Текст книги "Не называя фамилий"

Автор книги: Василий Минко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ
Комедия-бурлеск в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Н а з а р  В ы р в и д у б, он же – В а к у л а.

М а р т а – его сестра.

Г е н я, он же Г р и ц ь, – ее сын.

С о л о п и й  Ч е р е в и к.

Х и в р я – его жена.

О к с а н а – их дочь.

К у м  Ц ы б у л я.

П а л а ж к а – его жена.

Б а с а в р ю к.

Б о г д а н.

А л и.

С л а в а  В а с и л ь е в н а.

А р с е н  П а в л о в и ч.

И к с.

И г р е к.

К о р р е с п о н д е н т.

П а р у б к и  и  д и в ч а т а, р а б о ч а я  м о л о д е ж ь.

Место действия: Киев и хутор Вытребеньки на Полтавщине. Время действия: наши дни и немного в старину.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Небольшая уютная комната, во всем чувствуется заботливая женская рука. Двери: входная и в соседнюю комнату. Прямо – широко открытое окно, за которым сияет вечерний Киев. Посреди комнаты стоит  Г е н я.

Г е н я (вдохновенно декламирует). Я поэт, сын народа… Нет, лучше будет так:

 
Я сын народа, его романтик,
Я к звездам стремлюсь и к солнцам!
 

Вот так и начну завтра на комсомольском собрании. (Становится за спинкой стула, говорит словно с трибуны.) Товарищи комсомольцы! Так… Я пишу вирши, славлю ими наш великий народ. А меня за это назвали в «Окнах сатиры» ленивым романтиком. А что же в этом плохого? Романтиками были и Лермонтов, и Васко да Гама, и даже Чапаев… Да, я романтик, люблю все красивое, необычное, оригинальное. А меня назвали стилягой. А какой же я стиляга? Вот поглядите на мои подошвы. (Поднимает ногу.) Нормальные. Поглядите на мои брюки и пиджак. Тоже нормальные. А что чуб… Так и Джордж Байрон носил такой чуб…

Из соседней комнаты на цыпочках входит  М а р т а. Садится у швейной машины в углу комнаты.

М а р т а. Я тебе не помешаю, Геня?

Г е н я. Полностью называйте мое имя. Имя и фамилию.

М а р т а. Не понимаю, сынок… Гений Шпонька.

Г е н я (саркастически). Премного благодарен за такое великолепное сочетание: Гений Шпонька! А теперь все издеваются надо мной. Гений – и провалился на экзаменах в университет. Гений – и нигде не работает два года… О чем вы думали, давая такое имя?

М а р т а (виновато). Не я называла. Отец.

Г е н я. Отец!.. (Обращаясь словно к собранию.) Товарищи комсомольцы! Многие из вас думают – мой батько академик или, может, генерал. А на самом деле у меня нет отца. Мой папаша – негодяй! Он назвал меня Гением и бросил на произвол судьбы: «Расти сам, Гений! Будь счастлив, Гений!» (Матери.) Не называйте меня больше этим дурацким именем!

М а р т а. Хорошо, сыночек, буду называть Геннадием.

Г е н я. Не желаю. Такое же противное имя, как и Гений. Называйте Иваном, Василием… нет, Грицьком.

М а р т а. Хорошо, мой Гриць.

Г е н я (словно к собранию). Товарищи! Мой папенька сбежал, и мать работает сейчас на швейной фабрике, мастерит для вас рубашки, блузки, юбки. А вы прозвали меня стилягой. За что?.. Приглядитесь к моему костюму. Он из дешевого материала. Мать помогла, и я его перешил. Сам перешил! Я чищу его, утюжу, чтоб хорошо сидел на мне, потому что люблю красоту, что же в этом плохого?..

Слышится стук в дверь.

М а р т а. Пожалуйста, войдите…

Входит  А р с е н  П а в л о в и ч. Ему свыше сорока.

А р с е н. Добрый вечер, Марта Тарасовна!.. Здравствуй, Гений!

Г е н я (грубо). Здравствуйте и до свидания! (Демонстративно уходит в соседнюю комнату.)

А р с е н. Вот те и на! Какая муха его укусила?

М а р т а. Догадывается…

А р с е н. И пусть догадывается. Ты же не монашка, а я – не католический поп. Люблю тебя и хочу жениться!

М а р т а. Ай, Арсен… Не сейчас, потом!

А р с е н. А почему потом? Доколе ж будем в жмурки играть?

М а р т а. Арсений, дорогой, повремени. Может, он сам разберется…

А р с е н. Зови его, дело неотложное есть… Я был в техникуме.

М а р т а (обрадованно). Правда? Спасибо, хороший мой, век не забуду. (Зовет.) Геня!.. Ой, запамятовала. Гриць, пойди на минутку!

Входит  Г е н я.

Г е н я. Вы дадите мне покой? И вообще… Как вам не стыдно? Оба старые, труха сыплется, а вы…

М а р т а. Гриць, что ты говоришь?

А р с е н. Не кипятись, не свататься пришел. Послушай.

Г е н я. Не хочу слушать.

А р с е н. Я сейчас из техникума. Директор говорит: пожалуйста!

Г е н я. Что – пожалуйста?

А р с е н. Можешь поступить. Завтра подавай заявление и документы.

Г е н я. Техникум?! А какой?

А р с е н. Лучшего не может быть. Швейный техникум!

Г е н я. Что такое?! Да вы издеваетесь надо мной. Вы бы еще парикмахерский, нет, маникюрный мне предложили!

А р с е н. Техникум, а потом институт…

Г е н я. Тряпичный институт… Премного благодарен! Адью! (Уходит.)

А р с е н. Сумасшедший какой-то… Что он хочет?

М а р т а. А я знаю?..

А р с е н. Двадцать лет, а он – ни пуговица к штанам, ни к шинели хлястик. Э, не я ему отец!

М а р т а. Ради бога, тише!.. Услышит.

А р с е н. Пусть слышит. И пусть знает: стану его отцом! (Обнимает Марту.) Поняла?

М а р т а. Уходи… Умоляю!

А р с е н. Иду, иду, глупая мамка. Будь здорова! (Уходит.)

Появляется  Г е н я.

Г е н я. Ушел советчик?.. Какого черта ему нужно от нас?

М а р т а. Добра тебе желает, сынок.

Г е н я. Мастера иголки хочет из меня сделать? По образу своему и подобию? Не выйдет!

М а р т а. Мастером красоты его называют на фабрике.

Г е н я (с издевкой). Очень романтично: закройщик – мастер красоты! Модистка в штанах!

М а р т а. Чего ты хочешь, в конце концов?

Г е н я (горячо). Вперед хочу! (Декламирует.)

 
Я сын народа, его романтик,
Я к звездам стремлюсь и к солнцам!
Счастье и радость желаю найти
Всем людям, дивчатам и хлопцам!
 

Слышится стук в дверь и голос: «Можно, сестрица?»

М а р т а (радостно). Назар?!. (Открывает дверь.) Заходи, заходи, братец родной!

Входит  Н а з а р, мужчина лет тридцати. Бодрый, всегда веселый.

Н а з а р. Здравствуй, Марта!.. (Целуются.) Здорово, Гений!

М а р т а. Не Гений он теперь… а Гриша, Гриць.

Н а з а р. Вот как!.. Ну что ж, здорово, Гриць!.. (Здороваются.) Ой, как ты вытянулся!

М а р т а. В нашу породу пошел – вырвидубовский… Присаживайся, братец… Каким ветром занесло? В отпуск или как?

Н а з а р. Совсем распрощался с солнечным Азербайджаном. Потянуло на родную Украину… Клады приехал искать.

Г е н я. Какие клады, дядя?

Н а з а р. Не все сразу… Сестра, где руки помыть?

М а р т а. Пойдем… (Ведет Назара в соседнюю комнату и быстро возвращается.) Геня… Гриць! Дядю угостить нужно, а дома – ни копейки. Смотайся к дворнику, займи…

Г е н я. Какой дядя Назар молодой!

М а р т а. Род у нас такой моложавый!.. Беги.

Геня уходит. Вытирая полотенцем руки, входит  Н а з а р.

Н а з а р. А где же Гриць?

М а р т а. Сейчас прибежит, сейчас…

Н а з а р. Славный парубок! Здоровый, красивый!

М а р т а. Такой хороший, умный такой. Романтик.

Н а з а р. Интересно. Романы пишет или как?

М а р т а. Стихи, поэмы… Про солнце, звезды…

Н а з а р. А почему похудела?.. Хвораешь, что ли?

М а р т а. Старею, вот и похудела…

Н а з а р. Ой, не бреши, сестрица. По глазам вижу, не то… Была у меня соседка. В Баку. Сама не ела, не пила, а все для сыночка…

М а р т а. Я же писала тебе…

Н а з а р. Порола?

М а р т а. Что ты…

Н а з а р. Забыла разве, как нас мать учила: веником, мокрой тряпкой, чем придется.

М а р т а. Один он у меня. Единственная радость и утешение.

Н а з а р. Учится где?

М а р т а. Подавал в университет, провалился…

Н а з а р. А где работает?

М а р т а (вдруг расплакалась). Ой, братик родной! Может, ты ею надоумишь, наставишь на путь. Будь ему отцом.

Н а з а р. А почему нового отца не заведешь? Ты ж у нас еще совсем молодая.

М а р т а. Чтоб укорял сыном?.. Не хочу. Помоги, братик, поставь его на ноги.

Возвращается  Г е н я.

Г е н я. Все в порядке, мама. (Отдает деньги.)

М а р т а (надевая жакет). Побеседуйте здесь вдвоем, а я в гастроном сбегаю.

Н а з а р. Отставить, сестра!.. Я приехал с собственным гастрономом. (Достает из чемодана и кладет на стол жареную курицу, колбасу.)

М а р т а. Ой, братец! Да что ты, разве мы бедные…

Н а з а р. Сегодня мое, а завтра – видно будет. (Ставит на стол бутылку.) Подай, сестрица, подходящую посудину.

М а р т а. Пожалуйста, пожалуйста! (Ставит на стол тарелки, рюмки.)

Н а з а р. Чарочки отставить! Гулять так гулять! Стаканы подавай. Чтоб было как в песне. (Поет.)

 
Ой сиджу я в миленької за столом,
П'ю горілку кришталевим стаканом…
 

М а р т а. Да ты ж раньше не пил.

Н а з а р. Раньше был некультурный, а сейчас пью, стаканами глушу проклятую! (Пьет.)

М а р т а. Ой, и не поморщился.

Н а з а р. А чего мне морщиться? Налить и тебе, племяш?

Г е н я. Что вы, дядя Назар. Это же страшный яд!

Н а з а р. Да ну? Тогда заткну проклятую, чтобы и дух не шел.

Все едят.

Г е н я. Какая вкусная колбаса! На стихи просится. (Импровизирует.)

 
Наша гордість і краса
Українська ковбаса!
 

Н а з а р. Украинская – не совсем точно. Вытребеньковская! Слышал про такой хутор – Вытребеньки?

Г е н я (улыбнувшись). Впервые слышу.

Н а з а р. Жаль, очень славный хутор. Лежит на шляху Полтава – Сорочинцы, близ Диканьки. Славится на всю Полтавщину. А какие там звезды сияют!

Г е н я. Какие звезды?..

Н а з а р. Очень романтичные. Яркие, крупные, куда поэтичнее твоих киевских.

М а р т а. Братец… Не надо об этом.

Н а з а р. Нет, надо, сестра! Пусть скажет!

Г е н я (настороженно). О чем, дядя Назар?

Н а з а р. О солнце и звездах, о романтике, от которой твоя мать уже на себя не похожа.

Г е н я. Я не позволю надо мной издеваться!

М а р т а. Сынок… Братец!..

Г е н я. Дядя пьян, мама!.. (Назару.) Как вы смеете!

Н а з а р. Извини, племяш, я думал… Извини и давай выпьем мировую. (Наливает.) Будь здоров!

М а р т а. Выпей, сынок.

Г е н я. Ни за что! Не люблю… презираю и водку и пьяниц!

Н а з а р. А если я прошу… На мировую!.. Мы же с тобой родные. Прости, если что не так сказал.

М а р т а. Гриць, дорогой!

Г е н я (берет рюмку). Ну, тогда и меня извините… За ваше здоровье, дядя! (Пьет и морщится.) Да это же обыкновенная вода!

Н а з а р. Не обыкновенная, а романтичная. Ее недавно открыли на Полтавщине. Назвали «гоголевской». А у меня еще в Баку с желудком что-то стряслось. Приехал в Вытребеньки, доктор прописал гоголевскую. Так и я ее цистернами теперь глушу, проклятую!

Г е н я (наливает еще, пьет). Чудесная вода!

Н а з а р. То-то же! Не уступит боржому или нарзану, а ты говоришь – дядя пьян.

Г е н я (виновато). Извините, погорячился…

Н а з а р. Так вот, Гриць, давай-ка без шуток, поговорим. Про Вытребеньки и вообще… Стоит себе хутор над чистым прудом. И Крещатика нет там, и троллейбусы не бегают. А какие романтики живут! Какая слава их ожидает завтра!.. В Вытребеньках богатый клад найден!

Г е н я. Какой клад, дядя?

Н а з а р. А тот самый, за которым спокон веку охотились в ночь под Ивана Купала… Ты читал «Вечера на хуторе близ Диканьки»?

Г е н я. Вы меня обижаете, дядя Назар. Как живых представляю Солопия Черевика и Хиврю, кума Цыбулю и Басаврюка…

Н а з а р. А Вакулу?

Г е н я. И кузнеца Вакулу, который на черте летал за черевичками для своей красавицы Оксаны.

Н а з а р. Хочешь их узнать, познакомиться с ними?

Г е н я. Как – познакомиться?

Н а з а р. Приезжай в Вытребеньки, и будем все вместе клад копать.

Г е н я. С ними?.. Да вы шутите… И какой, наконец, клад?

Н а з а р. Настоящий, драгоценнейший, романтичный!.. (Глянул на часы.) Ой, засиделся! Пора мне.

М а р т а. Куда, родной?

Н а з а р. На поезд. Через час отходит.

М а р т а. Очень уж скоро! И не насиделись, и не наговорились.

Н а з а р. Вот разверну работу, приеду опять – и наговоримся, сестрица. (Гене.) Так приедешь, племяш?

Г е н я. С радостью, дядя, но… дайте подумать, поразмыслить…

Н а з а р. Думай, соображай – все взвесь и приезжай. А пока будь здоров и красив! (Подает руку.)

М а р т а. Дай хоть провожу тебя, братец родной.

Марта и Назар уходят.

Г е н я. Как интересно, как интересно!.. (Достает книжку, садится у стола, читает вслух.) «Николай Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки».

Свет постепенно гаснет. Потом в комнате медленно начинает светлеть. Задняя стена исчезла. Геня спит. Вся последующая сцена – это сон Гени. Зеленая лужайка, пруд, ивы, склонившиеся над ним. Слышится широкое степное: «Э-ге-гей, круторогие!» Появляется  О к с а н а, молоденькая девушка, одетая как во времена Гоголя.

О к с а н а (радостно). Наши! С ярмарки возвращаются!..

Чинно шагает  С о л о п и й  Черевик, сзади, на возу, восседает  Х и в р я. Появляется  т о л п а  п а р у б к о в. Среди них  Н а з а р  в образе кузнеца Вакулы. Оксана, завидя его, исчезает.

В а к у л а. Да это ж не Оксана… Дьявол на возу сидит!

Солопий Черевик уходит.

Х и в р я. Кто дьявол? А, чтоб ты подавился, негодный бурлак! Чтоб твоего отца горшком в голову стукнуло!.. Я не видала твоей матери, но знаю, что дрянь! И отец дрянь, и тетка дрянь. Чего хохочешь? (Слезает с воза.) Да я тебе, чертов сын, ноги переломаю! (Хватает палку, бросает.)

Парубки и Вакула с хохотом разбегаются, а палка попадает в  к у м а  Ц ы б у л ю, который появляется вместе с  П а л а ж к о й.

Ц ы б у л я. Ой, куда же вы кидаете, кума?

Х и в р я. Извините, кум, я не в вас.

Ц ы б у л я. Благодарение богу, что на коленке глаз нет.

П а л а ж к а. С Купалой, будьте здоровы, кума!.. Как ярмарковали?

Х и в р я. Ой, не спрашивайте, кума! Разогнала ярмарку чертова свитка.

Ц ы б у л я. Свят, свят, свят! Опять красная свитка!

Х и в р я (зовет). Солопий!.. Где ты там у черта запропастился? Кум и кума пришли.

С о л о п и й  Ч е р е в и к  входит.

С о л о п и й. Да не дери горло, слышу.

Издали доносится девичья купальская песня:

 
На Йвана Купала!
Купався Йван та в воду впав,
Купала на Йвана!
На Йвана Купала!
Йшли дівочки по ягідочки
Купала на Йвана…
 

Ц ы б у л я. С Купалой, будьте здоровы, кум! Ярмаркуете, а тут, на хуторе, такое делается, такое делается!

С о л о п и й. Неужели и тут красная свитка?!

П а л а ж к а. Что свитка! Страшнее!

Ц ы б у л я. Помолчи, жинка, я скажу.

П а л а ж к а. Нет, я.

Ц ы б у л я. Нет, я.

П а л а ж к а. Да ты же с перепугу и слова не вымолвишь.

Х и в р я. Ой, не терзайте душу, говорите скорее.

Ц ы б у л я  и  П а л а ж к а (вместе). Басаврюк объявился!

Х и в р я. Свят, свят, свят!

С о л о п и й. Бей его, сила божья!

Х и в р я. Тот… Тот, в ком сам черт сидит?

Ц ы б у л я. Тот самый, рогатый, косматый… Огнем изо рта и очей пышет!

П а л а ж к а. Ходит по хутору, и напарника ищет клад копать.

Х и в р я. Ой, страх какой!

С о л о п и й. То-то мне рогатая свинья всю ночь снилась…

Из-за кустов появляется  Б а с а в р ю к, кудлатый, заросший буйной щетиной, с пылающими глазами. В руках у него длинный щуп.

Б а с а в р ю к (громко, словно в трубу). Э-ге-ге-ге… Что, и тут живут трусы?

Ц ы б у л я (в ужасе). Он, Басаврюк!.. Караул!

П а л а ж к а. Спасите, люди добрые!

Палажка и кум Цыбуля убегают.

С о л о п и й (прячась за Хиврю). Спасай, жинка!

Х и в р я (падает через него). Господи! Царица небесная!

С о л о п и й. Свят, свят, свят! Побей тебя сила божья!

Х и в р я. Тьфу, сгинь, сатана!

Б а с а в р ю к. А вот и не сгину… Видите, солнце зашло. Вот-вот зацветет папоротник в лесу. Срывай цвет и копай клад, загребай золото!

Х и в р я. Золото? Ты слышишь, Солопий?

С о л о п и й. Слышу, жинка…

Б а с а в р ю к. А коли слышишь, бери лопату и идем в лес.

С о л о п и й. Зови лучше ее… жинку…

Х и в р я. Что такое!.. Ах ты, таракан трусливый! Да я тебе сей… (Хватает лопату.)

С о л о п и й (поднимает руку). Сдаюсь… Не дерись только.

Х и в р я. На́ лопату!

С о л о п и й. Давай.

Б а с а в р ю к. Айда, Солопий! (Идет к ивняку.)

С о л о п и й. Прощай, жинка!

Х и в р я. Прощай, муженек! (Вытирает слезы.) Прощай, Солопийчик!

С о л о п и й. Если не вернусь, продай кобылу, да свечку не забудь поставить в церкви.

Х и в р я. Что ты, Солопий: вернешься с кладом, так не то что продавать, еще пять кобыл купим.

С о л о п и й (расхрабрившись). Что пять? Девяносто девять кобыл купим. Да своя одна. Чтобы сто было! И сало с салом есть будем, и сапоги каждый день чистым дегтем мазать!

Б а с а в р ю к. Э-ге-ге-ге, Солопий!

С о л о п и й. Иду!.. О-го-го, иду!.. (Уходит за Басаврюком.)

Появляется  О к с а н а.

О к с а н а. Мамо, мамочко! Купили плахту и красные сапожки?

Х и в р я. На какого черта? Ломаного гроша не выторговали на ярмарке.

О к с а н а. Дивчата на Купала собираются. Богачихи в красные и зеленые сапожки нарядятся, а я?..

Х и в р я. Потерпи малость, завтра-послезавтра всех богачеек переплюнешь. Как панночка будешь ходить.

О к с а н а. А деньги откуда?

Х и в р я. Деньги будут. (Таинственно.) Отец пошел с Басаврюком клад копать!

О к с а н а. Ой, страшно как!

Х и в р я. Чего испугалась? Отец у нас ерой над ероями!

Возвращается  С о л о п и й  Ч е р е в и к.

С о л о п и й. Караул, жинка! Караул, дочка!.. Там… Там…

Х и в р я. Что там?

С о л о п и й. Черти… Рогатые, косматые! Спасайте!

Х и в р я (хватает палку). Вот я тебе сейчас… Стой здесь, и ни с места!

С о л о п и й. Стою, жинка… Не шевелюсь.

Х и в р я (Оксане). Садись отцу на шею. Не продал кобылу, пускай где хочет берет деньги на плахту и сапожки! Кричи, ругайся, вопи!

О к с а н а. Не умею, мама.

Х и в р я. Ой, боже, ругаться не умеет! Да кто же на тебя, этакую святую, глянет! Кто тебя, такую оборванку, замуж возьмет?

Словно из-под земли появляется  В а к у л а.

В а к у л а. Я возьму, тетка Хивря!

Х и в р я. Ты?! А кто ты такой будешь?

В а к у л а. Кузнец Вакула. Сын Голопупенко.

Х и в р я (с презрением). Сама знаю, что Голопупенко. (Передразнивая.) «Я возьму»! Что ж ты будешь с ней делать, коль возьмешь? Нищих плодить?

О к с а н а. Ой, мама! (Прячется за отца.)

С о л о п и й. Жинка, угомонись.

Х и в р я. А ты чего? Заткни глотку!.. (Вакуле.) Чего стоишь и зенки пялишь? Убирайся вон, беспортошный!

В а к у л а. Дядя Солопий, тетка Хивря, дозвольте слово молвить!

Х и в р я. Прочь с глаз моих! (Хватает палку.)

В а к у л а. Я уйду, тетка Хивря. Но знайте: не отдадите Оксану добром – украду! Чтоб моя кувалда треснула пополам, украду. (Уходит.)

О к с а н а. Мама!

Х и в р я. Чего мамкаешь? Пусть клад найдет, тогда и будешь мамкать! А ты, чоловиче, айда с ним.

Солопий Черевик незаметно ушел.

Где же наш отец?.. (Кричит.) Солопий!.. Солопий!.. Не уйдешь, чертов страхополох! Да я из тебя душу вымотаю, а пошлю в лес. (Убегает.)

Входят  д е в у ш к и, они несут «купалу» – небольшое зеленое деревцо. Оксана идет навстречу дивчатам, присоединяется к ним.

Д е в у ш к и (сажают деревцо в землю, украшают его цветами, поют).

 
Молодий Іванко купалу рубає,
Молода Марися йому помагає,
Йому помагає, а він питає:
– Чи любиш ти мене, чи підеш за мене?
– Хоч я тебе люблю, за тебе не піду.
Я твоїй матінці нічим не догоджу:
Ой, що помию, вона перемиє,
Ой, що я зроблю, а вона переробить…
 

Входят  В а к у л а  и  п а р у б к и.

В а к у л а. Добрый вечер, дивчаточки, малеваны утяточки!

Д е в у ш к а. Добрый вечер, парубки, малеваны голубки!

В а к у л а. Вы, часом, не видели нашего посланца – кудрявого Сидорца?

Д е в у ш к а. А как же, видели: задрал хвост и залез под мост.

В а к у л а (зовет). А гей, Сидор!.. Куда запропастился?

Голос в ответ: «Караул! Спасите!»

Вбегает  п а р у б о к  с охапкой хвороста.

Что случилось, Сидор?

П а р у б о к. Ой, дайте отдышаться… За мной гнался волк.

В а к у л а. Плохо.

П а р у б о к. Плохо, да не совсем. Я того волка убил.

В а к у л а. Так это ж добре!

П а р у б о к. Добре, да не очень. Пан шкуру с волка забрал.

В а к у л а. Это плохо.

П а р у б о к. Плохо, да не совсем. Пан вот хвороста за шкуру дал.

В а к у л а. Так это же здорово! (Раскладывает хворост для костра.)

П а р у б о к. Здорово, да не очень. А чем огонь высечь? (Ищет по карманам.) Дивчата огниво украли.

В а к у л а. Хлопцы, а ну, обыскать дивчат!

Девушки с шумом и криком разбегаются, парубки их ловят.

Оксана, серденько мое! Наилучшая во всем свете.

О к с а н а. Может, и наилучшая, да не твоя… Пусти!

В а к у л а. Не пущу… На вот цветок – в панском саду для тебя сорвал!

О к с а н а (с вызовом). Нашел чем хвастаться. Ты мне сорви тот цветок, что в лесу на папоротнике цветет! (Убегает.)

Запылал костер. Девушки, взявшись за руки, ведут хоровод, поют.

Д е в у ш к и.

 
Ой, на Купала вогонь горить,
А нашим хлопцям живіт болить.
Ой, нехай болить, нехай знають,
Нехай дівчаток не займають.
 

П а р у б к и (отвечают девушкам).

 
Ой, летів черчик буйним вітром,
Не чули дівки зозулі літом.
А як почули, злякались,
Хлопцям в обійми припхались.
 

О к с а н а. И совсем не смешно. А ну, дивчата, за мною! (Поет.)

 
Ой, наші хлопці стрільці, стрільці,
Та забили жабу на стільці.
 

П е р в а я  д е в у ш к а.

 
Ой, Іван каже: чия жаба?
 

В т о р а я  д е в у ш к а.

 
А Степан каже: моя жаба!
 

П е р в а я  д е в у ш к а.

 
Андрійко каже: переріжмо!
 

О к с а н а.

 
А Вакула каже: цілу з'їжмо!
 

В а к у л а. Как ты сказала?

О к с а н а. А ты разве глухой?.. (Прыгает через костер.)

В а к у л а. Не убежишь! (Прыгает за ней.)

Прыжки через костер постепенно переходят в шумный, веселый танец.

Появляется  Б а с а в р ю к.

Б а с а в р ю к. Эге-ге-ге!

Д е в у ш к и (испуганно). Ой, Басаврюк!

Танец прекращается.

Б а с а в р ю к. Купалу празднуете! А там папоротник зацвел, земля просит: копай меня, добывай клад!

О к с а н а (Вакуле). Слышишь, трусишка? (Бросает подаренный им цветок.) Разве такие цветы дарят дивчине в ночь под Ивана Купалу?

В а к у л а. Кто трус?

Б а с а в р ю к. Ты, Вакула, такой здоровенный, подковы в руках гнешь, а гол как бубен!

В а к у л а. Я трус?.. Да еще не родился тот, кого бы я испугался!.. Айда, Басаврюк!

Д е в у ш к и. Ой, глядите!

В а к у л а. Слышишь, Оксана? Я иду! Жди меня с цветком папоротника!

Вакула и Басаврюк уходят.

Г е н я (сквозь сон). Молодец, Вакула! Герой! (Просыпается.)

Снова комната.

(Тянется, протирает глаза.) А дальше!.. Что же дальше?

КАРТИНА ВТОРАЯ

Тот же самый почти патриархальный пейзаж, который мы видели в сцене «сна», но на горизонте появились контуры колхозных новостроек. На переднем плане старое крестьянское подворье: хата, плетень с перелазом и кувшинами на кольях, ворота. В противоположной стороне на лужайке лежит еще не установленная палатка, которой пользуются геологи в экспедициях. Здесь живут Солопий Черевик и Хивря с дочерью Оксаной. С улицы идет  к у м  Ц ы б у л я. Он немного выпил, напевает «Катюшу». Из-за хаты появляется  С о л о п и й  Ч е р е в и к  с охапкой дров. Как и все участники «сна», Солопий и Цыбуля не состарились, остались такими же, но одеты в современные костюмы.

С о л о п и й. Чего это вы так веселы, кум?

Ц ы б у л я. От радости. Вот новенький картуз сын прислал. (Сбивает набекрень новую авиационную фуражку.)

С о л о п и й. Это тот, который в летчиках служит?

Ц ы б у л я. Тот, тот… Пишет, что уже полковника дали! (Достает бутылку.) Может, и вы, кум, хлебнете немного за полковника?

С о л о п и й. Э, нет-нет. И не просите.

Ц ы б у л я. Жинки боитесь?

С о л о п и й. Жинка на базар покатила в Диканьку.

Ц ы б у л я. А моя в Полтаву. Пока не вернулись, и давайте того… Не хотите пить за картуз, есть другая радость: премию получил!

С о л о п и й. Премию?!

Ц ы б у л я. Вызвал меня председатель колхоза. А у него знаете кто сидел?.. Сам секретарь райкома. Хлопнули меня по руке и говорят: «Молодец вы, товарищ Цыбуля! Четыре и две десятых кеге шерсти настригли!»

С о л о п и й. Э, что ваши килограммы! Меня за моих быков на выставку посылают!.. Вот!

Ц ы б у л я. На выставку? За быков?.. Да за это и сама кума Хивря выпьет.

С о л о п и й. Нет-нет, ни за какие деньги. Слыхали, какое постановление вышло?

Ц ы б у л я. Так это же для партийных. А мы с вами даже не пионеры. (Протягивает бутылку.) Одолжайтесь, кум!

С о л о п и й. Разве только капельку…

Ц ы б у л я. Да тут капелька и осталась. Допивайте.

С о л о п и й. Искуситель вы мой… Ну, за полковника! (Пьет.)

Слышится голос: «Эге-ге-ге!»

Ц ы б у л я (испуганно). Басаврюк!

С о л о п и й. Ну и что же?

Ц ы б у л я. Да говорят же, что в нем сам черт сидит.

С о л о п и й (осуждающе). До сих пор верите?.. А еще в ликбез ходили, сына-полковника имеете. Черта выдумали жинки, а вы же мужчина!

Ц ы б у л я (храбрится). Эге, с малых лет мужчина!

Входит, словно шальной, Б а с а в р ю к  со щупом в руке.

Б а с а в р ю к. Где они? Где?

С о л о п и й. Кто?

Б а с а в р ю к. Да эти самые, которые клад ищут. Копачи.

С о л о п и й. Жить будут здесь, вон палатку будут натягивать. А ищут там. (Показывает.)

Б а с а в р ю к. Был там, никого нет.

С о л о п и й. Тогда, значит, там. (Показывает в противоположную сторону.)

Б а с а в р ю к. В чистом поле! А почему не в лесу?

С о л о п и й. А я откуда знаю. Спрашивай их.

Б а с а в р ю к. И спрошу. Я такой, все разузнаю!.. (Уходит.)

С о л о п и й. Вот, а вы испугались, кум.

Ц ы б у л я. Не испугался, а пережиток зашевелился в душе…

В воротах появляется  Г е н я  с чемоданом.

Г е н я. Извините, пожалуйста… Здесь живет Назар Тарасович Вырвидуб?

С о л о п и й. Тот, что клады ищет?

Г е н я. Да-да… Геолог. Доброе утро!

С о л о п и й. Здравствуй, здравствуй, козаче. Заходи во двор.

Г е н я (подходит ближе и секунду стоит в недоумении, смотрит то на одного, то на другого). Простите… Я думал, дядя шутил, а вы и вправду… Вы – Солопий Черевик?

С о л о п и й. Солопий Черевик. Не удивляйся, мил человек. Вот так все глаза таращат, когда нас впервой увидят.

Г е н я. А вы – кум Цыбуля?

Ц ы б у л я. Кум Цыбуля. (Вздыхает.)

Г е н я. Те самые, которые из «Сорочинской ярмарки»?

С о л о п и й. Те самые.

Г е н я. Но как же так?.. Гоголь жил еще в прошлом столетии, и вдруг…

С о л о п и й (философски). Ничего нет чудного, хлопец. Гоголь обессмертил нас. Мы с кумом теперь бессмертные.

Ц ы б у л я (вздыхая). Ох, что правда, то правда. Бессмертные!

Г е н я. А плачете чего? Это же очень здорово – бессмертные!

Ц ы б у л я. Так-то оно так, да не совсем. Мы с кумом согласны и миллион лет жить. (Вздыхает.) А вот зачем Палажка моя живет?

С о л о п и й. Довольно вам, кум, довольно. И моя Хивря живет. (Философски.) Так оно все в мире придумано: белое – черное, добро – зло, муж – жена…

Слышится голос: «А чтоб вам ноги повыворачивало! А чтоб вам дыхалки позакладывало!»

Ц ы б у л я. Хивря!.. Я пойду.

С о л о п и й (задерживает его). Кум, помогите хоть первую атаку отбить!

На велосипеде, обвешанном корзинами, въезжает  Х и в р я.

Х и в р я. Лодыри, лежебоки, бюрократы паршивые!

Ц ы б у л я. Доброе утречко, кума!

Х и в р я. Чтоб вас еще до выборов автобусом переехало, окаянных!

С о л о п и й. Тише, жинка, не вопи на всю улицу…

Х и в р я. А чего тише? Какого черта тише?

С о л о п и й. Человек вот приезжий. Хоть поздоровайся.

Х и в р я (увидев Геню). Здравствуйте. Из Полтавы будете?

Г е н я. Нет-нет… Из Киева.

Х и в р я. Еще лучше. Вот и скажите, пожалуйста, что это за порядки такие? Ехала из Диканьки, словно пава плыла. По асфальту. А въехала в наши Вытребеньки – сразу на землю шлепнулась. Почему наш сельсовет ям не позасыпает на улице?

Г е н я. Не знаю… Не знаю.

Х и в р я. А почему воблы нигде нет? Ни в Диканьке, ни в Полтаве. Вот видите… (Показывает на пустые корзины.) Всю свою крестьянскую продукцию продала, целую торбу грошей наторговала, а купила – черта лысого. Куда вобла подевалась? Море, что ли, высохло? Почему угля нет? Бегаю каждое утро язык высунув, пока кизяков насобираю. (Солопию.) Дров нарубил?

С о л о п и й (указывает на охапку). Вот, не видишь, что ли?

Х и в р я. Ой, бедная моя головушка! Да разве на этих хворостинах пироги испечешь? Да на них и галушек не сваришь. (Наступает на мужа.) Где хочешь, а доставай дров!

С о л о п и й. Добре, добре. Старую грушу срублю.

Х и в р я. Выдумал! Груша еще родит.

С о л о п и й. Ну, тогда кривую яблоню…

Х и в р я. Я тебе дам яблоню!.. (Вдруг потянула носом.) Погоди-погоди, человече! Что это от тебя, как от пивной бочки, несет?

С о л о п и й. Что ты, жинка!.. Какой бочки?

Х и в р я. А пройди-ка вот так, по дорожке. Прямо!

С о л о п и й. Можно и прямо… (Идет, пошатнулся.)

Х и в р я. Так я и знала! Не успела из дому отлучиться, а он уже нализался. (Наступает.) Отвечай, где нализался?

Ц ы б у л я (загораживает кума). Не наша вина, кумушка!

Х и в р я. А кто ж виноват?

Ц ы б у л я. Чайная.

Х и в р я. Какая чайная?

Ц ы б у л я. Наша, хуторская… Зашел я чинно, мирно. Налейте, говорю, чаю стакан, а они мне (показывает бутылку) вот эту нагрузку…

Х и в р я (Гене). Вы слышите?.. Почему в наших чайных никогда чаю нет? Почему они чайными называются, если там одна нагрузка?

Вбегает  П а л а ж к а.

П а л а ж к а. Кум!.. Кумушка! Новость слыхали?

Х и в р я. Про нового спутника?.. Еще вчера.

П а л а ж к а. Да нет, какой там спутник… Наливация!

Х и в р я. Какая наливация?

П а л а ж к а. Завтра деньги будут меняться.

Х и в р я. Ой, мать родная! А я ж сейчас целую торбу наторговала!

П а л а ж к а (Цыбуле). Идем! Быстро!

Ц ы б у л я. Куда это идем?

П а л а ж к а. В сельмаг. Покупать, деньги тратить! (Тянет Цыбулю.)

Х и в р я (Солопию). А ты чего стоишь, глазами хлопаешь? Давай мешки на соль. Давай посуду под керосин!

С о л о п и й. А может, кума паникует? Отсталый лимент. А ты же передовичка в бригаде.

Х и в р я. Так что же, по-твоему: пускай отсталые все раскупят, а нам, передовикам, – кукиш с маслом? Хочу во всем быть передовичкой! Неси мешки, давай посуду!

Солопий Черевик бежит в хату.

Г е н я (он с интересом наблюдал за происходящим). Извините, тетя… По всем признакам вы будете Хивря?

Х и в р я. Для кого Хивря, а для таких молокососов, как вы, – Хаврония Никифоровна!

Возвращается  С о л о п и й  Ч е р е в и к.

С о л о п и й. Вот мешки… А вот бутылки.

Х и в р я. Ой, телепень! Ты бы еще пузырьки для лекарства взял. Бидоны давай!

С о л о п и й. Бидоны ж с молоком.

Х и в р я. Сливай молоко в кадушку. Быстро!

Солопий Черевик уходит.

Г е н я. Простите, Хаврония Никифоровна!.. Может быть, кума и в самом деле панику сеет? Дядя Солопий имеет рацию.

Х и в р я. Какую рацию?.. Что имеет? И что вы записываете?

Г е н я. Для себя… Беру кое-что на заметку.

Х и в р я. На какую такую заметку? Кто вы такой? И чего тут шатаетесь?

Г е н я. Я не шатаюсь… Я приехал…

Х и в р я. И езжайте своей дорогой… Ворота видите?

Г е н я. Вижу.

Х и в р я. Может, вам их открыть?

Г е н я. Нет-нет… Я сам… (Забирает чемодан, уходит на улицу.)

С о л о п и й  Ч е р е в и к  выносит из хаты бидоны.

С о л о п и й. Опорожнил… Что еще?

Х и в р я. Он еще спрашивает. Там кума небось уже весь сельмаг раскупила!.. (Хватает мешки, корзины.) Айда за мной! (Уходит с Солопием.)

Г е н я  возвращается во двор, садится, что-то быстро записывает.

Г е н я. Интересно! Не я буду, если не напишу повесть. Да что повесть – роман!.. А назову его: «После Сорочинской ярмарки». Или еще лучше: «На хуторе Вытребеньки».

Слышится тихая девичья песня.