Текст книги "Юрий Долгорукий"

Автор книги: Василий Седугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

XII

После разграбления купеческого судна и похорон старшины, бродники предались повальному пьянству. Иван Берладник много хмельного употреблять не любил и пытался уклониться от шумных застолий, но его всерьез предупредили:

– Трезвых мы не любим. Трезвые – народ подозрительный, себе на уме. Таких мы можем и зашибить досмерти. Так что будь с нами и в схватках боевых, и в веселье!

Пришлось подчиниться. Кое-что ценное Агриппина сумела припрятать, но остальное было спущено торговцам лавок, которые продавали еду и питье.

И вот во время гуляний родилась у него мысль, которая не давала ему покоя: а что, если вырваться из узких берегов Дуная на просторы необъятного Черного моря? Вот где можно разгуляться вволю! И судов купеческих поболе, и мест для грабежа и разбоя предостаточно!

– Это ты славно придумал, – отвечали ему бродники. – Недаром мы тебя вожаком выбрали – соображаешь!

Однако некоторые возражали:

– Куда нам в моря! Мы и паруса не можем поднять, и у руля стоять не обучены!

– И не надо! – тотчас нашелся Берладник. – Вот вы зачем судно сожгли и моряков поубивали? Пусть бы у нас служили, морское дело под нашим наблюдением правили, а мы им долю добычи отчисляли. Куда им деваться? В море не сбежишь, кругом вода…

Так он говорил изо дня в день. И когда все было проедено и пропито, на созванном им круге против предложения захватить судно и выйти на нем в Черное море уже никто не возражал. Наоборот, будущее представлялось захватывающе интересным и все готовы были выступить хоть завтра.

Два купеческих судна были захвачены через месяц. Хозяевами его были венгерские купцы, а моряков они набрали из разных народов, в том числе и славян. Им Иван предложил или закончить жизнь в глубоких водах Дуная, или присоединиться к бродникам. Те раздумывали недолго и дали согласие на дальнейшее совместное плавание.

Когда вышли из устья Дуная, перед ними открылось море, огромное, необъятное, ленивое. Над ними простиралось высокое лазурное небо без единого облачка, безбрежная голубая водная гладь таяла в синей дымке горизонта. Дул свежий ветерок, бежали невысокие светло-зеленые волны. Это была такая захватывающая картина, что все на некоторое время замерли от восторга, а потом началось ликование.

Корабли в те времена ходили вдоль берегов, поэтому решено было стеречь добычу, спрятавшись в одном из заливов. Только встали на якорь, как бродники предались пьянству. Ни уговоры, ни запугивания Ивана не помогли, по-иному проводить свободное время они не умели. Пришлось смириться.

Простояли несколько дней. Наконец на краю неба был замечен парус. Снялись с якоря и поплыли наперерез.

Иван подошел к кормчему своего судна, тридцатилетнему славянину с небольшой окладистой бородкой и крепкими руками, звали его Драгошем, спросил:

– По-твоему, какое это судно – военное или торговое?

Тот прищурился, вглядываясь в далекий корабль, ответил не спеша:

– Трудно определить. Подойдем поближе, будет ясно.

– А в чем у них различие?

– Военное длиннее и уже поэтому движется быстрее. Купеческое в воде сидит низко, грузно, потому что для перевозки товара предназначено.

– Значит, мы сойдем за купеческое? Не заподозрят нас в злом умысле?

– Да нет, могут разгадать.

– Это как?

– На купеческом народу немного, а у вас полным-полно.

– Значит, когда приблизимся, прикажу бродникам спрятаться, на палубе останутся только моряки.

– И еще. Мы идем наперерез судну, значит, пытаемся перехватить. Это наверняка вызовет подозрение, как бы ты людей не скрывал. Там тоже люди не глупые.

– А что ты предлагаешь?

– Сделать вид, что идем в том же направлении. Нам, дескать, по пути. И потихоньку будем сближаться. Конечно, чтобы их догнать, уйдет больше времени, зато можно обмануть.

– Тогда так и делай.

Помолчали. Потом, скосив взгляд на Ивана, кормчий спросил:

– Зачем это ты бреешься?

– Как зачем? Принято так среди бродников: бороду брить, а оставлять вислые усы. Все-таки старшина я у них, иначе нельзя.

– Так-то оно так, да в море без бороды быть не годиться.

– Это почему? Примета, что ли, плохая?

– Да нет. Но все равно – нельзя.

– Расскажи.

– Да все очень просто, сама жизнь морская заставляет. Это сейчас море спокойное. Но подуют ветры, полетят соленые брызги. А мы все время в движении, головой крутим, шея о воротник трется. Ну и сам понимаешь, когда на раздраженную кожу соленая вода попадается, язвы образуются. Ничем не спасешься, кроме бороды.

Иван подумал, ответил:

– Спасибо за совет. И другим передам.

Суда между тем настолько сблизились, что было видно, как ходят по палубе люди – в полосатых халатах, чалмах на голове. Вели они себя спокойно, не подозревая об опасности.

– Араб идет, – определил Драгош. – Надо полагать, везет восточные пряности, виноградное вино, шелковые ткани и, конечно, оружие. Мечи и сабли дамасские славятся во всем мире.

– А вот мы сейчас проверим, что у него в тюках, – проговорил Иван и подал команду. В тот же момент поднялись во весь рост прятавшиеся бродники и, потрясая оружием закричали что есть мочи. Это делалось неслучайно: важно было напугать, лишить способности к сопротивлению противника, а потом с меньшими потерями победить его.

Так произошло и на этот раз. Увидев вооруженных людей, арабы забегали, заметались по палубе, бестолково кидались то в ту, то в другую сторону, а в это время на борта были брошены крюки с веревками, судно было подтянуто впритык, и на него стали прыгать пираты. Завязалась короткая схватка, все арабы были убиты, а тела их выброшены в море.

И тут начался неистовый разгул. Дорвались до вина, стали пить прямо из кувшинов, между делом развязывали тюки и раскидывали товар по палубе, надевали красочные одежды на себя, обматывались драгоценными тканями. Каждый похвалялся перед другими своими успехами при захвате судна, выставлял себя героем и сочинял то, чего и не было.

Иван между тем отозвал в сторонку Драгоша, к ним подошла Агриппина. Она тоже вместе со всеми принимала участие в захвате судна, лицо и глаза ее горели азартом прошедшей схватки.

– Товар мы взяли легко, – говорил Иван. – Но вот где нам его продать? Возвращаться в Берлад к прежним торговцам?

– А что делать? – высказалась Агриппина. – Войди в любой порт, нас сразу арестуют. Вид вон у нас какой, любого как разбойником по-другому не назовешь.

– Да уж, на купцов мы не похожи, – задумчиво проговорил Иван. – Но тогда на веслах придется подниматься по Дунаю, а потом по двум рекам на лодках… Все перепились, кто грести будет?

– Ты да я, да мы с тобой, – пошутила Агриппина.

– Думаю так, – предложил Драгош. – Надо подобрать несколько человек, одеть подобающим образом и на одном судне отправить в ближайший порт. Остальные подождут где-нибудь на берегу.

– Что ж, неплохая мысль, – одобрил Иван. – Ты здесь плавал, подскажи, в какую сторону двинуться.

– Недалеко на юг от нас расположен болгарский город Варна. Не раз захаживали, богатый рынок видели. Купцы из разных стран торгуют. Вот туда я бы и посоветовал отправиться.

– Тогда так и поступим, – решил Иван.

По пути следования к Варне отыскали подходящую бухту. Все товары были снесены на одно судно. Иван, Агриппина и Драгош оделись в богатые платья, которые носили в те времена славянские купцы (мужчины поверх шелковых рубах одели свиты из тонкого сукна, на ногах – сапоги из мягкой кожи, края голенищ были отделаны яркой тесьмой; Агриппина нарядилась в темно-синее шелковое платье, перехваченное вязаным пояском, обулась в черевички, а голову покрыла плачеей, украшенной разноцветным бисером); восьмерым бродникам, которые их сопровождали, приказали облачиться в старые моряцкие куртки. В таком виде они и предстали на рынке в Варне со своим товаром.

Торговля с самого начала пошла бойко. Всем руководила Агриппина, у которой оказалась крепкая хватка, а Иван все больше ходил по рынку и городу, беседовал с людьми, присматривался к крепостным сооружениям. В нем заговорил князь, привыкший к походам, битвам и сражениям. Сколько их было у него в период феодальной смуты, царившей на Руси!..

Он скоро выяснил, что охраняла городскую крепость полусотня во главе с боярином; воины жили в большом доме на холме, а боярин занимал одну из горниц на втором этаже. Постоянно дежурила десятка: пятеро стояли у ворот, остальные прогуливались по крепостной стене. Свободные от службы воины редко находились в доме, чаще всего болтались где-то в городе, часто без оружия. «А что, – размышлял Иван, – можно рискнуть! Пятьдесят воинов, конечно, сила немалая, но и не такая уж страшная. Продумать хорошенько и попытаться забрать крепость в свои руки. Тогда не только свой товар вернем, но еще нанесут жители и торговцы раз в десять больше!»

Он выбрал лучшие драгоценности и отправился к боярину. Часовому, стоящему у ворот, сказал:

– Доложи хозяину, что к нему с подарками пришел русский купец.

Тот поднялся на второй ярус, вернулся скоро.

– Боярин ждет.

Главе города было не менее пятидесяти лет. Он был толстоват, лицом полнощек, горбонос, коричневые глаза из-под прикрытых век смотрели внимательно, но дружелюбно. В просторной горнице на стенах – ковры, оружие, сам хозяин – в дорогом халате.

– Прими, боярин, мой скромный дар, – поклонившись, проговорил Иван. – Я давно торгую, но в Варну прибыл в первый раз. В городе наслышан о тебе, боярин, как о мудром и умелом правителе, поэтому хочу получить поддержку и покровительство.

Боярину понравилась речь Ивана, он усадил его рядом и стал расспрашивать о Руси: как идет торговля, кто сейчас правит в Киеве, часто ли досаждают половцы, от которых нет покоя и Болгарии. Выслушав обстоятельные ответы Ивана, пригласил к себе в гости.

– Приду непременно, – ответил Иван, раскланиваясь на прощание. – И не один, а со своей супругой и товарищами. В моих запасах есть еще немало сокровищ, которыми можно удивить тебя, боярин!

В назначенный день к городу были подтянуты силы бродников, которые оставались в бухте; им было приказано сидеть в засаде и ждать сигнала. Четверо бродников тайно пронесли оружие и остались ночевать с товаром в одном из домов. А сам Иван с Агриппиной и тремя моряками вечером направились к боярину. Тот встретил их с распростертыми руками, усадил за стол, уставленный яствами и питьем. Иван преподнес его жене, молодой и красивой, ожерелье византийской работы, а хозяину – меч из дамасской стали.

Стемнело. Слуги зажгли свечи, гулянье продолжалось. Улучив момент, Иван вышел на улицу, снял фонарь, висевший над входом, и по лестнице поднялся с ним на крышу. Там он фонарем сделал несколько кругов, подавая сигнал, а сам вернулся в горницу. Его короткой отлучки никто из хозяев не заметил.

А в это время, увидев знак, четверо вооруженных бродников, находившихся в городе с товаром, тихо пробрались к воротам и внезапно напали на караульных. Те нападения не ожидали, сопротивления почти не оказали и были переколоты. После этого нападающие открыли ворота, в которые хлынули пираты. Они устремились к дому, где помещались воины крепости и проживал боярин, ворвались вовнутрь, завязалась жаркая схватка.

Услышав шум внизу, Иван выхватил спрятанный кинжал и приставил его к горлу боярина:

– Я, князь Галицкий Иван Ростиславич, беру тебя в плен! Прикажи своим людям прекратить сопротивление, и я всем сохраню жизнь!

Жена боярина упала в обморок. Сам он, с трудом понимая что происходит, спустился на несколько ступенек лестницы, ведущей на первый ярус, и произнес, стараясь сохранить достоинство:

– Воины крепости Варна! Приказываю сложить оружие!

Сопротивление прекратилось. Всех разоружили, заперли в одной комнате, а оружие отвезли на судно. Боярина Иван приказал стеречь в его горнице и никуда не выпускать.

Утром начался грабеж города. Многие добровольно несли свои богатства и складывали на рыночной площади к ногам Ивана Берладника, у остальных отнимали силой. Куча добра росла на глазах. Предводитель бродников сидел в кресле и распивал вино, закусывая восточными сладостями.

В полдень прибежал моряк, проговорил испуганно:

– Беда, старшина! Зашел я в горницу, где сидел боярин, а там только наш охранник, лежит с пробитой головой…

– А боярин куда делся?

– Сбежал. Думаю, через окно…

Успех в захвате города и хмель кружили голову Ивана, он ответил снисходительно:

– Ну и пусть. Сбежал и сбежал. Не очень-то он нам нужен!

К вечеру грабеж прекратился, добычу стали перетаскивать на корабли. Бродники совсем перепились, орали песни, затевали между собой ссоры, дрались. Иван смотрел на это сквозь пальцы: не впервой, заберут награбленное, выйдут в море – кто их остановит?

Вдруг послышались шум, крик, Иван пригляделся. Через крепостную стену, противоположную от моря, перелезали какие-то люди в домотканой одежде и, размахивая вилами и топорами, бежали в направлении центра города. От них сломя голову удирали бродники. «Как видно, боярин привел селян и хочет вернуть себе город! – догадался Иван. – Но какие это воины? Мы их сейчас одним ударом прихлопнем!»

– Стойте! – вскочил он с кресла и замахал руками. – Ко мне, бродники!

Но, ошалев от страха, разбойный народ не обращал на него никакого внимания. Привыкшие к безропотному подчинению, пираты пришли в ужас только от вида разъяренных мужиков и улепетывали во все лопатки по направлению к морю.

«Какие богатства теряем!» – с сожалением кинув последний взгляд на кучу добра, подумал Иван и бросился вслед за ними.

Он подбежал к пристани, когда оба корабля отошли на приличное расстояние. Иван забегал по причалу:

– Вы что, старшину своего бросаете? Вернитесь! Головы всем поотрываю! На мачтах сукиных сынов перевешаю!

Но все было бесполезно, его никто не слушал. Он уже думал, что погиб, как рядом оказался Драгош.

– Лодки! – крикнул он. – Садимся на лодки и догоняем суда!

Только успели оттолкнуться от берега, как на пристань ворвалась толпа вооруженных селян, среди них в разноцветном халате метался боярин, что-то кричал, размахивал руками. Но Ивану было не до него, надо было быстрее добираться до спасительных кораблей. Хорошо, что у преследователей не было луков и стрел, они легко бы их расстреляли с близкого расстояния.

Но все обошлось благополучно. Поднявшись на борт, спросил Агриппину:

– Кто приказал отчалить от берега, не дождавшись моего возвращения?

Она только развела руками.

– Все кто чем мог отталкивались от причала…

И, бросившись ему на шею, запричитала:

– Ох, Иван, я думала – ты пропал!..

Ладно, пусть будет так. Главное, они спаслись и снова вместе. Теперь надо уйти в море, прийти в себя, а там видно будет…

Но беда не приходит одна. Только в темноте скрылся город, как задул сильный ветер, суда начало бросать по волнам. К Ивану подошел обеспокоенный Драгош:

– Судя по всему, буря идет, а у нас все перепились, с кем кораблем управлять?

Иван ничего не ответил, да и кормчий, судя по всему, никаких слов не ожидал. Он постоял немного, молча вглядываясь в сгущающуюся темноту, потом проговорил как бы про себя:

– Вся надежда на Господа Бога…

Ветер крепчал, стал рвать паруса. Драгош подгонял моряков, но те тыкались, как слепые котята, с трудом приходя в себя после выпитого вина. Вдруг возле борта взметнулась светло-зеленая волна, на мгновение замерла, будто прицеливаясь, а потом обрушилась на палубу. Иван почувствовал мягкий, но в то же время мощный удар, его потащило вдоль борта и швырнуло на корму. «Унесет в море!» – обреченно подумал он, чувствуя свое бессилие перед могучей стихией.

Но ему повезло. Каким-то чудом удалось зацепиться за выступ и остаться на корабле. Отряхиваясь и отфыркиваясь, подошел к Драгошу.

– Все живы?

– Двоих смыло.

– Спасти никак нельзя?

– Какое там! Сам видишь…

Да, на море творилось невообразимое. Волны превратились в водяные валы, вздымавшиеся к небу, на их верхушках кипела белая пена; ветер рвал веревки на мачтах, гудел и ревел в снастях; низко, чуть ли не задевая верхушки мачт, мчались черные тучи, из которых лились потоки дождя. Дождь и соленые брызги смешались воедино, крутились в воздухе, мешая глядеть и дышать.

«Где Агриппина, что с ней?» – подумал Иван и стал оглядываться вокруг. Но новая волна протащила его по палубе, правда, с меньшей силой и оставила на корме. Боясь подняться, чтобы не смыло за борт, он на четвереньках пополз по палубе и наткнулся на Агриппину. Та забилась в угол, сидела, уцепившись за деревянное ребро корпуса судна, голова втянута в плечи, в расширенных глазах метался страх.

– Жива? – спросил Иван.

– Мы погибнем, Иван, – синие губы ее едва шевелились. – Зачем ты позвал меня за собой?

– Ты сама напросилась, – ответил он. – Теперь держись, скоро это закончится.

Она вроде успокоилась, затихла. Но вдруг очередная волна обрушилась на них, вода залила палубу и, журча, стала сбегать в боковые отверстия. Едва отряхнулись, как их вновь и вновь стали накрывать водяные массы; они молча терпели, моля Бога, чтобы не смыло в море…

Буря стихла к утру. Встало солнце, огромное, зловеще-красное; оно светило, но не грело. По морю ходили большие пологие волны, раскачивая судно из стороны в сторону. Драгош пересчитал людей, девятерых не хватало.

– Может, в городе кто погиб или на другое судно забежал, – сделал предположение Иван, когда кормчий доложил ему об этом. – Впрочем, все равно, раз нет, значит, нет.

– И второго корабля не видать, – оглядываясь окрест, проговорил Драгош.

– Думаешь, погиб?

– Возможно, бурей нас разметало в разные стороны.

– И где теперь искать?

– Кто его знает! Поплывем по ветру, может, встретимся.

Поставили запасные паруса, корабль ходко побежал по волнам.

– Нам в Черном море оставаться долго нельзя, – сказал Драгош. – Наверняка болгары известят все порты о нашем нападении, станут ловить.

– И куда нам теперь?

– Не знаю. Может, обратно в Берлад вернуться?

– Там рядом болгарская граница. Возьмут голыми руками.

Драгош подумал, предложил:

– Поплыли в Эгейское море. Я несколько раз ходил в Египет, путь знаю. Там много островов, легко спрятаться. А пиратов еще больше. Главное пристанище у них – остров Крит. Там они как у себя дома.

Проливы прошли благополучно, стали промышлять в Эгейском море. Через год Агриппина стала жаловаться Ивану:

– Сил нет, как соскучилась по родине. Поплывем в Черное море!

– А что оно тебе? Море и есть море, Черное или еще какого цвета.

– Все-таки поближе к Руси…

– Вот глупая женщина! – начинал ворчать Иван. – Как вобьет себе в голову что-то, так и талдычит, так и талдычит изо дня в день, с ума сведет!

Но по правде говоря, он и сам начал тосковать по дому, и ему стало представляться, что в Черном море станет легче. И когда от Агриппины не стало покоя, он приказал повернуть на север. Бродники с восторгом встретили его решение: и они, оказывается, тоже стремились поближе к родине!

Иван думал, что Агриппина теперь успокоится, но не тут-то было. По ночам она стала уговаривать его бросить корабль и сбежать на Русь.

– Чего нам еще надо? – убеждала она его. – Драгоценностей я накопила достаточно, нам на всю жизнь хватит. Осядем в каком-нибудь городе, построим терем, будем жить припеваючи. Ты – князь, я представлюсь купчихой, кто нам чего скажет? Богатство досталось от родителей по наследству, никто не посмеет усомниться…

– Хорошо, – наконец сдался он. – Берем еще одно судно, а потом заходим в Тмутаракань и сбегаем. Там, кажется, правит кто-то из Ольговичей, помогут переправиться на Русь…

– Может, прямиком в Тмутаракань? Зачем рисковать, всякое может случиться…

– Бродники могут заподозрить. Если пойдем в порт, значит, надо торговать. А торговать-то нам нечем, все пропили…

Вошли в Черное море, двинулись вдоль берега. Корабли попадались часто, но шли они группами – для защиты от пиратов.

Наконец вдали появились два паруса. Иван приказал незаметно сближаться, чтобы не напугать. Вот уже видна оснастка, разгуливающие по палубе люди. Их немного, ясно, что купеческие посудины.

Иван подозвал Драгоша, приказал:

– Правь на первого, будем брать его. А второй пусть убегает, мы – не жадные!

Драгош уловил усмешку в голосе Ивана, поддержал шуткой:

– Мы такие щедрые, что становится не по себе!

Иван крепко держался за борт и внимательно наблюдал за купеческим судном. Вот оно ближе, ближе… Может, дать команду подниматься бродникам? Нет, еще чуть-чуть, тогда и рявкнем на страх врагам!

Толстый человек на торгаше помахал рукой, улыбнулся. Иван ответил тем же. Какой бесстрашный, идем рядом, а ему хоть бы хны! Видно, не подозревает ни о чем!

И когда поплыли совсем рядом, Иван дал команду. Бродники как обычно вскочили на ноги и, потрясая оружием, заорали во все луженые глотки.

Но тут произошло невероятное. На соседнем судне тоже вскочили вооруженные люди и так же громко, устрашающе закричали. И почти тут же такой же устрашающий крик раздался с другой стороны корабля. Иван оглянулся. Оказывается, пока он наблюдал за одним судном, второе обошло его с другого борта, на нем были тоже пираты. Он со своими людьми был взят в клещи. Кошка превратилась в мышь, охотник стал жертвой.

А дальше происходило как в кошмарном сне. В борт судна вцепились железные кошки, он был подтянут к обоим судам, и морские разбойники перескочили на палубу. Их было так много, что сопротивление было бесполезно, и бродники побросали оружие.

– Кто у вас главарь? – спросил толстый человек, который только что махал Ивану рукой.

– Я старшина, – выступил вперед Иван.

– Очень хорошо, – толстяк нагло ухмыльнулся и встал перед ним. – Значит, решил поохотиться и сам угодил в капкан? Не от большого ума! И что ты намерен делать?

– Принять смерть, – глядя в глаза главарю, ответил Иван.

– Похвально. А эта кто рядом с тобой? Любовница?

– Нет, жена.

– Ну что ж, людей твоих я заберу себе, а тебе определяю место на дне моря.

– Я – князь, и должен принять смерть как воин – от меча!

– Князь, говоришь? Это интересно. А как же ты здесь оказался?

– Долго рассказывать. Да и ты не священник, чтобы исповедоваться.

– А ты коротко расскажи. Как говорят, в двух словах.

– Правил я в Галицком княжестве, а дядя меня прогнал.

– Ишь ты – дядя! Хорош, видно, гусь твой дядя, раз такого молодца сумел обойти! А не хотелось бы тебе с ним посчитаться?

– Еще как!

– Тогда вот что. Много на своем веку я поубивал людей… А что если для разнообразия помилую тебя и подарю жизнь? Чтобы ты вернулся в свое княжество и предал лютой казни обидчика. А, как я, хорошо придумал? – обратился он к своим соратникам.

Те ответили дружным ревом.

– Сейчас подойдем поближе к берегу, спустим лодку и высадим вас в пустынном месте. Но вы не отчаивайтесь. Если идти вдоль моря на восход, потом по Днепру, то через пару-тройку дней попадете в русский порт Олешье. Городок купеческий, примут вас, я думаю, хорошо. А оттуда на Русь доберетесь. Но драгоценности ваши я заберу.

Когда Иван к Агриппина остались одни, она произнесла, провожая взглядом удаляющуюся лодку:

– Вор у вора дубинку украл.

И, помолчав, Ивану:

– Опять, супруг мой дорогой, у нас ничего нет. Как жить будем дальше?