Не маленький, понимаю. Я все понимаю. Отдайте чемодан и… будьте счастливы!

Тем временем Хивря и Оксана приготовили завтрак.

Х и в р я. Назар Тарасович, Гриць!.. Вареники стынут.

Г е н я. Пускай хоть окоченеют. (Бросается к Хивре.) Где мой чемодан? Сейчас же отдайте!

О к с а н а. Гриша. Успокойся!

Г е н я. А ты молчи… Изменница!

А л и. Меджнун!

Б о г д а н. Что с тобой?

Г е н я. Пошли вы все к черту! (Бежит в хату.)

Х и в р я (Назару). Видели?.. Что ж теперь будет?

Н а з а р. Отдайте ему чемодан. Пускай делает что хочет…

Хивря бежит в хату, навстречу ей – Г е н я  с чемоданом в руках, вбегает в палатку, закрывается в ней.

С о л о п и й. Ну и характер!

Х и в р я. Ешь и молчи, вареником подавишься!..

Входит  Б а с а в р ю к.

Б а с а в р ю к. Комиссия!

Н а з а р. Что комиссия?

Б а с а в р ю к. Пришла… кричит.

Н а з а р. Сядьте, Басаврюк!.. Сядьте, вам говорят!

Х и в р я. Покушайте вареничков, Басаврюк!

Из палатки выходит  Г е н я  в костюме, с чемоданом.

Г е н я. Прощайте, дядя!.. Прощайте все!

Н а з а р. Почему ж – прощайте?.. Разве не думаешь с Луны вернуться?

Г е н я. Сам знаю, что мне думать…

Н а з а р. А я говорю не прощай, а до свидания!.. Давай лапу!.. Не желаешь? Тогда возьми деньги.

Г е н я. Не хочу я ваших денег.

Н а з а р. Не свои даю, а твои заработанные. (Кладет Гене в карман.) На билет до Луны хватит, а обратно – хоть зайцем возвращайся, всегда примем.

Г е н я. Плоско, не остроумно. Над Циолковским тоже смеялись. (Оксане.) И над кузнецом Вакулой. А он достал царицыны черевички. (Быстро уходит.)

Х и в р я. Ушел!.. Оксана, догони. Дай хоть хлеба и сала на дорогу. (Готовит сверток.)

О к с а н а. Это я виновата, я!..

Х и в р я. Беги, Оксана. (Дает сверток.) Догоняй!

Оксана убегает. Входят  И к с, И г р е к, р а б о ч и е.

И к с. Мы требуем! Мы приказываем!.. Вот телеграмма!

Б а с а в р ю к (вскакивает с места). Вы слышите?

Н а з а р. Сядьте, Басаврюк! (Иксу.) Что приказываете?

И к с. Вот. (Читает телеграмму.) «Начальнику экспедиции Вырвидубу. Течека. Бугаенко». Слышите? Сам Бугаенко подписал телеграмму!

Н а з а р (рабочим). Чего народ хочет?

Р а б о ч и й. Чтобы вы выслушали комиссию. Надоела!

Р а б о т н и ц а. В печенках сидит!

Н а з а р (Иксу). Слушаю, уважаемая комиссия!

И к с. На основании наших научных прогнозов и ваших (повторяет с ударением), ваших практических результатов предлагаем немедленно прекратить ненужные работы! Нефти как таковой здесь не было и быть не может! Фантазия!

В этот момент нефтяная вышка вдруг ожила – ударил фонтан. Весь горизонт окутался темной тучей, раздался оглушительный рев.

Б о г д а н (радостно). Фонтан!

А л и. Нефть бьет.

Н а з а р. За мной! Все за мной! (Бежит в сторону вышки.)

Богдан, Али, Басаврюк, Икс, Игрек, рабочие устремляются за ним. Возвращается  О к с а н а.

О к с а н а. Фонтан!.. Неужели фонтан!.. (Бежит.) Гриша! Гриць!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЯТАЯ

Та же комната, что и в первой картине первого действия. Тот же вечерний Киев сияет за окном. Из раскрытых дверей соседней комнаты доносится свадебная песня и веселый гомон, выделяются слова: «Горько! Горько!» Потом появляются виновники торжества – М а р т а  и  А р с е н  П а в л о в и ч, закрывают за собой дверь. Марта похорошела, на ней новое нарядное платье.

М а р т а (счастливо). Ой, умру от стыда!.. Свадебные песни… Горько!..

А р с е н. И чудесно! Ведь мы молодожены!

Раскрываются двери, вбегают  м о л о д и ц ы, входят  Н а з а р  и  С л а в а.

М о л о д и ц а. Не спрячетесь от нас… Горько! Все. Горько! Горько!

М а р т а. Ой, люди добрые, сжальтесь!..

М о л о д и ц а. Коли любишь, так целуй!

А р с е н. Ну, Марта Тарасовна, где наше не пропадало!

Марта чмокает Арсена в ухо.

Почему в ухо?

Марта убегает.

(Догоняет ее.) О нет, так дешево не откупишься! (Целует.)

М а р т а. Полно, довольно!.. Прошу к столу, дорогие гости!

Все идут в соседнюю комнату.

Н а з а р (задерживает Славу). На одну минутку, Слава. (Обнимает Славу.)

С л а в а (уклонившись). Увидят.

Н а з а р. И пусть видят. Разве наша любовь ворованная? Довольно того, что в Вытребеньках прятались. (Обнимает и целует.)

Входит  М а р т а.

М а р т а. Ай!

С л а в а (стыдливо). Это не вам, а нам нужно айкать…

М а р т а. Извините… Может, вы чем недовольны?

С л а в а. Что вы, что вы, Марта Тарасовна. Очень довольны!

Н а з а р. Признаемся, сестрица: мы в твоего Арсена Павловича просто влюблены!

С л а в а. Очень славный!

М а р т а. Ой, а сын…

Н а з а р. А что там сын?

М а р т а. И сама не знаю… Чувствую себя как-то… Спасибо тебе, братец, за сына! Ты так много сделал для него.

Н а з а р. Очень рад.

М а р т а. Легче стало. Теперь я спокойна за него… Как он там? Не похудел, не скучает?

Н а з а р. А чего ему скучать?.. Герой!

Из комнаты доносится музыка.

М а р т а. Идемте… Слышите, как там весело?

Н а з а р. Сейчас, сестра.

Марта уходит.

С л а в а (укоряет Назара). Зачем ты ее обманываешь? Она уверена, что Гений в Вытребеньках!

Н а з а р. А как по-твоему – выболтать всю правду и испортить свадьбу, нарушить ее счастье? Видишь, какая она праздничная?

С л а в а. Но она в конце концов узнает.

Н а з а р. Это когда-то, а сегодня пусть будет счастлива!

Слава и Назар вальсируют. Открывается входная дверь, входит  Г е н я. Он в стареньком плаще-дождевике, без фуражки.

Г е н я. Вы?! Почему вы здесь?

Н а з а р. А почему нам здесь не быть? (Подает руку.) С приездом, племяш!

Г е н я (возмущенно). Как у вас рука подымается? Вы… вы враг мой! Вы украли мое счастье. Вы разбили сердце одной, а теперь другой… (Славе.) Бегите от него. Он… он…

С л а в а. Что – он? Ваш дядя – мой муж!

Г е н я. Муж?! Какой муж?.. А Оксана?

С л а в а. Она – моя подруга… Просила передать вам привет. (Уходит.)

Г е н я. Дурак!.. Какой же я дурак!

В открытые двери на секунду врываются музыка и веселый шум. Что там?

Н а з а р. Радуются, веселятся люди… Раздевайся.

Г е н я (запахивает плащ). Нет-нет… Я лучше уйду.

Н а з а р. Никуда ты не уйдешь. Садись и рассказывай… Иль, может, и сейчас не хочешь разговаривать с дядей?

Г е н я. Почему же… Говорите.

Н а з а р. А не будешь прыгать как карась на сковородке?

Г е н я. Говорите… Можете даже побить.

Н а з а р. Пусть тебя совесть мучает… Где скитался эти две недели – расспрашивать не буду. Понятно и так: до Луны не долетел. Непонятно другое: почему ты вернулся сюда, а не в Вытребеньки?

Г е н я. На посмешище?

Н а з а р. А сюда – на несчастье родной матери? Она уверена, что ты в Вытребеньках. Она… Ты спрашиваешь, что там? У твоей матери свадьба!

Г е н я. Свадьба?! Мама выходит замуж?

Н а з а р. А чего ж… Ты думаешь, мамы созданы лишь для того, чтобы всю жизнь пеленки детям стирать? Ну, раздевайся и пойдем выпьем по чарке.

Г е н я. Нет!.. Я и в самом деле приехал на ее несчастье. (Бьет себя в грудь.) Я ее мука, вечное беспокойство!

Н а з а р (улыбнувшись). Легче, Гриць, грудь разобьешь.

Г е н я. А если болит!.. Два года я плохие вирши писал о счастье и звездах, а она… Негодяй я, дядя!

Н а з а р. Это хорошо, что заболело. И хорошо, что на Луну слетал. Теперь скорее найдешь место на Земле.

Г е н я. Найду, дядя! Клянусь!

Н а з а р. Верю, племяш. Раздевайся, пойдем. Доставь радость матери.

Г е н я. Радость?.. (Снимает плащ, остается в выцветшей майке.) Видите, какая я радость!

Н а з а р. Здорово долетался!.. Но ничего, бывает и хуже. Одевайся и… (Вынимает деньги, дает.) Марш в магазин, купи рубашку.

Г е н я. Не возьму, не заслужил…

Н а з а р. Не шуми, услышат…

Входит  А р с е н  П а в л о в и ч.

А р с е н. Геня? Ты?

Г е н я. Я, Арсен Павлович. Здравствуйте… (Назару.) Вот при нем скажу… Раньше я смеялся над его профессией. Даже стыдился… Вот летчик, архитектор, капитан дальнего плавания – это да! Вот под нами живет киноартист. А напротив – футболист. Забил пять голов и отхватил мастера спорта, золотую медаль. А он? (Показывает на Арсена Павловича.) Обидно, Арсен Павлович. За вас обидно. Ведь вы настоящий мастер. Мастер красоты, как вас называют! Одели в чудесные костюмы и платья тысячи людей, а что заслужили?

А р с е н. За мастера красоты – спасибо! А что ничего не заслужил – не так уж и важно.

Г е н я (горячо). Нет, важно, очень важно. Вот я, например. Я, может, тоже хочу быть мастером красоты. Но хочу, чтобы эту прекрасную профессию приравняли к летчицкой, капитанской, артистической. Хочу, чтобы настоящим мастерам – будь он портной, сапожник, парикмахер – был почет!

А р с е н (расчувствовавшись). Благодарю, Гриць! (Обнимает его.) Дорогой мой!

Н а з а р. Постой-постой, племяш… А как же хутор близ Диканьки?

Г е н я. А кто сказал, что мастера красоты нужны лишь в Москве и Киеве? Они нужны везде!

Н а з а р. Так и сказать ей? (Тише.) Оксане?

Г е н я. Так и скажите, дядя. Я найду наконец свой клад!

Стук в дверь.

Н а з а р (придерживая дверь). Одну минуточку!

М а р т а (сквозь дверь). Сколько же можно, Назар?

Н а з а р. Сейчас-сейчас, сестра. (Дает Гене деньги.) Марш в магазин!

Г е н я. Ой, дядя!

Н а з а р. Кругом! Шагом марш!

Геня уходит. Появляются  М а р т а, С л а в а, г о с т и.

М а р т а. Кем ты тут командовал, братец?

Н а з а р. Секрет, сестра… Музыка! Хочу танцевать!

Музыка. Танец.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Старый хутор Вытребеньки свое отжил. Над знакомым прудом возник новый социалистический городок. На переднем плане, слева, аккуратный домик. Здесь живут его хозяева – Солопий Черевик и кум Цыбуля. Справа – новый дом с большим окном-витриной. Витрина закрыта полотняной шторой. Дальше по улице – парикмахерская. А на горизонте, сколько глазом окинуть, – вышки и вышки, они рельефно вырисовываются на фоне золота пшеницы, зеленых полей кукурузы. Возле своего дома хлопочут  Х и в р я  и  П а л а ж к а. Появляется  к о р р е с п о н д е н т, он фотографирует на ходу.

К о р р е с п о н д е н т. Добрый день, тетеньки. С новосельем вас!

Х и в р я. Спасибо, милый…

К о р р е с п о н д е н т (вынимает блокнот). Разрешите интервью!

Х и в р я. Что такое?

К о р р е с п о н д е н т. Я из редакции.

Х и в р я. Так бы и говорили. Сегодня вы уже третий… Слушайте и записывайте. (Торжественно.) На этом самом месте был хутор. Вытребеньки. А теперь – видите? (Широкий жест.)

К о р р е с п о н д е н т. Новое Баку близ Диканьки!

Х и в р я. А тут живем мы: Солопий Черевик и кум Цыбуля!.. В рабочий класс перешли!..

П а л а ж к а. Как паны теперь живем! Так и напечатайте в газете. (Показывает на свой дом.) Полы дощатые, электричество сияет, радио поет.

Х и в р я. И газ на кухне! Газ!.. Такого счастья и в раю, наверно, нет! То, бывало, мотается мой Солопий как угорелый – дрова ищет. А теперь повернешь краник – и горит!

П а л а ж к а. Да еще как горит! Поставишь на плиту – и сразу кипит.

Появляются  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  к у м  Ц ы б у л я, тащат бидоны.

С о л о п и й. Гражданочки супружницы!.. Что с этим керосином делать?

Х и в р я. Да ну вас с вашим керосином! Носитесь с ним как дурни с писаной торбой.

С о л о п и й. Но ведь добро стоит на улице. Не пропадать же ему.

Х и в р я. А что ж, по-вашему, в новый дом его тащить? Везите куда-нибудь и продавайте.

Пришел  Н а з а р, молча слушает.

С о л о п и й. Эге, везите. Никакой дурак его не покупает.

Ц ы б у л я. Всюду нефть, везде газ и электричество.

Х и в р я. Не морочьте нам головы! Несите его отсюда куда хотите. (Уходит в дом.)

Н а з а р (смеется). Не было печали, черти накачали.

Ц ы б у л я. Хоть в пруд выливай.

П а л а ж к а. Я тебе дам – в пруд! Чтобы рыба подохла… (Уходит.)

Н а з а р. Не в службу, а в дружбу, товарищи. Возле конторы стоит ящик. Принесите его, пожалуйста.

С о л о п и й. Можно и в дружбу!

Солопий Черевик и кум Цыбуля уходят.

К о р р е с п о н д е н т (подходит к Назару). Страна хочет знать о ваших героях! Расскажите, товарищ Вырвидуб.

Входит  Б а с а в р ю к.

Б а с а в р ю к. Звали, Назар Тарасович?

Н а з а р. Видите, Басаврюк? (Показывает.)

Б а с а в р ю к. Вижу… Парикмахерская.

Н а з а р. Шагом марш!

Б а с а в р ю к. Но… почему я первый? А Солопий Черевик? А кум Цыбуля?

Н а з а р. До них тоже очередь дойдет. Покажите пример.

Б а с а в р ю к. Пример?.. Эх, двум смертям не бывать, а одной не миновать! (Уходит в парикмахерскую.)

К о р р е с п о н д е н т. Какой интересный тип! Он, может, тоже герой?

Н а з а р. Не «может», а в самом деле герой! Но раньше пусть омолодится. Сегодня ведь праздник. А вас прошу в этот дом. Хочу познакомить с организатором нашего торжества!

Назар и корреспондент уходят в дом с витриной. Возвращаются  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  к у м  Ц ы б у л я, несут большой ящик.

Ц ы б у л я. Что в нем такое тяжелое?.. Давайте хоть одним глазом взглянем… (Заглядывает в ящик и отскакивает в испуге.) Мама родная!

С о л о п и й. Чего испугались, кум?

Ц ы б у л я. Голова!.. Там… голова!

С о л о п и й. Какая голова?

Ц ы б у л я. Человечья…

С о л о п и й (открывает ящик, вынимает голову манекена). Тю на вас, кум! Она же не настоящая.

Ц ы б у л я. Вот смех!.. (Надевает на манекен свой картуз.) Знаете, кум, давайте напугаем наших жинок.

С о л о п и й. Моя Хивря не вы. Она, когда была в Москве на выставке, не такие головы видела.

Ц ы б у л я. Ой, правда, кум. Теперь такие жинки, что уже ничем их не испугаешь.

С о л о п и й (кладет манекен в ящик). О, да тут много всяких голов. (Вынимает карнавальную маску свиньи.) Смотрите!

Ц ы б у л я. Ишь… какая приятная свинья!

Из дома выходят  Н а з а р  и  к о р р е с п о н д е н т.

Н а з а р. Товарищи, вас ведь ждут, давайте поскорей.

С о л о п и й. Можно и поскорей.

Солопий Черевик и кум Цыбуля вносят ящик в дом.

Н а з а р (корреспонденту). Пошли к другим нашим героям.

Корреспондент и Назар уходят. Появляется  Х и в р я, подходит к витрине, заглядывает. Входит  П а л а ж к а.

П а л а ж к а. Ну, что там?

Х и в р я. Ой, кумушка… Такое делают, такое делают!

П а л а ж к а. Хотя бы вечерело скорее!

Из парикмахерской выходит  Б а с а в р ю к. Постриженный и побритый, он стал вдвое моложе.

Б а с а в р ю к (поет).

 
По дорозі жук, жук,
По дорозі чорний…
Подивіться, молодиці
Який я моторний!..
 

П а л а ж к а. Кто это такой веселый?

Х и в р я. Да еще какой красавец!

Б а с а в р ю к. Узнаете, молодицы?

Х и в р я. Басаврюк! Да ты не рехнулся на старости лет?

Б а с а в р ю к. Какой же я старик? А ну, выходи сюда, станцуем! (Поет, приплясывая.)

 
Який я моторний,
І в кого я вдався,
Хіба дасте копу грошей,
Щоб поженихався!
 

Х и в р я. Эх, танцуй, душа, без кунтуша[2]2
  Кунтуш – верхняя мужская и женская одежда.


[Закрыть], люби пана без жупана!

Хивря и Басаврюк пляшут. Входят  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  к у м  Ц ы б у л я.

Ц ы б у л я. Глянь, кум!.. Ваша жинка танцует!

С о л о п и й. Окаянная!.. С кем это она? (Хватает Хиврю за руку.) Бесстыдница!

Х и в р я. А-а, это ты, Солопий? А ну, айда туда! (Тащит его в парикмахерскую.)

С о л о п и й. Спасайте, кум!

П а л а ж к а (тянет Цыбулю). Вот мы вам покажем! Айда омолаживаться!

Неожиданно из окон дома повалил дым.

Б а с а в р ю к. Горит!.. Пожар!

Х и в р я. Ой, люди!

П а л а ж к а. Ой, мамонька!

Хивря и Палажка бегут в дом.

Б а с а в р ю к (командует). Кум Цыбуля, – пожарную команду! Кум Солопий, – за мной!

Кум Цыбуля бежит вдоль улицы, Басаврюк и Солопий – к дому. Навстречу им выбегает  Х и в р я, отмахиваясь от дыма передником.

Х и в р я. Куда вы, шальные?

Б а с а в р ю к. Да тушить.

Х и в р я. Сама потушила… Пускай дым выйдет.

С о л о п и й. Что горело-то?

Х и в р я. Молоко сбежало… (Машет передником.)

Б а с а в р ю к. Тю на вас!.. Кум Цыбуля, не надо пожарной команды!.. (Убегает.)

Возвращается  к у м  Ц ы б у л я.

Х и в р я (бранится). Проклятие, а не газ! Не успеешь из кухни выйти, а уже все горит, все трещит и шипит… Пекло!

С о л о п и й. Вот те и на. Пекло! Да ты сегодня хвалила рай!

Х и в р я. Тебя бы посадить в этот рай. Нельзя и с кумой побалакать… Ой, там пирожки в духовке! (Убегает.)

С о л о п и й. Видали, кум, слыхали?

Ц ы б у л я. Ой, видал и слыхал, кум.

С о л о п и й. Раньше бранилась – керосиновая лампа плохо светит. Раньше ругалась – кизяки не горят в печи. А теперь ругается, что газ того… Тьфу!

Ц ы б у л я. Ой, не говорите, кум. И моя Палажка такая…

С о л о п и й. До каких же пор это будет? Неужели наши жинки такими и в коммунизм войдут?

Возвращается  Х и в р я.

Х и в р я (мягко, почти нежно). Пирожки подрумянились… Нате вот по одному, попробуйте. (Дает пирожки.) А что ругалась, извините. Это старое из меня выходит. (Уходит.)

С о л о п и й. Видали, слыхали, кум?

Ц ы б у л я. Слыхал и видал.

С о л о п и й (удовлетворенно). Скажу правду, кум. Моя Хивря понемножку стряхивает с себя пережитки.

Ц ы б у л я. Если говорить по правде, то и моя Палажка не отстает. Летят с нее те пережитки, как груши.

С о л о п и й. Может быть, кум, и в самом деле уважим своих жинок? (Подкручивает ус.) Немного того…

Ц ы б у л я. Уважим, кум! Марш омолаживаться!

Кум Цыбуля и Солопий Черевик идут в парикмахерскую. Постепенно наступает вечер. В городке вспыхнули электрические огни. Слышится песня. Из дома с витриной выходит  Г е н я.

Г е н я (радостно). Арсен Павлович, мама! Идут!

Появляются  А р с е н  П а в л о в и ч  и М а р т а.

М а р т а. Но при чем здесь мы, Гриша?

А р с е н  П а в л о в и ч. Ты сегодня герой дня, ты и командуй!

Появляются  Х и в р я  и П а л а ж к а.

Х и в р я. Что, уже начинается?

Г е н я. Сейчас, Хаврония Никифоровна!..

С песней входят  п а р н и  и  д е в у ш к и – рабочая молодежь. С ними  С л а в а  и  О к с а н а.

А р с е н  П а в л о в и ч. Давай, Гриць!

Геня подходит к витрине, поднимает штору. Открывается витрина с манекенами, в нарядных женских и мужских костюмах.

Д е в у ш к и (восхищенно). Ой, как хорошо!

С л а в а. Ателье мод в Вытребеньках!.. Чудесно, Гриць!

Х и в р я. Ей-ей, как в Москве или Киеве!.. Слышишь, Гриць: чтоб и мне такое платье пошил!

Г е н я. Добро пожаловать, дорогие товарищи!

Д е в у ш к а. Я первая! (Становится возле Гени.)

П а р е н ь. Я второй!

Х и в р я. Что такое?.. Да мы с кумой еще вчера очередь заняли! (Первая заходит в ателье.)

Все спешат за ней. Остались только Оксана и Геня.

О к с а н а. Гриць!.. Вот ты и нашел свой клад! О тебе говорит весь промысел.

Г е н я. Эх, тройка, птица-тройка!.. Кажется, с этого началась наша любовь?

О к с а н а. С моих длинных рукавов…

Г е н я. И твоих голубых глаз. Погляди на меня… Такие же, как были тогда. Нет, еще глубже, как бездонные кринички – так и хочется утонуть в них!.. Операторка моя!

О к с а н а. Мой мастер красоты! Художник!

Входят  И к с  и  И г р е к.

И к с. Какая красота!.. Вот она – новая Полтавщина!

И г р е к. Ха-ха-ха!

О к с а н а. Комиссия!

Г е н я. И всегда она нам помешает!

Геня и Оксана уходят. Появляются  Н а з а р  и  Б о г д а н.

Н а з а р. Кого я вижу?.. С приездом, товарищи комиссия!

И к с (патетически). Привет вам, товарищ…

Н а з а р. Вырвидуб. Тот самый Вырвидуб.

И к с. Нет. Мы теперь перекрестили вас – Вырви-нефть! (Широкий жест.) Новое Баку выросло близ Диканьки!

Н а з а р. Чересчур гиперболично.

И к с. Нет, нет и нет! Мы не фантазеры, а люди науки и практики. Вот! (Вручает Назару роскошную папку с золотым тиснением.) План развития вашего нефтегазового промысла! Пожалуйста!

Н а з а р. Интересно!.. (Рассматривает.) Сколько лет вы над ним трудились?

И к с. Ровно два года. Днем и ночью.

Н а з а р. Очень жаль… При всем нашем желании выполнить ваш перспективный план не сможем.

И к с. Как это – не сможем?..

Н а з а р. А очень просто. Пока вы разрабатывали этот план, мы его уже выполнили. За два года!

И г р е к. Ха-ха-ха!

Входит  С л а в а.

С л а в а. Все готово, Назар Тарасович!

Н а з а р. Чудесно! (Иксу.) Извините, я вынужден оставить вас… Кстати, вы слыхали про праздник Ивана Купалы?