Текст книги "Не называя фамилий"

Автор книги: Василий Минко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Д и а н а. Пятнадцать дней, что мы здесь, – сплошное наказание! Пыль, мухи… Ад!

К а р п о. В этом аду люди вон за пятнадцать дней дом закончили… (Жоре.) Вот кстати, что вы здесь…

Д и а н а. О, уже начинается! (Бьет себя по щеке.) Днем мухи, а вечером комары! Мы скоро отсюда уедем?

К а р п о. Сама же говорила, что месяц проживем…

Д и а н а. Не хочу больше. Не хочу! Послезавтра же едем! (Вновь бьет себя по щеке.) Закусают, проклятые! (Хотела идти в хату и вдруг села, прикрыв свертки.)

К а р п о. Что с тобой?

Д и а н а. Закололо!.. Ай!..

К а р п о. Может, воды?

Д и а н а. Ничего… Пройдет… (Продолжает сидеть. Потом, улучив момент, когда Карпо повернулся к ней спиной, прячет свертки в кусты.)

Ж о р а. Вы хотели что-то сказать, Карпо Карпович?

К а р п о. Да, да!.. (Строго.) Кочубей опять мечет громы и молнии. Что у вас с ним произошло?

Ж о р а. Отзовите меня отсюда, Карпо Карпович! Не могу больше с ним работать.

К а р п о (удивленно). Сами просились на стройку, и вдруг…

Ж о р а. Тяжелый он человек, Карпо Карпович…

Д и а н а. Не дай бог! Я сама слышала, как он распекал Георгия Саввича.

К а р п о. Не твое дело, Дина!

Д и а н а. Как не мое? В Советской стране каждый может критиковать и самокритиковать…

К а р п о (Жоре). Отвечайте: что произошло?

Ж о р а. Новое дело пришивает. С вашего разрешения ездил я в Запорожье, а на обратном пути заехал в Славгород…

К а р п о. Зачем в Славгород?

Д и а н а. Я просила… Поэма забыла там свою сумочку.

Ж о р а. А Кочубей выдумал, будто я там какими-то делами занимался…

К а р п о. О чем речь?

Ж о р а. Опять лес… Вы же сами проверяли. Следователь проверял, а он…

К а р п о. Не верит? И мне уже не верит?

Д и а н а. А что ты для него? Он здесь царь и бог!

К а р п о. Не вмешивайся, Дина.

Д и а н а. Надоел! (Идет в хату.)

Ж о р а. Можете еще раз проверить, Карпо Карпович. Вся документация налицо!

К а р п о. Идемте.

Идут.

Ж о р а (остановившись у плетня). Одну секунду, Карпо Карпович… Шнурок развязался… (Завязывает на туфле шнурок.)

Входят  Г а л я  и  И в г а. Галя, увидев Жору, круто сворачивает, заходит в палатку с другой стороны.

И в г а (глядя на убегающую Галю). Что такое?

Ж о р а. Вы ко мне, Ивга Карповна?

И в г а. Нет, нет.

Ж о р а. Извините… (Уходит.)

И в г а (подходит к Гале). Что с тобой, Галя?

Г а л я. Противно, мама!.. А еще больше обидно!

И в г а. За кого, доченька?

Г а л я. Противно то, как ведет себя Эмма, а обидно… за Максима Павловича.

И в г а. Говори, не тяни…

Г а л я. Стыдно рассказывать… Вчера вечером Поэма с этим… гуляли за садом!

И в г а. С этим? С Поцелуйко?

Г а л я (горячо). Мама! Скажите об этом Максиму Павловичу! Скажите!

И в г а. Неудобно как-то… и родственница.

Г а л я. Так что? А если она такая… Мама, скажите. Умоляю!

И в г а (обнимает ее). Слушай, доченька! А почему ты так близко принимаешь это к сердцу?

Г а л я. Так она же срамит его! Максима Павловича.

И в г а. Ой, смотри, Галя. Не влюбилась ли ты, часом, в своего начальника?

Г а л я (возмущенно). Мама! Что вы говорите, мама!

И в г а. А посмотри мне в глаза!

Г а л я. Вы… Вы… (Взволнованная идет в палатку.)

И в г а. Ой, девочка…

Входит  М а к с и м. У него в руках белый халат и косынка.

М а к с и м (кричит). Галя! Танцуйте.

Г а л я. Не понимаю…

М а к с и м. Вот. (Подает извещение.) Поздравляю, товарищ студентка строительного института!

Г а л я (радостно). Спасибо, большое спасибо!.. (Бросается к Ивге.) Приняли!..

М а к с и м. Одним спасибо не отделаетесь. Танцуйте! (Бьет в ладоши, напевая.)

И в г а. Что ж, дочка!

Г а л я. Ой, мама!

И в г а. Танцуй! (Тоже бьет в ладоши.)

Галя слегка притопнула ногами.

М а к с и м. Живее!.. Больше огня.

Галя танцует.

Г а л я. Хватит, Максим Павлович…

М а к с и м. На этот раз – хватит, а на прощанье – каблуки побьем! Поезжайте, Галя, учитесь. А летом – прошу на практику!

Г а л я. Вы такой добрый, такой… А она… (Вдруг закрыла лицо руками.)

М а к с и м. Что с вами, Галя?

Г а л я (сквозь слезы). Мама, скажите, мама!.. (Убегает.)

М а к с и м. Говорите, Ивга Карповна…

Из хаты выходит  П о э м а.

И в г а. Пусть она скажет, Поэма… (Тоже уходит.)

М а к с и м. Что скажет?

П о э м а. Кляузничала?.. Тетушка?

М а к с и м. Нет, нет… что ты.

П о э м а. Скрываешь? Все скрываете от меня.

М а к с и м. Я – весь перед тобой!.. Готов даже забыть нашу вчерашнюю ссору… Почему ты бросила работу?

П о э м а. Не могу!.. Не могу!

М а к с и м (надевает ей на плечи халат, мягко). Надевай и иди в медпункт… Смотри, как идет тебе белый халат!

П о э м а (снимает халат). Не пойду!

М а к с и м. Но почему?

П о э м а. Я тебе уже говорила: не могу! Быть врачом – не мое призвание! Пойми это! На этом поприще я никогда не проявлю себя, буду обыкновенным лекарем, посредственностью. А тебе разве нужна жена-посредственность? Орлу не под стать синица!

М а к с и м (улыбаясь). Если уж сравнивать, то ты – соловей-соловушко…

П о э м а. Спасибо за комплимент, но… соловья баснями не кормят.

М а к с и м. Не понимаю…

П о э м а (очень мило). Выслушай меня. Я давно хочу сказать тебе и…

М а к с и м. Слушаю.

П о э м а. Ты вот называешь меня соловьем-соловушкой, а соловей… хочет учиться…

М а к с и м. Очень похвально! Где?

П о э м а. А где учатся соловьи?.. В консерватории…

М а к с и м. Но… здесь консерватории нет.

П о э м а. И Академии наук нет, институтов…

М а к с и м. При чем здесь Академия, институты?

П о э м а. А при том, что ты должен учиться! (Горячо.) Милый мой, дорогой! Иди в аспирантуру! Через год ты защитишь диссертацию, станешь кандидатом наук…

Максим хотел что-то сказать, но она продолжает.

Выслушай и пойми меня! Иди учиться! Ведь через год-два ты выдохнешься, растеряешь свои знания по таким палаткам, как эта, короче говоря – выдохнешься интеллектуально. А ты же талант!..

М а к с и м. Где же тот благодатный край, где не сохнут таланты?

П о э м а. По крайней мере не Иртыш и не Ангара, куда тебя могут послать.

М а к с и м. А где же?

П о э м а. Там, где бьет ключом научная жизнь.

М а к с и м. В Киеве?

П о э м а. Есть Москва, Тбилиси… Но в Киеве нам будет как нельзя лучше. Там Академия наук, замечательные институты, лаборатории – для тебя; первоклассная консерватория – для меня. Пойми это!

М а к с и м. Понимаю. Но две недели назад ты говорила, что моя восходящая звезда – здесь, на стройке?

П о э м а. Для начала… Но не навсегда. Тебе уже тридцать второй. Когда же ты будешь учиться? А ты должен учиться! И чем скорее, тем лучше… Милый, пойми это. Ты имеешь на это полное право, ты заслужил! Воевал, дважды ранен… Все отдал, а для себя жил?

М а к с и м. Для кого же я живу?

П о э м а. Вот таким был и мой папа. Всю свою жизнь он горел, метался как неприкаянный по свету. Куда его только не бросали! Но он наконец понял и… сейчас живет по-человечески.

М а к с и м. И он доволен?

П о э м а. Он завоевал эту жизнь и для себя, и для семьи, и для тебя… Пойми, что мы – я, папа, мама – все сделаем, все!.. Перспектива какая! Ты будешь строить в Киеве дворцы, учиться. Я тоже буду учиться петь. (Тихо напевает лирическую песенку.) Ну, и (как бы извиняясь) будем ходить в оперу, театры… в свободные вечера. Счастье для многих – жар-птица, и мы ее поймаем!.. Чего ты так смотришь на меня?

М а к с и м. Смотрю и думаю, откуда у тебя такое представление о счастье?

П о э м а. Странно. Какое «такое»?

М а к с и м. Ты училась, читала хорошие книги, была в комсомоле…

П о э м а. Была…

М а к с и м. И Люба Шевцова была комсомолкой, и Зоя Космодемьянская… Ты читала ее дневник? Как Зоя понимала, что такое счастье?

П о э м а (вспыхнув). Это экзамен? Политпроверка?

М а к с и м. Я тебя слушал. Выслушай и ты меня…

П о э м а. Пожалуйста!

М а к с и м (ему тяжело и больно это говорить, но он решился сказать все). Как было бы хорошо, Эмма, если бы ты меня поняла… Полюбил я тебя с первого взгляда: интересная, веселая девушка! Певунья… Я так был увлечен тобой, что даже не замечал твоих недостатков. А когда и замечал, мне казалось, что ты шутишь… Но это в прошлом… Теперь ты приехала сюда и…

П о э м а. И ты разлюбил меня.

М а к с и м. Потерял веру в тебя…

П о э м а (бросается ему на шею). Верь, милый, верь, дорогой! Я люблю тебя! Страстно, горячо, до самозабвения. Верь!

М а к с и м. Ты убила во мне эту веру. Сама растоптала ее.

П о э м а. Что ты говоришь, Макс?

М а к с и м. А что ты говорила сейчас? Подумай только.

П о э м а. Из любви к тебе. Только из любви! Ведь твое счастье – это мое счастье!

М а к с и м. Я не понимаю такого счастья. Почему оно не может быть здесь, на этой стройке? Почему ты не хочешь работать врачом? Я так радовался… и вдруг…

П о э м а. Не могу, Макс… поверь, что это не мое призвание! И кроме того – почему мы хуже других? Кто-то будет жить в столицах, а мы…

М а к с и м. Говори, говори…

П о э м а (поняв, что сказала глупость). Я сказала все.

М а к с и м. Не все. Разрешишь? Кончу за тебя. Другие по институтам красоты ходить будут, а на этих стройках путной маникюрши не сыщешь! Другие…

П о э м а. Я этого не говорила!..

М а к с и м. Не консерватория и Академия тянут тебя в Киев, а комиссионные магазины, ателье мод и парикмахерские. Не опера и театры, а их фойе, киевские улицы и сады, где бы ты могла показать свои новые наряды и модные прически.

П о э м а. Ты с ума сошел, Макс!

Возвращается  К а р п о, идет в хату.

М а к с и м. Тише!.. Ты еще не Диана Михайловна, а я не Карпо Карпович!

П о э м а. Я за родителей не отвечаю!

М а к с и м. Так отвечай за себя. Кто тебя воспитал такой? Школа? Институт?.. Кто завернул тебя в вату и…

П о э м а. Какую вату?

М а к с и м. Обыкновенную – в какую заворачивают фарфоровые безделушки, чтобы не разбились. И ты живешь в этой вате. Ты просидела в ней войну, не почувствовав, что такое горе народное.

П о э м а (оскорбленно). Я была тогда ребенком!

М а к с и м. Не совсем. А миллионы детей испытали это горе. Потому-то они и понимают, что такое настоящее счастье. Они сами его творят. А ты хочешь, чтобы тебе построили это счастье другие. Ты ищешь во мне не друга жизни, а творца твоего маленького счастьица, такого же, как создал твоей матери твой отец.

П о э м а. Ты сумасшедший!

М а к с и м. Нет!.. Я просто не хочу быть Пиком… (Уходит.)

П о э м а (Максиму вслед, почти истерически). Я… Я смеюсь!.. Слышишь? Смеюсь!

Где-то вблизи заиграла гармонь – задорно и громко.

Что же это такое?.. Мама! Мама! (Бросается в хату.)

Входят  К о л о с о в, г а р м о н и с т, п а р н и. Одеты все празднично.

Г а р м о н и с т (стучит в двери сарая). Можно?

К о л о с о в. В ваш волшебный замок!

Ф р о с я (на пороге). Просим, просим!

Все исчезают в сарае. Из хаты выходит  Д и а н а, за ней – К а р п о.

Д и а н а. Пускай останется одна. Успокоится…

К а р п о. Но что случилось?

Д и а н а. Какой негодяй! Какой негодяй!

К а р п о. Кто негодяй?

Д и а н а. Твой преобразователь Захлюпанки. Этот гений!.. (Показывает на палатку.) Подумать только: так жестоко обмануть нашу дочь, нашу единственную дочь!

К а р п о. Но…

Д и а н а. Что «но»? Едем отсюда! Завтра же едем!

К а р п о. Но почему завтра?

Д и а н а. Какой ты безмозглый! Да он же опозорил нас. Всех нас. Имей хоть крупицу самолюбия… (Идет к машине.) Жанек!.. Пора вставать, сыночек!.. (Снимает марлю.) Ай!.. Где же Жанек?

К а р п о. Как где?

Д и а н а. Нет… Мешок с сеном лежит.

Входит  И в г а.

И в г а. Побежал, наверно, куда-нибудь с детьми.

К а р п о. В самом деле, Дина…

Д и а н а. Что «в самом деле»? Может, его снова в какую-нибудь трубу запихали… Беги ищи!

К а р п о. Не горячись, вернется.

Д и а н а. Беги, сказано! (Топает ногами.)

И в г а. А это уж нехорошо – на мужа топать…

Д и а н а (словно ужаленная). А вам что? Вам какое дело?

К а р п о. Дина!

Д и а н а. Беги в ту сторону, а я сюда… (Быстро уходит.)

Пауза.

И в г а. Чего ж не бежишь?

К а р п о. А-а, не обращай внимания… Характер такой: вспыхнет, а через пять минут – шелковая… Я уже привык.

И в г а. Вижу, что привык. А мне, сестре, обидно. Такой орел был, комиссар. И дожил, что им славгородская вертихвостка командует.

К а р п о. Знаешь, сестра, давай лучше об этом не говорить.

И в г а. А я хочу. Стыдно за тебя.

К а р п о. При чем тут я?

И в г а. А при том, что дал волю своей жинке. Помыкает тобой. Чего терпишь?

К а р п о. Не стану же я драться с ней!

И в г а. Не драться, а учить ее надо, выбивать дух славгородский! Ты же коммунист, и старый.

К а р п о. Как коммунист я государству, родине служу. День и ночь работаю!

И в г а. Ты родине служишь, а она… Батя рассказывал, какие она порядки в доме завела. Барыней живет и детей портит.

К а р п о. А что ж дети? Дети как у всех.

И в г а. Барчуками растут. Белоручками.

К а р п о. Довольно того, Ивга, что мы с тобой когда-то намаялись. Работали как проклятые, голые и голодные ходили. Довольно! Не для того я кровь проливал, чтобы дети мои страдали.

И в г а. А до войны что ты говорил? «Не нравятся мне дети моего начальника! Барчуки!» А стал сам козырным тузом – и забыл.

К а р п о. Чем плох мой Ванько? Сама хвалишь.

И в г а. А девка?.. Ой, смотри, Карпо! Твоя Поэма и мать скоро переплюнет.

К а р п о. Что она тебе сделала? Что?

И в г а. Поэма? Почему она не работает?

К а р п о. Знаешь, сестра, не вмешивайся в мои семейные дела! Я не маленький, сами с усами…

И в г а. Вон как! Если так, то пускай… Пускай топают, пускай даже на голову садятся… Ты кряжистый, выдержишь! (Идет в хату.)

К а р п о. Черт знает что! Приехали в гости, и тут критика и самокритика…

Входит  М а к с и м.

М а к с и м. Добрый вечер, Карпо Карпович!

К а р п о (зло). Приветствую! (Хочет идти в хату.)

М а к с и м. На несколько минут, Карпо Карпович. Хочу поговорить с вами.

К а р п о. О чем? Если о Поцелуйке, лучше не начинайте. Надоело!

М а к с и м. О Поцелуйке – потом, а сейчас… Присядем.

К а р п о. Ни сейчас, ни потом о Поцелуйке слышать не желаю! Что вы от него хотите?

М а к с и м. Хочу поговорить о вашей дочери. Поэме.

К а р п о (насторожившись). О Поэме?

М а к с и м. Скажите: вы любите ее?

К а р п о. Странный вопрос! Она моя дочь…

М а к с и м. А моя невеста… Мне кажется, что вы не любите ее.

К а р п о. Что такое? Да как вы смеете мне это говорить? После того как обманули ее!

М а к с и м. Я ее не обманывал и не обманываю. Я желаю ей только добра, счастья! А вы – губите ее. Вы передоверили свою дочь Диане Михайловне, Бэллочке и подобным ей… Вы когда-нибудь разговаривали с Поэмой как отец, как друг?

К а р п о (вспыхнув). Да вы что – сговорились все тут?

М а к с и м. С кем сговорились?

К а р п о. С Ивгой, моим отцом… Что вам угодно от меня? Что вам нужно от моей жены, дочери? Чего вы лезете в мою душу с нравоучениями? Кто вам дал на это право?

М а к с и м. Моя гражданская совесть!

К а р п о. Очень много вы на себя берете, молодой человек! (Идет.)

М а к с и м. Еще минутку, Карпо Карпович!

К а р п о. Хватит! Довольно!.. (Уходит в хату.)

Из сарая выходят  К о л о с о в, Ф р о с я, Г а л я, г а р м о н и с т, проходят в палатку.

Ф р о с я. Разрешите, Максим Павлович?

М а к с и м. Прошу!

Некоторое время все молчат, переглядываются.

Ф р о с я (толкает Колосова в бок). Говори же!

К о л о с о в (откашлявшись). Максим Павлович… Мы пришли… (Толкнул Фросю.) Говори лучше ты.

Ф р о с я. Он пришел просить вас на помолвку.

М а к с и м (словно бы не знает). А с кем обручается?

К о л о с о в. Да вроде с ней…

Ф р о с я (наступая на него). Как это вроде?

М а к с и м (быстро пожимает обоим руки). Поздравляю! А когда свадьба?

Ф р о с я. Когда квартиру дадите?

М а к с и м. Квартиру дам, когда новый дом кончите. (Фросе, кивнув на Колосова.) Ему какую? С цветочками или как?

Ф р о с я. С цветочками, Максим Павлович. (Смеется.)

Г а р м о н и с т. Свадьба-веселье на новоселье. (Играет туш.)

Колосов, Фрося и гармонист уходят в сарай.

М а к с и м (Гале). Найдите проект Дворца культуры.

Г а л я (достает из шкафа). Пожалуйста!

М а к с и м (расстилая проект на столе). Вам нравится, Галя, эта башня?

Г а л я. Нравится.

М а к с и м. А если сделать ее вот такой? (Вынимает из папки другой вариант.) Чтобы на десять – пятнадцать километров была видна.

Г а л я (мечтательно). А для тех, кто будет плавать по нашему будущему морю, служила маяком!

М а к с и м. А здесь разобьем парк…

Г а л я. Чтобы было, как писал Тарас Шевченко:

 
…Потекут,
Взыграют реки. А озера
Вокруг лесами обрастут,
Весельем птичьим оживут!
 

М а к с и м (залюбовался ею). Вишь вы какая!

Г а л я (смущенно). Какая?..

М а к с и м. Мечтательница!..

С криком прибегают  Ж а н е к  и  С а ш к о. У обоих рубахи надулись от яблок, в руках – арбузы.

Ж а н е к. А вот и не догнал!

С а ш к о. У тебя арбуз, а у меня – два!

Из хаты выходит  К а р п о.

К а р п о. Ванько!.. Где ты бегал?

Ж а н е к (подбегает). Папа! Посмотри! (Подает арбуз.) Сам выбирал.

К а р п о. А за пазухой что?

С а ш к о. Яблоки! (Бежит в хату.)

Ж а н е к. На! (Дает яблоко.) Сладкие.

К а р п о (обнимает Жанека, усаживает рядом). Почему же ты никому не сказал?

Ж а н е к. Мама не пустила бы. А Сашко набил сена в мешок и говорит: «Пускай Жанек спит, а мы, Ванько, пойдем за арбузами». (Смеется.)

Из хаты выходит  И в г а, за ней – С а ш к о  с большим куском хлеба.

И в г а. Вот и вернулся. Жив, здоров.

Ж а н е к. Тетя Ивга, нате яблоко!

И в г а (берет). Спасибо, племянничек!

С а ш к о (отламывает ломоть хлеба, дает Жанеку). Ешь! С хлебом вкуснее!

Ж а н е к (аппетитно ест). Очень вкусно!

И в г а. Набегался, вот и вкусно. (Погладила его по голове.)

Возвращается  Д и а н а.

Д и а н а. Пришел? (Бросается к Жанеку, обнимает его.) Сыночек мой!

Ж а н е к (вскрикивает). Ой, не дави! Яблоки!

Д и а н а. Яблоки? За пазухой?!

Ж а н е к. Нарвал в саду… (Кусает хлеб.)

Д и а н а. А что ты кушаешь? Хлеб! Черный хлеб! Да у тебя и так повышенная кислотность! Брось, сию минуту брось!

Ж а н е к. Но вкусно!

Д и а н а. Брось, говорю! (Вырывает хлеб и бросает на землю.)

В этот момент входит  К а р п о  С и д о р о в и ч.

К а р п о  С и д о р о в и ч. А хлеб не кидай, дочка! (Поднимает.)

Д и а н а. Что вам нужно от меня?

К а р п о  С и д о р о в и ч. Не кидай хлеб, говорю! Он – святой! Это – труд человеческий!

Д и а н а. Шагу не могу ступить – все поучения…

К а р п о. Дина…

К а р п о  С и д о р о в и ч. Я батько, дочка. Могу и поучить, если ты такая.

К а р п о. Батя…

Д и а н а. Какая «такая»? Какая?.. Вы…

К а р п о  С и д о р о в и ч. Что я?.. Чужой, что ли? Говори, выкладывай все начистоту!

Из хаты выходит  П о э м а.

Д и а н а. Вы не любите меня. Не любите Карпа, моих детей! Вы не любите городских!

К а р п о  С и д о р о в и ч. А это ты уже, Домаха, врешь! Городских мы любим! Они вон с нами город строят. А таких городских, которые хлеб кидают, человеческий труд не уважают, мы никогда не любили, не любим и любить не будем!..

Д и а н а. Пик!.. Слышишь, Карпо?..

К а р п о. Успокойся, Дина… (Отцу.) И зачем вы это, батя?

Д и а н а. Едем отсюда, сейчас же едем!

Ж а н е к. Уезжать? Я не хочу уезжать.

Д и а н а. Я тебе дам «не хочу»! Эмма, веди в хату, одевай!

Ж а н е к (сопротивляется). Пусти!.. Сашко, выручай!

С а ш к о (подбегает). Пусти его, пусти!

П о э м а. Уйди!.. (Тащит Жанека в хату.)

Д и а н а (Карпу). Готовь машину. Сию минуту. (Идет за Поэмой.)

И в г а. Ну и ну…

К а р п о. Не обращайте внимания, батя! Перегорит, еще и прощения попросит.

К а р п о  С и д о р о в и ч. Спасибо и на этом… (Идет в палатку.)

И в г а. Сашко, иди помидоров нарви.

Ивга, Сашко, Галя уходят. Вечереет. Быстро появляется  Ж о р а.

Ж о р а. Уезжаете, Карпо Карпович? Почему так неожиданно?

К а р п о. Обстоятельства… Нужно в Киев.

Ж о р а. А я? Как же я? (Показывает на палатку, тише.) Да он же съест меня! Живьем.

К а р п о. Подавится!

Ж о р а. Я прошу…

К а р п о. Идемте!.. (Решительно идет к палатке.) Давайте условимся, Максим Павлович, моего представителя больше не терзать! Что вам нужно от него?

М а к с и м. Хочу вывести на чистую воду!

К а р п о. Значит, вы и мне уже не доверяете? Мне? Да я же сам лично проверял документацию на тот злосчастный лес. Я знаю Поцелуйко как честного и преданного работника.

Ж о р а. Вот мои характеристики! (Показывает.)

М а к с и м. Вы лучше покажите почтовую квитанцию на две тысячи рублей. Посылали в Киев?

Ж о р а. Посылал.

К а р п о (насторожившись). Откуда такие деньги?

Ж о р а. По займу выиграл.

К а р п о. Почему раньше не сказали?

Ж о р а. Не спрашивали… А Диане Михайловне говорил.

К а р п о (Максиму). Вам ясно?.. Батько вот мой сотню выиграл, и он жулик?

К а р п о  С и д о р о в и ч. А мне вот неясно. Я сто рублей действительно выиграл. Об этом знают все. Моя бригада в воскресенье целый день веселилась! А он…

Ж о р а. Я не пью, Карпо Сидорович…

К а р п о  С и д о р о в и ч. Помолчи, Жоржик, я с сыном разговариваю! (Карпу.) Ты почему его защищаешь?

К а р п о. Потому что брехня, батя! Пусть представит доказательства! Доказательства!

М а к с и м. Они будут! Шила в мешке не утаишь.

К а р п о. Вот тогда и судите его, в тюрьму сажайте. Сам посажу… А сейчас не смейте! (Ударил кулаком по столу.)

К а р п о  С и д о р о в и ч. Чего раскричался? Чего стучишь? Зятя выгораживаешь? Иди боржому выпей…

К а р п о (удивленно). Какого зятя?

Из хаты выходит  Д и а н а.

Д и а н а. Пик!.. Карпо Карпович! Мы ждем.

К а р п о. Какого зятя, я вас спрашиваю?

К а р п о  С и д о р о в и ч. Не знаешь? (Показывает на Диану.) Ее вот спроси. И свою Поэму.

К а р п о. Ничего не понимаю!.. (Идет в хату.)

К а р п о  С и д о р о в и ч (ему вслед). Поймешь, да будет поздно.

М а к с и м. Но и я ничего не понимаю…

К а р п о  С и д о р о в и ч. А вам что, голубь мой, баба с воза – кобыле легче!

К сараю подходят  Г а л я  и  д е в у ш к а – с а н и т а р к а  с подарками.

Г а л я (постучав в двери). Можно к вам?

К о л о с о в  и  Ф р о с я (на пороге). Милости просим!

Г а л я (вручает подарок). Дарю тарелки вам, чтоб не ходил Иван по чужим дворам.

Д е в у ш к а (подносит плюшевого медвежонка). Дарю бурого медвежонка для будущего ребенка.

Со смехом все заходят в сарай. Оттуда слышны веселые песни. Из хаты выходит  Д и а н а, ведя за руку  Ж а н е к а. К а р п о  и  И в г а  несут чемоданы, большие бутыли с наливкой и банки с вареньем. Ж о р а  им помогает.

Ж а н е к (сопротивляется). Не поеду! Не поеду!

Д и а н а (силой усаживает его в машину). Садись и молчи. Поэма, где ты?

Появляется  С а ш к о с помидорами.

С а ш к о (сквозь слезы). Тетя… Пускай Ванько останется…

И в г а. Сашко!.. Иди сюда!

Из хаты выходит  П о э м а.

П о э м а (заходит в палатку). Я еду, Макс! Что скажешь на прощанье?

М а к с и м. На прощанье говорят: прощай! (Раскланивается.)

Поэма злобно метнула глазами, круто повернулась, идет к машине.

Д и а н а (набросилась на мужа). Чего стоишь?.. Садись, едем!..

К а р п о. Надо же попрощаться… (Идет к отцу и сестре.)

Д и а н а (тихо, сквозь зубы). Пускай с ними черт-дьявол прощается!.. (Садится в машину.)

К а р п о. Извините, батя… Прощай, Ивга. (Целуется с ними.)

И в г а (сквозь слезы). Братец! (Пошла в хату.)

К а р п о  С и д о р о в и ч. Езжай, Карпо! Да знай: далеко так не уедешь. Споткнешься – лоб расшибешь!

П о э м а. Прощайте. (Садится в машину.)

Д и а н а (холодно). Будьте здоровы!

Ж а н е к. До свиданья, Сашко!

С а ш к о. На вот-помидоры на дорогу… (Дает.)

Д и а н а (Карпу, севшему за руль). Трогай.

Машина уезжает.

С а ш к о (бежит вслед). Приезжай, Ванько!

Ж а н е к (уже за сценой). Приеду!

Из хаты выбегает  И в г а.

И в г а (вслед машине). Боржом, боржом забыли!..

К а р п о  С и д о р о в и ч. Что боржом, дочка! Они совесть забыли!

З а н а в е с.