Текст книги "Благие намеренья (СИ)"

Автор книги: Василий Коледин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Вот как ты живешь? Тебе нравится? – спросил Иван, сразу же переходя в наступление.

– Ну, наверное, нравится только дуракам. Нормальному человеку всегда что-нибудь не нравится. Всегда должна быть цель, к которой он должен стремиться.

– То есть в целом всё хорошо и только надо улучшать положение экономики, политических свобод?

– Нет, я такого не говорил.

– Так скажи, как тебе живется в этой стране. Всё ли тебя устраивает, поддерживаешь ли ты наше дорогое правительство?

– Послушай, Иван, мне кажется, что это не тема для пьяного разговора…

– Да, что ты?! А по трезвому ты осмелишься об этом говорить?!

– С другом, да…

– Ну, скажи хотя бы в двух словах, как ты относишься ко всему, что происходит вокруг, – не унимался Иван.

– Я не доволен. Правительство не управляет страной, а плывет по течению. Оно делает ошибку за ошибкой. Но, как ни странно страна до сих пор жива. Этого хватит?

– О! Ну, вот и осмелился что-то сказать! Вот, что я тебе скажу, когда наша давно уже прогнившая интеллигенция жалуется, что государство делает ошибки, я смеюсь, мне дико смешно от этого упрощенного, детского взгляда на вещи. А я тебе скажу, что правительство не делает ошибок, оно поступает так, как ему нужно. Наше государство – это самый эффективный инструмент современности. Основная функция его заключается в разграблении советского наследства с последующей легализацией присвоенного в фешенебельных странах и ликвидацией того, что нельзя разграбить. Советская машинка была сделана очень по-советски надежно. Уже и грабить особенно ничего не осталось, и с легализацией начинаются проблемы, а она все работает и работает. Мы входим в интересный период осознания, что ресурс существования этого механизма заканчивается. В ближайшие 10 лет нас ждут большие потрясения. Экономика либо рухнет, либо изменится настолько, что мы пока даже представить не можем. Помимо экономики и современная политическая система зашла в тупик: не только в России, но и в развитых странах политические партии, выражая единые интересы глобального бизнеса, стали в силу этого слабо отличны одна от другой и это вызывает ужасное раздражение. Благодаря начавшемуся мировому кризису ваш хваленый «средний класс» будет практически уничтожен. Фактически, вся современная политическая система рассчитана именно на представителей этого класса, то есть людей с типовым потребительским, в том числе и в сфере политики, поведением. Разрушение этого класса приведет к тому, что все существующие партии будут в глазах простых обывателей сливаться в одну. В это же время усиливаться будут представители других партий и сил, те, кто будет требовать серьезных реформ со сменой политической и финансовой верхушки те, кто будет разрушать существующий миропорядок полностью. Я имею ввиду к примеру – ИГИЛ. Россия обладает в этой ситуации уникальным преимуществом: исчерпавшая свой ресурс двухпартийная политическая система у нас не успела сложиться, что позволяет сразу перейти к формированию политической системы завтрашнего дня. Мы стоим на пороге таких изменений, что от осознания их величия у меня по телу бегают мурашки!

– И всё это произойдет само по себе? – засмеялся я, услышав в его, казалось бы, умных и политически грамотных словах, столько наивности.

– Нет, не само по себе, – Иван нахмурился, – мы будем способствовать этому! Мы сообщество людей, коим не безразлична судьба Отчизны!

– И много вас? Легион?

– Много, но не легион, если ты намекаешь на слова некой разрекламированной книги!

– С трудом мне вериться, что, во-первых, существуют такие люди, во-вторых, что вам позволят делать то, что ты сейчас мне сказал, в-третьих, на волне патриотизма те, кто окопался во власти уничтожат любую силу хоть как-то решившую изменить существующий порядок, причем делать она это будет руками самого же народа! Народ, так называемый, дезориентирован. Он не знает, что ему делать. Возвращаться в прошлое или идти в будущее, или топтаться на месте.

– Сдаётся мне, что ты оторван от жизни. Уединился здесь у моря. Живешь припеваючи и совсем не знаешь, что происходит в стране, в головах народа! Посмотри соцопросы! Народ тоскует по СССР, народ боготворит Сталина. Даже экономисты уже говорят об идеальной системе, созданной Великим Сталиным! Знаешь, что сказал о нем некий де Голль? “Сталин не ушел в прошлое, он растворился в будущем”!

Бутылка водки опустела. Иван взял ее в руки и посмотрел на свет. Слава богу! Пить больше не будем – пронеслось у меня в голове. Но разочарование свалилось на меня мгновенно. Мой собутыльник полез в свою сумку и достал другую бутылку. Отточенным движение он скрутил крышку и разлил всем в бокалы новую порцию.

– За товарища Сталина! – громогласно поднял он свой бокал. Все подняли свои емкости и встали. Все кроме меня. Даже Катя поднялась. Они смотрели на меня, ожидая, когда я поднимусь, а я смотрел на них, не желая пить стоя за Сталина.

– Пьем стоя за Вождя! – сурово процедил Иван.

– Увы, но я не хочу пить стоя.

– Что развалишься, что ли?

– Нет.

– Пожалуйста, – умоляющим тоном попросила меня Катя.

Я встал, и мы выпили. Я сел первым, все остальные последовали за мной.

– Если оглянуться вокруг, то мы видим, что в стране есть проекты воровства, есть проекты уничтожения, есть проекты коррупции. А те проекты созидания, которые есть, они в основном это или то, что было прервано, а начато при Сталине, либо то, что тогда задумывалось, но потом отложили. Можно как угодно, в меру своей необразованности, относиться к фигуре вождя, в меру личных трагедий относиться к его фигуре, но как-то он в какой-то беседе очень доверительной сказал, что я не Сталин. Сталин – это Советский Союз. И в определенной степени, это так и было! Произошло растворение личности в государстве. Я приношу извинение, пусть не покоробит сравнение, которое я делаю. Но две тысячи лет назад один молодой сын плотника был распят. До сих пор огромная часть человечества переживает это событие как свою не то что современность, а повседневность. Ну да, Сталин фигура масштабом на несколько порядков ниже, согласен. Но давайте сравним с тем, что было после него. Великолепный гениальный интриган Хрущев. Человек без стратегического проекта, который бодался с партхозноменклатурой, и был ею съеден. Судя по всему, он так и не понял, что он борется с классом, который вышел из-под контроля из-за смерти Сталина и в ходе этой смерти. Брежнев, который просто отпустил вожжи и сказал: пилите, Шура, пилите, они внутри золотые! И вошел в историю как человек, при котором было сладко жрать, крепко спать и все остальное, но при котором страна вошла в стадию неконтролируемого распада. Андропов – это эпизод. Черненко – это эпизод. Михаил Сергеевич Горбачев – это катастрофа. Доказательство того, что хороший человек не есть профессия, а есть как бы и похуже. Борис Николаевич Ельцин – это огромное преступление! Оценку ему даст история. Товарищ Путин, который попытался что-то собрать, после чего все задумались, а вообще это того стоит? С другой стороны – зачем? Сталин создал систему высокоэффективную. Некоторые управленческие решения этой системы, конечно, не решены до сих пор. Но именно эта система создала межконтинентальную ракету, атомное, а потом водородное оружие. Она создала противоракетную оборону и необходимую для этого электронную базу. Надеюсь эти факты отрицать бессмысленно?

– Красиво говоришь, Иван! Но так ли думает так называемый народ? И вообще, есть ли он, этот народ?

– Если говорить о том, что думает наш народ, то красноречивы всякие опросы, которые модны сейчас. Так вот, предновогодний опрос делового телеканала РБК-ТВ принес шокирующие результаты: абсолютное большинство опрошенных – почти шестьдесят процентов – попросили бы, как высшего блага для нашей Родины, “возрождения СССР”. Очень показательно, что такова реакция аудитории не газеты “Завтра”, а делового канала, которая по определению является значительно более либеральной, чем население страны в целом. Данный опрос представляется доказательством того, что шоры либеральной пропагандистской лжи окончательно упали с глаз россиян, и понимание необходимости возрождения Советского Союза, пусть даже и на качественно новой основе, и без погубивших его пороков, объединяет наш народ, как никогда раньше при жизни нынешнего поколения. Поэтому, что бы ты не говорил, но наши задачи ясны и едины для всех – впервые за все четверть века национального предательства!

– А я хочу просто жить… – пьяно промямлил я, удивляясь вдруг ставшему непослушным языку.

– Ты болото! Ты простой обыватель, который неплохо устроился и пределом его мечтаний служит лишняя тысяча долларов, – мгновенно опустил меня Иван.

– Нет! Я честный человек. Деньги для меня не главное… Я не хочу быть… пппушечным мясом! Я не хочу быть м-а-р-и-о-неткой в руках нечестных политиков… Я же ходил в девяностых на Манежную. Я кричал там: «Ельцин! Ель-цин! Ель-цин!» И что?! Что я сделал?! Как улучшил жизнь?! Воры! Кругом воры! Нееет, Иван! Я не играю больше в эти игры, в эту долбанную политику… Я живу для себя! Я не позволю обвести меня вокруг пальца! Хватит! Все, кто приходит к власти становятся преступниками!

В моей голове шумело. Крепкий алкоголь, от которого я отвык выворачивал меня на изнанку, но я пока крепился. Голова совершенно перестала работать. Всё, о чем говорил Иван для меня слилось в один бубнящий голос без смысла, без интонации. Я смотрел на сидевших за столиком людей и их лица расплывались, теряя четкие границы. Катя, такая близкая ещё несколько часов назад куда-то удалилась, а вместо неё сидела совершенно чужая женщина, которая пила водку, вставала для каждого тоста, просила меня вторить им всем. Уже все курили, не выходя из комнаты, как делали сначала. Густой дым заполнил всё помещение. Окурки сигарет горкой лежали в пустой банке от салата. Посмотрев по столик, я увидел там уже две пустые бутылки водки. Боже! Они по ноль семь! Третья стояла на столике и была пуста наполовину. Помню Иван еще разлил водки. За что пили уже не помню. Я выпил, и всё… Больше ничего не помню…

ГЛАВА 6.

Утром голова у меня раскалывалась. Я открыл глаза, когда было еще темно. Хотелось пить, «вертолёты» кружили, ощущалась легкая тошнота, но меня не рвало. В общем налицо присутствовали все признаки алкогольного отравления. Лежа в темноте и борясь с желанием встать и прочиститься, я пытался понять где я лежу. Это было нелегкой задачей так как интерьеры домов создавались совершенно одинаковыми, мебель, техника и постельное белье были тоже типовыми. Я понял, что лежу в комнате своего отеля на кровати. Рядом с собой никого я не нащупал, следовательно, я должен был лежать у себя в доме. Все эти действия по ориентации отняли у меня массу сил, поэтому я вскоре вновь уснул.

Второе мое пробуждение было значительно приятнее, чем первое. Голова уже не так болела, глаза открывались легче. Правда очень хотелось пить. В окне забрезжил рассвет, из чего я заключил, что было около шести утра. Я поднялся и, шатаясь подошел к столику, на котором увидел бутылку с минеральной водой. Открутив крышку, я жадно припал к горлышку, остужая пожар внутри себя. Только оторвавшись от источника живительной влаги, я огляделся. В сером цвете раннего утра я понял, что я действительно спал у себя в доме, но не один. На диване, свернувшись в позе эмбриона, спала Катя. Она спала в той же одежде, не раздетая, не укрывшаяся и еще не протрезвевшая, как, впрочем, и я.

От воды голова у меня закружилась, и я решил, что должен поспать еще. Но жалкий вид спящей Кати растрогал меня. Я взял спящую девушку на руки и отнес ее на кровать, положив рядом с собой и укрыв одеялом. Катя даже не проснулась. Сделав это, я лег рядом и скоро уснул, прижавшись к теплому телу молодой женщины.

Третье пробуждение оказалось вполне легким и, я бы даже сказал, приятным. Ярко светило солнце. Мои часы показывали без четверти одиннадцать. Катя все еще спала рядом со мной в той же позе, в которой я ее положил. Голова у меня уже не болела. Жажда мучила, но в меру. Единственное неприятное чувство, укоренившееся во мне, было чувство стыда. Я совершенно не помнил окончания славной попойки, мне казалось, что я мог совершить нечто такое, отчего надо мной все должны смеяться. Впрочем, это ощущения у меня бывало и в молодости, когда я позволял себе такого рода попойки. Но, поскольку, этот случай был первым после многолетнего перерыва, я его прочувствовал словно впервые.

Тихонько, не одеваясь, я прошел в ванную комнату и долго стоял под душем, приводя свое тело и душу в порядок. Вычистив зубы так рьяно, будто отдраивал палубу на корабле, я побрился и вышел в комнату. Катя уже проснулась и лежала на животе, ожидая моего появления.

– Доброе утро, милый, – произнесла она спокойно и без смешков в голосе, на что я невольно обратил внимание.

– Привет. Как я вчера? – осторожно спросил я.

– В смысле?

– Ну, не оплошал?

– Нет, дорогой, ты был на высоте, не то, что мы.

– А как мы оказались у меня?

– Я тебя отвела, а ты захотел, чтобы я осталась у тебя и не оставалась с Иваном и Еленой.

– А они остались в твоем номере?

– Не знаю. Мы ушли, а они еще оставались у меня. Может потом они ушли к себе.

– Я ничего неприличного не делал или не говорил каких-нибудь гадостей? – не унимался я.

– Милый, всё нормально! Забудь!

– А почему ты спала на диване?

– Я тебя уложила, потом пошла в туалет, мне стало плохо. Потом я вернулась в комнату, но мне показалось, что будет плохо опять и чтоб тебя не будить я прилегла на диване, готовая вскочить и побежать в туалет, но уснула, видимо. Можно я тоже пойду в душ?

– О, конечно! Иди скорее!

Через полчаса мы окончательно пришли в себя. Очень хотелось есть. Я позвонил в ресторан и заказал завтрак на двоих, попросив принести его в мой дом.

Еще через полчаса мы сидели на веранде и уплетали разнообразную выпечку, которую прекрасно выпекали в моем ресторане, запевая её крепким и ароматным кофе, сваренным по-турецки. Я попросил сделать его побольше и мне принесли большой кофейник на шесть персон. Кроме кофе на столе стоял большой графин с апельсиновым соком и бутылка минеральной воды.

– Какие у тебя сегодня планы? – спросила меня Катя, временно закончив жевать и сделав глоток кофе из своей чашки.

– В общем никаких серьезных дел не планировал. А у тебя? Еще не надумала уезжать?

– Ты выгоняешь меня?

– Что ты! Нет, конечно! Просто интересуюсь, может проведем время вместе?

– Я не против. А как будем развлекаться? Ты, помнится мне, хотел показать все достопримечательности этих мест. Не передумал?

– Давай. Я с удовольствием. Хочешь пойдем к Дольменам?

– Дольмены? Я помню ты вскользь упоминал о них. А всё-таки, что это такое? Я на самом деле что-то слышала, но никогда не интересовалась этими строениями или понятием, или явлением. Расскажи-ка!

– Дольмены – это каменные сооружения, построенные в 4-2 тысячелетии до н.э., непонятно кем, и непонятно для чего. Представляют они из себя сооружения из каменных плит из песчаника большой массы, либо вырубленные в скале, обычно с порталом, – входным отверстием. Дольмены бывают разной формы: прямоугольные, круглые, трапециевидные. Всего их на Кавказе более 2500, часть из них разрушена, часть в недоступных районах, а часть недалеко от курортных городков. К сожалению, до пятидесятых годов дольмены не изучались и были растащены местными жителями или разрушены. Многие из дольменов и сейчас не охраняются государством. Существует много теорий о предназначении дольменов. Я всегда посещал дольмены самостоятельно, но пару раз мне удалось подслушать экскурсоводов. Естественно, что одна из теорий – это некие погребальные сооружения, по типу египетских пирамид. И одним из вариантов засовывания внутрь тела было его размягчение хитрыми составами, дабы оно пролезло в дырку-портал, если оно мало. Но я видел дольмены с вполне здоровенными порталами. Поэтому эта теория меня не впечатляет. Была какая-то теория, связанная с жертвенниками, подробности не помню. Один из экскурсоводов даже толкнул теорию, что это были домики маленьких гномиков, то ли шутил, то ли курнул чего. Так же есть еще теория, что люди уходили в дольмены медитировать в вечность, погружаясь в некое состояние сомати. Это состояние – транс, переход в четвертое измерение, чтобы передать знания своим потомкам, и с ними можно было общаться, входя в медитацию. Для чего же на самом деле были построены дольмены никто точно не скажет. Но точно для каких-то серьезных целей. Выточить и сложить плиты даже сейчас сложно, используя современное оборудование, а сделать дольмен в скале –ещё сложнее, это ж, как надо было заморочиться! Если хочешь, то мы можем поехать на экскурсию, а можно просто пойти к ближайшему дольмену. Он в паре километров от нас. Признаться, мне ближе второй вариант, так как по комфорту это мало чем отличается, но сильно отличается по цене, и есть возможность самим спланировать время. Место силы все-таки. Можно пойти сразу после завтрака, хотя уже после обеда, и пробыть там до вечера. Там недалеко есть кафе и возможность окунуться в море. Я как-то, но не к этому дольмену, ездил на пару дней, ставил палатку неподалеку, готовил еду на огне, в общем почти, как исследователь. Ощущения от дольменов разные, у разных людей. Зависит это от целей приходящего, от его фантазии, от настроя, от знания самого себя. Для многих они являются местами силы, где исполняются желания, и приходят ответы на вопросы. Я для себя заметил, что получаю ответ не на задаваемый вопрос, а на скрываемый, то есть тот, который на самом деле оказывается более важным, но который я не осмеливался задать. Возможно, я сам выдумывал все, но почему бы и нет? Отвечать на мучающие вопросы все равно как-то надо. А вот ощущение спокойствия и какой-то легкости есть точно, правда не везде. Верить или не верить, в то, что есть некая энергетика рядом с дольменами, зависит собственно только от нас самих. К примеру, под Геленджиком есть очень интересное место, как-то я там побывал и вот что я там почувствовал, описать трудно, мне показалось, что время, словно переменный ветер дуло то туда, то сюда, я, то ощущал прошлое, то влетал в будущее. На тропе перед дольменом «Сила Духа» есть еще как минимум три заросших дольмена несколько деревьев растет на правильно уложенных каменистых площадках. Я их насчитал пять-семь, точно уже не помню, если присмотреться, то они напоминают холмики правильной формы. Энергетика этого места пробудила во мне какой-то неземной покой…, интересное место… Дольмен «Сила Духа» в определенное время, это полдень примерно, излучает какой-то звук. Я его слышал, а вот кто был со мной нет. Но стоило мне поместить голову к отверстию дольмена звук или излучение услышали все, кто был рядом…Странно… я долго был под впечатлением.

– А ближайший дольмен обладает такими вот загадочными свойствами? – заинтересовалась Катя.

– Говорят, что все они обладают какими-нибудь свойствами, причем все разными. Наш дольмен чем-то особенным мне в душу не лег. То ли потому что он свой, и находится рядом, и посетителей там обычно много отчего он стал обыденным. Не знаю, но мне он не особенно интересен. Может, правда, я не знаю его особенностей.

– Но там все-таки есть на что посмотреть?

– Безусловно. Там и вид на море и степь и само сооружение. Надо просто придумать для туристов какую-нибудь легенду и там отбоя от посетителей не будет. Впрочем, все постояльцы отеля посещают его.

– Всё! Решено! Едим и отправляемся к дольмену. Берем плавки и купальник. Может покупаемся и позагораем там.

– Вопрос. Мы твоих алкоголиков берем или идем одни?

– Тебе они не понравились? – с сожалением спросила Катя.

– Да не то, чтобы не понравились. Просто мне с тобой наедине приятней находится, – оправдался я.

Хотя на самом деле я не хотел идти к дольмену с Иваном. Я был уверен, что он опять начнет разговор о политике, а о ней я говорить не очень хотел.

– Давай так поступим. Мне все равно нужно заходить в свой домик. Если они там, то мы скажем, что идем гулять далеко. Если они увяжутся за нами, то придется их взять, а если они сильно болеют, то мы их оставим, а сами уйдем.

– Положимся на случай, – резюмировал я.

– Ну, в общем, да.

– Что ж, договорились.

Мы не спеша закончили завтрак. Да и как можно спешить с приятным занятием. Знаете, в ресторанах для создания настроения поют и играют музыканты, сами помещения оформляются в различных стилях, то они в виде современного хай-тек, то в стиле эпохи возрождения, то они русские и, посетителей окружают расписные стены старорусских теремов, а официанты все сплошь в красных косоворотках. Наш «ресторан» на веранде моего дома был ничем не хуже. Интерьеры оформлялись самой природой и лишь немного строителями отеля. Листва с еще молодых деревьев зеленела и искрилась под лучами яркого солнца, тени от неё передвигались по столу и полу, по нашим лицам, рукам. Пение птиц, шум все той же листвы, далекие крики детворы заменяли нам пение лучших ресторанных лабухов.

Насытившись и напившись, наконец, я с большим удовольствием достал сигару и закурил. Благородный думок взвился над верандой. Катя втянула в себя аромат моей сигары.

– Странно, я не люблю запах сигарет, но запах сигар мне нравится, – сказала она.

– Мне тоже, – согласился я, выпуская очередное кольцо дыма.

– А почему ты вчера курил сигареты, а не сигары?

– Сигары созданы для благородного времяпровождения. Их курят после благородных напитков, употребляемых в небольших количествах. Водка не относиться к таковым. Они созданы для ощущения радости и беспечности, для поднятия себя в собственных глазах и глазах окружающих.

– Да ты сноб!

– Нет, я ценитель!

– Ты и кальян любишь?

– Ну, сказать, что люблю нельзя. Так, для прикола.

Я не докурил сигару до конца. Обычно на это уходило около получаса, но раз мы собрались идти к дольмену, то времени на благостное курение у нас не было. Через минут пять я затушил сигару в пепельнице и оставил в ней же. Встав из-за стола, я пошел в дом одеться для похода к дольмену. Катя осталась ждать меня на веранде. Откинувшись на спинку плетеного кресла, она закрыла глаза, сцепила руки за головой и, улыбаясь, отдалась пригожему дню. Остановившись в дверях, я посмотрел на нее. Странно, но я все никак не мог насмотреться на это чудное создание. Я все еще восхищался ее красотой и сказочным обаянием, словно она приворожила меня. Казалось несколько дней плюс совершённые акты любви должны были успокоить мое сердце. Но нет. Она будоражила мою кровь, как и в первый день и будто бы я все еще был молоденьким юношей, наивным и легко влюбляемым. Для меня это было еще в новинку. Моя юность и молодость остались уже позади. Это в те времена я готов был восхищаться женщиной и боготворить ее, но спустя годы мое сердце загрубело, так я думал, и божье создание противоположного пола уже не может меня восхитить. Катя пока восхищала. И от этого я чувствовал себя моложе и счастливее.

Одевшись по погоде, а стояла жара и солнце не собиралось скрываться за облаками, которых практически не наблюдалось на голубом небосводе, я вернулся на веранду.

– Я готов! Идем к тебе, – предложил я.

– Так быстро? – удивилась Катя. – Ну, пойдем.

Мы спустились на дорожку и зашуршали к ее номеру. Народу в отеле не было, по всей видимости все загорали у моря, не боясь обгореть, как обычно это делают наши соотечественники в любой точке мира. От тишины и отсутствия людей отель казался заброшенным и безжизненным. Таким он обычно бывал глубокой осенью. Странно, но в эти дни никто не лежал у бассейна. Он тихонько шуршал перегоняемой водой и никого не привлекал. Хотя обычно и у его маленького блюдца лежали отдыхающие, коим лень было пройти пятьдесят метров к морю.

Уже подходя к Катиному домику, мое настроение стало портиться. Я заметил, что дверь, ведущая в дом, приоткрыта. На веранде на столе стоят бутылка с водой, стаканы и полная окурков пепельница. Значит, Иван и Елена были там. И было совсем не важно пришли они утром или остались с вечера. У меня оставалась маленькая надежда на то, что после вчерашней пьянки они не захотят куда-то идти, а предпочтут тихонько в полудреме восстанавливать свои силы.

– Может они не захотят идти далеко, – сказала Катя, словно прочитав мои мысли.

– Может быть, но чую, что пойдут, – предположил я.

– Ну, а вдруг их вообще там нет, – парировала девушка.

– Давай не будем гадать. Сейчас все выяснится.

Мы поднялись на веранду и, не заходя внутрь дома, словно это не Катя там жила, я позвал Ивана.

– Мы здесь! Заходите! – бодро отозвался двойной гость, отчего у меня настроение еще больше ухудшилось. Двойным я его мысленно назвал потому, что он был гостем отеля и гостем домика номер тринадцать.

В комнате все еще стоял тяжелый запах попойки. Табачный дым осел, но не выветрился. Столик все также был завален вчерашними закусками и остатками еды. Смятая постель говорила о том, что наши собутыльники так никуда и не уходили. Иван лежал в одних трусах на кровати и попивал пиво из горлышка бутылки.

– Не хотите опохмелиться? Вон там внизу еще есть пару бутылочек. Холодненькое, – отрыгнул он, махнув головой в направлении минибара.

– Нет, спасибо, мы уже вылечились, – отказалась Катя за нас обоих.

– Что вы хотите сейчас делать? – спросил Иван.

– Да вот собрались прогуляться к дольмену, – скучающим и безразличным тоном ответила Катя.

– Да? А что здесь есть дольмены? Далеко? – удивился Иван, показав при этом, что он знает, что такое эти дольмены.

– Относительно. Километра два вдоль берега, – уточнил я.

– Лена! – крикнул Иван, приподнявшись и сев на кровати.

– Что?! – отозвалась женщина из ванной комнаты.

– Одевайся! Пойдем гулять! Нас приглашают на прогулку к дольменам!

– А что это?!

– Одевайся! Все узнаешь!

– Сейчас! – крикнула Елена и через несколько секунд мы услышали шум смываемой воды.

Иван же тем временем встал с кровати и стал искать свою одежду. Она оказалась брошенной на полу почти под кроватью. Он натянул джинсы, и стал застегивать мятую и не очень свежую рубашку. Вскоре из ванной вышла Елена, она была уже одета.

– Можно и я переоденусь, – сказала Катя и удалилась в ванную комнату.

Пока ее не было Иван надел носки и допил бутылку пива. Потом он достал другую и, открыв ее, протянул жене. Елена взяла ее и также, как Иван стала пить из горлышка.

– Далеко идти? – спросила она, оторвавшись от важного занятия.

– Да, нет, с пару километров, – успокоил ее муж.

Вышла Катя. На ней был непривычной для моего глаза легкий летний сарафан, изящно выделяющий молодую женщину из всех окружающих её женщин.

– Да, у меня есть и другая одежда, – засмеялась Катя, заметив мое удивление и поняв его причину. – Елена вчера принесла мою сумку, которую я забыла у них в машине.

– Да я ничего такого не думал, – промямлил я, удивляясь, как Катя читает мои мысли.

– Мы все готовы! – объявил Иван. – Веди нас Сусанин!

– Скорее – Данко, – отшутился я. – Идемте!

Мы спустились на дорожку и подождали Катю, которая немного задержалась, закрывая дверь на ключ. Потом она спустилась к нам, взяла меня под руку, и мы зашагали вон из отеля к морю, откуда к дольменам вела проселочная дорога. Две колеи, извиваясь и повторяя очертания морского залива, тянулись далеко к горизонту, пропадая в зелено-голубой дымке. Уже отцветшие в основной своей массе маки, кое-где ещё добавляли в эту довольно скучную картину немного алых пятен. От недавнего дождя не осталось никаких следов. Песчаная почва, быстро поглотив дождевую влагу, изливающуюся несколько дней, пылила под нежным ветерком, остужающим наши подмышки. Уже через сотню метров лицо Ивана взмокло и по нему побежали ручейки пота.

– Однако жарко! Надо было взять пивка с собой, – пробурчал мужчина, наверное, пожалевший о своем решении пойти с нами.

Все остальные путники шли молча, думая каждый о своем. Катя освободила свою руку из моей, но шла совсем близко, иногда касаясь меня локтем.

– Иван, – прервал я молчание, – надолго ли решили задержаться здесь?

– Пока не знаю, денька на два – три. Посмотрим.

– А вообще, куда собирались?

– Мы совмещаем отдых с работой. Были на острове. Там сделали дело. Вот возвращались с острова и получили сообщение от Кати. Решили заехать.

– Хм, а как вы получили сообщение? Интересно. Ведь насколько я знаю, у Кати нет телефона, – удивился я.

– У нас тоже нет телефонов, – спокойно ответил Иван.

– А как тогда вы получаете сообщения?

– Как говорит Катя – телепатией, – засмеялся мужчина.

– Нет, серьезно?! – не успокаивался я.

– Кать, ты ему еще ничего не рассказывала? – обратился Иван к моей девушке.

– Нет, – очень кратко отрезала Катя.

– Думаешь еще рано?

– Не знаю, просто пока повода не было.

– Ну, а сейчас не повод?

Катя молча пожала плечами. Я с недоумением смотрел то на девушку, то на Ивана, ничего не понимая.

– Ладно, сам потом поймет, – согласился мужчина.

– Слушайте! Что происходит? Чего я не знаю?! Катя! рассказывайте – потребовал я.

– Спокойно, Саша! Всё нормально! – похлопал меня по плечу Иван. – Ты, наверное, догадался, что мы не совсем простые обыватели?

– Нет, не догадался, – не согласился я. – Мы все не простые обыватели, каждый по-своему.

– Я хотел сказать, что у нас свое мировоззрение, отличное от основной массы людей.

– Допустим, что каждый человек особенный и его нельзя смешивать всех в один замес.

– Хорошо, оставим именно эту тему на потом. А с тем, что каждый человек находится под постоянным наблюдением ты согласен?

– Под чьим наблюдением? – не понял я.

– Правительства, налоговой, полиции, медиков, дорожных служб, ФСБ, таможенников, короче – государства!

– Ну, в общем согласен, – процедил я, немного подумав.

На самом деле я как букашка постоянно нахожусь под контролем. Я и раньше думал об этом. Рассуждая я пришел к выводу, что с самого рождения нам даются различные документы, потом нам присваиваются различные номера, по которым любого из нас легко отследить в любой точке страны и мира, было бы желание. Номер страхового полиса, медицинского, пенсионного, ИНН, паспорт, заграничный паспорт с моими биометрическими данными. Я открываю счет в банке и все данные обо мне становятся известны, меня фотографируют, фотографируют роговицу моего глаза. Получая пластиковую карту, я даю возможность проследить за собой и по ней. Не говоря уже о том, что вся информация о моих денежных поступлениях и расходах сразу же становится известной сначала банку, а через него и всем, кому я интересен. Я покупаю телефон, сим карту вставляю в него и с этого момента за мной устанавливается тотальная слежка, так называемый биллинг. Меня могут прослушать и даже увидеть, сообщить мои координату с точностью до метра. Я вхожу в интернет со своего либо компьютера, либо смартфона и интересующиеся мной люди уже знают где я, а прочитав мою переписку и прослушав мои разговоры они знают, что собираюсь делать. В нынешней жизни я постоянно нахожусь под чьим-нибудь неусыпным оком. Даже если я захочу исчезнуть, у меня это не получится.