Текст книги "Благие намеренья (СИ)"

Автор книги: Василий Коледин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Я еще раз предлагаю добровольно выдать нажитое преступным путем, – продолжал довольно спокойным тоном Иван.

– Слушай, ты, – грубо прервал его юноша, – ты чё, держишь меня за дурака?! Маску сними! Покажи свою рожу! Все живо сняли балаклавы! А потом будем разговаривать!

– Я сейчас его ударю! – воскликнул Павел, терпевший этого молодого и такого дерзкого человека из последних сил.

– Спокойно, спокойно, – Иван остановил рукой было ринувшегося к Яровому Павла. – Это мы всегда успеем. Пойми, парень, терпение у нас не бесконечное. Может лучше побыстрее закончим с этим делом?

– Да, что за хрень такая! Я щас позвоню куда надо! – юноша схватился за свой смартфон, который лежал рядом с ним на кровати и стал набирать какой-то номер.

Я немного заволновался. А что если глушилка Эрнеста не сработает? Что тогда будем делать, – подумал я. Но прошла минута, другая. Парень все пытался кому-то позвонить, но у него ничего не получалось.

– Чёрт! – плюнул он и бросил мобильник обратно на кровать. – Я все равно дозвонюсь и вам придет конец!

– Конечно, – спокойно согласился с ним Иван. – А сейчас вернемся к сейфу. Сам откроешь или предоставишь нам это сделать?

– Ничего я открывать не собираюсь! И вам не советую!

– Плохо, очень плохо.

– Что?

– Плохо, что добровольно не желаете выдать награбленное. Знаешь чистосердечное признание и всё такое…

– Да пошёл ты! – продолжал огрызаться отпрыск чиновника.

Иван спокойно подошел к нему поближе и с размаху ударил молодого человека по лицу, так, что тот откинулся на подушку.

– Еще раз услышу от тебя грубое слово, и ты получишь вторую оплеуху. Держи себя в руках. Ты не со своими холуями разговариваешь, – предупредил его Иван.

Парень быстро оправился после удара и вновь сел. Из его губы стала сочиться кровь. Он ее вытер и зло посмотрел на обидчика.

– Я тебе это запомню, сука, – прошипел юноша.

Иван вернулся к кровати и снова ударил парня по лицу. Тот опять откинулся. Кровь уже не просто сочилась, а побежала тонкой струйкой.

– Я тебя предупреждал и сделаю это снова. Веди себя прилично, не сквернословь, не огрызайся, будь вежлив, уважай старших. Разве тебя этому не учили с детства?

Молодой Яровой промолчал. Он еще не прятал свою злость и ненависть, но уже и не высказывал ее вслух.

– Итак, ты откроешь нам сейф? – вновь задал вопрос Иван.

– Сами открывайте.

– Мы-то откроем, но хотелось бы побыстрее уйти и оставить тебя с твоей девушкой. Как ее, кстати, зовут?

Яровой молчал, зло глядя на Ивана. Павел прошелся по комнате и бухнулся в кресло. Он закинул ногу за ногу и достал сигарету.

– Здесь курят? – издевательски вежливо спросил он.

– Нет, – слегка повернув в его сторону голову, отрезал хозяин.

– Ну, а если очень хочется, то, конечно, можно! – Павел прикурил и выпустил в потолок дым довольно вонючей сигареты.

– Ты у меня потом еще накуришься, – немного осмелев, прошептал Яровой и получил от Ивана теперь уже затрещину.

– Будь вежлив со старшими, не груби, сынок!

Поняв, что скоро всё это не кончиться наша группа рассредоточилась по спальне, усевшись на кресла и диван. «Седьмой» помощник Павла уселся прямо на пол, опершись спиной о стену и закрыл глаза, явно собираясь вздремнуть. Эрнест, поставив ноутбук на колени, отслеживал окружающую особняк обстановку. Павел продолжил курить в кресле, стряхивая пепел на пол. Катя молча сидела рядом со мной на диване, не выражая никаких эмоций и готовая в любую минуту по просьбе Ивана приступить к вскрытию сейфа.

– Еще раз прошу по-хорошему, открой сейф, – терпеливо продолжил Иван.

– Даже и не подумаю! – видя, что мы так и не приступили к самостоятельному вскрытию тайника, парень вновь немного осмелел.

– Ты вынуждаешь меня применить к тебе физические меры воздействия, – сказал Иван.

– Да что с ним нянчиться! Давай принесем прибор, – предложил Павел.

– Ну, я думаю до этого не дойдет. Парень же не дурак. Ему его жизнь, я думаю, дорога. Он сам нам откроет, – возразил Иван. И обратился снова к сидящему на кровати молодому человеку: – Пойми, я не хочу причинять тебе боль. Но если ты будешь так себя вести, то тем самым вынудишь меня пойти против моих принципов. Давай договоримся. Ты открываешь нам сейф, мы берем деньги, какие-то бессмысленные бумажки, разве стоят они твоих мучений, и мы просто уходим, оставляя вас одних. Видишь, все мы в масках и тебе не стоит нас бояться. Значит у нас благие намерения, мы не хотим, чтоб ты нас опознал потом. А вот если мы снимем балаклавы, вот тогда считай, что все кончено. Свидетелей в живых не оставляют. Ты это понимаешь?

Парень махнул головой в знак того, что все понял. Но пока страха в его взгляде я не увидел. Он всё ещё думал, что творящееся вокруг него не несет в себе никакой опасности.

– Откроешь сейф? – Яровой отрицательно покачал головой.

– Друзья мои, давайте посмотрим на сейф, может нам и вправду не нужно просить этого молодого грубияна, и мы справимся сами.

Катя молча встала и подошла к зеркалу. Взяв его за край рамы, она отворила здоровенное зеркало словно дверь. За отражающей поверхностью я увидел металлическую дверь самого сейфа. На уровне груди на светлоокрашенной двери сберегательного шкафа имелся небольшой экран с кнопками для ввода кода замка. Над ним виднелся некий выступ с углублением. Подобие такого приспособления я встречал в современных банках. По всей вероятности, он служил для прикладывания к нему пальца и считывания папиллярных узоров пальца владельца. Рядом находилась небольшая никелированная ручка в выступающем наружу кругу, которую следовало поворачивать при открывании двери.

Катя довольно скучающе осмотрела предмет своей профессиональной деятельности со всех сторон, оценила качество установки и, не обнаружив никаких дополнительно подключенных сигнализаций, удовлетворенно хмыкнула, но ничего не сказала.

– Что там? – спросил Иван. – Нужны пальчики?

– Угу…

– Сам приложишь или нам самим это сделать? – Иван достал из ножен штык-нож с зазубренным краем, такие были у нас на вооружении и пристегивались к автомату АК, другой рукой он потянулся к руке Ярового. Потом посмотрел на Катю и спросил у нее довольно громко. – Какой палец нужен?

– Правый указательный, – отозвалась Катя и в ее голосе я не услышал ни капельки волнения.

– Постойте! – парень не на шутку занервничал.

– Подождите! – вскрикнула до того момента молчавшая голая девушка.

Она приподнялась и села, продолжая прятать тело под одеялом. Посмотрев испуганно на стоящего рядом с кроватью Ивана, девушка взмолилась.

– Отпустите меня! Я ведь ничего не знаю, – она стала всхлипывать, – я и его то не знаю. Он снял меня вчера на дискотеке. Я ничего никому не расскажу! Отпустите, бога ради!

– Отпусти её, – попросила Катя.

Иван с минуту поразмышлял, а потом согласился отпустить девушку или, может быть, сделал вид, что так решил. Ведь отпускать кого бы ни было в тот момент было неразумно. Зная это, я стал сомневаться, но ничего не сказал.

– Ладно, одевайся, – сказал он ей, а потом повернулся к все еще сидящему на полу помощнику Павла с позывным номер «шесть». – Проводи ее!

Тот, как мне показалось, удивленно посмотрел на Павла. Понять было ли на самом деле удивление сказать трудно, лицо же было скрыто маской. Павел встал и подошел к помощнику и что-то тихо сказал ему, тот кивнул.

Девушка радостно засуетилась. Надела под одеялом трусики, потом натянула топик, опустила с кровати ноги и, нащупав джинсы, потянулась за ними. Быстро одевшись она подошла к провожатому. Тот вопросительно глянул на своего командира.

– Ну, ты понял, – сказал Павел.

«Седьмой» кивнул и, взяв девушку под локоть, вывел ее из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

– Ну, что, дружок, начнем? – Иван повернулся к Яровому.

– Да погодите же! – парень сменил тон. Теперь он был мягкий и просительный. – Там же отпечатки не моих пальцев! Неужели вы думаете, что отец доверит мне хранение таких денег?!

– Каких?

– Так позавчера в сейф заложили крупную сумму! Я не знаю сколько, но пачек было много и все купюры пятитысячные. Отец так-то никогда не говорил мне ни кода, ни порядка открывания сейфа, а тем более после закладки такой крупной суммы. Он не доверяет мне, считает, что я все растрачу, пущу на девочек!

– А куда потом деваются деньги? – спросил Иван.

– После закладки, через несколько дней после приезжает курьер и увозит деньги заграницу. У них налажен какой-то канал переправки наличных. Я точно не знаю, он мне пока не рассказывал!

– Так эти деньги скоро должны были вывезти?

– Да! Завтра! Отец звонил и сказал, чтобы завтра я встречал курьера.

– Ты его знаешь в лицо?

– Да, он постоянно переправляет деньги. По крайней мере раза четыре было.

Иван, почесал затылок через плотный балаклав. Он явно заинтересовался полученной информацией и решил поразмыслить.

– А каким образом он забирает деньги, в чем и на чем перевозит?

– Ну, я знаю, что приезжает на бронированном «мерине». Сколько там в машине человек, не знаю. Точно есть водитель и кто-то открывает дверь. К сейфу он поднимается один. Я даже не присутствую при том, как он выгружает деньги. Мне приходится выходить в коридор или не заходить в спальню. Потом он выходит с большой спортивной сумкой и садится в машину. Они уезжают. Куда – не знаю.

Иван посмотрел на Павла. Видимо у него родилась какая-то идея. Павел подошел к нему и что-то шепнул.

– Останьтесь с Катей здесь, – тихонько на ухо сказал мне Иван, перед тем, как они с Павлом вышли в коридор.

Катя поняла, что пока ее услуги не требуются и прошла на свое прежнее место на диване. Я же закурил, засовывая фильтр сигареты в маленькую дырочку для рта и периодически выплевывая волоски шерсти маски. Яровой сидел на кровати и смотрел на меня не как злобный волчонок, а как хороший и ласковый щенок. Он не хотел, чтобы сейф ограбили при его участии и ждал чем решаться переговоры главарей, обсуждающих полученную информацию. Кровь из губы давно перестала струиться, и только свежая короста в уголке губы напоминала о его разговоре с Иваном.

Через несколько минут, показавшихся мне почти вечностью, в спальню вошел номер «шестой». Он подошел сначала ко мне.

– Иван просит вас и Катю выйти в коридор. Я покараулю этого, – сказал он тихонько чтоб кроме меня его никто не услышал.

Катя смотрела на нас. Я ей кивнул в сторону двери, она меня поняла, встала и пошла за мной к двери.

За дверью нас ждали курящие Иван и Павел. Они о чем-то только что живо спорили, но увидев нас сразу замолчали.

– Иван, хочу, чтоб ты всем сказал, что окурки в доме оставлять не следует, забирайте их с собой! Кладите их хоть в карман, хоть куда, но не оставляйте. По ним легко можно вас вычислить, – сразу же сказал я, зная работу органов и видя беспечность моих подельников.

– О, понял, спасибо. Этого я не учел. Обязательно скажу всем. Ты куда дел свой окурок в спальне? – спросил он у напарника.

– Не помню, по-моему, затушил и бросил возле кресла.

– Не забудь найти и забрать.

– Ладно! – Павел достал рацию и хотел отдать распоряжение по ней всем номерам, но вспомнил, что глушилки работали и любая связь могла отсутствовать, хоть Эрнест и обещал, что они не повлияют на нашу связь. Так сказать, обратная сторона медали.

– Итак, – начал Иван, – Катя, ты сможешь открыть сейф без посторонней помощи?

– Не могу гарантировать, – она пожала плечами, – но надеюсь. Все будет зависеть от качества отпечатков, оставшихся на сейфе.

– Да, чёрт тебя побери! – вспылил Павел. – Мы не можем так рисковать! Куда мы денем Этого молодого ублюдка? С собой? Оставлять его здесь нельзя, он сдаст нас сразу, как только мы уйдем! А потом мы не знаем ничего об этом курьере! Сколько их, как они перевозят деньги, в чем?!

– Но ты представляешь, если у нас получиться?! Мы же сможем и взять больше, и узнать канал сбыта, которым сможем потом воспользоваться! – горячился Иван.

– Это безумие! – опять закипая, возразил Павел. – Не будь наивным! Надо брать деньги сейчас и уходить! Лучше синица в руках, чем жаворонок в небе! Катя, ну, скажи ему!

– Мне кажется, Павел прав, – рассудительно поддержала его Катя. – Я постараюсь вскрыть сейф. Думаю, он закрыт только на цифровой код и отпечаток пальца курьера. Раз тот всегда забирает деньги в отсутствии посторонних лиц и самого хозяина, то ему известны цифры и его отпечатки хранятся в памяти ключа.

– Но, неужели это возможно?! – я никак не мог поверить в способности Кати.

– Да, – сухо ответила она мне и продолжила рассуждения. – Даже если мы остановим сегодняшнее мероприятие, не факт, что у нас получиться взять деньги у курьера. Мы ничего не знаем ни о нем, ни о его охране, наконец, мы рискуем всем, так как оставлять сынка нельзя, а его отсутствие может вызвать подозрения. Мы можем лишиться всего! Нет, надо делать то, ради чего мы сюда пришли!

– Ладно, убедили, – разочарованно вздохнул Иван. – Но могу предложить компромисс.

– Какой? – спросил Павел.

– Мы берем деньги сегодня, караулим курьера и берем его после сегодняшней операции.

– Не реально! – сплюнул Павел.

– Почему?

– Уже через несколько минут после нашего ухода, сынок будет сообщать папеньке об ограблении!

– Сынка можем изолировать!

– А охрану?

– Своя!

– Подождите! А зачем тогда отпустили девку? – спросил я. – Ведь она тоже может прямиком направиться в полицию!

– Не волнуйся, девка спокойненько сидит в комнате отдыха вместе со связанными охранниками.

– Не сбежит?

– Нет.

– А не развяжет охранников?

– Нет.

– А то, что охрана заступает на сутки и меняется? – спросил Павел, терпеливо ждавший пока Иван отвечал на мои глупые вопросы.

– Держим сегодняшних и берем в оборот завтрашних, – теперь уже Павлу ответил Иван.

– А если завтра курьера не будет? Да и сегодня, наверное, предусмотрена какая-то связь с центром, а наши будут лишены её. Опять-таки возникнут подозрения и вскоре здесь будет проверка. Нет, все бесполезно! Наиболее разумный вариант брать деньги у ложиться на дно! Другого не дано!

– Хорошо! Делаем то, что начали делать! Я параллельно буду думать, – сдался Иван. – Пошли в спальню работать.

– Сейчас докурю, – Павел сделал еще пару затяжек, затушил сигарету об пол и положил окурок в карман.

Мы вернулись в спальню. Там было все спокойно. Эрнест скучал, уткнувшись в ноутбук. Мне даже показалось, что он смотрит фильм, а не видео с камер наблюдения. «Шестой» сидел в кресле и следил за голым парнем, не упуская никаких мелочей в его поведении. Сам же Яровой вел себя тихо и спокойно. Вся спесь куда-то делась, и он смиренно ждал своей участи.

Ни говоря ни слова, Катя направилась к сейфу. Еще раз осмотрев его, заглядывая под разными углами во все приспособления и замочные скважины, освещая их фонариком, направляя луч и так, и сяк. Она облегченно улыбнулась. Я посмотрел на Ивана и Павла. Те с напряжением следили за каждым её движением. И когда они заметили Катину улыбку, то так же, как и я выдохнули скопившееся напряжение. Видимо, всё шло по плану и никаких непредвиденных сложностей ни возникло.

Мой милый взломщик покопался в своем рюкзаке и стал извлекать из него какие-то приборы и приспособления. Для чего они служили, каково их название и предназначение, я сказать не могу. Девушка стала что-то куда-то вставлять, слышались непонятные звуки, то ли работал принтер, то ли скрипело сверло. Из горы приспособлений, лежащих возле нее на полу, она что-то брала, что-то клала на место. Мне, как и всем присутствующим, совершенно было не видно, что Катя делала, так как она закрыла весь обзор своей спиной. Подойти поближе никто не посмел. Все мужчины замерли в ожидании чуда.

От волнения я закурил и тут же задымили Иван с Павлом. Комната наполнилась едким и противным запахом недорогих сигарет. Впрочем, по дыму сигарет нельзя определить ни сорт, ни их цену. Поэтому я уж так сказал, для красного словца. По мне так только запах сигар и трубки можно вдыхать с приятным чувством. Пепел все сбрасывали на пол. О окурки по моей рекомендации клали себе в карман. Кстати, я заметил, что Павел, когда вошел в спальню, не забыл найти свой окурок и положить его в карман своей куртки.

Прошло около получаса. Катя продолжала колдовать над замком сейфа. Мы уже не так внимательно следили за её действиями, каждый расслабился и думал о своем. Яровой, единственный, кто не был заинтересован в результате, лежал молча на кровати и претворялся спящим.

Вдруг Эрнест оторвался от экрана своего ноутбука и посмотрел на Ивана. Не поймав его взгляд, компьютерщик щелкнул пальцами и кашлянул.

– Что? – спросил его руководитель операции.

– Эээ, тут…

Иван быстро подошел к нему и заглянул в ноутбук. Он немного напрягся, я это увидел потому, как стали ходить мышцы на его шее, и внимательно стал что-то разглядывать. Потом жестом он подозвал Павла. Когда тот подошел, Иван стал водить пальцем по экрану, что-то тихо объясняя. Павел кивнул и быстро вышел из комнаты. Я очень внимательно следил за ним, так как понял, что случилось нечто непредвиденное. Заметив мой взгляд, Иван успокаивающе закрыл глаза и потом открыл их, будто говоря, все не так страшно, мы справимся. Тем не менее он продолжил следить за чем-то на экране ноутбука. Через минут десять – пятнадцать, Иван облегченно выдохнул и отвлекся от камер. Видимо, опасность миновала.

Вскоре вернулся Павел и о что-то шепнул ему на ухо. Иван кивнул головой. И тихонько сказал, но я услышал несколько слов: «подгонять нельзя… она знает свое дело… надо закончить…». Скорее всего речь шла о Кате и о том, что хорошо бы поскорее вскрыть сейф.

Прошло еще десять минут и все закончилось. Катя отодвинулась от металлического шкафа и тяжело отворила его дверь.

– Прошу! – радостно, еле сдерживая свое торжество произнесла девушка, одержавшая трудную победу.

– Господи! Ты всё сделала! Он открыт! Молодчина! – почти одновременно и слово в слово вскричали не менее обрадованные Иван с Павлом.

Все с интересом ринулись к Кате. Павел, Иван, «Шестой», Эрнест, оставил ноутбук на диване, я с трудом протиснулся в щелку между ними. Даже Яровой удивленно открыл глаза и вытаращился на открытую дверь сейфа. То, что я увидел, меня сильно удивило. Я никогда раньше не видел за раз столько пачек крупными купюрами. Две полки нижняя и средняя были плотно заставлены пятитысячными банковскими упаковками. Они словно кирпичи в стене плотно скрывали внутренности сейфа, если таковые имелись. Прикинув высоту, ширину и отчасти глубину, насколько мог судить, полок и номинал пачек, я насчитал около пятисот миллионов рублей.

Иван присвистнул и стал считать, водя пальцем по пачкам. Сбившись, он плюнул и достал из своей сумки несколько черных плотных полиэтиленовых пакетов, сложенных в небольшие прямоугольники. В развернутом состоянии они оказались огромными. Он первым достал из «стены» несколько «кирпичиков» и кинул их в один из пакетов. За лицевой кладкой показалась внутренняя.

– Господи! Это сколько ж нужно было воровать?! – зло проговорила Катя.

– Страна у нас богатая! Еще не все растащили! – сказал Павел и стал складывать пачки во второй пакет.

– Причем, учтите, что если взять любого губернатора или чиновника уровня чуть выше среднего, то у каждого найдется немало таких стенок. Они могут быть бумажными, но чаще либо золотые, либо реальные где-нибудь в теплых цивилизованных странах. Наш случай не исключение из правил, – эти слова, сказанные Иваном, предназначались, конечно, исключительно для меня, так как все остальные это, видимо, знали не понаслышке.

Дальше работа продолжилась в полном молчании. Катя раскрыла третий пакет и тоже стала сбрасывать туда оранжево-красные стопки драгоценной, но «грязной» бумаги. «Грязной» в переносном смысле, так как в прямом смысле купюры были новенькие, идеально новые, только что вышедшие из-под печатного станка и ножа фабрики Гознака. Я не принимал участие в изъятии награбленного. У меня не было пакета, меня никто об этом не просил и, кроме того, признаюсь мне очень не хотелось пачкать руки. Я ощутил какое-то гадливое чувство. Мне не хотелось брать в руки деньги потому что мне показалось, что если я дотронусь до них, то какая–то частичка жадности, алчности, даже бесчеловечности перекинется на меня и я заражусь этими болезнями. Причем я даже уверился в том, когда заметил на всех трех экспроприаторах трикотажные перчатки с прорезиненными пальцами.

– Берем всё? – спросил Павел, отчитывающий про себя количество брошенных пачек в свой мешок.

– Сколько у тебя? – поинтересовался Иван, также ведущий учет своей части пачек.

– Двести пачек. Сто миллионов.

– Тогда подожди… сто девяносто восемь, сто девяносто девять, двести! У меня столько же! Катя?

– Сто пятьдесят три, сто пятьдесят четыре…, – Катя стала громко считать свои пачки, бросаемые в черный мешок.

– Как думаешь, сколько еще остается? – гипотетически спросил Иван у Павла.

– Судя по виду, думаю, еще миллионов сто – сто пятьдесят!

– Хм… – Иван задумался и стал просто наблюдать за работой Кати. Немного помолчав, он как будто рассуждая сказал: – Конечно, оставлять деньги вору неразумно. Он еще себе наворует. И изъять всё – самое правильное решение. Но, нам рекомендовано взять триста миллионов. Мы их взяли. Останется еще около ста… Так может оставить их на «развод»?

Павел понял, о чем говорил его напарник и улыбнулся. Катя тоже слыша слова Ивана и одобрительно закивала головой, продолжая считать свои пачки, бросая их по одной. Я не очень понял, о чем шла речь, но впоследствии, уже вечером в отеле мне объяснили задумку Ивана. Сказать честно, я не остался от нее в восторге. Я вообще тяготился обществом моих новых друзей, конечно, кроме общества Кати, и жалел, что дал согласие на участие в рискованных мероприятиях.

Отсчитав оставшиеся деньги, Катя поставила свой мешок рядом с двумя пакетами уже стоявшими возле сейфа.

– Итак, друзья мои, надо спешить, – очень тихо, так, чтобы его не услышал Яровой и немного торопливо сказал Иван. – Кать, запирай сейф! Павел, оставим парня здесь или переведем в комнату отдыха?

– Да пусть здесь лежит. Свяжем, заклеим, никуда не денется!

– Ну, что ж, может ты и прав. Займись им пока.

Павел вместе с «шестым» связали Яровому руки и заклеили скотчем рот. Тот не сопротивлялся. Хотя сначала он было стал дергаться, не давать себя связывать, но стоило Павлу демонстративно плюнуть и сказать своему верному помощнику: «да хрен с ним, не будем возиться. Нет человека – нет проблемы», как юноша моментально стал шелковым и охотно подставлял руки и рот, для процедуры обездвиживания.

Эрнест по приказу Ивана, стирал все записи, оставленные камерами наружного и внутреннего наблюдения. Кроме того, он спустился на первый этаж и забрал оттуда глушилку, которая уже была не нужна и ждал нас во дворе дома вместе с помощниками, охранявшими комнату отдыха. Те беззаботно курили, наслаждаясь погодой, ярким солнечным днем и жарой, один из них снял балаклав и стянул с себя дождевик, обнажив свой мужественный и очень спортивный торс, другой был более дисциплинированным и стоял в спецодежде. Я псомотрел на обнаженного человека и подумал, что такими телами, наверное, обладали спартанцы, качавшие их всю жизнь и не истязавшие себя ни ленью, ни пищевыми злоупотреблениями. Крепкие все же ребята у Павла, – подумал в очередной раз я, поняв, что не хотел бы оказаться их врагами или даже случайно появиться на противоположной стороне баррикад.

– Ну, что-нибудь неладное тебе бросилось в глаза? – спросил меня Иван, когда мы возвращались к своему автомобилю. Группа опять разделилась «согласно купленным билетам», Павел со своими «спартанцами» отправился к микроавтобусу, а Иван повел нас к нашему джипу.

– Что ты имеешь ввиду? – не совсем понял я его.

– Ну, ты, как человек непредвзятый, не вовлеченный в подготовку, но очень грамотный в таких делах, не заметил ли каких-нибудь «косяков» с нашей стороны? Есть ли моменты, которые мы должны подчистить, пока не уехали?

– Хм…, – я задумался, прокручивая все произошедшее. – Вроде все чисто. Лица спрятаны, живые свидетели опознать не смогут. Биоматериалов мы не оставляли. Записи Эрнест уничтожил? – Компьютерщик, шагавший рядом, утвердительно кивнул головой. – В таком случае я не заметил ничего, чтобы можно было считать «косяками».

– Ну, и славно, – облегченно сказал Иван.

– Хотя, что там произошло, когда Эрнест тебя подзывал и что-то вместе с Павлом изучали? Он куда-то убегал, ты не хотел торопить Катю? Что произошло? – вспомнил я эпизод.

– А! К проходной подъезжала машина. Водитель выходил и спрашивал Ярового. Человек Павла сказал, что тот спит и, что у него гостья, возможно поэтому он не отвечает на звонки. Я посчитал, что нам лучше поскорее закончить и ретироваться. Правильно?

– Думаю, что это разумнее всего! Сейчас уже почти девять утра и наверняка скоро приедет смена охраны, кроме того парню начнут трезвонить, поскольку в это время золотая молодежь продирает глаза. Отсутствие реакции на звонки вызовет беспокойство, и кто здесь окажется через час, одному богу известно!

– Ну, значит, все пока правильно делаем?

– Наверное, а еще один вопрос могу задать? – спросил я.

– Задавай!

– Что значит, оставить деньги «на развод»?

– Ха-ха-ха. Ты о том почему мы не забрали все имеющиеся в сейфе деньги? – я утвердительно кивнул. – По нескольким причинам! Помнишь еще великий комбинатор говорил, что непонятное чрезвычайно пугает людей!? «грузите апельсины бочками! Командовать парадом буду я!». Оставив часть суммы в сейфе, мы вводим Ярового старшего в страшный ступор. Еще бы! Ведь он забрал бы всё! Почему мы оставили? – этот вопрос будет мучить его всю оставшуюся жизнь! Идем дальше. Поставь себя на его место. Что бы ты сделал? Наверное, постарался бы переправить оставшиеся деньги в надежное место, так как это место уже ненадежно, оно вскрыто и нет гарантий, что сюда опять не придут и не заберут оставшееся или новое добро. Так? Так. Следовательно, курьер будет, и он заберёт остаток денег, пусть эта малая часть, но это порядка ста с лишним миллионов! Возможно, он не будет их сразу переправлять за бугор, а оставит в России. Но тогда у Ярового есть еще одно надежное место хранения крупных сумм. Проследив за курьером, мы узнаем это место! Вот приблизительный ход моих мыслей.

– Ясно! Складно выходит! – похвалил я, немного раздосадованный, что сразу не сообразил и не построил логическую цепочку, такую простую, довольно понятную и не оспоримую.

– Ну, а в остальном как тебе работа? Безопасная?

– Да, безусловно… Я все задаю вопросы и задаю. Ничего? – Иван пожал плечами, словно говорил «валяй!». – А откуда у вас такие славные парни? – спросил я, вспомнив о группе Павла.

– Ты о Павловских?

– Да.

– Ха-ха-ха, у нас есть еще и не такие ребята! Есть люди в русских селеньях, – так, по-моему, говаривал классик?

– Вроде… И они тоже ведут такой же образ жизни?

– Имеешь ввиду скрытный и тайный?

– Угу.

– Ну, не все. Те, кто вступил по идейным соображениям, да. Тем же, кто, как и ты «попутчики» или «сочувствующие», то им не обязательно строгое соблюдение наших правил. Они могут иметь кое-какие послабления, но тем не менее существуют определенные общие требования к поведению и соблюдению правил.

– Какие, к примеру?

– Они все отправились на операцию без мобильных телефонов, магнитных карт, паспортов и прочих предметов, идентифицирующих их. Они их даже в отеле не имеют – все оставили дома. Хотя, я думаю, среди них есть и те, кто является членом организации и соблюдает все правила. Признаться, я не знаю всех этих парней. Организация наша огромная и всех ее членов знать невозможно и, кроме того, запрещено. Порой мы узнаем о том или ином члене только во время операций или на периодических съездах партии.

– Всё-таки партии? – поймал я его на слове. Меня немного резануло слово «партия», я вспомнил КПСС и всё, что с ней было связано.

– Да какая разница?! Партия, организация, секта, общество!? Всё одно! Это братское сообщество неравнодушных, честных, если хочешь, порядочных, идейных людей, истинных патриотов, желающих своей Родине и людям добра и процветания.

Я не стал говорить ему о том, что я чувствовал и что приходило мне на ум. А вспоминались мне уроки истории. Ведь все вначале задуманные и действующие, как народные, а впоследствии античеловеческие организации и режимы, пришедшие к власти, начинали именно с того, что хотели принести пользу и благо стране и людям. Ведь коммунизм и фашизм изначально предполагали благо для нации. Первый, надо отдать ему должное, не только для нации, но и для всего мирового пролетариата. Красные кхмеры тоже пришли к власти пропагандируя общечеловеческие принципы справедливости. Что было потом нам всем хорошо известно!

ГЛАВА 14.

– Устала? – спросил я Катю, когда мы вошли в мой дом.

– Немного, – согласилась она. – Можно мне принять душ?

– Зачем спрашиваешь?!

– Тогда я в душ, а после мы с тобой займемся безудержным сексом, – устало произнесла она и я понял, что, скорее всего, у нас его не будет.

– Конечно! А я пока полежу под кондиционером, сегодня жарко и я ужасно вспотел.

– Хочешь иди первым, – предложила девушка.

– Нет, ты больше нуждаешься!

– Что, так сильно воняю?

– Нет! Я не это имел ввиду! Просто ты больше устала, чем я!

Она поцеловала меня прямо в губы и удалилась в ванную комнату. Через минуту я услышал шум воды. Включив кондиционер, который не любил и считал его вредной штукой, я плюхнулся на диван. Холодный ветер стал обдувать мое вспотевшее тело, расслабляя меня и нагоняя сон. Всё-таки ранний подъем, нервное напряжение и пережитый стресс, говорили сами за себя.

Не желая уснуть и показаться Кате разбитым стариком и, кроме того, в глубине души надеясь на обещанный секс, превозмогая свою усталость, я встал и прошелся до кухни, где в холодильнике приберег бутылку красного вина, как раз для такого случая. Открыв ее, я наполнил почти до краев два бокала темно красной густой жидкостью. Один предназначался для Кати, его я оставил на столе в кухне, а свой и саму бутылку я взял в обе руки и вернулся в комнату.

Холодное вино, прохладный поток воздуха, струящийся из белого ящика, освежили меня. Сон улетучился вместе с усталостью и плохим настроением. Ощущение безопасности, какой-то железной, непоколебимой и стопроцентной овладело мной. Дома, как говорят и стены помогают. Мои стены родили во мне чувство защищенности. Если еще совсем недавно, в особняке я считал себя бесконечно уязвимым, то, как только машина въехала на территорию отеля меня отпустило. Словно гора свалилась с моих плеч. Нас не поймали с поличным, нас никто не встретил на обратном пути, мы, надеюсь, не оставили никаких следов, по которым можно было нас идентифицировать. Всё пока складывалось, как нельзя удачно. И у себя в доме, сидя на диване и попивая холодненькое красное вино, я ощутил себя словно рыцарь в своем средневековом замке, когда подъемные ворота зазвенели цепями и закрылись за моим конем, уставшим от быстрой скачки.