Текст книги "Не называя фамилий"

Автор книги: Василий Минко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Какая романтика!.. Пруд словно огромное зеркало! Столетние ивы над ним. Льется тихая девичья песня!..

Входит  О к с а н а  с книжкой в руке, направляется к хате.

О к с а н а. Мамо!.. Вы дома?

Г е н я. Она!.. Оксана!

О к с а н а (зовет). Батя! И его нет. (Садится, читает вслух.) «Геология – наука об истории развития Земли… Геология изучает состав, строение и историю Земли…»

Г е н я (подходит к Оксане). Здравствуй!.. Извини, пожалуйста. Я не спрашиваю, кто ты. Я знаю – ты Оксана!

О к с а н а. Извините… А я, не спрашивая, знаю вас. Вы – нахал!

Г е н я (смущенно). Я?! Как это понимать?

О к с а н а. Очень просто. Почему вы мне тыкаете?

Г е н я. Тысячу раз извините… Я думал, что здесь, на хуторе…

О к с а н а. Живут мужики, которым все безразлично?

Г е н я. О нет… Я знаю село по литературе. Понимаете?.. Я сам из Киева.

О к с а н а (заинтересованно). Из Киева?.. Вы, может быть, племянник нашего Назара Тарасовича?

Г е н я. Да… Он говорил обо мне?

О к с а н а. Уже три дня ждет. Говорил, что вы очень начитанны. Можете мне помочь?

Г е н я. С радостью!

О к с а н а. Вот читаю и наткнулась… Кто такой Уистон?

Г е н я. Уинстон Черчилль. Бывший премьер-министр Англии.

О к с а н а. Да не Уинстон, а Уистон. Без буквы «н».

Г е н я. Без «н»?.. О таком не слышал.

О к с а н а. А что такое каротаж?

Г е н я. Каротаж?! Одно «т» или два?

О к с а н а (посмотрела в книжку). По-французски – два.

Г е н я. Извините… Спросите лучше что-либо по литературе. Ручаюсь, отвечу на все вопросы!

О к с а н а (быстро). Как фамилия Акакия Акакиевича? Из «Шинели» Гоголя.

Г е н я. Акакий Акакиевич Башмачкин. Гоголя знаю как свои пять пальцев. Но… вот с вами немного непонятно. У Солопия Черевика в «Сорочинской ярмарке» была дочка Парася, а вы – Оксана.

О к с а н а (улыбнувшись). Так то ж и в «Сорочинской ярмарке».

Г е н я. И во сне видел вас Оксаной.

О к с а н а. Вы видели меня во сне?!

Г е н я. Какая вы были славная, милая! Я… я просто влюбился.

О к с а н а. Не выдумывайте… Как вам не стыдно!

Г е н я. Совсем не стыдно. Вы были в корсетке и плахте. На голове веночек.

О к с а н а. В корсетку и плахту влюбились?

Г е н я. Да нет же… Это платье вам тоже идет, но… Кто его вам шил? Зачем летом такие длинные рукава?

О к с а н а. Не все ли равно…

Г е н я. Посмотрите на природу. Каждое растение, каждый цветок тянутся к солнцу, – оно источник жизни. А вы прячетесь от солнца… И потом: у вас голубые глаза и платье голубое…

О к с а н а. Это уж чересчур… Какое вам дело до моих глаз?

Г е н я (добродушно). Да я не о глазах, а о цвете вашего платья. Смуглым голубой цвет не идет.

О к с а н а. Ей-право, рассержусь… Замолчите!

Г е н я. Я привык говорить правду в глаза… Впрочем, я и в самом деле говорю черт знает о чем… Можно узнать, что читает студентка Оксана?

О к с а н а. Заочная студентка.

Г е н я (берет книжку). О, геология! Дядя рассказывал, и я сам уже кое-что читал… На Полтавщине, патриархальной украинской земле, найдена нефть! Ехал сюда и мечтал, мечтал и видел: буровые вышки в Вытребеньках, возле Сорочинец и Сагайдака, в местах, воспетых Гоголем… Вы тоже видите их?

О к с а н а. Представляю… Назар Тарасович говорит: будешь, Оксана, оператором!

Г е н я. А потом станем мастерами, инженерами!.. Эх и жизнь настанет, Оксана! Не эти ли чудесные дни имел в виду Гоголь, когда писал (декламирует): «Эх, тройка! птица-тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета…»

О к с а н а. «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?..» «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ!..»

Г е н я (тихо). «Чудным звоном заливается колокольчик… летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Где-то близко отозвался баян и разлился мажорной мелодией.

О к с а н а. Ой, наши! (Быстро уходит в хату.)

Входят  Н а з а р, Б о г д а н, здоровый, красивый парень в лихо наброшенном на плечи гуцульском кептарике [1]1
  Кептар – короткий полушубок без рукавов (гуц.).


[Закрыть] и с баяном, и А л и, он носит тюбетейку.

Г е н я. Дядя Назар!.. Здравствуйте!

Н а з а р. А-а, Гриць!.. (Обнимает.) Здравствуй, племяш, и знакомься, дорогой. Моя правая рука – уста Али.

Г е н я. Очень приятно!.. Уста Али. А что такое уста?

А л и. Уста – мастер. Ясна? Мастер.

Г е н я. Ясно. Но… чего мастер?

А л и. Мастер бура… Добывай из земли черная кровь. Ясна?.. Черная золото.

Г е н я. Понимаю. Вы из Азербайджана? Того самого романтичного Азербайджана?

А л и. Того самого. Читал Маяковский?.. Тот самый Азербайджан, о котором…

 
Машинами вздыхают
Миллиарды поршней и колес…
 

Н а з а р. А это Богдан. Сын Карпатских гор.

Г е н я. Тех самых, что из «Борислав смеется»? Ивана Франко.

Б о г д а н. А теперь не только Борислав, а все Карпаты смеются. Дашава, Нововолынск, Долина… Слышали? Наш карпатский газ дошел до самого Ленинграда!

Г е н я. Очень приятно! (Вскрикивает от рукопожатия Богдана.) Ай!

Б о г д а н. Извините… Я же легко…

А л и (иронически). Хорошо «легко». Ты буйвол!

Б о г д а н. Что, что?..

А л и. Не, не… Сен, мен – гардашых!

Г е н я. А это что значит?

А л и. Ты, я – братья!

Г е н я. Замечательно! (Записывает.) Вы научите меня по-азербайджански?

А л и. Язык – не знаю, а песня – можно. Вот Богдан уже научился.

Б о г д а н. Что я. Вот Али уже «Гуцулку Ксеню» поет. Слушайте.

Богдан и Али вместе поют.

 
Сонні гори ніч покрила, полонину всю закрила,
І там постать сніжно-білу: гуцулку Ксеню він пізнав.
Сумно спершись на соснину, він дивився в очі сині,
І слова ті безупинно на трембіті сумно грав:
        «Гуцулко Ксеню, я тобі на трембіті,
        Лиш одній в цілім світі,
        Розкажу про свій жаль…»
 

Из хаты выходит О к с а н а.

О к с а н а. О, да здесь настоящий концерт!

Н а з а р. Оксана, на минутку…

Назар отводит Оксану в сторону, дает конверт, который она мигом прячет.

Г е н я (заметив). Письмо Оксане… Что это значит?

Идут  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  Х и в р я, тащат тяжелые бидоны. На шее Солопия хомут, Хивря несет цветной абажур.

Х и в р я. Чего стал?.. Тащи в сени!

С о л о п и й. Дай отдышаться…

Х и в р я. Ночью отдышишься. Тащи… Или пусть стоят тут, черт их не возьмет. Беги и становись в очередь за солью.

Солопий Черевик бежит.

Да куда ж ты в хомуте? Вот бог мужа послал!..

Солопий Черевик снимает хомут. Геня что-то шепнул Назару.

Н а з а р. Хозяюшка, а что это у вас в бидонах?

Х и в р я. Молоко… На трудодни получили и… моя добавочная оплата.

Н а з а р. Так много?

Х и в р я. А чего удивляетесь? Сами видели меня на Доске почета: первая доярка в бригаде!

Н а з а р. Понятно… А хомут и абажур – тоже на трудодни получили?

Х и в р я. А это, извиняюсь, не ваше дело!.. За свои деньги купила.

Н а з а р. Да я ничего… Знакомьтесь, хозяюшка: мой племянник приехал.

Х и в р я. Тот самый?.. А я думаю: что это за оболтус по хутору болтается? Здравствуй, голубчик, здравствуй, соколик! (Здоровается с Геней.)

Входит  Б а с а в р ю к.

Б а с а в р ю к. Э-ге-ге, добрые люди!.. Кто тут будет самый главный копач?

Н а з а р. А хоть бы я. Что скажете?

Б а с а в р ю к (разочарованно). Вы?.. Такой безусый?

Н а з а р. Кот с усами, а что толку?

Б а с а в р ю к. Хе, на язык шустрый. (Подает руку.) Я Басаврюк!.. Слыхали?

Н а з а р. Тот самый, в ком черт сидит, а родная тетка – ведьма?

Б а с а в р ю к. Хе-хе… Это Гоголь взвел на меня поклеп. Я тоже копач. Вот! (Поднимает вверх свой щуп.)

Н а з а р (оглядывает щуп). Слабосильная техника. На десять метров можно в землю залезть?

Б а с а в р ю к. Можно и на тридцать.

Н а з а р. А до нашего клада два километра.

Б а с а в р ю к. Все равно. Я и на пять согласен. Принимайте в компанию!

Х и в р я. Не принимайте, люди добрые. Всю жизнь клады роет, а выкопал шиш с маслом.

Н а з а р. А с нами выкопает. Богдан, туш новому геологу!

Богдан играет туш.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Тот же хутор. В глубине, на фоне зеленых полей, появилась буровая вышка. Во дворе установлена палатка. Утро. Слышатся позывные украинского радио: «Реве та стогне Дніпр широкий…», они переходят в музыку утренней физзарядки. Б о г д а н  и  А л и  без рубашек маршируют.

А л и. Раз-два-три!.. За мной… Раз-два-три!.. Дыши не рот, а нос.

Б о г д а н. Можно и нос.

А л и. Раз-два!.. Стой!

Богдан с ходу налетает на Али.

Кел, буйвол!.. Сен не физкультура, а дубы ломать.

Б о г д а н (виновато). Извини, товарищ… Не рассчитал.

А л и. А теперь шаг на месте… Раз-два! Раз-два!

Б о г д а н (маршируя). Слома – сяно! Слома – сяно!

А л и. Что такое?

Б о г д а н. Так когда-то маршировали в польской армии. Слома – сяно! Слома – сяно!

А л и. Якши-добре! Якши-добре!.. Стой!.. А теперь ноги так… Оба рука вперед… Хлопай ты меня, я тебя… Раз-два, раз-два!.. Джигит! Молодец!.. Раз-два!..

Богдан перестарался и так хлопнул, что Али присел на корточки.

Буйвол!.. Разбойник!

От пруда с полотенцем на плече идет  Н а з а р.

Н а з а р. Опять не поладили?

Б о г д а н. Кто?.. Мы?..

А л и. Я больше не хочу!

Б о г д а н. Захочешь. (Чмокает Али в ухо.) Прости, йолдаш!

Н а з а р (заглянул в палатку, откинул край ее). А этот спит… Богдан, поставь ему радио под самое ухо, – может, проснется.

Б о г д а н. А я вот без радио его разбужу! (Поет.)

 
А я тоє дівча люблю,
Що біле, як гуся.
Воно мене поцілує,
Тільки притулюся!..
 

Геня вскакивает. Протирает глаза, выходит из палатки.

А л и. Ну, сяно – слома!.. На пруд!

Богдан и Али уходят.

Н а з а р. Как спалось, племяш?

Г е н я (угрюмо). Плохо.

Н а з а р. Опять плохо? Что с тобой, Гриць? Был такой веселый, бодрый, и вдруг… Почему так долго валяешься в постели?

Г е н я. Всю ночь не спал. Рука ныла. (Поддерживает перевязанную руку.)

Н а з а р. Значит, и сегодня на работу не пойдешь?

Г е н я. Если болит, ноет… (Берет полотенце, хочет идти.)

Н а з а р. А кровать кто за тебя заправит?.. И одной рукой можно.

Г е н я. Извините… (Заправляет кровать.)

Входит  О к с а н а.

О к с а н а. Доброе утро!.. Была я сейчас на нашей вышке, Назар Тарасович.

Н а з а р. Ну?

О к с а н а. Молчит… Слушала-слушала… Только кузнечики в траве трещат.

Н а з а р. Заговорит!.. Заставим заговорить!

Геня идет на улицу. Прячется за кустом и подозрительно следит за Назаром и Оксаной. Они не обращают друг на друга никакого внимания. Каждый, напевая, делает свое: Назар рассматривает какие-то бумаги, Оксана убирает возле хаты. Геня уходит. Входят  С о л о п и й  Ч е р е в и к  и  к у м  Ц ы б у л я. Оксана скрывается в хате.

Ц ы б у л я. Гля, кум… Как быстро солнце того… подскочило. Уже выше хат.

С о л о п и й (философски). Это вам чудится, кум. Не солнце того, а хаты того… (Показывает рукой вниз.)

Ц ы б у л я. Да что я – слепой, что ли?

С о л о п и й. То-то и есть, слепой. На лекции надо ходить. Вчера учительница рассказывала… Вот и забыл, о чем мы гутарили…

Ц ы б у л я. Да про это самое… Солнце и так далее…

С о л о п и й. Так вот учительница и говорила вчера на лекции. Земля вертится, спутники вертятся, и все на свете вертится, а солнце стоит на месте…

Н а з а р (подойдя ближе). Доброе утро! Как на посту?

С о л о п и й (по-солдатски). Можно сказать, что никаких чепе не произошло. Быки – скотина смирная.

Ц ы б у л я. А у меня произошло… Смехота! (Смеется.)

Н а з а р. Интересно.

Ц ы б у л я. Комиссия приехала. Один маленький и толстый, как арбуз. А другой высокий и тонкий, как… Ну вот такой, как эта жердина, что радио ловит… Один все балакает, а другой все хахакает. Смехота!

Н а з а р. Почему смехота?

Ц ы б у л я. Толстый спрашивает: «Скажите, пожалуйста, вода, которую вы пьете, не пахнет?» А тонкий как захахакает… Я чуть не лопнул со смеху. (Долго и громко смеется.)

Приближается песня, ее поют хором.

С о л о п и й (Назару, показывая на кума). Ну, теперь на полчаса залился. Не знаю, как вам, а мне недосуг. (Уходит.)

Н а з а р. Тоже некогда, Солопий Оверкович… (Идет к палатке.)

Цыбуля, насмеявшись вволю, также уходит. С песней входят  р а б о ч и е  и  р а б о т н и ц ы, с ними  Б о г д а н  и  А л и. Из хаты появляется  О к с а н а, немного погодя возвращается  Г е н я.

Б о г д а н. Бригада в сборе, Назар Тарасович! Какой будет приказ?

Н а з а р. А Басаврюк?.. Почему не вижу его?

Р а б о ч и й. Басаврюк уже там.

Р а б о т н и ц а. Хочет первым выкопать клад!

Смех.

Н а з а р. Сегодня начинаем новую скважину. Командуешь ты, Али.

А л и. Ясна… Бригада, песня!

Рабочие и работницы с песней уходят.

Н а з а р. Ты, Богдан, со мной на старую вышку. А ты, племяш, поедешь на станцию. Там прибыли для нас грузы…

Геня прижимает перевязанную руку к груди.

Забыл, у тебя ж рука. Извини… На станцию поедешь ты, Оксана. Возьми накладную. (Богдану.) Пошли!

Назар и Богдан уходят.

О к с а н а (сочувственно). Очень болит рука?

Г е н я. Сейчас не очень… Может, вдвоем поедем на станцию?

О к с а н а. Нет… Руку натрудишь.

Г е н я. Не на руке поеду.

О к с а н а. Нехорошо вдвоем… Заметят.

Г е н я. Ну и что ж? Зачем нам прятаться?

О к с а н а. Встретимся лучше вечером, а сейчас… садись за геологию… (Уходит.)

Г е н я (садится, читает). «Каротаж – один из способов разведки полезных ископаемых… Каротаж – очень эффективный прогрессивный способ…»

Из хаты выходит  С о л о п и й  Ч е р е в и к, трет колено.

С о л о п и й. А, чтоб вас черт с квасом съел!

Г е н я. Чего ругаетесь, Солопий Оверкиевич?

С о л о п и й. Да как же не ругаться, коли… бидоны с керосином стоят в сенях. Скоро все коленки распухнут…

Г е н я (продолжает читать). «Каротаж применяется при бурении скважин, в частности в нефтяной и газовой промышленности…»

С о л о п и й. Что ты сказал?

Г е н я. Изучаю разные методы. Как добывать полезные ископаемые.

С о л о п и й. Что добывать?

Г е н я. Руду, уголь, нефть и прочее такое.

С о л о п и й. А в книжке не написано, как добывать дрова? Все жинка попалила… (Оглядывается.) Разве за тын взяться? (Выдергивает из плетня кол.) Жаль, но что поделаешь.

Входит  Х и в р я. Она в белом халате.

Х и в р я (всплеснув руками). Я так и знала: уже тын рубит!

С о л о п и й. А что же, хату начинать, что ли?

Х и в р я. Что хошь руби. Ты хозяин, ты всему голова.

С о л о п и й. Ноги я, а не голова… Чего кричишь? Какая муха опять укусила?

Х и в р я. А вот какая! (Вынимает разрисованный лист бумаги.) На, читай!

С о л о п и й (читает). «Похвальная грамота».

Х и в р я. Громче читай. Чтобы все Вытребеньки слыхали!

С о л о п и й (читает громче). «Выдана доярке Хавроний Никифоровне Черевик за первенство в социалистическом соревновании. За пять месяцев сего года она надоила по две тысячи литров молока от каждой коровы…» Так это же здорово, жинка! Ура!

Х и в р я. Ура на мою голову! А куда девать заработанное молоко?

С о л о п и й. Продавай.

Х и в р я. Десять копеек за литр?.. А бутылка ситра стоит пятнадцать. Вода дороже, чем молоко!.. Разве это порядок?.. Не хочу продавать. Езжай в Полтаву и доставай бидоны. Буду сама масло делать.

С о л о п и й. «Доставай бидоны»… Надо было этих не занимать керосином. (Трет колено.) А деньги не меняются.

Х и в р я. Так поменяются. В Полтаве, говорят, опять в магазинах все расхватали.

С о л о п и й. Зачем же тогда масло делать?

Х и в р я. Чтоб денег было больше.

С о л о п и й. Да их же будут менять.

Х и в р я. Тьфу на твою голову! (Уходит в хату.)

С о л о п и й. Ну и жинка… Не жинка, а пережиток! (Уходит за хату.)

Г е н я (продолжает читать). «Особенно большие заслуги в этой области принадлежат академику Губкину. Благодаря его теоретическим предположениям обнаружены новые нефтеносные источники…» Какая скука! (Перелистывает несколько страниц.) И здесь то же: литология… тектоника… (Бросает книжку.) К черту! (Идет в палатку, достает из чемодана яркую модную рубашку, надевает ее и направляется к воротам.)

Навстречу Гене идет  С л а в а, красивая девушка лет двадцати трех.

С л а в а. Добрый день!.. Вы – Гриць?

Г е н я. Здравствуйте… А почему вы догадались? Вы же меня не знаете.

С л а в а. По одежде. Мне говорила Оксана. У вас очень хороший вкус!

Г е н я. В таком случае и я догадался. Вы – Слава Васильевна. Учительница.

С л а в а. Тоже Оксана говорила?

Г е н я. Узнаю по одежде…

С л а в а. Меня по одежде?.. Интересно.

Г е н я. Извините… Вы окончили университет, изучали эстетику… Что такое эстетика?

С л а в а (улыбнувшись). Наука о красоте… Еще что?

Г е н я. И вот вы в школе преподаете эту эстетику, прививаете детям любовь к красоте. А как они у вас одеты?

С л а в а. По форме, утвержденной Министерством просвещения.

Г е н я. На министра бы надеть эту форму! Вчера я проходил мимо вашей школы и видел. Бегают такие милые, красивые дети, а одеты в неуклюжие буро-малиновые мешки. Ведь одежда и красота – неотделимы. Об этом говорил еще Платон.

С л а в а. О, да вы философ!

Г е н я. Какой там философ, я просто констатирую факт… Вы оглянитесь вокруг. Все переливается красками. Вся природа – сплошная радуга! А ваши ученики ходят в мешках. Да и вы, их учительница…

С л а в а. Говорите, говорите…

Г е н я. Может быть, на Марсе, где мало солнца, такой темный костюм, как у вас, и в моде. А вы живете на солнечной Полтавщине… Или это тоже форма?

С л а в а (смеясь). Не утвержденная министром, узаконенная. Народная учительница, говорят, должна быть образцом скромности…

Входит  О к с а н а. Она в новом рабочем комбинезоне, большом и нескладном.

О к с а н а. Слава Васильевна! Как я рада!

С л а в а. Здравствуй, Оксаночка!.. Как ты хорошо выглядишь в этом комбинезоне.

Г е н я. Да где же хорошо?.. Вы читали «Тараса Бульбу»? Помните, как старый Тарас встречал сыновей?.. (Оксане.) А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой. Что это на тебе за поповский подрясник?..

О к с а н а. Ты получишь такой же подрясник. Привезла со станции целый ящик.

Г е н я. Не надену! Это торба, а не комбинезон! Это… (Славе.) Вот видите, какая у нас эстетика, какая чарующая красота!

С л а в а. Вижу, Гриць, и завтра специально приду поговорить на эту тему… Оксанка, можно по секрету? (Отводит ее в сторону, что-то тихо говорит и, незаметно для Гени, вручает ей конверт.) Так до вечера, Оксанка! (Гене.) До свидания, философ! (Уходит.)

Г е н я. Снимай сейчас же этот подрясник!

О к с а н а. Зачем? (Прячет письмо в карман комбинезона.)

Г е н я. Зачем в торбе ходить, я тебе перешью.

О к с а н а. Если хочешь, перешивай. (Вынимает из кармана конверт, потом убирает обратно.) Но почему сейчас? Лучше потом.

Г е н я. А почему потом? И почему вдруг смутилась?.. Что за письмо? Покажи.

О к с а н а. Письмо как письмо… Тебе что?

Г е н я. Знаю, догадываюсь: это письмо от него!.. Что смеешься?

О к с а н а. Потому что смешно. К родному дяде приревновал.

Г е н я. Он молодой, красивый.

О к с а н а. Ой, умру!.. Молодой. Да ему уже тридцать.

Г е н я. Бывает, что восемнадцатилетние и сорокалетних любят. Я знаю таких. Покажи письмо. Что пишет?

О к с а н а. Черным по белому, а что именно – не скажу! Может он кому-нибудь написать?

Г е н я. Кому-нибудь?.. Почему же прячешь?

О к с а н а. Значит, секрет… (Хочет уйти.)

Г е н я (останавливает ее). Прости, милая!.. Я дурак… Я люблю тебя, а любовь и ревность – родные сестры… Я так люблю тебя, так люблю… Больше всех на свете! Иль, может, ты этому не веришь?

О к с а н а. Ну, верю…

Г е н я. А почему «ну»? Разве нельзя без «ну»? Как твоя геология? Может, вдвоем почитаем?

О к с а н а. С удовольствием!..

Г е н я. Садись… (Слегка обнимает ее.) Ну, читай.

О к с а н а (снимает его руку). Но и ты давай без «ну»!

Тихо читают. Появляется  С о л о п и й  Ч е р е в и к. Увидев молодую пару, жестами зовет Хиврю, о н а  выходит.

С о л о п и й. Ты видишь, жинка?.. Как мы с тобой когда-то!

Х и в р я (ему в тон). Ой, вижу, Солопийчик!.. Словно голубки!

С о л о п и й. Обними и ты меня, как раньше.

Х и в р я (отскакивает). С ума спятил!.. (Кричит.) Оксана! Какая мать тебя учила?

О к с а н а. Я… Мы… читаем.

Х и в р я. Я тебе дам – читаем! Марш сейчас в хату!.. (Увидела комбинезон.) Ой, мать родная! В штаны нарядилась! Да ты в уме?

О к с а н а. Выдали на работе, мама.

Х и в р я. Снимай сейчас же! Чтоб глаза мои не видели такой срамоты!

Оксана уходит в хату.

С о л о п и й. А для моих глаз… очень хорошо!

Х и в р я. Что хорошо?

С о л о п и й. Нашей Оксане в штанах.

Х и в р я. Вот наряжу тебя в юбку, увидишь, как будет хорошо!

С о л о п и й (скосив глаза в сторону Гени). Тише… Услышит.

Х и в р я. И пускай слышит.

С о л о п и й. А может, он суженый нашей Оксаны? Видела, как ворковали?

Х и в р я. Нехай раньше нос вытрет!

С о л о п и й. Как это – нос?..

Х и в р я. Наша Оксана студентка! А он?..

С о л о п и й. А он, возможно, в полковники выскочит. Как сын кума Цыбули.

Х и в р я. Не хочу военного! Хочу для Оксаны только анжинера! (Уходит в хату.)

Входят  И к с  и  И г р е к.

И к с (умиленно). Какая красота!.. Почему я не художник? Каждый уголок этой благословенной земли так и просится на полотно!

И г р е к. Ха-ха-ха!

И к с (увидев Солопия). Простите, пожалуйста!.. Вы хозяин?

С о л о п и й. Я хозяин.

И к с. Очень приятно!.. Здравствуйте! (Подает руку.) С кем имею честь?

С о л о п и й. Как-как?

И к с. Ну… Кто вы будете?

С о л о п и й. Я?.. Солопий Черевик.

И к с. Слыхал, слыхал… Тот самый, что из «Мертвых душ»?

С о л о п и й (обиженно). Может быть, вы и из «Мертвых душ», а я – из «Сорочинской ярмарки».

И г р е к. Ха-ха-ха!

И к с (зло метнув глазами). Не понимаю, при чем здесь ха-ха? Ну, немного ошибся. Я не литератор… (Солопию.) Извините, вы здешний?

С о л о п и й. С деда-прадеда.

И к с. Очень хорошо!.. Скажите, пожалуйста: вода, которую вы пьете, не пахнет?

С о л о п и й. Вот те и на! Зачем ей пахнуть?

И к с (удовлетворенно). Понятно!.. И в пруду? Не замечали, чтоб на воде были пятна?

С о л о п и й. Пятна бывают.

И к с. Хм… А какие именно?.. На цвет и запах?

С о л о п и й. Обыкновенные… Зайдут в пруд коровы и… Корова – скотина несознательная, ну и плавает после нее.

И г р е к. Ха-ха-ха!

И к с. Да я не о том. Я про жирные пятна, вроде керосина.

С о л о п и й. Керосина?.. Какой же дурак, извиняюсь, его туда нальет?..

И г р е к. Ха-ха-ха!

Входит  Н а з а р.

Н а з а р. Добрый день, товарищи! Комиссия?

И к с (важно). Да-да. Комиссия!

Н а з а р. Из министерства?

И к с. Берите выше.

Н а з а р. Из Госплана?

И к с. Еще выше.

Н а з а р. Тогда, значит, из Совета Министров?

И к с. Немного ниже, но не в этом дело… Вы будете (заглянул в блокнот) товарищ Вырвидуб?

Н а з а р. Я вас слушаю.

И к с. Хотим вас послушать. (Показывает на вышку.) Торчит даром вышка? Нефти как таковой нет?

Н а з а р. Нефть как таковая есть!

И к с. Теоретически нефть есть и на Марсе.

Н а з а р. При чем здесь Марс?

И к с. А при том, что Марс и Полтава – одно и то же. До Марса очень далеко, а полтавская нефть – очень глубоко. Я… мы подсчитали: дешевле возить нефтепродукты сюда из-за Волги. Тонна башкирской нефти стоит полтора рубля. Понимаете? Полтора!

Н а з а р. А мы за дешевую нефть здесь, на Украине. Весь этот край – Сорочинцы, Сагайдак, Санжары – золотое дно!

И к с. Прошу не агитировать, мы тоже читали Гоголя. (Декламирует.) «Богат и славен Кочубей, его поля необозримы!»

Н а з а р. По-нашему, это не Гоголь, а Пушкин.

И г р е к. Ха-ха-ха!

И к с (раздраженно). В Полтавщину влюблены все поэты мира. Но мы с вами не поэты, а люди науки и дела. Я вот разговаривал с местным населением. (Солопию.) Вы что говорили?

Появились  Х и в р я  и  О к с а н а, слушают.

С о л о п и й. Вроде как ничего не говорил…

И к с. Как – ничего? А про керосин?

Х и в р я (набросилась на Солопия). Что ты говорил про керосин? В печенках у тебя он сидит, что ли?

С о л о п и й. Я говорил про коровьи лепешки.

Х и в р я. Не выкручивайся!

И к с. Простите, мадам… Он засвидетельствовал, что никаких признаков присутствия здесь керосина не имеется. Нету.

Х и в р я. И нету…

И к с (Назару). Вы слышите?.. Вот вам народ свидетельствует! Сам народ!

Х и в р я. А хотя бы и был, какое кому дело? За свои деньги купила.

И г р е к. Ха-ха-ха!

Х и в р я. Почему смеетесь? (Наступает.) А?

С о л о п и й. Жинка, цыц!.. Уймись!

О к с а н а. Мамо! (Отводит ее в сторону.)

И к с. На основании вышеизложенного я предлагаю сейчас же прекратить бесполезную затею! Сейчас же!

Н а з а р. А я предлагаю сейчас же оставить нас и не мешать работать!

И к с. Как вы смеете! Нет, мы так просто вас не оставим!

Н а з а р. В таком случае я вас оставлю. Сидите на здоровье! (Уходит.)

И к с. Что это такое? (Игреку.) Ты видел, слышал?

И г р е к. Ха-ха-ха!

И к с. Смеешься? Смеется тот, кто смеется последним! (Уходит.)

И г р е к. Ха-ха-ха! (Следует за Иксом.)

Х и в р я. Малахольные!.. (Солопию.) Где твои дрова?

С о л о п и й. Сейчас будут…

Хивря и Солопий уходят.

Г е н я. Что это такое?.. Марс и Полтава – одно и то же. (Оксане.) Ты слыхала, что сказала комиссия?

О к с а н а. Ничего не понимаю…

Г е н я. А я начинаю понимать… Что такое нефть? Продукт гор. А здесь? Полтавская равнина… Мы зарылись в землю на два километра, и ничего нет. На два километра, понимаешь?

О к с а н а. Что ты на меня кричишь?

Г е н я. Я на себя кричу. Так надеялся, так мечтал – и вдруг… Что же дальше? Какая у нас теперь перспектива?

О к с а н а. Работать и учиться.

Г е н я. Работать?.. Лезть еще на два километра вглубь?.. Почему мы не можем раньше получить образование, приобрести специальность, а потом уж работать, рыться в земле?.. Почему ты учишься заочно?

О к с а н а. Сам знаешь. Не прошла по конкурсу.

Г е н я. А разве это нормально, что при социализме существуют конкурсы? Все должны учиться в институтах и университетах! Все молодое поколение должно иметь высшее образование. В Советской Конституции золотыми буквами написано: «Каждый гражданин СССР имеет право на образование».

Пришел  Н а з а р, заинтересовался разговором.

Н а з а р. А дальше, дальше, племяш? Продолжай.

Г е н я. Что дальше?

Н а з а р. Про Советскую Конституцию.

Г е н я. Я все сказал.

Н а з а р. А по-моему, не все. В Советской Конституции золотыми буквами записаны не только права граждан, но и обязанности. А ты хочешь пользоваться только правами… Какой основной принцип социализма?

Г е н я (раздраженно). Это каждый школьник знает.

Н а з а р. Я не школьника, а тебя спрашиваю: какой основной принцип социализма?

Г е н я. Дядя… Ну зачем такой лобовой вопрос?

Н а з а р. Лобовой? А таких, как ты, и нужно бить прямо в лоб, каждую минуту вдалбливать в голову: кто не работает, тот не ест! Чтобы знали.

Мимо проходит  Х и в р я.

Х и в р я. Э… Наш зоотехник по три дня в коровник глаз не кажет, а жрет и горилку хлещет за десятерых. (Уходит.)

Н а з а р (кивнув в сторону хаты). Оксана!

Оксана поняла его, уходит.

Г е н я (вспыхнув). Что это значит?.. Это оскорбительно!

Н а з а р. Ты что расшумелся?

Г е н я. Вы позорите меня в глазах девушки. Это слишком!

Н а з а р. Ты сам себя позоришь… О Конституции вдруг заговорил. Свое безделье оправдать хочешь?.. Покажи руку.

Г е н я (протягивает). Пожалуйста.

Н а з а р. Развяжи, сними бинт.

Г е н я (показывает руку). Смотрите, волдырь!

Н а з а р. Такими волдырями люди гордятся. (Обнимает Геню.) Я добра тебе желаю. Геологом будешь, нефтяником!

Г е н я (уклоняясь). Не хочу! Слыхали, что комиссия сказала? Нефти здесь нет. Фантазия!

Н а з а р. А если комиссия скажет, что у меня вместо головы – тыква на плечах? Тоже поверишь?

Г е н я. Комиссия такой глупости не скажет. Она рассуждает диалектически, а вы…

Н а з а р. Что – я?

Г е н я. Сами только что говорили: кто не работает, тот не ест. А зачем зря работать, если нефти нет? Я вам не робот! (Хочет идти.)

Н а з а р. Почему ж бежишь? Философствуй дальше.

Г е н я. Я свое сказал и… Завтра уеду отсюда.

Н а з а р. Куда? Матери на шею?

Г е н я. А это не ваше дело! (Уходит.)

Слышатся голоса. К палатке бегут  И к с  и  И г р е к. За ними гонится  Б а с а в р ю к.

И к с. Спасите, товарищ Вырвидуб!

Б а с а в р ю к. Я вам сейчас покажу – спасите!

И к с (прячется за Назара). Вы видите, слышите? Разбойник!

Н а з а р. Что случилось?

Б а с а в р ю к. Отойдите в сторону, Назар Тарасович. Я ему задам!

Н а з а р. За что?

Б а с а в р ю к. Ходит возле нашей вышки и землю нюхает. Клада, говорит, нет. Как это – нет?

Н а з а р. Тише, Басаврюк! Успокойтесь!

Б а с а в р ю к (Иксу). Зачем нюхаешь? Хочешь заколдовать наш клад?.. Да я тебя… (Замахивается.)

Н а з а р (останавливает Басаврюка). Наш клад никаким колдунам не заворожить!

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Тот же хутор. Палатка открыта, в ней никого нет. Возле хаты накрытый для завтрака стол. Из хаты выходит  Х и в р я.

Х и в р я (трет колено, бранится). А чтоб тебя ставило и переставило! А чтоб тебя черти покупали!

Из-за хаты появляется  С о л о п и й  Ч е р е в и к.

С о л о п и й (хихикая). А-а, и у тебя коленки заболели?

Х и в р я. Сейчас же вынеси этот проклятый керосин. Вся хата провоняла.

С о л о п и й. Видели глаза, что покупали, нюхайте теперь на здоровье!

Входит  Б о г д а н.

Б о г д а н. Доброе утро!

Х и в р я. Почему это сегодня никто не завтракал? (Показывает на стол.) Не угодила, что ли?

Б о г д а н. Сегодня не до завтрака. (Зовет.) Гриць!

С о л о п и й. Ушел куда-то… Что слышно на вашей вышке? Скоро ли землю насквозь просверлите?

Б о г д а н. Пришел за вашей помощью, дядя Солопий. Идемте к нам работать.

Х и в р я (заинтересовалась). На работу? А плата какая?

Б о г д а н. От выработки. Басаврюк, бывает, и по десятке в день зашибает.

Х и в р я. Мало. В колхозе больше получаем.

Б о г д а н. Больше дать не можем.

Х и в р я. В таком разе и мы не можем.

Б о г д а н. Дело ваше, поищем других…

Идет к воротам, встречает  к у м а  Ц ы б у л ю.

Вот хорошо, на ловца и зверь бежит…

Богдан и Цыбуля тихо разговаривают.

Х и в р я. Подумаешь, десять рублей!.. Да я за свое молоко больше имею.

С о л о п и й. Так это ведь ты. Ты – молочная королева? А я?

Х и в р я. И королева! А кто тебе мешает быть королем?

С о л о п и й. Да я же за быками ухаживаю, а быки не доятся.

Ц ы б у л я (хлопает по руке Богдана). Согласен! Давай!

Х и в р я. Что?.. А я не согласна!.. Вы что это, кум, нам дорогу переходите? Какой вы, к черту, после этого кум?

Ц ы б у л я. Да я что… Я ничего…

Х и в р я. Как ничего? Выхватываете у нас кусок изо рта, и «ничего»? Стыда у вас нет. Сами видите: копачи у нас живут, раз. Я им еду готовлю, два.

Ц ы б у л я. Вижу…

Х и в р я. Какого же черта вы суете нос в чужое просо?

Б о г д а н (смеясь). Хватит вам. Так и быть – обоих кумовьев берем на работу.

Х и в р я. Обоих?.. Так бы сразу. (Дружелюбно.) Извините, кум! Доброе вам утро!

Ц ы б у л я. И вам, кумушка.

Х и в р я. Как спалось? Как поживает кума Палажка?

С о л о п и й. Хватит, жинка, хватит, кум. На работу так на работу! Марш вперед, кум!