Текст книги "Не называя фамилий"

Автор книги: Василий Минко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

О к с а н а. Три побратима!

В а к у л а. Именно. А у той могилы в великой скорби стоит дивчина-украинка с букетом цветов.

О к с а н а. Прекрасно!

В а к у л а. И образ той дивчины я буду писать с тебя. В этом платье.

О к с а н а. С радостью! (Вдруг увидела платок на диване.) Это чей платок?

В а к у л а (улыбнулся). Мама в гости приехала.

О к с а н а (решительно). Я ухожу. Будь здоров!

В а к у л а (удерживая ее). Да ты сейчас не в штанах.

О к с а н а. Даже встречаться с нею не желаю. (Вырывается, уходит.)

В а к у л а. Норовистая, как конь: захочет – на гору вскочит, а не захочет – с горы не повезет…

Слышен стук в дверь и голос: «Можно к вам, многоуважаемый?»

Пожалуйста, заходите.

Входит  П о п р и щ и н.

П о п р и щ и н (виновато). Прошу прощения!.. От всего сердца.

В а к у л а. Я вас слушаю, Аксентий Иванович.

П о п р и щ и н. Думал я, думал… Всю ночь не спал… И пришел к выводу: не Поприщенко я, с деда-прадеда – Поприщин. А потому – рисуйте…

В а к у л а. Прямо сейчас?

П о п р и щ и н. Я к вашим услугам! (Увидел эскиз на мольберте, вздрогнул, хлопает глазами.) Узнаю, как же… Это тот прокурор, что приходил?

В а к у л а. Слишком грозным вышел он у меня. Думаю немного смягчить…

П о п р и щ и н. Зачем, многоуважаемый? Прокурор должен быть грозой для преступников.

В а к у л а (сняв с мольберта портрет Тимоша, ставит чистую раму). Садитесь, пожалуйста. Так, так. Представьте себе, что вы сидите на берегу моря и смотрите в безбрежную даль…

П о п р и щ и н. Представляю, представляю… (Впился глазами в стену, где была дыра.)

В а к у л а. Хотите смотреть именно туда?

П о п р и щ и н. Почему же, могу и сюда. (Поворачивается в другую сторону.)

В а к у л а. Так будет лучше.

Слышны звонки.

П о п р и щ и н. Два!.. Ко мне. Скажу, что я занят, очень занят. (Уходит.)

В а к у л а. Черт знает что! Опять удрал!

Возвращается  П о п р и щ и н. За ним входит  К а л е н и к.

П о п р и щ и н. Не ко мне, а лично к вам, многоуважаемый… С ведром и кельмой. (Хихикает.) Не на тот звонок, говорит, нажал.

К а л е н и к. Так точно, не на тот. Такое частенько у меня случается: то не в ту хату зайду, то… Здравия желаю, товарищ народный! Где ваша дыромаха?

В а к у л а (смеется). Опоздали, Каленик Иванович. Моя мама ее уже ликвидировала.

К а л е н и к. Жаль, очень жаль… А может, плохо ликвидировала?

В а к у л а. За картиной совсем и не заметно.

К а л е н и к. Хочу собственными глазами убедиться.

П о п р и щ и н. Разрешите, многоуважаемый, я сниму картину.

В а к у л а. Я сам… (Снимает картину.) Прошу, мастер на все руки.

К а л е н и к. Здорово! У вашей мамы – золотые руки!.. Жаль, и очень! А как же аванс – три рубля?

В а к у л а. Когда-нибудь отблагодарите.

К а л е н и к. Не когда-нибудь, а сейчас! (Садится.) Малюйте!

П о п р и щ и н. Нет, нет, многоуважаемый… Очередь моя.

К а л е н и к. Но я же задолжал три рубля… Малюйте! (И вдруг.) Ой, забыл! Сейчас не могу, там Нолик ждет. (Показывает один палец.) Я… (Показывает два пальца.) Понимаете?

В а к у л а. Ясно… (Ищет в карманах деньги, не нашел.) Одолжите, дорогой сосед, трешку.

П о п р и щ и н. С превеликим удовольствием. (Дает деньги.)

К а л е н и к. Пять рублей?.. Не возьму. Только один рубль и двадцать одну копейку…

В а к у л а. Как это понимать, Каленик Иванович?

К а л е н и к. Бутылка той окаянной стоит три шестьдесят две. А поделить на три…

П о п р и щ и н. У меня вот полтора рубля. Пожалуйста.

К а л е н и к. Даю двадцать девять копеек сдачи. Спасибо и до свиданья! (Уходит.)

Вакула провожает его.

П о п р и щ и н. Он или не он? Пожалуй, не он, раз сам снял картину… Значит, ограбила мать…

Возвращается  В а к у л а.

Этот, с ведром и кельмой, – весельчак… просто комик. Кстати, что это не видно вашей мамы?..

В а к у л а. Помчалась с утра по магазинам. Цветной телевизор выбирает. Самый наилучший хочет купить.

П о п р и щ и н (вскрикнул). Самый наилучший!

В а к у л а. Что с вами?

П о п р и щ и н. Ничего, ничего, молчу, молчу, многоуважаемый… (Садится.) Готов к услугам.

В а к у л а. Сейчас начнем. А чтобы было веселее, включим радио, не возражаете?

П о п р и щ и н. Прекрасно!

Музыка.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Где-то в скверике. В укромном уголке стоит оранжевая будка с телефоном-автоматом. В будке  Г о л о в а  с трубкой в руке.

Г о л о в а. Это говорит председатель колхоза имени Гоголя из села Вытребеньки, Гапочка!

Д е в и ч и й  г о л о с (любезно). Слушаю вас, товарищ… Как вы сказали?

Г о л о в а. Га-поч-ка. Могу по буквам: голкипер, Арарат, пенальти, офсайд, Черноморец, Карпаты, аут…

Д е в и ч и й  г о л о с. Ой, вы футболист!.. Голкипер, наверно?

Г о л о в а. Был когда-то центральным форвардом, а теперь… Скажите, будьте добреньки, пришел уже товарищ Чертокуцкий?

Д е в и ч и й  г о л о с. Пифагор Пифагорович?

Г о л о в а. Именно, Пифагор Пифагорович.

Д е в и ч и й  г о л о с. Товарищ Чертокуцкий Пифагор Пифагорович уже пришел, но сразу же ушел на заседание.

Г о л о в а. А долго ли, будьте любезны, он будет заседать?

Д е в и ч и й  г о л о с. А этого, товарищ Гапочка, председатель колхоза имени Гоголя из Вытребенек, я не знаю…

Слышны частые гудки.

Г о л о в а. Так любезно разговаривала и так неделикатно положила трубку. (Опускает монету в аппарат, набирает номер.) Скажите, будьте любезны, это Снабглававто?

Ж е н с к и й  г о л о с (сердито). Совсем наоборот: это Автоглавснаб.

Г о л о в а. Извиняюсь… Скажите, пожалуйста, с каких часов и до каких принимает Иван Павлович Яешня?

Ж е н с к и й  г о л о с. Не Яешня, а Яичница. Прошу не путать!

Г о л о в а. Извиняюсь… Чего вы такая сердитая?

Ж е н с к и й  г о л о с. Вас много, а я одна!

Слышны частые гудки.

Г о л о в а. Чтоб тебе такой одной вовек в спортлото ничего не выиграть! К кому же еще податься?.. (Смотрит в записную книжку.) Ага… (Опускает монету, набирает новый номер.)

Из трубки сразу отвечают: «Алло!»

Скажите, будьте любезны, это вы? По голосу узнаю, что заместитель Ивана Павловича?

Г о л о с. Допустим, я.

Г о л о в а. Очень рад! Я вчера у вас был. Вы так хорошо меня приняли.

Г о л о с. А как же. Человек человеку товарищ и друг!

Г о л о в а. Вспомнили? Вчера я вам всю душу выложил: горю – на корню пылаю! Все уродилось: и рожь-пшеница, и овощи-фрукты; даже арбузы, а машин не хватает.

Г о л о с. Каких именно?

Г о л о в а. Да я ж вам говорил – автомашин. Авто! Повторяю по буквам: акула, вобла, толстолобик, окунь.

Г о л о с (сразу заинтересовался). Вы что, может, рыбак?

Г о л о в а. Не может, а точно. Пять прудов колхоз имеет, аж кишат толстолобиком.

Г о л о с. Толстолобиком! Вы серьезно?

Г о л о в а. А что ж тут удивительного! Завезли с Дальнего Востока и расплодили.

Г о л о с. Одну минуточку…

Г о л о в а (прикрыл трубку). Неужели клюнет на толстолобика?

Г о л о с. Иван Павлович будет после обеденного перерыва. Приходите.

Г о л о в а. Не приду, а прилечу! (Повесил трубку. Радостно.) Кажется-таки клюнет! А если сорвется?.. Позвоню еще Ивану Никифоровичу, говорят, он карасиков любит в сметане… (Шарит по карманам.) Вот тебе и на: все копейки прозвонил… (Выходит из будки, обращается к  С о л о х е, которая проходит сквериком.) Гражданочка, будьте добреньки, разменяйте гривенник.

С о л о х а. Карпо?!

Г о л о в а. Соломия?

С о л о х а. Ты в Киеве?

Г о л о в а. Нет, на десятом небе, что тебя вижу!

С о л о х а (кокетливо). Скажешь такое! Зачем в Киеве?

Г о л о в а. Автомашины выбиваю, потому горю – на корню пылаю. А ты?

С о л о х а. Погулять приехала в столицу. Разве доярке нельзя? Давали путевку в Крым, говорили: поезжай, отдохнешь, увидишь, где цари жили, а я… Вот хорошо, что столкнулись. Посоветоваться надо.

Г о л о в а. Говори, говори.

С о л о х а. Ох, не знаю, как и начать… (Таинственно.) Что бы ты делал, если б выиграл в спортлото тысячу рублей?

Г о л о в а. Тысячу?.. Ну, купил бы цветной телевизор, потому у меня только черно-белый… И еще что-нибудь.

С о л о х а. А если бы… Если бы пять тысяч выиграл?

Г о л о в а. Свадьбу сыграл бы на всю губу! Чтоб весь колхоз пил и гулял!

С о л о х а. Ты что, до сих пор не… женился?

Г о л о в а. А все тебя жду, Соломия.

С о л о х а. Постыдись… Люди услышат!

Г о л о в а. Так пойдем туда, где людей нет. Так хочется с тобой погутарить.

С о л о х а (кокетливо). И такое скажешь… Я же своего недавно похоронила…

Г о л о в а. И я свою недавно… Сироты мы с тобой, Соломия…

Вдруг пошел крупный дождь.

С о л о х а. Ой, дождь! Я побегу! Прощай, Карпо!

Г о л о в а. Не пущу! (Взял ее за руку, ведет в будку.)

С о л о х а. Не дури, ведь дождь!

Г о л о в а. Как в песне. (Напевает.)

 
Ой, на горі дощ іде,
А в долині сухо,
Чом до мене не говориш,
Моя щебетухо?..
 

С о л о х а. А что говорить?

Г о л о в а. Как это что? А вспомни, Соломия… Под таким дождем мы с тобой и слюбились. В поле, в шалаше…

С о л о х а. Ой, зачем вспоминать?

Г о л о в а. Ну, вспомни, как на фронт меня провожала!

С о л о х а. Плакала, глупая…

Г о л о в а. Почему же глупая?

С о л о х а. Потому. После фронта вернулся в Диканьку весь в медалях да и… подался куда глаза глядят.

Г о л о в а. Не подался, Соломия, сама знаешь: послали меня в Вытребеньки. Ждал тебя я, ждал, да и все жданки поел.

С о л о х а. Так ты ж там женился.

Г о л о в а. А ты еще раньше замуж выскочила. Было такое, Соломия?

С о л о х а. Ох, было, Карпо!

Г о л о в а. Так, может, теперь поженихаемся?

С о л о х а. Дождь перестал. Прощавай, Карпо!

Г о л о в а. Подумай, Соломия.

С о л о х а. Пускай конь думает, у него голова большая!

Неожиданно чмокнула его в щеку и убегает.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Обстановка первой картины. На мольберте – портрет Поприщина. Из радиоприемника гремит какофоническая музыка с кошачьим мяуканьем, свинячьим хрюканьем, собачьим лаем.

Входит  С о л о х а, обвешанная свертками с покупками, в руке у нее большой яркий абажур.

С о л о х а (закрыв уши). Сбеситься можно! (Хотела было выключить репродуктор, но передумала.)

Г о л о с (по радио). «Здесь!» – глухо прохрипела старуха, а Басаврюк, подавая ему заступ, промолвил: «Копай здесь, Петро!..» Петро, поплевав в руки, схватил заступ, надавил ногою…»

С о л о х а. Какая-то сказка! (Выключила радио, снимает с себя свертки, кладет на стол. Увидела записку» читает.) «Мама, я побежал на симпозиум. Когда вернусь, не знаю». (Недовольно ворчит.) То малюет, то симпозует!.. Когда же ты за ум возьмешься, сынок? (Увидела портрет Поприщина.) Сосед! А чего я испугалась? Вот пойду сейчас в милицию и все скажу!.. А что скажу, что? (Включила радио.)

Г о л о с (по радио). «Червонцы, дорогие камни!.. Глаза у Петра загорелись, ум помутился… Как безумный, ухватился он за нож, и безвинная кровь брызнула ему в очи… Дьявольский хохот загремел со всех Сторон…» (Слышен хохот.)

С о л о х а (выключила радио). Чур тебе, чур! Еще приснится такое страшное… (Осматривает комнату.) Сейчас утру нос невестке!.. (Разворачивает пакет с цветастыми шторами.) Красивые, по десятке за метр платила… А может, дослушать, чем сказка закончилась? (Включает радио.)

Г о л о с (по радио). «Мы передавали рассказ-быль Николая Гоголя «Вечер накануне Ивана Купала».

Раздается стук в дверь, слышен приятный мужской голос: «Разрешите войти, уважаемая хозяюшка?»

С о л о х а. Ой, кто бы это?.. (Выключила радио, прихорашивается.) Заходите, милости просим.

Входит  Ч и ч и к о в.

Ч и ч и к о в (почтительно кланяясь). Добрый день, благодетельница, Соломия Моисеевна! Кажется, так вас величают?

С о л о х а. Когда-то звали Солохой, а теперь пускай будет по-вашему.

Ч и ч и к о в. Приятно, очень приятно! (Целует ей руку.)

С о л о х а. Ой, что вы!.. Я ж доярка!

Ч и ч и к о в. Самая почетная профессия на данном этапе. Сталевар и мыловар – в городе, а вы – на селе: молоко, сметана, кефир и даже мороженое…

С о л о х а. Вы, наверно, к сыну? Говорил, что должен прийти Добчинский то ли Бобчинский…

Ч и ч и к о в. А я – Чичиконян. Зять вашего соседа… Того, что живет за стеной.

С о л о х а (насторожилась). Так садитесь, будьте как дома.

Ч и ч и к о в. Наисердечнейше благодарю, уважаемая благодетельница, сяду. Но разрешите сначала познакомиться с творчеством вашего сына. (Осматривает картины, восторгается.) О, да здесь настоящий Эрмитаж, Третьяковская галерея… Кто эта Венера в украинском наряде?

С о л о х а. Та лупоглазая?.. Моя невестка.

Ч и ч и к о в. Хорошенькая невесточка… А эта красавица кто?

С о л о х а. Неужели не узнали? (Кокетливо.) Так это ж я!

Ч и ч и к о в. Склоняюсь! И перед вами, и перед вашим сыном. Чудесный художник! Кстати, уважаемая благодетельница, ваш сын давно здесь проживает?

С о л о х а. Восьмой месяц пошел.

Ч и ч и к о в. А мой тесть два года. До него в той комнате за стеной проживал какой-то старик. Умер внезапно от инфаркта.

С о л о х а. Слышала, слышала…

Ч и ч и к о в. Перебрался мой тесть в ту комнату, а она… Дом старинный, наверно, еще при Богдане Хмельницком построен. Стены в комнатах потрескались, а в одной щель – палец пролазит. Ковырнул чем-то тесть, а кирпич возьми и провались… Вы меня слушаете?

С о л о х а (настороженно). Как же, как же… Слушаю…

Ч и ч и к о в. Полез тесть рукой, чтоб достать тот кирпич, а там ящичек… такой небольшой, металлический. Открыл его, а в нем деньги… Десять тысяч! Сотнями… Что вы так смотрите на меня?

С о л о х а. А как мне на вас смотреть?

Ч и ч и к о в. И то правда… Положил тесть тот ящичек обратно. Сделал ремонт в комнате. Начал расспрашивать, есть ли у старика какие-нибудь родственники. Не нашел. Написал в Житомир, где когда-то жил старик. Оттуда ответили, что и там никаких родных. И тогда…

С о л о х а (не выдержав психологического напряжения). Что тогда?

Ч и ч и к о в. Решил мой тесть телевизор купить. Скучно, один как перст. Возьму, говорит, тысчонку из тех десяти, что в стене. Отковырнул кирпич, полез в дыру, а там… (Внезапно.) Где деньги, уважаемая Соломия Моисеевна?

С о л о х а (растерянно). Положила… в сберкассу положила…

Ч и ч и к о в. Разумно, очень разумно. Вы просто гений! А дальше что?

С о л о х а. А я знаю?..

Ч и ч и к о в. Тут и знать ничего не требуется. Рассудите сами. Ваш сын – прекрасный художник, а живет и творит в такой халупе!

С о л о х а. Ой, и не говорите. Как в шалаше.

Ч и ч и к о в. И мой тесть. Обыкновенного телевизора не может купить.

С о л о х а. Ай, а мой сын радиоточку слушает. Из студентов недавно вышел…

Ч и ч и к о в. Прекрасно изволили сказать: из студентов недавно вышел… Именно, истинно! А в таком случае вашу руку, уважаемая Соломия Моисеевна!.. Предлагаю: то, что положили в сберкассу, – пополам. Общая стена, общие и деньги.

С о л о х а. Правда… (Протянула было руку и сразу отдернула.) А как найдутся родичи?

Ч и ч и к о в. Так вот же документ из Житомира. На бланке с печатью. (Показывает.)

С о л о х а. А мой сын? Он у меня хоть и безденежный, но и на сто тысяч чужих не позарится.

Ч и ч и к о в. Во-первых, эти деньги уже не чужие. А во-вторых, знаем про них только мы: вы и я, я и вы. Вашу ручку, уважаемая благодетельница!

С о л о х а (отступает назад). Чтоб снова чмокнули? Не люблю. Даже со стороны смотреть противно. (Набрасывает на плечи платок, берет сумочку в руки.)

Ч и ч и к о в (встревожился). Куда же вы, Соломия Моисеевна?

С о л о х а. В сберкассу. Если пополам, так пополам!

Ч и ч и к о в (образовался). Именно, истинно!

Направляются к двери. Навстречу – В а к у л а.

С о л о х а. Это ты? Так скоро вернулся?..

В а к у л а. Как видите, мама. (Чичикову.) Добрый день! Вы, очевидно, интересуетесь портретом вашего тестя?

Ч и ч и к о в. Да, да. Талантливо написано… Как две капли воды!

В а к у л а. Чтобы очень, так не совсем… У меня к вам дело.

Ч и ч и к о в. У меня тоже… Очень важное.

С о л о х а. Вот-вот, побеседуйте тут, а я… я быстро. (Уходит.)

В а к у л а. Каждый художник мечтает создать что-то большое, по меньшей мере значительное. Вот и я, грешный, задумал…

Ч и ч и к о в. Знаю, проинформирован, уважаемый маэстро: Гоголиана!

В а к у л а. Очень приятно, что вы проинформированы. Вот эскиз, которым я хочу открыть свою Гоголиану. (Показывает «Тройку».)

Ч и ч и к о в. Волнительно! – как говорят футбольные комментаторы. А что еще будет в Гоголиане?

В а к у л а. Думаю дать Голопупенко из «Сорочинской ярмарки», Тиберия Горобца из «Вия», даже Хлестакова из «Ревизора» нашел.

Ч и ч и к о в (усмехнулся). Конечно, проходимец и враль?

В а к у л а. Замечательный человечище, работает на железной дороге. А вот Чичиков из «Мертвых душ» никак не попадается…

Ч и ч и к о в (смеется). Такой неуловимый…

В а к у л а. Чечукова встречал, Чичиковани читал. Услышал вашу фамилию, аж обрадовался. Чичи…

Ч и ч и к о в (смеется). Чичиконян я, ничего не поделаешь. Чи-чи-ко-нян с деда-прадеда.

В а к у л а. Как жаль!.. Но я все-таки найду, найду Чичикова!

Ч и ч и к о в. Желаю успеха, дорогой маэстро.

В а к у л а. А вчера вот набросал эскиз – «Девушка на могиле героев». Она – украинка, а герои – русский, армянин и литовец.

Ч и ч и к о в. Замечательно! Дружба народов! В своей повседневной работе я связан с дворцами культуры. И у меня есть к вам конкретное деловое предложение. (Рассматривая эскиз.) Можете ли вы этот эскиз с девушкой у могилы героев немедленно реализовать на полотне?

В а к у л а. Эскизы для этого и делаются…

Ч и ч и к о в. Пишите! И сразу пять копий.

В а к у л а. Как… Пять?

Ч и ч и к о в. Ведь дворцов культуры много…

Входит  С о л о х а.

С о л о х а. А вот и я. Купила свеженький «Киевский» торт. Сейчас будем чаевничать.

Ч и ч и к о в. Ваша мама, маэстро, просто чародейка! (К Солохе.) Спасибо, уважаемая Соломия Моисеевна! Я недавно завтракал, а главное – очень спешу.

С о л о х а. А как же… (Показала было на сумочку и сразу же опомнилась.) А как же «Киевский» торт?

Ч и ч и к о в. С вашего разрешения, уважаемая, я загляну вечерком. Тогда же и с вами, маэстро, конкретно договоримся. Согласны?

В а к у л а. Есть, товарищ Чичиконян! (Провожает его в коридор.)

С о л о х а (насторожилась). Какие у них могут быть секреты?

Возвращается  В а к у л а.

О чем, сынок, ты хочешь с ним договориться?

В а к у л а (весело). Картину мне заказывает. Писать буду, мама!

С о л о х а. Это хорошо, лишняя копейка не помешает, а я…

В а к у л а. Что?.. Вы вроде чем-то взволнованы?

С о л о х а. Ходила по магазинам и надумала…

В а к у л а. Не покупать цветной телевизор?

С о л о х а. Угадал, сынок. У меня такой есть. И теплое пальто не куплю, тоже имеется.

В а к у л а. Деньги солить будете или как?

С о л о х а (решительно). Дам взаймы! Тебе на кооперативную квартиру дам!

В а к у л а. Мама! (Включил радио.) Играй, музыка! (Хватает мать в охапку, вертит по комнате.) Моя родненькая мама!

С о л о х а. Ой, пусти, сынок! Надорвешься!

В а к у л а. Да я сейчас и трактор подниму!

С о л о х а (освободившись). Ты лучше потанцуй… Покажи, как у вас в Киеве танцуют.

В а к у л а. Нет, давайте лучше, как у нас, в Диканьке!..

Танец.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ШЕСТАЯ

И вот Вакула и Оксана живут в кооперативной квартире – светлой и чистой. В самой большой комнате – мастерская. На стенах – знакомые картины, портреты, эскизы. Рядом с мольбертом – новая картина «Девушка у могилы героев».

Гремит музыка из новой радиолы. В а к у л а  заканчивает копию с новой картины. Входит  О к с а н а. На ней наимоднейшая кофточка.

О к с а н а. Извини, миленький, опоздала. На фабрике такое событие, такое событие!

В а к у л а. Угу…

О к с а н а (закрывает уши). Ой, эта музыка! Она тебе не мешает?

В а к у л а. Наоборот – придает силы.

О к с а н а. А если я выключу?

В а к у л а. Тогда усну… Ноги подгибаются от усталости…

О к с а н а. Выпей черного кофейку.

В а к у л а. Уже термос опустошил до дна.

О к с а н а. Прими холодный душ.

В а к у л а. Ой, не помогает.

О к с а н а (выключила радиолу). Потерпи, миленький, потерпи, дорогой. Закончишь заказ, получишь гонорар, я – премию. (Повернулась на каблучках.) Взгляни. Как тебе нравится моя последняя модель?

В а к у л а. Чудесная кофточка. Шик!

О к с а н а. Дирекция приняла на «отлично». А то платье, в котором пишешь дивчину, закупила Канада. Двадцать тысяч заказала!

В а к у л а. Поздравляю! Выходишь на заокеанскую орбиту!

Слышен телефонный звонок.

Телефон… Послушай.

О к с а н а. Пускай дребезжит. Тебе сейчас не до разговоров.

В а к у л а. Но, может, кто из близких друзей!

О к с а н а. Миленький, твои близкие друзья – образы, над которыми работаешь.

Слышен звонок из коридора.

В а к у л а. И там звонят. Обещал зайти Гриць Голопупенко.

О к с а н а. Скажу, что тебя нет дома. Ведь ты должен сегодня закончить заказ. (Уходит.)

В а к у л а. Ой, должен! (Снял телефонную трубку, но там уже частые гудки.) Так нехорошо все получается…

Возвращается  О к с а н а, за ней  Т и м о ш  Б у л ь б е н к о. Он в хорошо сшитом штатском костюме.

О к с а н а. Наш парижанин вернулся.

Т и м о ш. Вив ля земляк! Поздравляю с новой кузней!.. Вижу, один конфликтный гусак уже улетел.

О к с а н а (смеясь). Другой тоже – не ношу больше брюк.

Т и м о ш. Получай, Вакула, парижский сувенир. (Подает ему красиво оформленный альбом.)

В а к у л а (радостно). Лувр!.. Лучшего сувенира не могу себе представить. (Рассматривая альбом, садится в кресло.)

Т и м о ш. А тебе, модельерша, журнал самых современных французских мод.

О к с а н а. Спасибо, дорогой Тимош Тарасович! Садитесь, рассказывайте… Как там Париж?

Т и м о ш. Как и раньше, стоит на Сене, Эйфель тоже на месте…

Звонит телефон, Оксана поднимает трубку и вновь кладет на место.

О, да у вас есть уже и телефон?

О к с а н а. Да, да… Звонит и звонит, не дает Вакуле работать.

Т и м о ш. Разреши воспользоваться. На одну минуточку.

О к с а н а. Пожалуйста, пожалуйста, Тимош Тарасович.

Т и м о ш (набрав номер). Чепурной?.. Пришел уже ответ из Литвы?.. Опять загадка?.. Черт знает что! Сейчас приеду, будем разгадывать! (Кладет трубку.)

О к с а н а. Сейчас?!

Т и м о ш. Забегу вечером, а сейчас… Ну, как твоя Гоголиана, Вакула?.. Э, да ты, вижу, спишь?

В а к у л а (вскочил на ноги). Простите, Тимош Тарасович, задремал…

О к с а н а. Переутомился… По семнадцать-восемнадцать часов не отходит от мольберта.

В а к у л а. На тракторе так не уставал…

О к с а н а. Зато гляньте, какую картину написал! «Девушка у могилы героев».

Т и м о ш. Прекрасно. Краски просто играют… И волнующе очень… Поздравляю, Вакула! Кстати, дружок, а как с моим портретом? Переделал?

В а к у л а (виновато). Жду вас…

Т и м о ш. И хорошо, что не переделал. Настоящий прокурор обязан, должен быть рубакой!

О к с а н а. А что скажут там, за границей?

Т и м о ш. Не надо мешать горох с капустой, Оксана. Борьба с подлостью в нашей стране – это наше внутреннее дело! Помнишь, Вакула, я рассказывал о дешевых автомашинах? Ниточка к клубочку уже потянулась в Литву. Думаю сам туда поехать. А тем временем до вечера, друзья!

Оксана провожает Тимоша. Звонит телефон.

В а к у л а (сняв трубку). Слушаю!

Г о л о с. Гриць звонит. Который Голопупенко.

В а к у л а. Очень рад, дружище. Очень!

Г о л о с. Не верю. Вчера приходил к тебе, а на дверях записка: я на заседании.

В а к у л а. Какая записка!

Г о л о с. И по телефону не дозвониться. То занят, то…

В а к у л а. Тысячу раз извини, Гриць. И не серчай. Завтра сам приеду к тебе на аэродром, начну писать тебя прямо за штурвалом самолета.

Г о л о с. Завтра не могу, лечу в Тбилиси.

В а к у л а. Тогда в четверг. Буду ровно в девять.

Г о л о с. Жду, Вакула.

Входит  О к с а н а.

В а к у л а. Что ж это такое, Оксана? Записки на дверях вывешиваешь, с телефоном что-то мудришь.

О к с а н а (обнимая его). Миленький, это же ради твоего творчества. Чтоб не мешали.

Звонок из коридора.

В а к у л а. Впускай всех, кто бы ни пришел.

Оксана уходит. Вакула сел было в кресло и тут же быстро вскочил.

Ой, снова усну…

Входит  П о п р и щ и н.

П о п р и щ и н. Прошу прощения, многоуважаемый. Еще раз поздравляю вас с новосельем.

В а к у л а. Вас также… Или еще не переехали?

П о п р и щ и н. Как же, позавчера… Мой зять Павел Иванович просит извинения. Сам не может навестить. Куда-то улетел. Как с его заказом?

В а к у л а. Две картины вот стоят, четыре – в коридоре, а седьмую заканчиваю.

П о п р и щ и н. Седьмую?.. Прошу прощения, но Павел Иванович говорил, пятнадцать…

В а к у л а. Восемь вы забрали еще на старой квартире.

П о п р и щ и н. Да, действительно, восемь я уже забрал. Вот гонорар… (Положил деньги на стол.) Пересчитайте, пожалуйста… А вот еще телеграмма.

В а к у л а. Мне?

П о п р и щ и н. Павел Иванович просит еще пять девчат у могилы героев.

В а к у л а. Смилуйтесь, дорогой бывший сосед! Я сам скоро лягу в могилу от переутомления…

В коридоре что-то грохнуло.

П о п р и щ и н (испугался, выпустил из рук картины, которые было взял). Ай!.. Может, милиция!

В а к у л а. Милиция? Зачем ей вдруг?

П о п р и щ и н. Действительно… Зачем ей…

Входит  О к с а н а.

В а к у л а. Что там?

О к с а н а. Каленик. Зацепил твой велосипед, он и грохнулся на пол.

П о п р и щ и н. Как хорошо, что Каленик подвернулся, поможет мне с картинами.

О к с а н а. Я помогу.

П о п р и щ и н. Нет, нет, многоуважаемая! До свидания! (Уходит.)

В а к у л а (подает деньги). На вот, реализуй свои планы.

О к с а н а (пересчитывая деньги). Ой, муженек мой любименький! Да ты скоро богачом станешь!

В а к у л а. Прежде всего отошли долг маме.

О к с а н а. А может… Мы ведь уже послали половину…

В а к у л а. Как тебе не стыдно, Оксана!

О к с а н а. Прости, миленький! (Целует его.) Прости, любименький!

В а к у л а. Ладно! Ладно! Где же Каленик?

О к с а н а. Ой, миленький!.. Ну зачем тебе в твою Гоголиану этот пьянчужка?

В а к у л а. Догадываюсь: ты и его ко мне не пускала?

О к с а н а. Сейчас впущу. (Уходит.)

В а к у л а. Пьянчужку в Гоголиану… Может, и вправду зачем?

Входит  К а л е н и к. Он под хмельком, но старается этого не показать. Разбрасывая зерно, припевает.

К а л е н и к.

 
Сію, вію посипаю й щиро поздоровляю!
У новій хатині, щоб були щасливі
У новій оселі, щоб були веселі…
 

В а к у л а. Спасибо, Каленик Иванович. Проходите, садитесь.

К а л е н и к. Спасибо вам и жене вашей, что все-таки впустили… Так мучила совесть!

В а к у л а. Совесть?!

К а л е н и к. А как же… Должок ведь за мной. (Кладет на стол деньги.) Получайте, товарищ народный.

В а к у л а. Какой должок, Каленик Иванович?

К а л е н и к. Вы еще спрашиваете… Один раз дали три рублика, в другой – два, в третий раз у соседа одолжили, а выручили…

В а к у л а (улыбнулся). Рубль и двадцать одну копейку? Разве это деньги?

К а л е н и к. Да тот рубль и двадцать одна копейка дороже тысячи! Мой дружочек, Нолик, говорит, что вы не только народный, а… Вот забыл, как он сказал… Ага! Что вы человек с самой большой буквы!

В а к у л а. И все это за рубль и двадцать одну?

К а л е н и к. А как же! Я, говорит он, по двести с гаком зарабатываю за месяц, но то все вода – аш-два-о. А вот тот рубль и двадцать одна – чистое золото!

В а к у л а. Да он – чистый философ!

К а л е н и к. Еще какой! Вот послушайте…

В а к у л а. Слушаю, Каленик Иванович… (Говоря это, он накалывает на мольберт чистый лист бумаги.) Рассказывайте, а я… (Начинает писать.)

К а л е н и к. Ой, да я же не чисто одет…

В а к у л а. Лишь бы душа была чиста, Каленик Иванович. Вот так сидите и рассказывайте.

К а л е н и к. А что рассказывать?

В а к у л а. Да хотя бы про Нолика… Кстати, почему он Нолик?

К а л е н и к. Арнольд он, батько когда-то так его окрестил. А Капочка, жена его, Ноликом перекрестила. Ох эта Капочка!… Бегала, бегала на завод, где трудится Нолик, и добегалась: все его заработки сама получает. А ему когда-никогда…

В а к у л а. Рублик и двадцать одну?

К а л е н и к. Несчастный он – ревет да стонет. Зайдет ко мне и так жалобно: душа болит, разрывается – поищи третьего… Жалко его станет, дружок ведь. А как песни поет! Куда там телевизор! Выпьет свою порцию, обнимет меня и как зальется:

 
Де ти бродиш, моя доле,
Не докличусь я тебе!
Досі б можна дике поле
Пригорнути до себе…
 

Входит  О к с а н а.

О к с а н а (насмешливо). Что здесь за опера?

В а к у л а (с увлечением пишет). Каленик Иванович подсказал мне чудесный сюжет: народ и песня, народ поет…

О к с а н а. Пьяный народ, миленький.

В а к у л а. С горя, печали…

О к с а н а. Какая же может быть у него печаль?

К а л е н и к (виновато). Я могу и не печальную…

В а к у л а. Пойте, Каленик Иванович!

Каленик поет.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Поприщин также справил новоселье. В его светлой квартире появилась новая мебель. На одной стене тот же портрет золотоволосой красавицы, на другой – картина «Девушка у могилы героев».

Молитвенно сложив руки на груди, П о п р и щ и н  стоит перед портретом красавицы.

П о п р и щ и н (бормочет). Любимая моя, самая дорогая на всем свете, скажи, поведай: счастлива ли ты с Чичиконяном?.. Молчишь? Почему молчишь, пташечка?.. Звал на новоселье, не прилетела. Телеграфировал тебе, не отозвалась. Ой, я сойду с ума! Что случилось?

Слышен звонок.

Наверно, он… Но он тоже молчит. А сердце так ноет, болит… (Уходит.)

П о п р и щ и н  возвращается с  Ч и ч и к о в ы м.

Ч и ч и к о в. Вижу, на вас снова напала хандра?

П о п р и щ и н. Сжалься, дорогой зять, не терзай. Почему она не ответила на телеграмму?

Ч и ч и к о в. Очевидно, телеграмма не застала ее в Ялте. Софи уже в Молдавии. Сейчас виноградный сезон.

П о п р и щ и н. Да, да, виноградный…

Ч и ч и к о в. Душой и сердцем я с ней, но, сами видите, застрял в Киеве. (Достает из портфеля бутылку.) Дербалызнем, папа́, за ее здоровье!

П о п р и щ и н. Коньячок! Да еще такой дорогой… Сейчас приготовлю закуску.

Ч и ч и к о в. Не торопитесь. Поставьте в холодильник. Сейчас должен прийти покупатель.

П о п р и щ и н. Ой, снова покупатель!

Ч и ч и к о в. Что вы сразу пугаетесь?

П о п р и щ и н. Принимаешь покупателей в моей квартире… Не хочу их здесь видеть.

Ч и ч и к о в. Вот как! Гоните меня из своей квартиры?

П о п р и щ и н. Не тебя, а их, твоих покупателей. Эта квартира честная, ее дали мне за добросовестную службу.

Ч и ч и к о в (хохочет). Чья бы мычала, а чья бы молчала!

П о п р и щ и н. Что ты имеешь в виду?

Ч и ч и к о в. Спросите кота, чье сожрал он сало! Тот цветной телевизор вам тоже на службе дали?

П о п р и щ и н. Ой, я же хотел только черно-белый и небольшой…

Ч и ч и к о в. А морские ванны в Сочи и Ялте? Для Софи. А виноградный сезон?

П о п р и щ и н. Молчу, молчу…

Слышен звонок.

Ч и ч и к о в. Наверно, он, покупатель. Откройте!

П о п р и щ и н. А я?.. Опять должен идти гулять в скверик?

Ч и ч и к о в. Свежий воздух – сто лет жизни!

П о п р и щ и н (уходя). Ой, свихнуться можно!

Ч и ч и к о в. Нытик и трус! Тьфу!

Входит  Г о л о в а  с большим чемоданом.