Текст книги "Юрий Долгорукий"

Автор книги: Василий Седугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

XIII

Вернувшись в Суздаль, Юрий начал готовиться к новому походу на Киев. Он направил послания своему союзнику Галицкому князю Владимирко и троюродному брату и милому другу Святославу Ольговичу с жалобой на незаконные действия Изяслава и предложил наказать его за это. Оба ответили согласием.

К своим заботам он старался привлечь сыновей. Ростивлав, Глеб и Мстислав тотчас откликнулись на призыв отца, но Андрей вдруг воспротивился. Разговор произошел в княжеской конюшне, куда Юрий зашел за своей лошадью. Цокая языком, он подвел черного жеребца к стенке, накинул уздечку и всунул в пасть удила. В это время появился Андрей.

– Куда-то собрался? – спросил его Юрий.

– Да нет, надо прогулять коня, совсем застоялся.

– Готовишь для похода?

– Я бы вообще никуда не пошел.

– Что так?

– Пустыми считаю эти походы на юг.

– Вон как! И что тебя в них не устраивает?

– Да я уже говорил: нечего делать в Южной Руси. Она вся разорена и разграблена. Не проходит года, чтобы какой-то князь не затеял войны за дележ власти или волости. Вдобавок вдоль и поперек прошли ее половцы, где набегами, а где по приглашению русских князей.

– Ты забываешь, какой величественный Киев стоит. Скоро он будет спорить с самим Царьградом!

– Ненавижу Киев! Показное богатство, а вокруг разоренные селения, пепелища, печные трубы, одиноко глядящие в небо…

– Как ты резок в оценках!

– Но я прав. Киев держится на дани, которую собирает с подвластных земель. Какие богатства мы отправляем каждый год великому князю! Сколько идет из Новгорода, Рязани, Смоленска, Чернигова, Волынщины!

– Ты что, предлагаешь мне навсегда остаться в Суздальской земле и прекратить борьбу за великокняжеский престол?

– Конечно! Потому что он превратился в пустышку. Князья перестали слушаться великого князя. Они что хотят, то и делают. У Киева нет силы, чтобы заставить их вести себя покорно.

Юрий подумал, сказал:

– Пожалуй, ты прав. Последние государи Руси, которые держали их в узде, были Мономах и Мстислав. А потом пошли слабовольные правители, вроде нынешнего Изяслава, поэтому стала расползаться Русь, как лоскутное одеяло…

– Ты думаешь, отец, что тебе удастся соединить разрозненные княжества?

– Я их соберу в единый кулак, – и Юрий сжал и разжал крепкие костистые пальцы. – Я их в бараний рог скручу, но Русь будет единой!

– Дай-то Бог! – Андрей отвернулся и невидящим взглядом стал смотреть в угол конюшни.

Юрий уважал в сыне не только безудержную отвагу, когда он был на волосок от смерти, рисковал жизнью, иногда оправданно, но порой по зову горячей молодости. Но он видел в нем и холодный, расчетливый ум, умение видеть в жизни скрытые течения и придерживаться самостоятельных взглядов. Про себя он пришел к выводу, что будет постепенно, исподволь готовить его к киевскому престолу. Поэтому слова Андрея хотя и порадовали своей необычностью, здравой рассудочностью, но огорчили нелюбовью к Киеву, Южной Руси. Поэтому он сказал:

– И все же все дороги ведут в Киев. Только из Киева можно управлять всей Русью. К тому же меня тянет в те места, где я родился, вырос. Когда я приезжаю на юг, я возвращаюсь в родные края.

– Не люблю степь – однообразная, скучная. Ни кустика, ни деревца. То ли у нас. Надо холодок – зайди в заросли деревьев, хочешь на солнце – тут тебе и поляна, и лужок, и пашни. А пойдешь по лесу, и птицы щебечут, и зверье разное чуть ли не на каждом шагу попадается. Лес тебя и накормит, и напоит, и защитит от врага. Недаром к нам толпами идут беженцы с юга, пополняют города и селения, обживают пустынные места. Край на глазах растет, богатеет. Зачем нам стремиться в разоренные земли Южной Руси? У нас здесь работы непочатый край!

Юрий подтянул подпругу, вскочил в седло. Конь пытался было встать на задние ноги, но он усмирил его, натянув повод уздечки:

– Но-но, балуй!

И – Андрею:

– В твоих словах большая доля правды есть. Но главное теперь – отвоевать киевский престол!

И с ходу пустил коня в галоп.

Из Галича пришло известие, что князь Владимирко с войском выступил в поход против Изяслава и торопил Юрия поддержать его. Однако Суздальского князя связывал Святослав Ольгович. Чего-то он выжидал, почему-то отмалчивался. Юрий терялся в догадках, а дело оказалось проще простого: к его другу вернулась жена. Вернулась покорная, тихая, смирная, и Святослав принял ее. Сейчас он переживал второй медовый месяц, никуда не хотел ехать, не желал отлучаться из своего дворца, он был доволен и счастлив. Он знал, что в его дружине не хватает коней, что надо ехать в половецкую степь и закупить табун, деньги на это были, но ему и думать не хотелось, чтобы покинуть хоть на несколько дней свою Доминику.

И тут ему доложили, что в Новгород-Северский прибыл когда-то правивший в Галиче князь Иван Ростиславич и просит принять. Святослав знал, что тот является изгоем, мотается без земли, без волости и уезда. Наверно, требуется помощь. Как не помочь князю?

Иван Ростиславич зашел уверенной походкой, кивком головы поприветствовал Святослава, справился о здоровье.

– Слава богу, живы-здоровы, – ответствовал Святослав Ольгович. – Присаживайся, князь, рассказывай, что занесло тебя в наши края.

– Дела мои бренные складываются неважно, – издали начал Иван Берладник, вглядываясь в простодушное лицо Святослава. – Изгнал меня из Галича дядя мой Владимирко. Совсем без средств существования оставил. Приходится идти в услужение разным князьям, хлеб насущный зарабатывать.

– Женат?

– Да, конечно, – отвечал Иван. – Детей, правда, Бог не дал, но все равно приходится туго.

– И чего бы тебе хотелось от меня?

– Возьми, князь, на службу. Военное дело я знаю, пригожусь.

Святослав возликовал душой: вот кого он пошлет в половецкую степь за конями! Осторожно спросил:

– С половцами приходилось иметь дело?

– А как же! В бытность Галицким князем сколько раз выезжал в степь, да и ханы ко мне наведывались.

– Ну и прекрасно! Я дам тебе денег, завтра отбудешь за конями для моей дружины. Надеюсь, справишься с поручением?

– Конечно! В самом лучшем виде пригоню косяк лошадей! – пряча бедовые глаза, отвечал Иван Берладник.

Получив деньги, он прискакал к дому, где они остановились с Агриппиной, приказал:

– Собирайся! Завтра едем в Смоленск.

– Что, князь Святослав не взял тебя на службу?

– Отказал. Но я выпросил у него письмо к смоленскому князю Ростиславу. Думаю, тот не откажет мне в теплом местечке!

Летопись донесла до нас сведения о том, что Иван Берладник похитил у Святослава Ольговича 200 гривен серебра к 12 гривен золота. Заметим, что в те времена конь стоил 2, а строевой конь – 3 гривны.

Так и не дождавшись коней из Степи, Святослав с наличными силами отправился в поход на Киев. В Любече он встретился с войсками Суздальского князя. Юрий тепло обнял брата, сказал прочувственно:

– Ты – мой самый надежный союзник!

Но тут же добавил для правды:

– Но и Владимирко ни разу меня не подводил.

– А я тебя считаю своим лучшим другом с тех пор, как мы познакомились на сватании ханских дочек, – ответил Святослав.

Едва выступили из Любеча, как пришло послание от Владимирка. Галицкий князь сообщал о полной победе над Изяславом. Как выяснилось потом, оба войска встретились на реке Ольшанице и начали перестреливаться между собой. Галицкие воины проявили такое мастерство, что черные клобуки, выступившие на стороне Изяслава, испугались и о обратились к князю с призывом повернуть вспять. Их поддержали киевляне. Более того, они побежали первыми, за ними устремились степняки. Изяславу не оставалось ничего, как со своей дружиной последовать за беглецами.

Отступление противника было совершенно неожиданным для Владимирка. Он даже решил, что Изяслав заманивает его в ловушку, поэтому продолжал стоять на месте, что и спасло войско Изяслава от полного разгрома.

Юрий Долгорукий вступил в Киев 28 августа 1150 года и во второй раз занял великокняжеский престол. На сей раз западные города-крепости Пересопницу, Туров и Пинск он передал в управление Андрею, умному и достаточно опытному военачальнику, чтобы он надежно прикрывал столицу от возможного нападения Изяслава, а сам кинулся в «различные увеселения и пиры со многим питием».

Изяслав сразу после бегства с поля боя объявился сначала в Венгрии, потом в Польше. Правда, помощь он получил небольшую, венгерский король мог выделить только 10 тысяч добровольцев, а поляки отказали совсем. И вот этот деятельный человек и высокоодаренный полководец решился на отчаянное предприятие. Зная о превосходящих силах Владимирко и Андрея, Изяслав умелыми переходами обогнул оба эти войска и пошел на Киев. Объединившись, Владимирко и Андрей кинулись за ним в погоню и догнали между реками Ужом и Тетеревом. Но и Изяславу удалось обмануть обоих способных князей. Он повелел своим воинам разложить побольше огней, а сам ночью снялся с места и двинулся к Белгороду, что в 20 верстах от Киева.

В Белгороде княжил сын Юрия Борис. Он проявил удивительную беспечность и ротозейство, как сообщает летопись, пьянствовал со своей дружиной и «с попы белгородьскими» и чуть не попал в плен. Белгородцы открыли ворота, путь на Киев был свободен.

Юрий в те дни отдыхал в своем загородном доме близ Выдубицкого монастыря. Он был в полной уверенности, что на пути Изяслава стоят превосходящие силы Андрея, Бориса и Владимирко, поэтому никаких мер по обороне столицы не предпринял. Появление войск Изяслава перед крепостными воротами Киева было для него полной неожиданностью. Положение оказалось безвыходным, и он бежал. Это случилось в конце марта 1151 года.

Впопыхах Юрий направился по смоленской дороге, но потом одумался и переправился на другой берег Днепра. Здесь стояла крепость Городец Остерский, один из оплотов его влияния на юге. Вскоре прискакал и Андрей. У отца невольно навернулись слезы на глазах:

– Увы нам! Взял нас мой племянник хитростью и коварством. Не сильны мы в этом, а потому и страдаем…

– Полно, отец, велика ли потеря? Бабу с воза, кобыле легче. Без Киева нам лучше. Будешь править в Суздальской земле на радость подданным, а попытается Изяслав завоевать нас, мы побьем его!

– Как, сын, ты можешь говорить такое! Отказаться от борьбы за престол, когда меня поддерживают друзья и союзники? Нет, я не отступлюсь, даже если у меня останется один полк.

– Тогда я еду в Суздаль. Я не вижу смысла в продолжении войны. Гибнет столько русских людей, кругом пожары и разрушения!

– Нет, ты останешься со мной. Ты мой главный помощник, без тебя я как без рук.

И Андрей остался.

Юрий разослал письма черниговским князьям и Владимирко. Первым ответил Владимирко:

– Каково княжение свата моего! На него рать идет из Владимира, и его об этом никто не уведал! Один сын сидит в Пересопнице, а другой в Белгороде, как могли не устеречь?

В крайнем раздражении он увел свои войска в Галич и вышел из войны. Зато Святослав Ольгович с черниговскими князьями и половцами выступил в поход сразу же по получении известия об изгнании Юрия из Киева. Он так спешил, что не стал дожидаться не только Пасхи, но и разрешения от бремени своей супруги. 3 апреля 1151 года княгиня родила мальчика, нареченного Игорем, а в крещении Георгием – в честь князя-мученика Игоря Ольговича. Впоследствии этот князь обессмертит свое имя, став заглавным героем «Слова о полку Игореве».

У Юрия же случилось большое несчастие: умер старший сын Ростислав. На похороны князя в Переяславль приехали его братья – Андрей, Глеб и Мстислав. Им и суждено было отдать последние почести и похоронить его в соборной церкви Святого Михаила, рядом с дядьями Андреем и Святославом.

Юрий продолжал подготовку к большой войне с Изяславом. Для этого надо было переправиться на правую сторону Днепра. С окрестных селений были собраны лодки, плотники строили новые, сооружали плоты. У лодок и плотов возводились надстройки из досок, за которыми могли укрыться лучники; такие лодки назывались насадами.

Руководство переправой Юрий возложил на Андрея. Сказалась старая привычка перекладывать ответственность руководством боем на другого человека; теперь им стал Андрей, в нем отец видел выдающиеся полководческие способности. Втайне, про себя, он признавал, что в недостаточной степени владеет умением руководить большими массами войск, порой теряется в запутанных ситуациях боя, которые неизбежны в каждом сражении. Он чувствовал себя на месте, когда с высоко поднятым мечом впереди своих воинов устремлялся на противника, показывая пример храбрости и героизма.

Андрей днями пропадал на берегу. Он внимательно наблюдал за сооружением плавучих средств, вникал в каждую мелочь. Ему нравилось разговаривать со знающими людьми, вдыхать запах свежераспиленного дерева, дыма костров и смолы. Иногда подолгу смотрел на противоположный берег, узкой полосой расстилавшийся на краю неба; там, как докладывали соглядатаи, Изяслав так же строил лодки, чтобы с их помощью отразить нападение. В голове у него постепенно рождался замысел предстоящего сражения: на воде разгромить силы противника, ворваться на берег и закрепиться на нем; потом начнется самое сложное – надо в короткий срок переправить через Днепр основное войско, не дать Изяславу сбросить передовые части в воду…

Наконец все было готово для переправы. Воины уселись за весла, кормчие стали отталкиваться от берега, сотни лодок тронулись с места, постепенно набирая скорость. Андрей стоял на передней, не спуская взгляда с противоположной стороны. Там тоже было заметно движение. Скоро он увидел, как навстречу им двинулись казавшиеся издали маленькими точками лодки. У него по груди горячей волной стало разливаться возбуждение от предстоящего боя, рука непроизвольно нащупывала меч, готовая в любой момент вырвать его из ножен…

Когда вражеские лодки приблизились и стали различимы их очертания, Андрей поразился их необычному виду. Они были высокими, с надстроенными крышами, вроде плавучих домиков. И тут он понял все: Изяслав вновь обошел их с отцом – каждую лодку он укрепил не только высокими бортами, но и кровлей, превратив, по существу, в плавучие крепости. И как он не смог додуматься до этого! Теперь каждая стрела, пушенная изяславовым воином, поразит его бойцов, а стрелы суздальцев застрянут в этих самых крышах! Что делать? Выход только один: как можно быстрее сблизиться и пустить в ход мечи и копья!

Лодки противника подошли на небольшое расстояние, из домиков вылетела туча стрел, среди его воинов послышались крики и стоны; как ни пытались они укрыться, стрелы сверху поражали их в незащищенные места и выводили из строя; Андрей видел это и кипел от досады, что не мог им ничем помочь. Он стоял на носу лодки и кричал, хотя и знал, что немногие его слышат:

– Вперед! Сближайтесь! Быстрее гребите! Готовьте багры, хватайте кошки! Нападайте, бейте!

Наконец лодки сошлись. Послышались глухие удары деревянных бортов друг о друга, звон металла, азартные крики… Началось невиданное до сих пор на Руси сражение на воде. Тут уж кто кого, у кого больше хватит умения и сноровки, крепче окажется выдержка.

Опытным взглядом Андрей заметил, что лодки неприятеля юрко шныряют между посудинами, нападают где хотят и как хотят, а его насады кажутся неповоротливыми, медлительными, неуклюжими. Приглядевшись, он понял, в чем дело: Изяслав на каждую плавучую крепость посадил по два воина с веслами – одного на носу, а другого на корме, и теперь лодку можно было, не разворачивая, направлять в любую сторону: нос превращался в корму, а корма – в нос.

И Андрей с горечью осознал, что проиграл это сражение. Он продолжал руководить своими воинами, выискивал слабые места в построении противника, но было ясно, что изяславовы воины одолевают и ему не прорваться…

Вечером в палатку к Юрию пришли военачальники. Тут были и Святослав Ольгович, и его двоюродный брат Владимир Давыдович, и племянник Святослав Всеволодович, а также половецкий хан Севенча Бонякович, сын злейшего врага Руси «шелудивого» Боняка, некогда едва не захватившего Киев и много воевавшего с Владимиром Мономахом и Мстиславом Великим; теперь он стал союзником Юрия Долгорукого. Князья пришли озадаченные, хмурые, только хан посверкивал на всех хитроватыми веселыми глазками: в любом исходе войны ему все равно заплатят, да еще при случае половцы пограбят русские селения!

Юрий попросил Андрея рассказать о причинах неудачи на Днепре. Тот изложил все как есть. Наступило тягостное молчание.

– Стало быть, новой попытки и не стоит предпринимать? – наконец спросил Юрий.

– Да, тут нам оборону противника не взломать.

– Тогда надо попытаться в другом месте, – вмешался Святослав Ольгович.

– Где?

– Спуститься вниз по течению Днепра…

– Изяслав не даст. Увидит наше движение по реке и нападет сбоку, тут уж нам наверняка не устоять!

– Тогда что же делать? Отказаться от переправы? Но ведь это – поражение в войне!

В бытность великим князем Юрий несколько раз выезжал на Левобережье, хорошо познакомился с местами, поэтому предложил:

– Здесь вдоль Днепра тянется длинное Долобское озеро, старица. Кругом леса, заросли кустарников. Можно незаметно проплыть, а потом перетащить лодки в речку Золотчу, она впадает в Днепр ниже Киева.

– Но наверняка за каждым нашим шагом наблюдают разведчики Изяслава. – сказал Владимир Давыдович. – Уж они постараются известить своего князя. Вряд ли таким способом нам удастся обмануть противника.

Все понимали, что князь прав, поэтому подавленно молчали.

– А давайте возьмем его двойным обманом! – вдруг оживился Андрей.

– Что значит – двойным? – озадаченно спросил Юрий.

– А вот что. Пройдем по Долобскому озеру к Золотче, как ты говорил отец, и снова нападем на лодках. Изяслав подумает, что мы здесь решили переправиться, а в это время конница устремится дальше на юг, к Зарубскому броду, где и преодолеет Днепр!

– Ай башка! – восхищенно зацокал языком Севенча Бонякович. – Ай славно придумано!

Остальные тоже поддержали замысел Андрея.

На сей раз удалось обмануть Изяслава, все войско Юрия оказалось на правом берегу Днепра. Тем самым оно могло угрожать становищам черных клобуков на реке Рось, и они покинули киевского князя.

Изяслав вынужден был отступить и сосредоточил свои силы возле стен Киева. Скоро вернулись к нему берендеи, торки и печенеги со своими вежами (становищами), стадами и скотом. Но вреда от них оказалось больше, чем пользы: тотчас они «пакость великую сотвориша»: села возле столицы пожгли, монастыри разграбили, огороды вытоптали.

Войска Юрия расположились по реке Лыбедь. Андрей подскакал к отцу – подшлемник сбит на затылок, глаза шальные – прокричал:

– Отец, поддержи меня всеми силами! Я собью черных клобуков, а за ними побегут остальные!

– Чего ты так спешишь? – урезонил его Юрий. – Надо осмотреться, прикинуть.

– Черные клобуки только начали занимать позиции, через час будет поздно!

– Ну делай как хочешь…

Андрей сам повел своих дружинников в бой. Его резвый конь вырвался далеко вперед. Небольшая группа воинов врубилась в разрозненный строй черных клобуков, продавила его глубоко вовнутрь. Но степняки тотчас опомнились и стали окружать небольшой отряд Андрея, грозя сомкнуть кольцо. Однако подоспели дружинники, ударили половцы, все закружилось, завертелось… Вокруг Андрея пали его телохранители, он один рубился среди вражеских всадников. Над ним не раз взлетал аркан, но он чудом сумел уклониться. Однако было ясно, что он вот-вот будет взят в плен, его и не убивали по той причине, что за князя могли получить богатый выкуп. Но в последний момент к нему прорвался один из половцев, схватил его коня за уздцы и, как пишет летопись, вывел из боя.

Натиск Андрея не был поддержан всеми войсками. Юрий действовал крайне нерешительно. Воины перестреливались через реку, только кое-где пытались перейти вброд, но были отбиты. Вечером началось отступление.

Колебания Юрия объяснялись ожиданиями Галицкого князя Владимирко. Тот уже шел к нему на соединение. Юрий остановился на реке Руте, разбил лагерь. От противника его отделяло болото, за ним он и собирался отсидеться.

Однако Изяслав знал о приближении Владимирко и решил навязать сражение прежде, чем тот подойдет. Он умело обошел силы Суздальского князя и отрезал путь к отступлению. Юрий был заперт между киевским войском и болотом, битва стала неизбежной.

Появление воинов Изяслава было неожиданным, и в стане Юрия начались колебания. Это увидел Андрей. Сначала он, как пишет летопись, подскакал к половцам и произнес перед ними горячую речь, а потом «вьеха в полк свой и укрепи дружину свою». Когда же началась битва, молодой князь снова первым устремился на врага и врубился в его ряды. В пылу схватки под ним ранили коня в ноздри, так что он начал метаться из стороны в сторону и перестал слушаться хозяина. Но Андрей не выходил из боя и продолжал сражаться; шлем слетел с него, развевались лишь длинные черные волосы, а щит был разбит. Однако и на сей раз «Божьим заступлением и молитвой родителей своих» он был «сохранен без вреда».

Изяслав знал, что половцы никогда не отличались стойкостью и не годились для длительного, правильного сражения, и на них он направил свой главный удар. Те не выдержали и побежали. За ними последовали черниговские князья, а потом и Юрий со своими полками.

Бегство оказалось очень тяжелым. Пришлось спасаться в той болотистой местности, возле которой Юрий по недальновидности остановился лагерем. Многие завязли в нем и погибли. Потери оказались столь большими, что его войско перестало быть боеспособным.