Текст книги "Благие намеренья (СИ)"
Автор книги: Василий Коледин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Может там туалет?
– Думаю, что не там, – Иван кивнул головой назад, и я разглядел за бетонной глыбой следы жизнедеятельности людей вперемежку со скомканными обрывками газет. – Туалет вон! Туда обычно не добегают.
– Тогда куда она может вести?
– Вопрос, на который я не могу пока ответить.
Он вернулся в «Hyundai». Мы остались с Катей на том же месте. Через минуту появился Эрнест. Он вытащил коробку, которую там же, возле двери поставил на землю. Из неё был извлечен уже знакомый мне дрон. Значит Иван решил вначале изучить местность, что ж, это было очень разумно.
Минут через десять четырехмоторная каракатица взвилась в небо и словно краб, бочком направилась в сторону горы. Эрнест управлял им со своего пульта с маленьким телевизором. Ему приходилось довольно сложно маневрировать, так как летательный аппарат летел в сторону горы, которая уходила в небо под довольно крутым углом. Поднять дрон слишком высоко значило ничего толком не увидеть из-за густой растительности, прикрывавшей гору. «Квадролет» не мог подниматься, как самолет плавно под углом. Он повторял полет вертолета, который взимал вверх под прямым углом. Этот-то маневр и давался с трудом парню. Что-либо рассмотреть на маленьком экране пульта управления было невозможно, поэтому Иван, а вместе с ним и все остальные ждали возвращения воздушного разведчика.
Полет над местностью занял около тридцати минут. По возвращению шпиона командование операции стало изучать расстановку сил противника. Оказалось, что тропа вела к небольшому кирпичному домику, одноэтажному строению с черепичной крышей, окруженному таким же забором. Дом скрывала густая листва деревьев, растущих совсем рядом с ним, так, что даже часть крыши была спрятана кроной раскидистого дуба. К владению, кроме лесной тропы вела и автодорога, та по которой мы приехали, и что уходила за гору. Это она уходила вверх от смотровой площадки и пряталась за горой, огибая её. Но внимательно рассмотрев этот путь, я понял, почему кортеж остановился на смотровой площадке. Видимо, после обильных дождей с горы сошел сель и в одном месте по дороге проехать стало совсем нереально. Обвал и отсутствие не только асфальта, но и части горы не позволяли передвигаться по этой дороге. Даже пешком миновать тот участок я бы не рискнул.
– Ну, вот кое-что и выяснили, – удовлетворенно сказал Иван.
– Да, в общем обстановка ясна. Остается разобраться с частностями. Большая часть дома и территории скрыта кронами деревьев. По виду сверху я не смог определить высоту забора. Как нам проникать на территорию?
– Да, согласен, информации для атаки мало. Надо идти.
– Опасно?!
– Думаю, что нет.
– Почему такая уверенность?
– Ну, подумай, здесь смотровая площадка. Значит люди останавливаются поглазеть. Заодно могут и забрести на тропу. Мы ничем не отличаемся от любопытных обывателей, правда, не все сразу.
– Намекаешь на нас с Катей? – спросил я Ивана.
– Угу. Но я с вами пойду. Так сказать, третьим лишним буду, – улыбнулся Иван.
– Мы справимся сами.
– И всё-таки я хочу взглянуть своими глазами, вся ответственность на мне, что ни говори! – он посмотрел на Катю, давая ей понять, что она не в чем не виновата, если произойдет что-то непредвиденное.
Закончив с изучением видео разведки, мы втроем пошли к горе, к тому месту, где начиналась тайная тропа. Иван был совершенно спокоен, в то время, как Катя сильно нервничала.
– Что ты так дергаешься? – даже не спросил ее Иван, а скорее прикрикнул на нее.
– Не знаю, что-то не по себе, – довольно примирительно, даже несколько извиняясь, ответила девушка.
– Да всё будет хорошо, – подобрел Иван. – Нас никто не ждет. Возьмем их тёпленькими. Смотри тишина, они даже и предположить не могут. Что с ними случится скоро.
– Это-та тишина и не дает мне покоя. Уж очень она зловеща.
– Это ты просто включила женщину.
– Не знаю… может быть…
Мы вошли под зеленую крышу осин, дубов и редко встречающихся на в этом лесу сосен. Первым шел Иван, за ним Катя, я замыкал группу. Самое сложное было продраться сквозь густые заросли ежевики, раскидавшей свою щупальца везде, где только было на что опереться. Иван пару раз матерился, исцарапав руки об шипы этого южного кустарника, росшего словно дворняжка, но любимого мной лакомства. Интересно, как пробирались до нас люди, идущие в дом? – подумал я, обратив внимание, что если они шли до нас, то совсем не повредили кусты.
– Возможно есть еще какой-то путь, либо они сунулись сначала на машинах, но проехать не получилось, они перебрались по дороге пешком, – предположил Иван, ответив на мой вопрос. – Но то, что они здесь не шли, похоже на правду.
Миновав заросли ежевики, мы вышли на довольно хорошую тропинку. Там больше не было кустов, дорожка, вытоптанная тысячами ног любопытных, вела, петляя и огибая стволы вековых дубов, вверх на гору. Прямые солнечные лучи сюда не проникали и от того в лесу мне показалось очень комфортно. Там на смотровой площадке, под палящим солнцем я ловил себя на мысли, что уж лучше бы я остался в отеле и купался в море, чем жарился под солнцем, потел от напряжения и рисковал своей жизнью, наблюдая, как рискует своей жизнью любимый человек. Мне представлялось, что пот градом сбегает с меня и я сильно воняю. В тени деревьев ощущения изменились. Прохлада, всегда присущая густым лесам, немного успокоила мое потоотделение и мои нервы. Мне отчего-то не верилось, что может произойти какая-нибудь беда среди этой почти нетронутой природы, где деревья веками росли и спокойно взирали на солнце в небе, траву и опавшие листья под ногами, на осенние и весенние дожди, на изредка посещавших их людей, со своими проблемами, влюбленностями и нуждами.
Мы поднялись уже довольно высоко в гору и далеко от смотровой площадки, когда Кате показалось, что она услышала откуда-то снизу громкие голоса. Мы остановились и напряженно и тревожно прислушались. Нашим товарищам было велено сидеть тихо, шум не поднимать и изображать из себя группу туристов с экскурсоводом Павлом. Шум же мог привлечь внимание преследуемых нами людей курьера. Постояв с минуту, мы больше не услышали ничего кроме стона гнущихся под легким ветерком деревьев.
– Показалось, наверное, – выдохнул тоже слегка встревоженный Иван.
– Думаю, нет. У меня очень хороший слух. Там внизу кто-то кричал, – возразила Катя.
– Слышите? – спросил я, подняв палец вверх. – Это ветки деревьев трутся, касаясь рядом растущих, от этого и необычные звуки. Да плюс шум воды, подхваченный ветром, долетел до нас. Потом почти сразу раздался стук долбящего дерево дятла.
Но признаться я и сам не очень-то поверил себе. Передохнув таким образом и больше ничего не услышав, мы стали карабкаться дальше вверх по тропе.
– И все-таки показалось, – уже спокойно сказал Иван.
Но будто назло ему снизу прозвучала автоматная очередь. «Тра-та-та-та» – разнеслось над округой. Теперь уже никто не сомневался, что этот звук ему не показался. Внизу, на смотровой площадке что стало происходить не по плану. За автоматной очередью мы услышали щелчки пистолетных выстрелов, кому они принадлежали, сказать было трудно. Почти одновременно с ними зазвучали неясные голоса. Люди внизу перекрикивались, но слов разобрать было невозможно. Потом опять я услышал продолжительную очередь. Крики. Щелчки пистолета, словно кто-то ломал сухую ветку.
– Надо бежать вниз! – воскликнула Катя.
– Не сходи с ума! Ни в коем случае! – Иван остановил ее за руку, готовую броситься на помощь своим товарищам.
– Но как же!? Там идет бой и, возможно, Павлу нужна подмога! – поддержал я Катю.
– Стойте, где стоите! Какая на хрен помощь?! Чем вы собрались помогать?! Палками?! У вас нет никакого оружия! Или просто хотите лечь под пулями?! – бешено закричал Иван, страшно вращая глазами.
Странно но его слова быстро произвели нужный эффект. Мы замерли в нерешительности. Ни у Ивана, ни у Кати, тем более у меня не было никакого оружия. И чем мы собирались помогать? На удивление Иван соображал быстро и эффективно.
– А что нам делать?! – всхлипнула девушка.
– Сидеть пока здесь и не рыпаться!
– Пистолетные выстрелы, это, наверное, наши отстреливаются! – неуверенно предположил я.
– Хрен! Это не наши!
Опять послышались крики. Затем прозвучала новая, очередная автоматная очередь, такая вот тавтология. Они что-то перестали отстреливаться, – подумал я, потому что больше не услышал огрызаний оружия ближнего боя. Мы с надеждой смотрели друг на друга. Только Иван прятал свои глаза.
– Ты что-то знаешь? – спросила его Катя, почувствовав что-то неладное в его поведении.
– Нет…
– Говори!
Наконец, я услышал два пистолетных хлопка. Они прозвучали словно радостные крики: «мы ещё здесь, товарищи! Мы держимся!»
– Слышите! – воскликнул я радостно. – Они еще отстреливаются! Они еще живы!
– Нет, это не они… – прошептал Иван, опустив голову и не глядя на нас.
– Что?! Что ты сказал?! – закричала Катя.
– Это не они стреляют…
– А кто? Из автомата по ним, а из пистолета они!
– Нет! У них нет оружия!
– Как нет?! – удивилась Катя.
– Так! Мы не взяли, рассчитывали на прибор…
– …твою мать… – вырвалось у девушки. – Значит…
– Увы, да…
– Но почему? Почему в первый раз ты приказал брать, а сейчас нет?
– Я решил, что прибора хватит с головой… ведь мы видели его в деле… убивать мы никого не собирались, так зачем нам нужно было оружие? Лишние улики. А если б полиция остановила? Вот мы с Павлом и подумали, что обойдемся только прибором и шокерами…
– Значит, их всех там…
– Наверное…
– И мы ничем не можем помочь?
Иван грустно покачал головой. Я автоматически достал сигарету и закурил. Как только я выпустил дым, Иван выхватил у меня ее и быстро затушил.
– Ты что? – не понял я.
– Дым!
Чёрт! Он опять оказался прав. Дым могли увидеть снизу и догадаться, что внизу остались не все люди. Мы оцепенели от непредвиденного оборота событий. Никто не ожидал, что все так повернется. Иван кусал губу и мучительно соображал, что делать. Катя тихонько плакала. Вернее сказать, у нее из глаз периодически капали слёзы. Но она не рыдала и не всхлипывала. Я же, признаться, растерялся. Я просто вошел в ступор. Мысли мои улетели куда-то далеко-далеко в детство. Лишь один слабый голосок тихонько звенел в мозгу, словно маленький колокольчик. «Думай, что будете делать, вернись из своих воспоминаний. Не до них сейчас». Но я его плохо слышал и совсем не мог подчиниться.
– Вот что, – проговорил Иван, наконец, приняв какое-то решение. – Я спущусь вниз и посмотрю, что там происходит. Если, вдруг, вы поймете, что меня обнаружили, убегайте вон в ту сторону! Бегите подальше от этого места и если встретите место, где можно хорошо спрятаться, то прячьтесь и ждите ночи. Потом идите на север, там горы закончатся. Любым способом возвращайтесь в отель. Вы никого из нас не знаете и не знали. Кто такие, зачем приезжали, что собирались делать, – вы ничего не знаете! Катя, под дубом, знаешь под каким, найдешь паспорт и водительское. Это будут твои документы.
– А как же ты? – спросила Катя, размазывая слезы по лицу.
– Бог даст увидимся! Не хорони меня раньше времени. Слышишь стрельба закончилась! Может там ужи нет никого. Я аккуратно подгляжу и постараюсь вернуться!
Он поцеловал в мокрую щеку девушку, потом крепко пожал мне руку и тихонько стал спускаться вниз по тропе, недавно и уже очень давно ведущей вверх. Я смотрел на его удаляющуюся фигуру и внезапно почувствовал нереальность происходящего. У меня появилось ощущение будто я смотрю какой-то фильм в 10Д, в объеме, с запахами, настоящим местом действия, реальными героями и реальными смертями, но я при этом был только зрителем, близким к действию, но всего лишь зрителем. Сейчас я выключу телевизор и все останется, как было. Если вы погружались хоть раз в компьютерный виртуальный мир, используя современные технологии, вы поймете меня. Вроде все реально и голова кружится и под ложечкой сосет, но стоит только снять очки, как возвращаешься в настоящий мир. Правда, тогда я хотел это сделать, но никак не мог. К моему смертельному разочарованию, я был в действительности не в виртуальной реальности.
– Он не вернется… – прошептала Катя.
– Не говори так. Мысли материальны, – попросил я, не веря сам в то, что говорю.
– Они все погибли. За что? За кого?
– За справедливость, за лучшее будущее, за идею, наконец, – сказал я.
– Всё это слова. Нет, не существует такой идеи, ради которой человек должен умирать.
– Человек в конце концов умирает сам, без посторонней помощи, от старости и болезней.
– Но не от рук других людей, ради вымышленных им же самих сказок.
– Вся история человечества состоит именно из таких смертей. Смертей за идеалы. Будь то идеалы религии, просто человечности или науки.
– Но за идеалы организации люди уже умирали в прошлом веке. И эти идеалы не оправдали надежд. Так зачем повторяться?
– Разве не говорят, что история повторяется?
– Да, говорят. Гегель сказал. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса. Это уже фарс! Представь, смерть реальная и фарс! Обидно! Да даже это не то слово! Разве смерть по ошибке не глупа?!
– Давай не будем сейчас спорить о смерти. Она совсем рядом. Не зови её.
Мы стояли, а ноги у меня подкашивались, как только я думал о том, что внизу лежит столько трупов пусть мало мне знакомых, но людей, с которыми я уже прошел огонь, воду и должен был пройти медные трубы. Ногой я собрал кучу сухих листьев и, примяв их, предложил Кате сесть. Она вначале отказалась, но посмотрев, что я опустился на это импровизированное сиденье, последовала моему примеру.
Время стало невыносимо тянуться. Внизу мы не слышали никакого шума. Ни стрельбы, ни криков, ни даже простого человеческого голоса. И Иван словно канул в небытие, он отсутствовал уже около пятнадцати минут. За это время можно было уже пару раз посмотреть, что произошло и вернуться. Что могло его задержать? – думал я. Ну, что угодно, во-первых, Он мог притаиться и наблюдать, если нападающие еще не скрылись, во-вторых Иван мог отдавать дань павшим, если их тела остались на месте преступления, в-третьих, его могли просто схватить. Убийство я пока исключал, поскольку больше выстрелов мы не услышали.
Ветер продолжал гнуть стволы молодых осин, также, как и до всего произошедшего они гуляли по голубому небу, слегка поскрипывая при встрече с соседями.
Все произошло очень неожиданно, если так можно сказать, потому что, Катя, да и я в глубине души, ждали худшего. Внезапно тишину необитаемого леса нарушил один сухой щелчок, за ним через пару секунд второй и почти сразу третий.
– Серёга! Здесь бандиты! Звони в полицию! – услышал я крик Ивана.
Потом кто-то, но точно не Иван, стал орать непонятно что и раздались звуки, похожие на те, когда человек быстро бежит по лесу, раздвигая зеленые ветки перед собой. Вскоре опять послышались выстрелы и крики погони. Вся эта вакханалия шумов длилась минут пять. Как только мы услышали призыв к мнимому Серёге, я схватил Катю за какую-то часть её тела, по-моему, за руку, и потащил за собой. Мы побежали, практически не выбирая дороги в противоположную сторону от автостоянки и предполагаемого дома. Я быстро постарался сориентироваться на месте и мысленно прикинул где может находиться интересовавший нас дом. Ветки молодых деревцев и низкорастущие ветки хлестали меня по лицу и рукам. Не помню, придерживал ли я их, таща за собой вялое тело Кати. Видимо, преследователи наши услышали шум убегающих людей и дали автоматной очередью нам вслед. Мне показалось, что пули пролетели мимо. Только впереди сломалось несколько тонких веток и сверху упало еще парочку. Но, слава богу, они пролетели мимо нас. Мы еще пробежали минут пять.
– Подожди… я устала… запы…халась, дай…передохнуть… – взмолилась Катя.
– Милая, нам нельзя останавливаться! Нас… могут догнать… – с не меньшими паузами, тяжело дыша, отозвался я.
Мы простояли пару секунд и ринулись дальше. Деревья, деревья, только деревья впереди, огибаем, еще одно, бежим направо, огромный валун, не влезть, обегаем, кусты, сердце колотиться так, что вот-вот выскочит, деревья, сквозь кусты, чёрт царапнуло больно лицо, бежим, бежим, дышать нечем, не хватает воздуха, легкие рвутся словно бомба, бежим, бежим в овраг, можно перебраться, спускаемся, поднимаемся, держись за вон ту ветку, бежим, ноги подкашиваются, бежим, бежим.
Я вспомнил, как бегал в дни своей прекрасной юности кросс на шесть километров. У нас существовали различные дистанции: километр, три и шесть. Но как ни странно, на шесть километров мне нравилась больше всего. Эта шестерка называлась марш-броском и преодолевалась в полной экипировке, с шинелью, автоматом, сумкой с противогазом. Но мне она нравилась больше всего, больше всего… Почему? Почему?! Километр нужно было промчаться минимум за три минуты. Это очень быстро! Три – тоже мало времени давалось и бежать нужно было никак не медленнее, а расстояние было в три раза больше. На шесть же давалось вполне приличное время, за которое я мог и бежать, и идти быстрым шагом, и даже немного постоять, отдышаться и подождать, когда перестанет колоть в боку. Видимо, бегуны не зря бывают спринтеры и стайеры. Я – стайер.
Сколько пробежали? Километра два, три? Нет, больше. Около пяти. Нет. Бежали около часа, полутора, значит около семи. Катя отстает и часто падает. Я останавливаюсь и, либо жду, либо поднимаю ее и заставляю бежать дальше.
– Подожди! – взмолилась хрупкая девушка. – Я не могу больше! Давай чуточку передохнем.
– Солнышко, милая, любимая, нам нельзя останавливаться! Могут догнать. Бежать, бежать из последних сил! Обещаю, если увидим укромное место, обязательно там спрячемся! – стал уговаривать её я.
Понимая всю правоту наказа Ивана, я старался, как можно дальше уйти от места контакта с курьерскими людьми. Если у них нет собак, а у них их не было, то мы, убежав на приличное расстояние и схоронившись в потайном месте, могли переждать и потом, более-менее спокойно выйти к людям. Там нам уже ничего не угрожало. Вряд ли наши преследователи обладали мощью всех правоохранительных органов обычно задействованных в поимке беглых преступников.
Пару минут я дал Кате отдышаться. Она стояла рядом со мной, согнувшись пополам, и дышала, открыв широко рот. То и дело она кашляла и, набирая воздух полной грудью, задерживала дыхание, пытаясь его выровнять. Я сначала не обратил внимание на то, что она держала руки на правом боку. Вернее, я думал, что он у нее просто колет и она таким образом уменьшает колики.
– Бежим, – попросил я, когда мне показалось, что мы немного отдохнули.
– Не могу…
– Соберись, родная, надо, ну, еще немножко…
– Подожди еще минутку…
Я подошел к ней, чтобы помочь бежать. Взяв ее за руки под локоть, я собрался бежать вместе с ней. Но вдруг мой взгляд упал на ее ладони, которые Катя прижимала к боку. Боже, они были в крови…
– Что с тобой?! – испугался я и сердце сжалось от жалости и страха за неё.
– Ничего, царапина…
– Ты ранена… тогда очередью? Почему же ты мне сразу не сказала? Солнышко, а я гнал тебя…
Катя промолчала, только кивнула головой. Я осмотрелся. Вокруг нас был густой лес. Ни людской тропы, ни тропы других животных. Мы стояли в небольшой ложбине. Впереди возвышались слоеные скалы, не высокие метров десять максимум.
– Подожди минутку, я посмотрю окрест, – попросил я и, прислонив ее к массивному дубовому стволу, стал карабкаться к скалам.
Я искал какое-нибудь углубление, пещерку или грот, там, где мы бы могли укрыться от возможных преследователей и даже заночевать, при необходимости. Сложно было сориентироваться на месте. Мы бежали, как я считал, на север, но насколько мы далеко находились от населенных пунктов или хотя бы дорог, я не понимал.
Возможно, вы скажите, а как же смартфон и навигатор в нем? Во-первых, Иван запретил брать его с собой, но несмотря на его запрет я его всё же взял. Но и взяв его с собой, я не смог им воспользоваться! Это чёртово современное изобретение годно только в условиях цивилизации. Его батарея-то разрядилась сразу, как только я включил программу. Я даже не успел засечь наше местоположение. Вот вам и дары цивилизации! Нет, все это иллюзия, что мы властвуем над природой и жизнью. Стоит только нас лишить малейшего приспособления, казалось бы, надежного, а на деле никчемного при отсутствии других плодов цивилизации, и мы возвращаемся к своей колыбели, где из всех приспособлений самыми надежными являются палка и камень.
Итак, поднявшись кое-как по земляной насыпи и пройдясь вдоль каменного наполеона, я на свою радость наткнулся на довольно глубокое углубление. Ниша была около полутора метров высотой и до трех метров глубиной. Я заглянул в грот и осмотрел его на предмет возможности спрятаться в нем. После беглого изучения я пришел к выводу о возможности в нём спрятаться.
Я спустился к Кате. Она была бледна словно смерть. Кровь продолжала сочиться из её раны, причиняя ей тупую боль. Аккуратно поддерживая девушку, я стал помогать ей добраться до грота. С трудом мы сделали это.
– Подожди здесь минутку, – сказал я, а сам бросился собирать опавшую прошлогоднюю листву.
Хорошо, что дождей давно не было и листья оказались сухими. Охапками я наносил их целую гору и устроил для Кати лежбище. Усадив ее на мягкие листья, я начал осматривать рану. Добраться нее было делом очень простым. На Кате из одежды были только джинсы и футболка. Отстранив окровавленные руки девушки от раны, и подняв край футболки бурого цвета, я внимательно ее рассмотрел. Пуля, видимо, прошла ссади по касательной, задев только мягкие ткани и не повредив жизненно важные органы. Рана напоминала резанную, но глубокую и кровоточащую. Первым делом следовало, конечно, ее обработать и, остановив кровь, перебинтовать. Ни чего у нас не было, ни йода, ни зеленки, ни бинтов, ни даже простой воды.
Я вспомнил, что в кармане моих штанов всегда лежит чистый платок. Я старомоден и не люблю пользоваться бумажными салфетками. Даже при сильной простуде я предпочитаю частую стирку, но приятные ощущения от прикосновения натуральной ткани, дешевым одноразовым бумажным суррогатам платка. Кроме того, им я иногда пользуюсь в качестве полотенца, вытирая руки и лицо.
Достав платок, я смял его и стал прикладывать к ране. Кусок материи быстро пропитался кровью и стал бесполезным. Тем не менее я оставил его приложенным к ране и попросил Катю его держать. Сняв с себя майку, я надкусил ее край, разорвав затем ее на довольно тонкие лоскуты. Моя футболка быстро закончилась. Я связал тонкие полоски между собой и у меня получилось что-то вроде веревки, хотя по задумке должен был выйти бинт-повязка. Но на безрыбье и сам раком станешь, – перефразируя известную поговорку.
– Давай-ка я тебя перевяжу, – предложил я и стал очень нежно обматывать куски футболки вокруг тонкой талии моей любимой девушки.
Она немного постанывала, когда я через чур сильно затягивал повязку. Мне хватило футболки на пять оборотов. Закрепив повязку, я уложил Катю на листья, подобрав их под спину и голову, так, чтобы она полулежала.
– Всё будет хорошо… – улыбнулась крепкая девушка.
– Конечно! – поддержал я её. – Рана не глубокая, пуля нигде не застряла, внутренности не повредила! Ты просто обязана быстро выздороветь!
Мой тон был слишком оптимистичным, таким, что даже я почувствовал перебор. Тогда я наклонился к ней и долго поцеловал в отчего-то очень горячие и сухие губы. У неё начинался жар.
– Полежишь одна? – спросил я.
– А ты куда? – испугалась Катя.
– Хочу обойти кругом, нам нужно понять где мы и как добраться до людей.
– Это не опасно? – я понял, что она думала не о себе, а обо мне.
– Думаю, что нет.
– Тогда иди… от тебя сейчас зависит всё.
Я легонько сжал ее кисть и встал. Девушка устало закрыла глаза. Возможно, она захотела вздремнуть, так как сил потеряла не счесть сколько. Я действительно считал, что опасность миновала. Прошло уже около получаса после того, как мы укрылись в гроте. Никакой погони слышно не было. Скорее всего её, как таковой и не было. Возможно, преследователи бросились было за нами, но поняв тщетность своих усилий, просто дали автоматной очередью нам вслед, рассчитывая задеть убегающих пулями, что собственно и произошло с Катей.
Солнце уже клонилось к вечеру. Посмотрев на часы, я удивился, что было уже почти шесть часов. Так незаметно пролетел целый день. Наверное, от того, что он был очень насыщенным, – с грустью подумал я. Спустившись в ложбинку, я попытался запечатлеть в памяти обстановку, на тот случай если не сразу найду это место. Оставлять грубые подсказки было совсем не разумно, всё-таки мы скрывались от погони и не исключался такой вариант. Поэтому оставлять наводки означало сдать себя с потрохами.
Первым делом я определился со сторонами света. Солнце садилось, конечно, на западе, поэтому я двинулся на север. Впереди показался подъем в очередную гору. Я прислушался и мне показалось, что где-то на западе шумит горная речка. Вода нам не помешает, – подумал я и повернул налево.
Так и оказалось, примерно в пяти минутах ходьбы, обозначился сначала плавный, а потом очень даже крутой спуск и вскоре я встал на берегу горного ручья. Он был еще мал и поэтому перейти его не стоило особого труда. Большие камни преграждали ему путь, и он не поглощал их, как делают уже взрослые горные реки, а просто огибал их с разных сторон. По этим камням я перебрался на другой берег и вскарабкался на пригорок. Здесь, на возвышенности предо мной во всей красе предстал одинокий дольмен. Конечно, это были все те же каменные плиты, круглый вход в конуру и крыша, надежная и непромокаемая, то, что и нужно было нам в тот момент. Вот куда нам следует перебраться, – подумал я, заглядывая внутрь дольмена. Он и вправду очень хорошо сохранился. Ни одной щелки внутри помещения не было. Осмотрев мегалит ещё и снаружи, я остался доволен, своей находкой. Возможно, недалеко есть и поселение какое-нибудь, поскольку я заметил, что дольмены всегда находились вблизи жилища людей. Однако, помня о Кате, я не стал идти дальше, а только отметил для себя, что мы недалеко от чистой питьевой воды, которая, скоро нам обязательно пригодится и надежного домика, в котором будет ночью теплее чем в дыре скалы, продуваемой и просматриваемой.
Я спустился с пригорка, перепрыгнул через ручей и вернулся точно туда откуда свернул налево. Заросший мхом пень служил мне ориентиром. На свое малое путешествие я затратил около двадцати – тридцати минут. Мне следовало возвращаться, там в гроте меня ждала раненная девушка.
– Что ты так долго? – спросила Катя полушепотом.
– Нашел место, куда нам следует переехать, надежный домик, – ответил я. – И он совсем рядом.
– Давай останемся здесь. Если честно мне что-то не очень хорошо, морозит и идти никуда не хочется, – слабо и устало сказала раненная.
– Не беспокойся, я тебя перенесу.
– Не надо, я тяжелая…
– Ты?! Да, ты пушинка!
Я присел рядом с ней. Она горела. Жар и слабость говорили об опасности ее ранения. Конечно, нужно было срочно доставить ее в больницу, но, как и куда?! Я совершенно не знал где мы находимся. Идти ночью, не зная куда, было еще опаснее.
– Давай я тебя возьму на руки…, – я просунул руки под ее горящее тело и, согнувшись, так как мешал потолок грота, вынес ее. Девушка обхватила меня руками и застонала, когда я сделал рывок кверху выпрямляясь на просторе. – Больно?
– Немного…, давай я сама пойду…
– Не беспокойся, я отнесу, не такой я ещё и старый!
– Ты… совсем не старый… сильный…
– Конечно…
Я понес девушку по недавно пройденному пути. Признаюсь, мне приходилось часто останавливаться и отдыхать, девушка не была пушинкой, хотя и сказать, что она была тяжелой тоже нельзя. Просто я устал от погони, с утра у меня не было маковой росинки во рту, да и нервы были на пределе. Дойдя до ручья, я усадил Катю на большой камень и предложил ей помыть рану. Она отказалась, так как испугалась трогать мою повязку, которая скорее всего присохла, кровь уже не так сильно текла из раны. Тогда я просто умыл её лицо, помыл её руки, испачканные запекшейся кровью и стал поить из своих ладоней. Катя пила много и жадно, видимо жажда её очень сильно мучила, но она терпела и мне не говорила, жалея меня и не надеясь, что рядом может оказаться источник такой вкусной и чистой питьевой воды. Я тоже напился и одновременно внимательно оглядывался, пытаясь придумать в чем носить девушке воду, когда она начнет бредить, а судя по ее состоянию бреда оставалось недолго ждать.
Так ничего подходящего не найдя, я тоже напился от души и подхватив Катю стал карабкаться к дольмену. С горем пополам мы преодолели последнее препятствие и остановились возле круглой дыры.
– Давай, я пока посужу тебя рядом, а сам подготовлю комнату, – сказал я, опустив мое сокровище на землю и аккуратно прислонил к стене дольмена.
– Да, ничего, я сама… – пробормотала Катя и я, не поняв, о чем она говорит, забеспокоился, не начала ли она бредить.
– Сиди, я быстро.
Я действительно стремительно стал собирать сухие листья и охапками носить их внутрь каменного домика. За несколько минут я собрал столько, что нам могло хватить матраца и одеяла на двоих. Кое-как протиснув Катя сквозь круглый вход и пробравшись туда сам, я уложил раненую, взбил подушку и укрыл её одеялом из сухих листьев.
– Лежи. Тебе холодно? – спросил я.
– Да…
– Сейчас разожгу костер, – я освободил от листвы пространство возле входа, немного окопал его палкой, создав нечто вроде очага.
Потом вылез и стал собирать валежник, далеко не отлучаясь от дольмена. Собрав приличную гору возле входа в дольмен, я задумался, как мне разжечь костер так, чтобы легко проникать внутрь дольмена и в то же время не задевать пламя будущего костра. Ничего лучше не придумав, я окопал очаг немного в другом месте и разложил костер немного в стороне от входа, но тем не менее так, чтобы дым от костра уходил в дверь. Наломав сначала мелких веток и подложив под них волокна сухой коры, я достал зажигалку и поджег. Огонь быстро схватил ветки, и они хорошо разгорелись. Подымив немного в самом начале, пламя разгорелось одинаково сильными языками и вскоре приятно осветило внутреннее убранство дольмена, выхватило бледно лицо Кати, отразила мою тень, заплясало на потолке и стенах.
– Так лучше? – спросил я Катю.
– Лучше… теплее…
– Сейчас еще подготовлю дров, чтобы не собирать ночью.
– Иди…
Я вылез из конуры. Быстро, стремительно быстро темнело. Я знал, что на юге сумерек, таких, как в средней полосе, не говоря уже о севере, не бывает, тем более в горах. Надо было спешить до ночи собрать еще хвороста. Близ дольмена я собрал все, что нападало, поэтому мне пришлось отойти метров на сто. И, о чудо! Я задел ногой стеклянную бутылку. Именно стеклянную, не пластиковую. По всей видимости еще при советской власти люди посещали то место. Я внимательно разглядел свою находку. Этикетка уже отсутствовала, но я решил, что по форме и цвету в такой таре хранили минеральную воду, какой-нибудь «Нарзан» или «Машук». Как же я благодарил бога и неаккуратного туриста! Этой бутылке тогда цены не было.
