Текст книги "Благие намеренья (СИ)"

Автор книги: Василий Коледин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Прохладно что-то, – я обернулся. Сзади подошла Катя, ёжась в дождевике.

– А что ты вышла? Возвращайся в машину, там теплее.

– Нет, хочется размяться.

– Здесь комары не спят.

– Ничего они от твоего дыма улетели.

– Ну, смотри…

Дальше мы стояли молча. Я курил, а Катя, обняв сама себя за плечи, вдыхала прохладу и дым мой сигареты. Иван с Павлом остались в салоне автобуса, полагая, что курить следует по очереди. Мы стояли так, что если говорить шепотом, то вряд ли нас могли услышать.

– Кать, – сказал я, выдыхая облако дыма. – Хочу спросить у тебя, у Ивана мне кажется бесполезно, не ответит.

– Слушаю…

– Вот вы не пользуетесь современными видами связи. У вас нет ни телефонов, ни смартфонов, вы не имеете право входить в сеть. Но вы всегда в курсе всех дел. Как? Как вы связываетесь между собой?

– Доисторическим способом…

– Это каким именно?

Девушка помолчала немного и, решив, что не совершит никакого криминала если мне ответит на вопрос.

– Мы все передвигаемся на автомобилях. Никто из нас не летает ни самолетами, ни в поездах не ездит.

– Так…

– Следовательно мы всегда перемещаемся по автомобильным дорогам.

– Так…

– Что обычно находится по обочинам дорог?

– Ну, лесополосы, кусты, столбы, эээ… дорожные знаки, столбы с километражем, ну, что там еще? – я стал судорожно вспоминать, что я видел у дороги проезжая по ней. – А! Еще всякие дома, заборы…

– Достаточно. А обращал внимание на то, что иногда у дороги стоят одиночные объекты? Одинокое дерево, одинокий заброшенный столб, знак.

– Да бывает. Но они очень редко попадаются.

– Так стало быть их трудно спутать с чем-нибудь.

– Ну, наверное.

– Никогда не видел, как какой-нибудь человек сидит под одиноким деревом или что-нибудь ищет там, или даже копает?

– Не обращал внимание… Ты хочешь сказать…

– Именно. Возле таких объектов оставляется кладка с информацией. Помнишь, когда на следующий день после моего появления я уезжала?

– Да…

– В пяти километрах от съезда к твоему отелю стоит одинокий дуб. Я ездила к нему. Там я оставила сообщение для Ивана о том, что поскольку переправа не работает я буду находится в таком-то отеле. Иван прочитал мое сообщение и явился к тебе. Как видишь, всё очень просто!

– Но как вы определяете под каким именно объектом заложена кладка?

– О, здесь немного сложнее. Ну, во-первых, есть периодичность, с которой она закладывается, я имею ввиду, как время, так и расстояние между закладками. Во-вторых, мы же все знаем свое и общее задание, время и место операции, по какой дороге будем двигаться, поэтому знаем, что именно на этой дороге надо искать объект. В-третьих, этих объектов не так уж и много, как ты сам заметил, видных и запоминающихся объектов на любой дороге не так уж и много. Вот смотри на моем примере попытаюсь тебе объяснить. Я должна была приехать на остров. По заданию меня в порту встречал Иван. В обговоренный заранее час я не приехала. Он знал, что переправа закрыта. Следовательно, я могла остаться на материке. Где? В каком-нибудь месте где можно некоторое время жить, то есть какой-нибудь отель. Переправа открылась, но я не приехала. Он сел на паром в обратном направлении и выехал на трассу. Увидев одинокий дуб, который, к слову, практически единственный одинокий объект перед твоим отелем, Иван вышел, изучил его и обнаружил мое сообщение. Вот примерно так всё и происходит.

Я вспомнил то, о чем говорила Катя и многое другое. Вспомнил, как мы с Иваном останавливались у дороги, и он ходил к дереву. Вспомнил и другие эпизоды, когда мои новые знакомые совершали тогда еще мне не понятные поступки. Всё прояснилось до определенного предела. Конечно, всего мне пока никто не скажет, возможно, потом, если я дам свое согласие вступить в их партию. Но я пока даже не задумывался над таким шагом, который по сути сломал бы всю мою размеренную, такую привычную и милую моему сердцу жизнь. Нет, я не жалел о том, что произошло. Но квинт эссенцией событий я считал мое знакомство с Катей. Все остальные события я считал лишь побочными эффектами, как у любого лекарственного препарата. Кстати сказать, если прочитать инструкцию, то можно ужаснуться от побочных явлений. Мне кажется, что польза от медикамента перечеркивается его возможными другими проявлениями. Так, наверное, и в моем случае, польза, несомненно огромная, но и побочные действия с противопоказаниями велики.

Ночь начала потихоньку таить. В лесу это стало не сразу заметно. Кроны деревьев скрывали небосвод, который стал серым. Звезды пропали. Запели птицы. Легкий ветерок поднялся и стал гнуть верхушки осин, показывая нам, как приходит в этот мир день. Я взглянул на часы, было без пяти минут пять.

– Друзья, прошу быстрее всех занять свои места, – довольно громко предложил Иван.

Мы с Катей вернулись к автомобилю. Товарищи с номерами уже заняли свои места.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего сверхординарного. Курьер выезжает. Мы должны быть готовы последовать за ним.

– Отлично. Это точная информация?

– Точнее не бывает. Наблюдающий сообщил, что в особняке всё пришло в движение. Загружают вещи в багажник, охрана суетиться. Появился и Яровой.

– Сам?

– Нет. Наш знакомец.

– Он что, тоже едет?

– Возможно.

– А если такая точная и конкретная информация, то сколько человек сопровождения?

– А какая разница? Хоть сто!

– Намекаешь на прибор?

– Не намекаю! Прямо говорю!

– Как будем его использовать?

– На месте. Конечно, не в дороге! Надо понять куда они навострили лыжи.

Иван закрыл дверь микроавтобуса. Водитель сдал назад и каким-то непонятным мне образом развернул большую машину, не выезжая на асфальт.

Рация Ивана зашипела. Он нажал на прием, отозвался на белый шум и после этого в динамике раздался немного взволнованный голос, как мне показалось, Эрнеста. Возможно, я так сам решил, прикинув, что наблюдать за особняком, используя камеры, мог только наш компьютерный гений Эрнест.

– Машина выезжает. Черный «мерседес». Ого! Mercedes-Benz S 600 Pullman Guard! Затемненные стекла… Государственный номер…100 амо 77.

– Понял, – откликнулся Иван, – сколько человек в нем?

– Пшшш… – зашипела рация и тот же голос с заминкой ответил, – в «мерсе» трое… Подожди… за ним выезжает черный «Chevrolet Express AWD Explorer». Номера не вижу. Кажется, их вообще нет.

– Сколько там человек? – взволнованно запросил новую информацию Иван.

– Не знаю! – шипел Эрнест. Его голос срывался на крик изумления. – Я его раньше не видел! Откуда он взялся! Его на территории я не видел!

– Смотри внимательнее! Может еще что-то не заметил? – зло прокричал в рацию Иван.

– А что мы так занервничали? – с неподобающим сарказмом спросил я его. – Нам же все равно сколько человек охраны!?

– Это то да! Но куда он смотрит, если смог пропустить целый автобус? Не заметить Chevrolet Explorer! Это же огромный автобус! Как он его не заметил?! Куда он мог спрятаться?! Ведь когда мы были на территории его там мы не видели, значит он приехал с курьером. Тогда, как он его не заметил?! – не унимался Иван.

Несмотря на донесение о том, что курьерский эскорт выехал, мы продолжали сидеть в микроавтобусе, который даже не завел двигатель. Иван открыл дверь и курил. Чего мы ждем? – подумал я. Но явно мы не спешили пристроиться за черными автомобилями. Прошла одна, другая минута. Я смотрел в окно. Уже совсем рассвело, но солнце пока не выглянуло. Уже бодро орали птицы в кустах, которые ночью спали. Вдруг сквозь крики пернатых друзей, я услышал шум листвы молодых деревьев и кустов. Ломались сухие ветки, трещал валежник. Кто-то явно спешил к нам, продираясь со стороны ворот особняка. Я напрягся и посмотрел на Ивана, тот продолжал курить, как ни в чем не бывало. Только частота затяжек изменилась. Он явно старался быстрее докурить половину сигареты. Через несколько секунд я увидел, как затряслись верхушки деревьев, кусты раздвинулись и показался Эрнест. В руках он бережно держал свой ноутбук. Его лицо было красным от той физической нагрузки, которую он получил, продираясь по лесу, и от капель крови, что струились из царапины на правой щеке.

При его появлении Иван выбросил окурок на землю, даже не пытаясь его потушить.

– Заводи! – бросил он водителю приказание и схватился за дверь, готовый ее быстро закрыть, как только Эрнест залезет в автобус.

Наш видавший виды «нyundai» затрясся и напрягся в ожидании рывка. Наши «глаза и уши», запыхавшиеся и ароматные от пота, вскочили на подножку, потом поддержанные рукой командира, влетели внутрь салона. Дверь захлопнулась и без лишних указаний автобус рванул с места, поднимая облако из сухой земли, пыли и пожухших листьев.

– На дороге – направо! – предупредил Эрнест. Он уселся в кресле и открыл крышку своего ноутбука.

Мы выскочили на асфальт и стали быстро набирать скорость, но вряд ли мы могли догнать мощные «мерседес» и «шевроле». Мне стало интересно на что рассчитывал Иван, когда решил проследить за курьером.

– Ну, и как мы их нагоним? – поэтому спросил я.

– Нам не нужно их нагонять! Мы не «нарушка». Просто будем ехать за ними на почтительном расстоянии.

– А как мы поймем, что следуем за ними? – удивился я. – Мы их не видим же! Как они свернут куда-нибудь, а мы и не заметим, проскочим? Ведь прямой видимости между нами нет!

– Эрнест, – сказал, словно отрезал Иван. Что он имел ввиду я не понял.

Я посмотрел на парня. Тот что-то вводил в компьютер, бегая тонкими почти музыкальными пальцами по черным клавишам. Почувствовав на себе мой взгляд, он, не отрываясь от своего дела, объяснил мне:

– Эти автомобили оборудованы сссистемой скрытого ссслежения за автомобилем. Её еще называют информационная охранная система. Тттакие системы ббывают двух видов: во-первых, это ооонлайн-мониторинг транспортных средств, во-вторых, маяки-закладки. Обе эти сссистемы предназначены для слежения за перемещением автомобиля. Онлайн мониторинг тттранспорта – это система, всегда находящаяся на связи, и способная в любую ммминуту сообщить о своем местоположении, скорости, пппройденном пути и т.д., и т.п. Такие сссистемы применяются как на коммерческом транспорте, пппозволяя контролировать пробег и расход топлива, так и на частных автомобилях, для, например, слежения за личным водителем. Ррраазумеется, профессиональный угонщик способен очень быстро вычислить и обезвредить такую систему слежения, не ггговоря уже о нас. Нам ее не надо обезвреживать, мы пппросто к ней подключаемся. Есть еще ссспутниковые маяки-закладки, которые имеют все функции онлайн-мониторинга, но, в отличие от нннего, включаются и выходят на связь один-два раза в сутки. Сеанс связи длится несколько минут, и, если от оператора не было никаких команд, маяк-закладка вновь «засыпает». Этот вид меня не устраивает. Я сссейчас работаю с онлайн-мониторингом.

– Подключился? – спросил его Иван.

– Да, дддавно уже, ещё когда те ввыезжали.

– Туда едем? Куда они помчались?

– Пока едем по этой ддддороге на юг…

– Куда думаешь направляются?

Эрнест не ответил, а только пожал плечами. Через двадцать минут странной погони, скорее преследования, чем классической погони, все успокоились и каждый стал заниматься своим делом. Крепкие физически, большого размера, не выспавшиеся мужчины устроились кое-как на маленьких, для их габаритов сиденьях, и захрапели, перебивая друг друга раскатистыми трелями поломанных носов и, наверное, луженых глоток, я не видел, как они употребляли спиртное, но я слышал их хрипло-сиплые, казалось, вечно простуженные голоса.

Глядя в окно, я думал о своем. Может даже не столько о своем, сколько об общем, о нашем с вами. Мимо мелькали наши южные красоты – густые леса, невысокие горы Причерноморья, заросшие кудрявыми зелеными волосами, поля, засеянные желтыми цветками, так похожими на миниатюрные солнца из детских рисунков, полуразвалившиеся хаты, кое-где ещё даже покрытые соломой, с облупленными и в некоторых местах обвалившимися боками. Конечно встречались и хорошие дома, крепкие кирпичные в два, а то и три этажа. Но таких усадьб встречалось всё же меньше. Грязные проселки, уходящие с асфальта направо и налево, с глубокими, застывшими черными колеями и потрескавшейся грязью приводили меня к мрачным думам.

Отчего всё так нескладно в нашей огромной стране? Отчего богатая, изобилующая всем, что можно только найти на нашем шаре, она ничего не может дать своему жителю. Крестьяне, не могут прокормить страну, газовщики обеспечить её полностью газом, врачи не могут лечить, учителя не могут учить, полиция не может обеспечить законность, а правительство не может или не хочет управлять страной так, чтобы все жили счастливо. Отчего так мы живем? Дайте нам демократию, и она у нас не приживется, дайте нам монархизм, и мы его сметем, дайте нам культ личности, и мы будем восхвалять человека, который будет нас уничтожать, молчать и тихонько умирать, а потом после его смерти будем стараться уничтожить даже память о нем. Может это земля у нас такая особая, что ни брось в ее лоно, все приобретет уродливое и болезненное развитие. В детстве с родителями я побывал в одном ботаническом саду. Там было всё, как в обычном саду, но я хорошо запомнил рощу. Что за деревья в ней росли, я сейчас не помню. Я запомнил, что все деревья в той роще росли не как обычно. Они извивались, росли в бок, в разные стороны, почти лежали стволами на земле. Эта роща называлась пьяная, видимо по внешнему виду деревьев. Экскурсовод сказал, что деревья, посаженные там обычные, и посажены они обычным способом, но отчего они стали расти так уродливо толком никто не знает. Так вот может быть и у нас все так, как в той роще? Какая-то пьяная земля и страна получается. Чего нам не хватает? Почему мы никак не можем зажить нормальной, обычной для всего цивилизованного мира жизнью? То мы уповаем на благодетеля, который придет и сделает все за нас или наоборот нам не дают жить так, как мы могли бы?

– О чем задумался? – тихо, чтоб не разбудить народ спросил меня Иван.

– Грустно…

– Не грусти, всё будет хорошо!

– Что?

– Ну, возьмем мы этого курьера без особых проблем.

– Да я не об этом… отчего у нас все через одно место?

– О чём это ты? – Иван не сразу понял, что я имел ввиду. – А! Ты в этом смысле! Да оттого, что привыкли надеяться на Бога, да на дядю, который придет и все сделает за нас. А сами ничего не хотим делать. Исторически так сложилось.

– Что ж мы всё на кого-то сваливаем? А сами-то мы, что, безрукие?

– Ага! Есть даже актер с такой исконно русской фамилией, – пошутил мой собеседник.

– Неужели мы все в самом деле так думаем? Какие мы?!

– Хм… Хочешь поговорить? Хорошо, давай поговорим… Вот что такое русский характер? Или даже давай проще задам вопрос. Какие черты национального характера русских ты знаешь?

– Ну, наверное, гостеприимство, хлебосольность, радушие и прочая похвала…, впрочем, кажется, у Толстого есть такие строки, которые, как говорят филологи, относятся к описанию русского характера:

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

– Да, любим мы себя хвалить, добавь тогда еще и хвастовство! – грустно улыбнулся Иван. – Нет, все это черты одного индивида. Он может обладать этими характерными чертами, а может обладать совершенно противоположными. А я говорю о чертах целой нации. Черты нации, это больше чем избитые штампы. Они присуще всему народу, имеются в крови каждого человека этой национальности в большей или меньшей мере и сложились они на протяжении жизни не одного, а миллионов людей. Я где-то прочитал одно исследование и полностью с ним согласен. Так вот, ученые разных направлений науки, от историков до психологов собрались вместе и решили выяснить всё-таки, какие черты нам всем присущи. И интересная получилась статья. Так, ученые выделили несколько характерных черт. Лень, пьянство, нелюбовь к порядку, какое-то внутренне нежелание соблюдать законы, делать все абы как. Это, конечно, отрицательные черты. Но есть у нас и относительно положительные: страсть к перемещению в пространстве или любовь к путешествиям, интернационализм, как это ни звучит по-советски, не отторжение, а поглощение всего нового, терпение, гордость, уникальное чувство юмора. Возможно, что-то я упустил. И наличие всех этих черт ученые весьма доходчиво и научно объяснили. Историки смотрели со своей колокольни, психологи – со своей, биологи – со своей. Я не стану сейчас тебе все в подробностях рассказывать, скажу только кратко. Россия всегда обладала огромными пространствами, не то что все европейские страны. Отсюда и безалаберность, и нелюбовь к порядку. Зачем следить за чистотой на своей земле, когда можно в любой момент сняться и уехать в другое место. Засрасл территорию – уезжай на другую. Это если рассматривать принцип огромного пространства. Но ещё и исторически так сложилось, что в России власть не считалась и не уважала свой народ. Всегда монархия была деспотичной. В любую минуту могли приехать какие-нибудь «опричники» увезти хозяина на плаху, а имущество забрать себе. В такой обстановке зачем лелеять свое хозяйство? Ведь гарантий, что оно достанется твоим детям никаких. Дальше. Мы всегда жили на землях рискованного земледелия. В этом году урожай выше крыши, а в следующем шиш! Зима у нас больше полугода длится. Лето пару месяцев. Надо за эти пару месяцев успеть всё. И засеять, и вырастить, и собрать урожай. Остается десять месяцев. Что в это время делать? Правильно! Пить и лежать на печи. Страсть к путешествиям. Огромная страна. Вот скажи, все твои родственники испокон веку живут здесь?

– Нет. Дед и бабка из Сибири, хотя и туда они попали после раскулачивания. Родители родились там, но потом работали в Казахстане поднимали целину, затем переехали на Кавказ, там пожили и отца перевели в Москву. Я служил в Прибалтике, прожил там с десяток лет, потом перебрался в Москву. Здесь я живу уже пять лет.

– Как ты думаешь, в Европе кто-то так жил? Нет! Они поколениями живут на одном месте! Интернационализм. Сколько наций живет в России? А? Разве возможно себе представить, что русские будут следить за чистотой расы?! Да страна тут же перестанет существовать! У нас в крови столько всего намешано, что уже и не знаешь кто ты больше! Мы впитываем в себя все национальности вместе с их чертами, образом жизни, кулинарией. Пельмени, блины, борщ – не исконно русские блюда, мы научились их готовить, смешали рецепты всех народностей и народов и выдали за свои. Мы открыты для всего нового! Храбрость. Это даже не совсем то слово. Я не филолог и не подберу нужное. Сколько раз нас били, сколько раз мы дрались, а всё, как Ваньки-встаньки. Нас бьют, а мы крепчаем. Это тоже исторически сложилось. Не надо трогать нас и всё будет в порядке.

– Да, интересный взгляд на миф о русской душе, – согласился я с услышанным.

Иван замолчал и стал тоже с грустью смотреть в окно. Наша бригада «Ух» спала. Только Эрнест работал, и тот нет-нет, но поклевывал носом. Если его голова опускалась больше чем на минуту, Иван окликивал его или толкал ногой и тот вновь пялился на экран. В конце концов парень не вытерпел.

– Я не сплю. Когда курьер будет съезжать с трассы мне об этом сообщит звуковой сигнал.

– А если он внезапно остановится?

Эрнест понял, что Иван в принципе прав и постарался прогнать сон, резко тряхнув головой.

Катя прекрасно устроилась. Она положила голову мне на колени, а свои длинные ноги каким-то образом уместила на своем сиденье. Она сначала слушала наш разговор с закрытыми глазами, но вскоре покачивание машины, наши монотонные голоса и утренний недосып убаюкали её, и она довольно крепко уснула. Иван закурил. Он порой не считался с желаниями окружающих. Кроме него в машине никто никогда не курил. Костя, водитель, почувствовав запах не очень приятного дыма опустил стекло водителя и переднего пассажира. Дым стал улетучиваться, и я мысленно поблагодарил его за это.

Я взглянул на приборную доску и увидел, что в среднем наша скорость на всем пути была около восьмидесяти – девяноста километров в час. Прикинув среднюю скорость и время, которое мы уже провели в погоне, я приблизительно рассчитал расстояние, пройденное нами. Мы проехали уже около сотни километров. Пока преследуемые не останавливались и никуда не съезжали с трассы. Интересно, куда всё-таки они едут? Может в Краснодар, или в Сочи? А зачем туда? Я гадал и ничего не мог точно предположить.

Только еще через полчаса пути Эрнест напрягся. Он встрепенулся и просверлил взглядом ноутбук.

– Через пару километров будет развилка, нам направо! – громко сказал он водителю.

– Ну, вот скоро и развязка, – как-то уж очень зловеще произнес Павел, только что проснувшийся.

Наш командующий встал со своего места и, согнувшись в три погибели, встал у сиденья Эрнеста.

– Куда ведет эта дорога? – Иван ткнул пальцем в экран ноутбука.

– Вот так она ведет к этому городку, а потом немного кружится через станицы, возвращается и потом ведет к Армавиру.

– Интересно, если бы на нужно было в Армавир, то можно было ехать другой дорогой, более короткой и прямой, – высказал свое предположение Иван.

– Да, наверное, – согласился Эрнест, – значит мы едем не туда.

– А куда? – почесал затылок руководитель операции.

– Ну, вот если ехать так, – компьютерщик провел пальцем по экрану, – то дорога поведет прямёхонько в горы.

– Так-то оно так! Но зачем им в горы?! Что там у них?

– Не знаю…

– Ладно, отслеживай. Если всё-таки мы свернем в горы, сразу меня позови! – попросил Иван.

На заранее анонсированной развилке мы повернули направо. В общем качество дороги не изменилось, возможно, она стала немного уже, но может быть это только мне показалось. По ней мы проехали ещё минут двадцать, после чего Эрнест возместил нам, что преследуемый нами кортеж направляется в горы.

– Это довольно странно… – размышлял Иван, – почему в горы? Они отдаляют хранилище от границы и аэропортов, через которые можно безопасно переправить всё ценное. Что они задумали?

– Возможно, там имеется какой-нибудь коттедж, в котором имеется очередной супер сейф? – предположил Павел.

– Конечно, возможно, но я не вижу логики в их действиях. Им срочно надо вывозить имущество, а не складировать его. Ведь если взяли ценности в одном месте, то могут взять и из другого! В таком случае единственным правильным решением будет вывоз денег заграницу! Почему они этого не делают?!

Вопрос пока не находил своих ответов. Микроавтобус постепенно начал лезть в горы. Дорога, которая раньше была прямой и тянулась по относительно равнинной местности, стала всё чаще изгибаться, повороты становились всё круче, превращаясь в извивающуюся бесконечную гадюку. Густой лес стал скрывать разбитый асфальт в тени своих крон. Встречных машин стало меньше и вскоре мы ехали по пустой и печальной, но очень живописной дороге. То слева, то справа стали зиять неглубокие, но довольно опасные ущелья. Внизу по их дну текли горные ручьи и речушки, быстрые, своенравные, холодные, но изумительно чистые. Вода имела необыкновенно прозрачное естество и иногда казалась даже голубой. Я в детстве знавал эти горные реки. Они стремительно неслись с вершин кавказских гор, с их тысячелетних ледников, превращавшихся под палящими лучами солнца в источники чистейшей питьевой воды. Мальчишками, живя в лагерях, мы умывались их почти целебной водой. Кожа лица всегда краснела то ли от ледяной воды, то ли от интенсивного вытирания полотенцем. Зубы моментально сводило от холода, когда мы полоскали их от зубной пасты. Переходя такие речки вброд, закатав по колено штаны, мы выскакивали на сушу, на камни или траву и ещё долго не чувствовали своих ног, словно те были под сильнейшей анестезией.

Воспоминания о детстве всегда трепетны и сверхнежны, по крайней мере у меня так, поскольку моё детство было идеальным. Я не знал трудностей взрослой жизни, не испытывал недостатка практически ни в чём. Только простые мальчишеские заботы тревожили меня, ничего более.

– Кортеж остановился! – проинформировал Эрнест Ивана, а заодно и всех нас.

– Сколько до них?

– Пятнадцать километров.

– Они остановились на дороге или где-то в тупике?

– Где-то, где карта не отобразила ни дорогу, ни тупик. Скорее всего моя карта слишком старая или не очень точная. Видимо они съехали с основной дороги и проехали с километр по просеке или новой, проложенной недавно дороге.

– Всем быть готовыми! Просыпайтесь! – приказал Иван, впрочем, уже никто итак не спал. Всех окончательно разбудил Эрнест. Мы уже ждали окончания погони или преследования.

– Прибор расчехлять? – спросил номерной товарищ, видимо, ответственный по нему.

– Не торопись! – ответил ему Павел. – Мы еще не знаем где они. Мы еще толком ничего незнаем…

ГЛАВА 16.

«Мерседесы» стояли на небольшой смотровой площадке, съехав с асфальта на галечную обочину. Двери автомобилей были закрыты, вокруг никого не было видно, ни единой живой души. Ни коттеджа, ни особняка, ни любого другого строения рядом с тем местом мы не увидели. На смотровой площадке стояла, я бы сказал, зловещая тишина, только снизу слышались раскаты бурной горной речки, несущей свои воды через огромные валуны и страшно ревя, преодолевая эти естественные препятствия. Даже пение птиц не было слышно. То ли птицы в этом месте не пели, то ли их глушило пение горной реки.

– Что дальше? – спросил Павел. Его вопрос вроде бы предназначался для Ивана, но в то же время каждый из нас попытался на него ответить.

– Давайте немного посмотрим, понаблюдаем. Есть ли кто-нибудь внутри? – за всех ответил наш предводитель.

С минуту мы сидели тихо. Все взгляды были прикованы к черным продуктам передового немецкого производителя.

– Эрнест, у тебя есть фотоаппарат? – спросил Иван.

– Отдельно нет, но есть камера в ноутбуке.

– А какой-нибудь планшет или смартфон есть?

– Ха! Нет, конечно! Нам же запрещено!

– Хм… если парень выходит и фотографирует виды на ноутбук, то это будет выглядеть странно.

Опять наступила молчаливая пауза. Иван судорожно соображал, как нам поступить, чтобы проверить стоящие у обрыва автомобили на наличие в них людей. Вдруг его осенило.

– Александр, Катя! Вы влюбленные. У вас что-то вроде медового месяца. Вы путешествуете. Микроавтобус предоставила фирма с водителем. Идите, осматривайте виды и непринужденно болтайте. Как будто между прочим подойдите к машинам. Постарайтесь заглянуть внутрь. Если кто-то там внутри есть, то что-нибудь попросите или придумайте любой благовидный предлог. Если там никого нет, то сообщите нам. Идите!

Мы сняли свои дождевики, так ка совсем сопрели в них и открыли дверь нашего «Hyundai», первым вышел я и подав руку встретил Катю. Она засмеялась, сделала шаг навстречу и, обняв меня, крепко стала целовать в губы. Я подумал, что она играет очень правдоподобно и мне очень-очень захотелось верить, что это всё-таки не игра, а ее настоящие чувства ко мне. Продолжая миловаться, мы потихоньку направились в сторону «мерсов». Наконец, вдоволь нацеловавшись Катя оторвалась от моих губ и посмотрела прямо в глаза. Я поплыл под ее по-настоящему влюбленным взглядом.

– Я люблю тебя, – теперь уже и ее голос присоединился к, казалось бы, показному проявлению чувств. Но я в тот момент понял, что она искренна.

Держась за руки, мы смело пошли будто бы к обрыву, а на самом деле стали приближаться к черным автомобилям, припаркованным словно нарочно у самого края площадки.

– Ты любишь меня? – громко спросила Катя. Она продолжала вроде бы нести всякую любовную чушь, свойственную молодоженам, но на самом деле ей это хорошо удавалось только потому, что она всё то, что вроде бы играла, на самом деле чувствовала и была влюбленной.

– Да, солнце моё! Ты моя единственная на веки! – вторил я ей, также серьёзно и также ни сколечко не играя.

– Смотри как здесь здорово! А ты не хотел ехать!

– Это я не хотел?!

– Ты! – она засмеялась и, вырвав свою руку из моей ладони, подбежала к черному микроавтобусу, стоящему у обочины рядом с «мерседесом». – Как думаешь, там есть кто?! Эй, люди! Мы любим друг друга! Мы С-Ч-А-С-Т-Л-И-В-Ы-Ы-Ы!

Она прокричала слово «счастливы» прямо в горную расщелину, и оно отозвалось многократным звонким эхом: «ща-вы, ща-вы, вы, вы!»

– Какое эхо! – Катя продолжала носиться вокруг автомобилей и заглядывать в затемненные стекла окон.

Я достал сигарету и, демонстративно пошарив по своим карманам и не найдя огонька, подошел к седану и постучал в водительское окно. Мне никто не ответил, стекло не опустилось. Тогда я уже на правах заинтересованного прохожего приложил руки к окну и стал всматриваться во внутрь салона. Там было пусто. Ни водителя, ни пассажиров я не увидел.

Ко мне подошла Катя. Она обняла меня и опять крепко слилась в страстном поцелуе, продолжавшемся довольно долго.

– Никого, – сказала она, закончив внешне проявлять свою любовь. – А у тебя?

– Тоже нет никого. Куда-то ушли!

Мы вернулись к своему старенькому корейскому товарищу и, открыв дверь, залезли в салон, где нас, насупившись и с нетерпением, ждали члены тайной организации.

– Ну, – кратко спросил Павел, а Иван молча ждал ответа.

– Никого нет. Ни в автобусе, ни в седане. Все закрыто.

– И водителей? – удивился Эрнест.

– Я же сказала!

– Интересно! Так, и куда они ушли? – задал риторический вопрос Эрнест.

Иван, потом Павел, а за ними и все остальные высыпали на смотровую площадку. Почти все закурили, кроме Эрнеста и Кати. Наш руководитель, словно Наполеон на большой барабан, влез на бетонный блок, что валялся на обочине возле места, где мы остановились, и стал внимательно вглядываться в окружавшую местность. Я подошел к нему и тоже стал внимательно разглядывать лес и дорогу, которая, между прочим, вела еще дальше.

– Смотри, видишь вон там? – Иван указал мне рукой в сторону, в которую я должен был смотреть.

– Что? – я ничего пока не видел.

– Там в гору ведет хорошо протоптанная дорожка.

Я стал приглядываться и заметил то, о чем мне сказал глазастый мужчина. Смотровая площадка представляла собой расширяющийся до квадрата размером двадцать на двадцать метров участок дороги. Дорога затем вновь сужалась и уходила дальше. Она шла между поднимающейся к небу под углом сорок пять градусов горой, густо заросшей кустарником и низкорослыми осинами с одной стороны, и с другой стороны глубоким ущельем на дне которого протекала та горная речушка, что порой громко ревела, стараясь заглушить наши голоса. Там, где площадка заканчивалась между кустами виднелась тропа. Конечно, для того чтобы на нее попасть нужно было изрядно постараться, но я был уверен, что, миновав кусты, путник, вступивший на нее, оказывался на вполне хорошей лесной пешеходной дорожке. Куда она вела я не смог догадаться, но озвучил одну версию.