Текст книги "Благие намеренья (СИ)"

Автор книги: Василий Коледин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Нет…, а в чем дело? – никак не могла меня понять администраторша.

– Хм… да в общем-то ни в чем… Дайте мне ключи от тринадцатого и… – я замялся, так как забыл в каком доме проживала Елена и Иван. Но сразу вспомнил, – … десятого номера. Там, кстати, кто-нибудь проживает?

– Нет, – администратор выдвинула ящик стола и достала оттуда два ключа с бирками, на которых значились цифры «13» и «10».

Протянув мне ключи, она участливо спросила меня: – У вас всё в порядке?

– Да, а что?

– Ну, вы выглядите очень уставшим и вон, лицо оцарапано в нескольких местах.

– Да, всё нормально. А лицо вчера поцарапал возле дольмена, полез в кусты и неудачно задел ветку.

– Ясно, извините…

– Ничего. Да! Вот, что еще, у наших сотрудниц имеются же карточки медицинского страхования?

– Обязательно! У каждого она есть.

– Маша, прошу Вас не спрашивайте причину…

– Хорошо

– Мне нужна такая карточка. Моральные расходы и материальные я человеку сполна возмещу. Спросите, пожалуйста, мне она нужна сегодня.

– Хорошо, сейчас же поищу.

– Спасибо! – я вышел из административного здания и направился к домику номер тринадцать.

Мелкий дождь не прекращался ни на минуту, природа словно потела. Лицо приходилось постоянно вытирать. На веранде тринадцатого домика я еще раз вытерся и открыл ключом дверь. В доме было всё убрано и чувствовалось, что после того, как его убрали после предыдущих гостей в нем в течение как минимум недели никто, не проживал. Озадаченный, но не пораженный, я закрыл дверь и проследовал к домику номер десять.

Перед входной дверью я в нерешительности остановился и еще раз постучался. Мне никто не открыл и не ответил, за дверью стояла гробовая тишина. Так же, как и с первым домиком, я открыл дверь и вошел внутрь. Та же чистота и порядок и тот же запах нежилого помещения. И там никто не проживал с неделю. Вот это меня уже сильно озадачило. Ладно, с тринадцатым домиком. Там Катя переехала ко мне и уже могла не возвращаться в него, что она и сделала, проживая у меня. Но здесь?! Елена оставалась в отеле. Иван ее с собой не взял, следовательно, она должна была находится в доме! Хорошо! – я стал делать логические допуски. Елена после случившегося срочно съехала. Но все равно тогда уборка должна была быть сделана вчера. А я мог определить состояние номера на второй день после уборки. Здесь прошло также, как и в тринадцатом не меньше недели.

Итак, никаких следов пребывания в моем отеле членов тайной организации я не обнаружил. Странно. Но, видимо, придется задать этот вопрос Кате, когда её увижу, – подумал я.

Закрыв за собой домик, я вернулся на ресепшн. Маша взяла у меня ключи и протянула мне взамен зеленую пластиковую карту медицинского страхования.

– Вот, – сказала она, – это моя карта. Ни у кого не оказалось с собой карт, а я все документы стараюсь носить всегда с собой.

– Спасибо, Машенька, – поблагодарил я её и положил карту в бумажник. – Я отблагодарю.

– Да, что вы! Раз вам нужна…

– Ну, думаю, что нужна… – сказал я, подумав о пустых домах. – Я сейчас уеду. Вернусь либо поздней ночью, либо завтра. Если что я на телефоне.

– Хорошо, передам смене. У вас точно все в порядке?

– Да, всё нормально!

Я плотно закрыл за собой дверь, выйдя на воздух, пропитанный мелкими капельками дождя. Дождь, как шел, так и шел. Ничего не изменилось в природе, только в моем мозгу творилось неладное: загадка за загадкой.

Мой скромный железный конь стоял на парковке там, где я его оставил. Вернее, будет сказать, что на своем месте. У меня, как у хозяина имелось своё место стоянки автомобиля, и я его ставил только там. Так что сказать, что что-то изменилось или не изменилось по тому, как стоял мой автомобиль было нельзя. Только одно мое действие могло всё прояснить и поставить все точки над «i». Нужно было ехать в сельскую больницу к Кате, впрочем, я и без желания задать возникшие вопросы собирался к ней съездить.

Сев в еще пахнувший новой машиной салон, я завел двигатель и посидел с минуту, прогревая мотор, салон и кожаные сиденья с встроенным обогревом. Затем, облокотившись на теплую спинку удобного сиденья, я плавно выехал со стоянки, получая на удивление огромное удовольствие от вождения. Наверное, к приятности непосредственного управления автомобилем, которое я испытывал всегда, прибавилось еще и чувство того, что я могу управлять хоть не своей жизнью, так жизнью железной машины, которая слушается меня и сама даже подсказывает, как ею лучше командовать.

Постоянный дождь. Дворники работали в режиме минимального интервала. Серое, почти такое же, как и асфальт под колесами, небо. Мокрый асфальт, пустая дорога, музыка какой-то радиостанции и мысли, мысли, бегущие со скоростью автомобиля, мелькающие за окнами, вдоль дороги. Дуб. Надо на обратном пути к нему подъехать. Дорога к особняку Яровых. Обочина, на которой мы останавливались, на ней никого нет. Съезд к особняку. Тишина, покой, никакого волнения. Еду дальше.

Воспоминания. Все события в памяти, словно они произошли несколько часов назад. Помню всё и в мельчайших подробностях. Вновь и вновь переживаю минуты опасности и часы счастья. Сердце сжимается, когда думаю о Кате. Как она? Идет ли на поправку? Иван. Эх, Иван! Что же ты наделал?! Ведь сам виноват! Но ты ж погубил и других, не виноватых! Они в чем провинились? Ты говорил риск! Риск. Оправданный? Нет. Нужен ли он был? Лично я не знаю.

Дорога петляет и передо мной появился поворот в горы, по которому мы ехали к месту трагедии. Я проехал прямо, не поворачивая, но признаться, руль дрогнул. Я еду прямо. Это короткая дорога к станице. Появляются, наконец, сначала редкие, но с каждым километром частые встречные автомобили, с ними мне стало не так одиноко. Значит жизнь на земле не исчезла. Люди живут, испытывают какие-то потребности и желания.

Помню, как дождик, вроде, прекратился. Тучи разорвались и робко выглянул первый луч солнца. «Как вы тут поживаете?» – будто сказал он, словно непрошенный гость, когда заглядывает в приоткрытую дверную щель. Видя, что ему не очень рады, он снова её закрывает. Опять заморосил дождь.

Я подъехал к больнице и остановил машину возле забора. Выкурив сигарету, я вышел и пошел в барачное здание. Оно, вроде, то же, но и что-то в нем не так. Я не понял, что именно. Внутри прохладно и сыро, почти также, как и снаружи. За окошком кто-то сидит, присмотревшись, я узнал вчерашнюю старушку.

– Добрый день. Вы не узнаете меня? Как и обещал!

– Простите?! – удивилась пожилая женщина и удивленно посмотрела на меня.

– Я вчера привозил девушку. У нас не было с собой полиса, и я пообещал привезти его на следующий день. Помните?

– Извините, молодой человек, но вы, наверное, ошиблись…

– Не понял! Как я ошибся?!

– Вы точно в нашу больницу обращались?

– Уверен!

– Наверное, не я оформляла… Как звать-то больную?

– Екатерина…

– А фамилия у нее есть?

– Да, Иванова.

Регистраторша полистала журнал приема больных, но не найдя нужной фамилии, встала и прошла к стеллажам, там она тоже что-то поискала, потом вернулась к окошку.

– Нет, такая не поступала! – уверенно и твердо сказала старуха.

– Стоп! Я вчера разговаривал с вами, и вы не хотели её оформлять, поскольку у нас с собой не было полиса медицинского страхования! Вы, что этого не помните?! – перешел я на повышенный тон.

– А почему вы не меня орете?! – возмутилась регистраторша. – Вот вызову сейчас полицию, будешь знать, как на меня орать и безобразничать!

– Простите, – я испугался, что она и впрямь вызовет наряд и мне тогда входа в больницу не будет. – Наверное, что-то перепутал. А скажите, есть ли у вас терапевт…

– Есть, и терапевт, и хирург…

– Нет, я говорю о терапевте, таком старичке, похожим на Айболита…

– На Айболита!? А! Да, это Пётр Самойлович. Но он в отпуске и выйдет только через неделю.

– А давно он в отпуске?

– Как положено, три недели, как отдыхает!

– А его вчера на работе, случайно, не было?

– Ох, молодой человек! У Петра Самойловича есть дела и поважнее, он с первых дней отпуска уехал в Москву, там у него дети и внуки.

– То есть вы уверены, что вчера его здесь не было?

– Уверена?! Убеждена!

– Извините, спасибо и до свидания! – попрощался я, и вышел на воздух.

Что такое происходит? – недоумевал я. С головой у меня было все в порядке, может быть надо мной решили все окружающие поиздеваться? Я внимательно осмотрел здание больницы. Оно казалось прежним, – силикатный кирпич, деревянные перекрытия, шиферная крыша, рассохшиеся и всегда заклеенные бумажными полосками окна. У входа облупившаяся лавка, грязная урна, наполовину заполненная старыми вонючими окурками. Нет, все именно так, как я увидел вчера, вот только, пожалуй, вчера трава на газонах была скошена, а сейчас она высоко колосилась. Именно эта странность бросилась мне в глаза, но я не сразу понял. Возможно, вчера я находился не в том состоянии, чтобы отдавать отчет окружающему и видеть всё в реальном свете. Усталость, нервы, ранение Кати, – всё это могло немного помутить мой разум, и я мог видеть то, чего не было и наоборот. Но странное дело мое объяснение не принесло мне желанного успокоения. Нервы не расслабились, мозг работал, как сердце – стучал в виски мыслями, догадками и какими-то уж больно сумасшедшими объяснениями той реальности, в которую я попал утром.

Я решил, что больше в станице мне делать нечего и, сев, однако, в свой родной автомобиль, который, несомненно, принадлежал мне вот уже пару лет, я поехал обратно в свой отель. У меня была мысль съездить к Антону Ивановичу, но, если честно, я просто испугался. Испугался не его, того, что могло произойти со мной, если бы и эта ниточка, ведущая к «вчера», безжалостно оборвалась бы. Знаете, иногда мы любим оставлять себе последний шанс, последнюю надежду, последний довод. С ними мы чувствуем себя немного увереннее. Этакими благородными и снисходительными. В споре мы этот довод не приводим, нам кажется, что вот мы его сейчас выскажем и противник сразу признает свое поражение. Но мы его не высказываем, проигрываем спор, но уходим с высоко поднятой головой, ощущая себя выше этого спора, будто мы из благородства позволили проиграть его. Но в тоже время мы понимаем где-то в глубине души, еще глубже чем лежит довод, что он на самом деле и не очень-то надежен, и вряд ли достоверен, и противник может его разгромить в пух и прах.

Вот я и оставил Антона Ивановича в тайниках извилин, успокаивая себя тем, что всегда могу к нему съездить и развеять все недоразумения. Уж он то не обманет меня!

Дорога тянулась вдоль живописных мест, которые ещё вчера не были мной оценены по достоинству. Несмотря на пасмурное небо и серые тона всей округи, я поглядывал на кудрявые невысокие горы, скалы, выглядывающие из-за густых кустарников, небольшие речушки уже не так стремительно несшие свои воды. Эти красивые пейзажи вскоре сменила равнина, засеянная участками с подсолнухами, затем с кукурузой. Ни слева, ни справа больше мне не встречались ни лес, ни лесополосы, даже кустарников в обозримом пространстве я не видел. И вдруг впереди, словно остров посреди необозримого океана, вырос высокий пирамидальный тополь, одинокий и величественный. Меня словно поразило молнией. Я резко нажал на тормоз и мой автомобиль остановился на неширокой обочине. До тополя на вскидку было около тридцати метров. Ничего вокруг него не росло и не торчало вверх, я имею ввиду столбы, фонари и прочие рукотворные шпили. Вот, что может мне помочь! Я решил покопаться возле дерева и, возможно, обнаружить переписку между членами организации. Вот, что будет весомым доказательством того, что я не сошел с ума и все события, произошедшие со мной, не являются плодом моего воображения.

Я заглушил мотор и вышел из машины. На короткое время между небом и землей установилось перемирие. Вода не сочилась из небес, а земля перестала отталкивать влагу и быстро стала её впитывать. Тем не менее, меся грязь, нет плодородный чернозем, своими элегантными мокасинами, я почти поплыл к тополю. Ноги мгновенно промокли и уже через десяток шагов я больше не выбирал дорогу, не искал, где посуше и почище.

Добравшись до тополя, я обошел его кругом, пытаясь с ходу определить, где может быть заложены капсула с сообщением. Но это оказалось сделать не так просто. Дерево не было обкопано и плотно заросло травой, так что спрятать возле него предмет, в который возможно поместить письмо, было проблематично. Копать вокруг дерева также не имело никакого смысла, так как трава плотно росла здесь с самой ранней весны и вряд ли дерн за все это время кто-то снимал. Походив еще некоторое время вокруг дерева и пытаясь обнаружить хоть какую-нибудь кладку, я, так ничего не найдя, вернулся к машине. Вот и еще одна надежда растворилась словно сахар в стакане.

Кое-как вычистив обувь от жирной грязи, я сел в машину и поехал дальше, хлюпая мокрыми мокасинами при нажатии на педали управления. Больше я не искал глазами одиноко стоящие предметы, деревья, кусты и столбы, я был сильно разочарован.

Дождь то прекращался, то моросил с новой силой. Иногда небо разрывало, и я видел кусочки голубого неба. Появлялась надежда на улучшение погоды, но спустя несколько минут небо вновь серело и все надежды улетучивались. Дорога назад заняла у меня чуть меньше времени, чем в больницу, даже несмотря на мою обескураживающую попытку наткнуться на кладку Организации.

Уже стемнело, когда я въехал на территорию своего отеля. Гостей видно не было. Либо они съехали, либо прятались по номерам. Оставив автомобиль на своем месте, я зашел домой. Там ничего не изменилось, всё тот же порядок и все такое же отсутствие чужих вещей. Я помыл ноги и немного подержал их в горячей воде, дав им согреться и исключив вероятность простуды. Потом я сменил никуда негодные мокасины на сухие кеды, и отправился в администрацию. За стойкой все еще дежурила Мария, странно, но, когда я уезжал она мне показалось была в другом наряде. – Добрый вечер, – приветствовала она меня. – Все свои дела разрешили?

– Почти…

– Вы просили напомнить, что завтра должен с проверкой заехать инспектор санэпиднадзора.

– Как завтра? Он же уже приезжал в этом месяце?! – искренне удивился я.

– Нет, вы сказали, что его давно не было и вот завтра он должен приехать, -настаивала дежурный администратор.

– Погодите, а какое завтра число? – меня вдруг ударило током.

– Четвертое…, сегодня третье…

– Не понял… как третье?!

– Так…

– Подождите. Дайте-ка сюда журнал…, – я схватил журнал, который вели администраторы.

В графе дата я увидел третье число. Перелистнув страницу, я к своему удивлению обнаружил, что вчера было второе, а позавчера первое! Не в силах ничего понять, потеряв дар речи, я ошарашенный вышел на воздух. Я был сбит с толку. Неужели мне все это привиделось? Но не могло же привидится в таких подробностях, с чувствами, эмоциями и мелкими деталями!

Я побрел по направлению к своему дому, не замечая ничего и никого на своем пути. Влага сочилась из воздуха, словно из поролоновой губки. На веранде дома я машинально достал из пачки сигарету и, не заходя в дом закурил.

Вдруг я почувствовал тепло у своих ног. Опустив глаза, я увидел черного кота или кошку. Откуда он взялся я не знал. На территории отеля никаких животных не водилось. Мокрая шерсть терлась о мои голые ноги, мне было и приятно, и мокро. Я опустился на корточки и погладил хитрое животное. Кот замурлыкал и ещё сильнее стал тереться об меня.

– Наверное есть хочешь? – сказал я, обращаясь к свободолюбивой твари. – У меня в доме, наверное, что-нибудь найдется. Сейчас докурю и пойдем поищем, что тебе дать. Подожди немного.

Сделав ещё пару затяжек, я затушил сигарету и пригласил незваного гостя в свой дом. Кот не побрезговал и побежал рядом с моими ногами. В холодильнике я нашел немного сырокопченой колбасы и пакет молока. Все это я предложил ночному страннику. Тот сожрал три довольно крупных куска колбасы и быстро вылакал полное блюдце молока.

– Это всё, что у меня есть, не смотри на меня таким взглядом! Приходи завтра, что-нибудь ещё найду. А сейчас пойдем я тебя выпущу.

Зверь не очень-то хотел уходить, направляясь с кухни прямёхонько к моему дивану, но я ему помог, взяв за бока и вытащив обратно на веранду. Кот, встав на лапы, напыжился, собрался с силами и осторожно ступая по мокрому полу, словно по горящим углям, зашагал в темноту ночи. А меня опять окружило одиночество.

ЭПИЛОГ.

– Что вы думаете обо всем этом? – спросил он меня.

Его взгляд был прямым и явно ожидавшим от меня ответов на все его вопросы. Я не знал, что ему ответить. Но дослушав до конца его история я понял, что он имел ввиду, когда говорил, что я ему не поверю. Его рассказ был настолько невероятным, что не мудрено было принять его за полную выдумку.

– Вы озадачили меня.

– Я сам озадачен не меньше! Но вы выслушали мой рассказ, а я пережил это!

– Да… А присниться это не могло? Знаете, такие вещие сны в подробностях и деталях…

– Исключено! Посмотрите на мое лицо и руки, – он повернулся правой щекой, на которой заживала глубокая царапина, явно не от бритвы, и протянул руки, которые тоже были исцарапаны. – Как вы думаете, во сне я мог это получить?

– Вряд ли…

– Вот то-то и оно! А потом с этим котом!…

– Ну, как раз с ним особых проблем-то и нет. Мали ли…

– Ну, согласен…

– А вот с такими деталями… Скажите, а вы упомянули, что дольмены отвечали на вопросы, которые вы не задавали, но которые были наиболее важны для вас.

– Да, было такое…

– А не могли ли вы жалеть о случившемся и находясь в дольмене желать вернуть время вспять?

– Хм… Сказать честно, я сожалел и корил себя за то, что сам пошел и Катю не остановил. Могло быть и такое, что сильно желал вернуть тот момент, когда нами было принято такое решение… Я об этом не подумал…

– Вот, может во всем виноват дольмен? Вы к нему не ездили?

– Нет. Да и зачем?! Что это даст?

– А когда все произошло?

– Что вы имеете в виду? Что именно?

– Развязка…

– Три дня назад…

Я задумался. Не верить ему у меня не было никаких оснований, но поверить значило поверить в сказку.

Он посмотрел на меня и почувствовал мои сомнения. Тогда он полез в задний карман своих джинсов и достал свернутый в несколько раз маленький листок из тетради в клетку.

– Ну, а что вы об этом скажите? Его я нашел в бутылке возле дуба, стоящего на трассе, ведущей к парому.

Я развернул изрядно помятый листок и прочитал несколько слов, выведенных аккуратным женским почерком: «Я еду к тебе!»