Текст книги "Благие намеренья (СИ)"

Автор книги: Василий Коледин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Мы продолжили наблюдать за происходящим, не покидая естественного прикрытия. Катя стояла за нами и казалась безучастной. Минут пять ничего не происходило. Прибор, по всей видимости работал, но никаких эффектов не наблюдалось. Впрочем, я и не знал какие должны были возникнуть эффекты. Двое из бригады Павла в наушниках и балаклавах стояли возле прибора тоже в нерешительности. Конечно, толком никто не знал, что должно было произойти.

Прошло еще минут пять. Вдруг мы услышали выстрел. Он донесся из кирпичного домика. Потом прозвучал второй. Хлопки были негромкие, глухие, так ломается сухая ветка, мне даже показалось, что это кто-то продирался сквозь заросли на противоположной стороне леса.

Буквально сразу после двух выстрелов дверь проходной отворилась и на пороге показался человек в форме частного охранного предприятия «сокол». В руках у него еще дымился пистолет. Я разглядел его лицо и окаменел от увиденного. Человек, выскочивший из помещения, явно был безумен. Ужас застыл на его лице. Он поводил пистолетом из стороны в сторону, потом на какое-то мгновение замер. Глаза дико вращались, ища невидимого монстра. Кожа на шее и руках вздыбилась и покрылась огромными мурашками. Волосы на голове были взъерошены и торчали в разные стороны. Не знаю, были ли они седыми до сегодняшнего дня, но я подумал, что они побелели только в тот момент, поскольку я не дал бы охраннику больше сорока лет. Охранник кинулся было в лес, но в страхе остановился. Потом он бросился в другую сторону и тоже замер в нерешительности. Странно, но он не видел ничего вокруг себя, даже людей в масках и с прибором, стоящих в двадцати метрах от него.

Но вот, наконец, он заметил источник опасности. Его поразила молния еще более сильного страха и безысходности. Замерев на секунду, он вставил в рот свой пистолет и выстрелил. Кровь окрасила светлый асфальт в том месте, куда упал труп сотрудника ЧОПа. Мы все были ошеломлены увиденным. Никто из нас даже предположить не мог, что последствия применения прибора настолько кардинальны. Даже люди Павла стояли в нерешительности. Из леса показался сам Павел и нервно замахал руками в нашу сторону. Он, по всей видимости, забыл о рации. По его виду я понял, что он возбужден не меньше нашего. Он еще интенсивнее замахал руками на своих людей, требуя выключения прибора. Те в свою очередь отвечали, что все выключили. Я не слышал слов, но я видел их жесты, пораженные лица и страх в глазах. Мне передалась всеобщая нервозность и я вслед за Иваном выскочил на площадку перед проходной. Труп так и лежал возле двери кирпичного дома. Проверять мертв ли охранник никакой необходимости не было. Видно было, что он расколол себе пулей череп и никаких признаков жизни в его холодеющем теле не проявлялось.

– Твою мать! – орал Павел. – И этот прибор воздействует только на психику?! Да он может уничтожить целую армию! Вот же хренов профессор! Да если бы я знал… да ни в жизнь! Сука, профессор! Сука, сука, сука!

– Успокойся, Павел! – гаркнул на истерящего мужчину Иван. Это не возымело нужного действия и тогда он схватил Павла за плечи и сильно потряс. – На войне не бывает без потерь! Что, лучше если бы твои ребята их пристрелили?! Они сами себя кокнули! Не мы!

Павел немного успокоился и стал приходить в себя. Он замолчал и грустно посмотрел на Ивана.

– Но, твою мать! Как же так?! Мы же не хотели никаких жертв!

– Не хотели! И бог нам свидетель! Но мы не смогли бы предотвратить самоубийство человека, если он сам того остро захотел! Они с-а-м-и! Н-е м-ы!

Двое операторов смотрели то на Павла с Иваном, то на лежащий в нескольких метров от них труп и никак не могли взять в толк, что это они убили человека и возможно двух. Второй, видимо лежал внутри проходной. Они не стреляли, но двое человек убиты! Как?! Это невозможно!

Павел, наконец, успокоился и обратился к операторам страшного прибора.

– Парни, это не мы. Все дело в желании охранников. Вы же видели, что он сам прострелил себе чайник?!

– Видели…

– Просто мы стали свидетелями то ли убийства, то ли самоубийства. Мы здесь не при чем. Наша совесть чиста! Не так ли?!

Парни никак не ответили, только пожали плечами. Они, как и мы не понимали и не верили, что простой «телевизор» способен убить человека. Не было ни выстрелов, ни угроз с их стороны. Просто нажав на кнопку и направив прибор в сторону людей, те решили застрелиться.

Я обернулся, почувствовав, что кто-то положил мне голову на лопатку. Это подошла Катя. Она, как и все ничего не понимала. Но все обуревавшие её чувства, девушка спрятала глубоко в себе.

– Не волнуйся, просто произошло самоубийство, и мы все были ему свидетелями, – как можно спокойнее сказал я.

Она подняла на меня глаза. Но странно, мои ожидания не оправдались. Катя была спокойной и даже холодной.

– Я видела. Я все видела! Я не пойму, что произошло с мужиками?! Вы словно бабы! Только в обморок еще не попадали! Что вы все тут развели базар, словно больше нет никаких дел? Вы забыли, что в доме еще люди! Они же могли слышать звуки выстрелов. Вы думаете, что они, как и вы обмочились и разбежались по углам?! Я надеюсь, что они больше похожи на мужчин, чем вы! Следовательно, кто-то из них скоро будет здесь. Прибегут увидят, как вы тут нюни разводите и прикончат всех на месте!

Все, даже Иван, посмотрели на хрупкую женщину с трепетным чувством уважения и даже страха. Она, слабая женщина, представитель пола, который воспринимается нами, как беззащитный, лишенный четкой мужской логики и даже где-то глупым, давала советы, которые были единственно правильными в тот момент. Она единственная из нас не растерялась, а последовательно шла к цели всего задуманного предприятия.

– Блин! – вскрикнул Иван. – Катька! Ты светлая голова! Все по местам! Ребята, включайте прибор!

Все кроме операторов рассыпались по кустам. Те же продолжили стоять на площадке, держа прибор направленным в сторону проходной.

– И сколько нам сидеть здесь? – спросил я, запыхавшись, когда мы вчетвером вернулись на свое прежнее место. К нам присоединился Эрнест, который был совсем мной не замечен на площадке.

– Ммм… полагаю, что не долго.

– Почему?

– А вот посмотри. Эрнест, включи свою шарманку и покажи видео с камер наблюдения.

– Вы что, подключились к камерам?

– Что-то ты невысокого мнения о нас! Конечно! Я же тебе говорил, что с нами компьютерный гений.

Эрнест открыл ноутбук, зашевелил пальцами по клавиатуре и совсем скоро на экране появилась картинка с нескольких камер наружного наблюдения особняка.

– Покажи нам камеру с проходной, камеру с комнаты отдыха охраны и камеру, следящую за дорожкой между проходной и особняком, – попросил Иван компьютерного гения.

– А камеры в спальне нет? – спросил я.

– Увы, хозяин дома не извращенец. Смотри!

Я пододвинулся к экрану и стал внимательно всматриваться в видеокартинки с камер наблюдения. На одной из них я увидел внутреннее помещение проходной. Оно было пустым. Ни одного охранника в нем видно не было. Иван говорил, что на проходной дежурило два человека. Один из них застрелился на наших глазах. А куда делся другой стало лично для меня загадкой. Я хорошо видел место дежурства покойника. Там стояли экраны, на которых отображались виды, окружающие особняк, площадка перед воротами и сам въезд. Вторая камера показывала внутренний двор. Картинка была совершенно статичной. Двор, дорожка, скамейки, фонари. Внутренне пространство было пустым и безжизненным. Никто не бежал к воротам и не спешил на выстрелы.

Только третья камера оказалась полной движений и, я бы сказал, жизни. Во-первых, я внимательно рассмотрел комнату отдыха. Она представляла собой помещение три на три метра. Возле двух противоположенных стен я увидел две кровати. Одна из которых состояла из двух ярусов, а другая была обычной. Такие кровати стояли у нас в казарме, когда я служил в армии. Но не это привлекло мое внимание, я заинтересовался совсем другим. Три человека метались по комнате в поисках укромного местечка. Один из них постоянно залазил под кровать, но затем выползал из-под нее и кидался под другую. Эти попытки спрятаться он повторял циклично. Заканчивая прятаться под одной, он менял место и все повторялось вновь. Второй человек сидел на втором ярусе кровати и, накрывшись с головой одеялом, выглядывал в маленькую щелочку. Третий взрослый мужчина выбрасывал какие-то вещи из маленького шкафа, пытаясь освободить в нем место для себя. У него это не выходило, но он настойчиво пытался влезть туда вновь и вновь.

– Как тебе? – спросил Иван, ухмыльнувшись.

– Чёрт! Так вот, как прибор работает. Наверное, для проходной сигнал был не просто сильным, а чрезвычайно сильным, – предположил я.

– Хм…, наверное…, – согласился с моими словами Иван.

– Что делаем дальше? – спросил я.

– Идем внутрь! К цели! – он поднес рацию к губам. – Второй, готовимся ко входу. Надо убрать труп и замаскировать кровь. Дай задание своим!

–Хорошо, сделаем, – прошипел Павел.

– Не забудь сначала выключить прибор!

– Знаю!

– У нас не много времени, надо успеть в комнату отдыха, пока оставшиеся не придут в себя!

– Сколько у нас времени?

– Отключи прибор, потом уберите труп. Затем вновь включи прибор минут на пять. После этого пойдем внутрь!

– Понял.

Мы остались на своей позиции и продолжили наблюдение. Через несколько минут операторам по рации были даны указания выключить прибор, что те сделали и доложили «второму». Потом, почти сразу, на площадке перед входом на проходную появились двое в балаклавах. Они взяли труп охранника за руки и за ноги и отнесли его в лес. Один из них вернулся и стал засыпать кровь сухой землей в которой было больше песка, чем чернозема, и которую он набирал в ладони на обочине. К нему присоединился второй. Вдвоем они быстро засыпали участок асфальта, запачканный кровью самоубийцы, так что на том месте образовался просто грязный участок.

Закончив с маскировкой места происшествия, те двое удалились в лес. А операторы, видимо вновь включили прибор. Во время работы по устранению последствий самоубийства я посматривал на экран компьютера, отслеживая в какой момент и через какое время оставшиеся в живых охранники придут в себя. Однако они продолжали вести себя так, словно прибор не выключался.

– Семь минут у нас точно есть, – резюмировал Иван, который так же, как и я наблюдал за картинками с камер. – Возможно даже больше.

– Можно проверить. Дай команду Павлу не включать прибор и засечем через какое время в комнате отдыха пройдет страх, – предложил я.

Иван согласился и связался с Павлом. Потом мы засекли время. Оказалось, что человек возвращался в привычное состояние психики после выключения прибора ровно через десять минут. Мы так предположили, внимательно пронаблюдав реакцию подопытных охранников. Через десять минут они стали уже спокойно озираться по сторонам и прекратили свои безумные попытки спрятаться от неведомой силы.

– В общем мы за эти десять минут всё успеем, – решил «Первый».

– Что, успеем сейф вскрыть?

– Нет, сейф не успеем, хотя об этом надо спросить Катю. А вот обезвредить оставшихся охранников успеем.

Они с Павлом связались вновь и прибор заработал. Иван достал сигарету и закурил. Дымок его сигареты обволакивал нас, пугая комаров и нагнетая чувство нетерпения, опасности и какого-то незнакомого ещё мне азарта. Не того азарта, который сопутствует игре в рулетку или покер. Совсем другого азарта, не похожего на азарт успешной рыбалки или собирания грибов. Это был даже не азарт стрельбы по мишеням из стрелкового оружия, скорее это чувство было смесью, чувства мести за оскорбления, нанесенные ранее, пусть даже не этими людьми, но в их лице всем обидчикам, ещё чувства страха, везения и целеустремленности. Той целеустремленности, что присутствует в боксе, кулачном бою или бытовой драке. Адреналин у меня, наверное, превысил все допустимые медиками уровни и нормы.

Катя сидела на поваленном стволе и была погружена в себя. О чём она думала я не знаю. По её лицу невозможно было это определить. Красивые, но в тот день холодные черты не выражали ни беспокойство, ни тревогу, ни усиленную работу головного мозга. У меня было возникло желание подойти к ней, обнять ее и поцеловать, но взглянув на неё и мгновенно замерзнув не физически, а морально, я подавил свое желание, оно стало бы совсем неуместным.

Иван курил и периодически поглядывал в экран ноутбука. Эрнест сидел на пеньке и на коленях держал свое оружие. Я решил тоже закурить, но, заметив, как дрожали у меня руки, когда попытался достать сигарету из пачки, решил, что не стоит показывать всем свое волнение. Вернее, даже не всем, а конкретно Кате. Мне захотелось, чтобы она считала меня сильным, мужественным и брутальным. Хотя вот слово-то идиотское вошло в наш обиход. Девушки и женщины его употребляют налево и направо, в основном не понимая даже его истинного значения. Брутальный – это же жестокий, злой. А они, слабый пол, восхищаются брутальностью. То есть им по душе жестокость? Ладно. Я –то хотел в тот момент казаться именно брутальным, хотя осознавал, что мне этой черты характера никогда не приобрести.

Иван докурил сигарету и тщательно ее затушил, стараясь не оставить уголька. Посмотрев на часы, он взялся за рацию.

– Второй, выключайте прибор и идем штурмовать. Готовы?

– Понял. Готовы.

– Кого-нибудь оставишь?

– Как по плану.

– Не забудьте сумку…

– Не забудем, умник, – шутя огрызнулся Павел, пытаясь разрядить напряжение, видимо, витающее в воздухе и беспокоящее не только меня.

Через несколько минут мы все вышли на площадку перед воротами. Операторы сложили прибор и убрали его в ящик, из которого доставали. Тренога также была собрана. Павел что-то тихонько сказал одному из своих людей. Тот махнул головой, взяв ящик и треногу, он вернулся в кусты. Я понял, что скорее всего этот номер и останется по плану здесь, с нами внутрь он не пойдет. Эрнест стоял рядом со всеми. Его боевое оружие находилось под мышкой, готовое мгновенно вступить в бой.

– Так, всё делаем по плану! – стал инструктировать группу Иван. – Заходим на проходную. Остается номер «три» и «четыре». Идем в комнату отдыха. Обезвреживаем оставшихся. Там остается «пятый». Павел, «шестой», «седьмой», Катя, Эрнест идем в спальню. Всем ясно?

Мы молча закивали головами. Из сказанного я понял, что с прибором в кусты удалился номер восемь.

– Эрнест! Никуда не пропади! Чтоб не было, как в прошлый раз! Ты отслеживаешь всю охранную систему! Неизвестно, что там еще имеется в наличие. Будь готов к неожиданностям! – обратился только к компьютерщику Иван. – Ну, с богом!

Все опустили маски на лица и быстро пошли к проходной. Я обошел стороной место, засыпанное песком, стараясь не наступить в кашу из крови, мозгов и песка.

В кирпичном домике было пусто. Иван подошел к еще дисковому телефону, висящему на стене, и поднял трубку.

– Тишина. Значит кабель правильно перерубили, – удовлетворенно хмыкнул он.

Комната проходной походила на все проходные. Узкий проход между дверьми. Вертушка, запирающаяся из-за стекла. За стеклом место для охраны. Там три плоских телевизора на которых отображалась действительность вокруг забора. У стены кушетка для отдыха одного охранника, шкаф, небольшое окно, ведущее во двор. Большой стол, на котором помимо двух стационарных телефонов еще стопка газет и журналов. Один журнал открыт на странице с кроссвордом. Рядом ручка и мобильный телефон.

Подойдя вплотную к стеклу, я заглянул в комнату – отделение для охранников. Труп второго дежурного лежал на полу рядом с крутящимся креслом. Выстрел был произведен в грудь, почти в самое сердце. Крови было мало – небольшая лужица, разлившаяся всё-таки на полу, уже успела затянуться тонкой пленкой.

– Вот и второй, – вздохнул я.

– Да… – почти прошептал Иван, подойдя к стеклу и посмотрев туда, куда смотрел я. – Царство ему небесное. Все невинно убиенные попадают туда, в рай.

Никто кроме нас больше не заглядывал за стекло. Мы по одному преодолели вертушку и почти побежали во главе с Иваном к красивому трехэтажному дому. Уже на полпути Иван свернул вправо по ответвляющейся каменной дорожке, которая вела к двери в помещение с комнатой отдыха для охраны. Видимо, он хорошо изучил обстановку дома и территории.

Мы спешили. Важно было попасть к оставшимся охранникам до их прихода в себя. Кроме того, не исключалось и возможность быть замеченными из окон дома кем-то, находящимся внутри. Быстро добежав до стены дома, мы крадучись добрались до нужной двери.

– Эрнест! – тихо прошипел Иван.

– Чего? – отозвался компьютерщик.

– Через плечо! Ничего не забыл?!

– Вот. Уже включил и выставляю, – парень достал из сумки еще одну глушилку и, включив ее, положил рядом с дверью.

– Сбоев не будет? – спросил его Павел.

– Нет! Гарантирую отключение всех видов связи, кроме нашей, такие же характеристики, что и у первой.

Павел подкрался к двери и попытался ее открыть. Она не поддалась, оказавшись запертой изнутри. Он вопросительно посмотрел на Ивана. Наступило недолгое замешательство. Никто не знал, что делать. Этого в плане не предусматривалось, а казалось, что эти парни продумали все до мелочей. Стрелки неумолимо бежали по циферблату. Я такого шока не ожидал увидеть. Подойдя к двери, я внимательно разглядел щель в местах замков и ручки. Оказалось, что дверь закрыта не на щеколду, чего опасались члены преступной группы, а всего лишь на замок. Я махнул Ивану и показал ему результат моего исследования. Тот облегченно выдохнул.

– Кать, посмотри. Сможешь? – спросил он в свою очередь у единственной в нашей группе девушки.

Катя, не подходя к двери, достала из рюкзака связку ключей и каких-то приспособлений. Потом она подошла к неожиданному препятствию. Дверь поддалась через несколько секунд. Я даже не успел заметить, что взломщица сделала. Все присутствующие выдохнули. Тихонько проскрипев дверь пустила нас в комнату отдыха, хотя это была скорее «палата номер шесть».

То, что мы увидели меня больно резануло прямо по сердцу. Знаете, я и раньше замечал за собой странное чувство жалости к несчастным, больным, обездоленным, лишенным каких-нибудь органов чувств, каким-нибудь косым и даже просто заикающимся. Увидев тех людей, я не просто посочувствовал им. Я в душе проклял себя за то, что я согласился участвовать в этом бесчеловечном мероприятии.

Мы вошли в комнату, которую совсем недавно наблюдали по компьютеру Эрнеста. На нем все казалось простым и неодушевленным, словно смотришь художественный фильм, в котором артисты играют роли сумасшедших. Ты смотришь и понимаешь, что сейчас сцена закончится и люди превратятся сами в себя, исчезнет страх и ужас, которые они по сценарию испытывают. Всё станет нормальным. Но вот в действительности все оказалось совсем не таким.

Как только мы вошли в комнату в нос ударил едкий запах свежей мочи и кала. Лужи человеческих испражнений виднелись под кроватями и на постельном белье. Но в воздухе висел не только этот смрад. Мне показалось, что ужас испытываемый этими людьми, или скорее существами когда-то бывшими людьми, материализовался и повис в воздухе, как табачным дым в сильно прокуренной комнате.

Охранники не изменили своих мест. Как мы и видели на экране, один из них сидел на кровати, накрывшись с головой одеялом. Второй все-таки нашел укромное местечко под кроватью и лежал, почти врастая в стену. Третий же каким-то чудом влез в шкаф, но не смог закрыть за собой дверь и так стоял, пытаясь убедить всех, в том числе и себя, что он хорошо спрятался.

– О, Господи! – вырвалось у Кати.

Иван мгновенно отреагировал и, взяв девушку под локоть, вывел её из помещения на воздух. Павел, быстро пришедший в себя, стал доставать человека из шкафа и связывать его словно барана, непонимающего, что с ним делают. Парень из его группы последовал примеру начальника и занялся человеком под одеялом, который тоже все ещё не приходил в сознание.

Я не смог побороть себя и стоял не в силах что-либо сделать. Вернулся Иван, окинув всех суровым взглядом, он молча приступил к обезвреживанию человека под кроватью.

Через пять минут всё было сделано. Охранники сидели на более-менее чистой кровати, не замоченной страхом, связанные и с заклеенными скотчем ртами, постепенно приходящие в сознание, но еще с трудом понимающие, что с ними и вокруг них происходит.

– Ну, здесь всё! – выдохнул Иван.

– Слава Богу! – сказал Павел.

– Пошли к сейфу? – нетерпеливо спросил я.

– Уходим, – скомандовал Иван и мы по одному стали выходить из проклятого помещения. Страх и ужас так и не растворились в нем окончательно.

Катя ждала нас во дворе, недалеко от двери стояла лавочка и она на ней курила. Я подошел к ней и сер рядом.

– Там всё… – тихо сказал я.

Она промолчала. Затянулась, потом, почти сразу ещё, ещё, выпуская дым в небо. Потом внезапно повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.

– Зачем ты пошел с нами?! – как-то очень зло, шипя, как змея, спросила она.

– Не с вами, а с тобой, – аккуратно поправил я.

– Тебе этого в жизни не хватало?

– Нет.

– Ты хотел острых ощущений?

– Да, нет же! – воскликнул я, пытаясь заставить ее услышать меня.

– Тогда зачем?! Разве мы не становимся животными, превращая себе подобных в скот?! Разве можно унижая человека, превозносить его?! Они же перестали быть людьми! Мы из них сделали безмозглый скот! А для чего?! Ради чего?! Ради какой-то спорной человеколюбивой идеи?! Почему мы обрекли на такие страдания невинных?

– Всегда страдают именно невинные! Ты должна это была знать! – сзади к нам незаметно подошел Иван. – Эту истину не изменить ни тебе, ни мне, никому. Но разве достижение благой цели не окупит страдание этих невинных? Разве где-нибудь там, на небесах не зачтется им страдание? Даже Христос страдал безвинно. Все христианское учение учит терпеть и страдать ради вечного божественного царства! Но всем страждущим и невинно страдавшим по уверению Христа воздастся на небесах. А чем отличается наш случай? Разве цель наша не принести счастье людям? Но коли на пути к счастью стоят пусть даже невиновные люди, они будут страдать. От этого никуда не денешься!

Он тоже закурил и также, как и Катя делал большие затяжки. Я видел, что он ошеломлен не меньше нашего, но усиленно пытается это скрыть от нас, да и от самого себя. На несколько минут воцарилась тишина. Потом Иван затушил половину сигареты, бросил кривой окурок в стоящую рядом урну.

– Ну, и потом, – продолжил он уже довольно примирительным тоном, – мы ведь не знали каков будет эффект от этого дьявольского прибора! Это страшное оружие! Не дай бог с ним столкнуться на поле боя!

Подошел Павел, за ним его помощник, еще один стоял у двери, а двое других по плану остались в комнате отдыха, контролировать связанных охранников. Вроде все, но кого-то не хватало. Я встал и оглянулся. Эрнест сидел на корточках, прислонившись к стене. Его глаза были закрыты, а кожа лица показалась мне мертвенно бледной.

– Его только что стошнило, – сказал Павел, поймав мой взгляд. – Что говорить, все мы не были готовы к такому! Мы же не профессионалы, нам свойственны слабости. Но, мы пришли сюда с конкретной целью и если её не достигнем, то к чему всё то, что мы пережили?!

– Ты, прав Павел! – твердо произнес Иван. – Хватит соплей! Надо закончить поскорее с этим дельцем! Идемте!

Все поднялись и не пошли, а побрели, понуро опустив плечи и головы, к главному входу в особняк. В отличие от невзрачной двери в комнату отдыха, он выделялся красивым навесом и кованными решетками на стеклянных дверях.

Красивые входные двери оказались беспечно незапертыми. Мы вошли в холл особняка. Внутренняя архитектура здания сразу впечатлила. Потолки были очень высокими. Огромная лестница вела на второй этаж, словно в старинном дворянском доме. Хрустальная люстра свисала над нашими головами, поражая своими размерами, но приглядевшись я понял, что до нее не допрыгнуть, так как хоть она и была большой, но до нее от пола было не меньше пяти метров. На мраморном полу лежали ковры. У стен стояли кожаные кресла и диваны. Стены холла были окрашены в бежевый цвет, а у самого потолка переходили в лепной плинтус, причем явно бросалось в глаза, что он был не из пенопласта, а точно из гипса ручной работы. В общем даже «прихожая» « скромной хаты чиновника» впечатляла и сразу же говорила о богатстве всего дома.

– Где спальня? – обратился Иван к Эрнесту.

– Прямо на второй этаж, потом направо по коридору, третья дверь.

– Вперед, – тихо скомандовал Иван. И мы стали подниматься по красному ковру, укрывавшему гранитные ступеньки.

ГЛАВА 13.

Перед дверью, ведущей в спальню хозяина все остановились, понимая, что здесь шуметь нельзя, мы старались даже дышать не полной грудью. Иван молча стал отдавать предварительные распоряжения. Пальцем он указал на место оставшегося с нами «шестого» помощника Павла. Поднеся два пальца к глазам, а потом указательным тыкнув в помощника, Иван исчерпывающе объяснил тому его задачу. Он должен был караулить в коридоре перед дверью. Павлу и «седьмому» он приказал достать оружие и держать его наготове, производя устрашение всех, кто окажется в спальне. Сам тоже вытащил оружие. Эрнесту он приказал отслеживать всю обстановку наблюдая за всеми камерами, установленными в особняке и вокруг. Жест, указывающий на ноутбук и поднятый палец, мог трактоваться только так. Нам с Катей никаких указаний дано не было. Катя и без того знала, что ей предстоит, а я был на подхвате.

Подготовив таким образом группу захвата, Иван подошел к двери, перекрестился и рванул ее на себя. Дверь отворилась и мы, как один ввалились в спальную комнату.

То, что я увидел произвело на меня, не скрою, глубокое впечатление. Ну, во-первых, две шкуры зебр лежали на входе и возле кровати, прикрывая бесстыдно дорогой пол, блестящий и играющий под падающим из окна матовым светом утра, занавешенного тонким и явно баснословно дорогим тюлем. Несколько кресел времен Людовика 14, оббитых красным плюшем, совсем не протертым, и отражающих своим золотом спинок, подлокотников и ножек наши лица в масках. В глубине комнаты возвышалась кровать тех же времен, что и кресла, с балдахином, словно предназначенная для короля-солнца. Потолки спальни были расписаны фресками сцен охоты эпохи возрождения. Причем они были нарисованы, а не наклеены. Огромный зеркальный шкаф то ли старинный, то ли под старину, скривил свои позолоченные низкие ножки у стены, противоположной окну. Площадь комнаты была никак не меньше тридцати-сорока метров. В целом меня поразило не богатство комнаты, а ее совершенное безвкусие, китч и неприкрытая показуха. Я подумал, что хозяин специально водил гостей в спальню, чтобы показать им свое богатство. В довершение ко всему описанному, когда я обводил взглядом комнату я увидел сзади себя, на стене с дверью несколько картин. Я не тонкий ценитель живописи, мне они либо нравятся, либо нет. И уже после того, как я понимаю, что картина мне приглянулась, я начинаю интересоваться ею и автором, подарившим миру шедевр. Те картины были, наверное, кистей художников кубистов. Яркие геометрические фигуры, кляксы и полосы, об этом не скрывая свидетельствовали.

На кровати, на шелковом белье в горе из подушек беззаботным сном спали двое. Один из них был совсем еще молодой человек, даже возраст его было определить трудно. Вначале я дал ему лет пятнадцать, правда, потом внимательнее всмотревшись, решил, что ему всё-таки лет восемнадцать, от силы двадцать. Накаченные мышцы, модная стрижка, золотой браслет на руке и огромный нательный крест из того же металла. Не знаю отчего, но он сразу мне не понравился. Второй на кровати была молодая девушка, лет двадцати, не больше, совершенно голая. Девушка имела длинные стройные ноги, которые, казалось, всё ещё растут, коротко остриженные волосы с одной стороны и длинные с другой. Так обычно стригутся подростки, хочешь зачесываешь волосы на стриженный бок и создается впечатление, что никакой стрижки вовсе нет, а хочешь, убираешь волосы и на боку торчит короткий ежик. Оба молодых человека спали поверх одеяла и поэтому их неплохо загоревшие тела хорошо выделялись на фоне светлого постельного белья. Видимо, они долго вчера не могли уснуть, так как совершенно не слышали ни выстрелов, ни нашего непрошенного появления. Они не почувствовали и работы прибора. Из этого я сделал для себя вывод, что при отключенном сознании на него невозможно воздействовать прибором. Несколько минут вся наша компания с интересом разглядывала комнату и ее обитателей.

Наконец, Иван не выдержал и громко кашлянул. Девушка не отреагировала, а парень зашевелился и перевернулся на бок, скрыв своё, бесстыдно вываленное хозяйство.

– Просто появлением ты не разбудишь этих сонных властителей мира. Устали бедные, – сказал как-то очень зло Павел, и, набрав в грудь побольше воздуха, зычным голосом почти прокричал: – Рота, подъем!

Молодые люди, конечно, проснулись. Юноша открыл глаза и непонимающе уставился на нас. Его взгляд перебегал с одного на другого. Мозг молодого человека еще не проснулся и никакой реакции кроме полного отупения не происходило. Девушка, натерев кулаками глаза, которые оказались ярко голубыми, широко их раскрыла и уставилась на нежданных посетителей. Её рука поняла больше нас всех и натянула край одеяла на молодое тело.

Эта сцена длилась не очень долго. Уже через пару минут сознание вернулось к хозяину особняка.

– Я не понял, что здесь происходит?! Чё вы все тут делаете?! – вскричал он, срываясь на фальцет.

Девушка по привычке глубже залезла под одеяло и спрятала свое лицо, так обычно инстинктивно поступают проститутки, которых застали полицейские.

– Спокойно, господин…? – начал Иван, подстраивая свой тон, интонацию и манеру поведения под работника правоохранительных органов.

– Яровой! – немного растерялся юноша, приняв, видимо нас за тех, кого больше всего опасался, но не боялся, это точно. – А в че дело? Кто вы такие?

– Мы пришли изъять у вас незаконно полученные вашим папенькой доходы, – строго ответил Иван.

– Чё ты несёшь?! Какие незаконные доходы?! Да ты знаешь к кому ты ворвался?! – молодой Яровой занял привычную для их круга форму общения.

– Мы всё знаем! И куда мы пришли, и кто вы, и кто ваш отец и, даже, кто эта девушка. Наша задача получить с вас денежные средства, которые лежат в сейфе, вон там, – махнул головой Иван на место в стене возле небольшой двери за кроватью. Там я увидел большое зеркало. Оно высотой было с человеческий рост, а шириной, как дверь. Богатая рамка, как у картин наводила на размышления – для чего оно там установлено?

– Какие деньги?! Какой сейф! Документы представьте! – потребовал Яровой.