Текст книги "Главная тайна новенького (СИ)"
Автор книги: Василиса Полякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 28
Эля
Концерт заканчивается. Всё это время я сижу в гримёрной и… плачу. Потом всё-таки приказываю себе успокоиться и подхожу к зеркалу. От локонов, которые я старательно закручивала утром, не осталось и следа. Блестящие от слез глаза раскраснелись, а макияж «поплыл» по щекам. Ну и вид! Надо прекращать лить слёзы. «Возьми себя в руки, Эля!» – приказываю я себе…
Но не могу этого сделать.
Когда всё вокруг затихает, я встаю со стула, стоящего в гримёрной. Бережно беру с тумбочки букет и, не удержавшись, «ныряю» в него лицом. Чудесный аромат… От него по моему телу разливается какая то странная нега, будто я дышу не розами, а сводящим меня с ума парфюмом Хромова…
В этот момент щёлкает дверь. Поднимаю голову и вижу перед собой Ерёмину. Лицо Насти раздражено настолько сильно, что в первое мгновение мне кажется, будто это не она.
– Настя, я… – зачем-то выдавливаю я из себя, но Ерёмина резко захлопывает дверь, отчего зеркало в гримёрной дребезжит так, будто по нему ударили молотком.
Растерянно смотрю на дверь около минуты. Ну да, удивляться мне, собственно, не стоит. С появлением новенького в классе я поняла, что постепенно становлюсь для женской половины нашего «дружного» коллектива изгоем. Ведь на Диомида засматриваются все девчонки без исключения, а он уделяет внимание только мне. Уделяет внимание? Разве можно так сказать? По-моему, он только стремится меня выбесить, но вместе с тем делает мне дорогущие подарки и помогает в случае необходимости. Как странно… Чем больше я думаю обо всём этом, тем меньше понимаю ситуацию. «Что нужно от меня новенькому?» – думаю я и тут же нахожу ответ на свой вопрос. Ему нужна я. Но зачем? Кто я для него? И кто он для меня?..
Выхожу из школы и чуть не падаю с лестницы, больно подвернув ногу. Не повезло. Хватаюсь рукой за перила и осторожно спускаюсь вниз. Покидаю пределы школьного «двора» и вдруг замечаю – догадайтесь, кого. Нет, не новенького. А Мишу.
Останавливаюсь и глупо смотрю на Изотова. Лицо того не выражает никаких эмоций кроме… презрения? Впервые вижу Мишу таким. Обычно он тихий и пугливый, а тут прямо-таки разозлён, иного и не скажешь.
Полминуты мы молчим. Я впервые чувствую, что мы с Мишей как будто… чужие люди. И между нами ничего не было и не может быть.
– Что это? – не церемонясь, начинает Изотов, глазами указывая на букет, который я бережно прижимаю к себе. – Вы с ним встречаетесь?
От такого заявления я вспыхиваю вся; кажется, даже кровь в моих сосудах закипает как вулканическая лава.
– С чего ты это взял? – возмущённо отвечаю я Мише, однако возмущение моё обусловлено не вопросом Изотова, а тем, что именно он «вложил» в этот вопрос. Тон Миши больше походил на тон собственника какой-нибудь игрушки, которую можно взять, растрепать и выкинуть к чёртовой матери.
– Тебе не стыдно, а? – произносит Изотов, и у меня немеет язык. Мне говорит это… Миша? Вот так новость! А всегда казался таким безобидным…
Вся моя уверенность в один миг куда-то улетучивается. Я даже начинаю дрожать, хотя куртка у меня тёплая, а на улице ветра нет.
– Почему это мне должно быть стыдно? – лепечу я, всё сильнее прижимая к себе букет роз, будто он защитит меня ото всяких нападок. – Я ничего не сделала!
– Ты предала нас и наши отношения! – орёт на меня Миша, и из моих глаз выкатываются две слезы. – Что ты нашла в этом уроде, объясни мне?
– Он не урод! – верещу я, глотая слёзы и чуть не давясь ими.
– Урод, урод! – кричит Изотов, приближаясь ко мне. – И ты такая же, такая же уродина, как и он!
В это мгновение я чувствую, что, наверное, теряю сознание. Что он сказал?.. Что я… уродина? Я… я… уродина?
Сердце разрывается от боли. Ощущение, что я сейчас проваливаюсь в какую-то яму и никто меня оттуда не достанет никогда в жизни… Уродина… Он сказал… уродина?
Глупо смотрю на Мишу, но не вижу его черт из-за льющихся ручьём из глаз слёз. И вдруг Изотов делает ко мне шаг, вырывает из моих рук розы и, бросив их на землю, начинает… топтать. Один, второй, третий, пятый, десятый, двадцатый пятый цветки погибают под тяжёлыми ботинками того, кто также растоптал сейчас и меня. Безжалостно и бессердечно…
– А вот за это ты ответишь, гад, – слышу я голос позади себя и сквозь муть в глазах вижу, как кто-то «скручивает» Изотова и валит его на землю. Тот пытается встать, но этот «кто-то» настолько крепко держит его за сведённые за спиной руки, что у Миши нет ни малейшего шанса освободиться.
– Отпусти, отпусти! – визжит Изотов, но человек не двигается, а только сильнее зажимает ему руки за спиной.
– Ещё раз увижу тебя рядом с Элей – и ты можешь прощаться с жизнью, – произносит человек, и в этот момент я, наконец, разбираю, кто это. – А теперь вали отсюда, и побыстрее. – Диомид отпускает Изотова, и тот не без усилий поднимается на ноги. Миша смотрит на меня с такой злостью, которую, пожалуй, я видела лишь раз в жизни – полчаса назад на лице Ерёминой.
– Да пошли вы на хрен! – бросает нам Изотов, а потом, вытерев о куртку кровь с ладони, плюёт на растоптанные розы и уходит.
Около минуты мы с новеньким стоим молча. Я не смотрю на Диомида – я смотрю на распластанные на асфальте цветы и едва сдерживаю в себе готовый вырваться крик беспомощности. Как я устала! Я больше не могу бороться со всем этим… Мне нужен покой, мне нужно побыть одной… Вот только несмотря на всё это в одиночестве мне будет ещё больнее, потому что всё, чего я хочу, – это чтобы новенький был со мной всегда. Всегда, и точка.
Словно загипнотизированная разворачиваюсь и медленно бреду по дороге, каждым шагом удаляясь от школы. Слёзы льют по моим щекам, из-за чего за мной тянется узенькая дорожка из падающих на асфальт солёных капель.
Слышу шорох позади себя. Это Диомид. Но я не оборачиваюсь и продолжаю шагать вперёд, сама не зная куда. Вероятно, домой, не так ли?..
– Эля… – Рука Диомида осторожно ложится на моё плечо. – Эля, я… послушай… Забудь про то, что я тебе наговорил… – Голос новенького дрожит как лист на растущем неподалёку клёне. – Моя тайна в том, что я… ты… В общем, я…
– Уходи, – тихо перебиваю я новенького, и он замолкает. – Уходи, пожалуйста. Пожалуйста, уходи, – повторяю я и, шатаясь, продолжаю свой путь. Диомид не следует за мной. Вновь из моих глаз выливается водопад слёз. И опять я одна, наедине со своими чувствами, которые гнут и ломают меня как тростник. Впрочем, чего уж там. Меня уже сломали, и вернуть всё обратно, к сожалению, невозможно. Да и не надо ничего возвращать. Пожалуй, так.
Прихожу домой и тут же падаю на свою кровать. Сил плакать уже нет. Засыпаю. Пора всё это забыть, твердит мне мозг во сне. Забыть и Мишу, и новенького. Забыть всё. Всё до капельки. Даже прежнюю себя…
Глава 29
Диомид
Я смотрю Эле вслед и… не могу сдвинуться с места. Ведь это всё из-за меня. Во всём случившемся виноват только я. Чёрт, и зачем я только позволил себе… влюбиться в неё? Зачем вообще решил добиться её любой ценой, забыв при этом, что «любая цена» может быть и чьей-то жизнью, и чьей-то психикой, и чьим-то расколотым сердцем…
Эмоции переполняют меня. Возвращаюсь к тому месту, где растоптал подаренные мною Эле розы тот гад. Еле сдерживая слёзы, смотрю на эту печальную картину. Может, нам не судьба быть с Элей вместе? Так зачем же я продолжаю искать новые пути и дороги, которые, в конечном счёте, ведут в пропасть, в которую обязательно попадаю либо я, либо Эля?..
Прихожу домой и, незаметно от мамы, юркаю к себе в комнату. Через пять минут слышу скрип двери, но притворяюсь спящим. Мама подходит ко мне и осторожно гладит меня по плечу, а потом укрывает пледом. Когда дверь закрывается, я не сдерживаюсь и… впервые за долгое время заливаюсь слезами как девчонка. Почему я такой… такой… урод? Зря Эля защищала меня перед Изотовым. Ведь он был прав. И не надо мне искать какие-то оправдания.
Меня клонит в сон. Уже в полудрёме мне в голову приходит мысль – а что, если мне вернуться в свою старую школу? Чёрт с ним, что у нас там не ведут химию. Пойду на физмат. Время до экзаменов ещё есть, так что подготовиться успею. Да и на кой мне этот биофак? Я не хочу, чтобы моя мечта стала для кого-то катастрофой, а именно так, увы, и происходит. В попытках построить собственное счастье, я рушу чью-то жизнь. Если любишь, отпусти… Что ж, наверное, иного и не остаётся. Я не хочу, чтобы она страдала, но страдать её, к сожалению, вынуждаю только я… Пора заканчивать всё это. Пора её отпустить, приказываю я себе…
Но не могу сделать этого.
***
С большой неохотой иду я в школу на следующий день. С Элей я не здороваюсь и стараюсь не смотреть в её сторону. Одноклассники, которым ненавистная Ерёмина, несомненно, «растрепала» то, что произошло на концерте, с нездоровым любопытством пялятся на нас с Элей. Я игнорирую эти наполненные откровенной тупостью взгляды и, большей частью, сижу, уткнув нос в учебник или телефон. От скуки захожу на страницу Изотова. Листаю его «Друзей» и не вижу среди них Эли…
Сердце моё гулко ударяется о рёбра. Она его… удалила? Или же он её? В любом случае, между ними всё кончено… И хотя именно этого я и добивался, мне совсем не радостно на душе. Перевожу взгляд на Элю. Та сидит, сжавшись в комочек, и что-то читает в учебнике. Однако по траектории её взгляда я вижу, что она смотрит «сквозь страницы», а, вернее, в пустоту.
Сегодня у нас пять уроков. Что ж, может, это и к лучшему. Ведь мне в тягость находиться здесь, в этом грёбаном классе, полном одних ублюдков, ограниченных во всём – в знаниях, в ориентирах, в ценностях. Впрочем, мне, вероятно, следует помолчать. Я ведь тоже… не идеальный. От слова «совсем».
Так думаю я, стоя у окна на втором этаже. Обычно там собираются для сплетен семиклассницы, но сейчас здесь пусто и тихо. У меня осталось ещё два урока. Скорее бы они прошли, а потом домой… Сердце разрывается от осознания того, что я натворил. Я поломал Элину жизнь. И свою тоже.
– Кхм, – раздаётся вдруг позади меня, и я, вздрогнув, оборачиваюсь. Глаза мои лезут на лоб от удивления. Передо мной стоит… Ерёмина.
Глава 30
Диомид
Около десяти секунд я глупо пялюсь на Настю. Та с живым интересом рассматривает меня. Что ей нужно, чёрт возьми?
– Привет, – здоровается Ерёмина со мной, но я молчу. Да, это невежливо, однако сейчас я меньше всего хочу с кем-либо говорить. А тем более с ней.
Ничего не отвечая Ерёминой, отхожу от окна и быстрым шагом направляюсь в сторону лестницы.
– Стой! – Ерёмина хватает меня за руку.
– Чего тебе? – не без грубости бормочу я и спешу освободиться от холодной Настиной ладони.
– Я хочу с тобой поговорить, Диомид, – произносит Ерёмина, глядя мне прямо в глаза.
– Говори, – отвечаю я.
Ерёмина слабо улыбается, будто надеясь, что я заведу с ней «светскую» беседу. Но она глубоко ошибается. Нервы мои натянуты как струны; изо всех сил я стараюсь держать себя в руках, чтобы не наорать на Ерёмину.
– А ведь я тебя узнала, – тихо говорит Настя, делая ко мне шаг.
– Ты о чём? – равнодушно говорю я, а у самого кровь в висках, кажется, разрывает артерии. Узнала? Вот же блин…
– Да, Демид, узнала, – отвечает Ерёмина, приближаясь ко мне ещё на десять сантиметров. – Ты выдал себя, когда стал ухаживать за Элей, – добавляет она, но слово «ухаживать» звучит с очевидной издёвкой.
– Тебе какое дело? – цежу я сквозь зубы. – Моя жизнь тебя не касается. И Элина тоже.
– А ты разве забыл, как она тебя предала? – вдруг произносит Ерёмина, и меня начинает в этот момент трясти. – Тебе ведь было очень больно, не так ли?
Дрянь, думаю я в тот момент, и первое, что хочу, так это оттаскать Ерёмину за её рыжие волосы. Что она лезет туда, куда её не просят?
– Что тебе нужно, а? – не выдерживаю я, наконец.
– Мне нужен ты, – тихо произносит Ерёмина, и не успеваю я опомниться, как она делает ко мне шаг и пытается дотянуться до моего лица. Но я ловко уворачиваюсь от неё.
– Дура или как? – кричу я, пожалуй, слишком громко. На лице Ерёминой сквозит растерянность, а в глазах сверкает недобрый огонь. Не дожидаясь дальнейшей развязки событий, я спешу к лестнице и поднимаюсь на третий этаж.
– Запомни, Дёмушка, – доносится мне вслед, – ты не нужен ей, не нужен!
– Сука! – выругиваюсь я и заваливаюсь в кабинет, отчего все прямо-таки подпрыгивают на стульях. Эля испуганно смотрит на меня, но я не удостаиваю её взглядом. Не надо её пугать. Сейчас я зол так, что, кажется, готов разнести эту школу на кусочки. Призываю себя успокоиться и забыть то, что произошло. «Отсиживаю» четвёртый урок кое-как. Со звонком вскакиваю со своего места и, даже не записав домашнее задание, иду на первый этаж, чтобы там меня уж точно никто не нашёл.
Возле кабинета музыки стоят две лавочки. Я устало плюхаюсь на одну из них. Вокруг тихо. Что ж, надеюсь, тут не будет ненавистных мне одноклассников и Ерёминой в частности. Закрываю глаза. Неужели я один? Как хорошо. И в тоже время печально…
– Диомид, здравствуй, – слышу я чей-то голос. Распахиваю глаза и вижу перед собой классную.
– Добрый день, Виктория Сергеевна, – отзываюсь я и встаю.
– Диомид, я очень прошу тебя подежурить сегодня в классе. Надеюсь, тебя это не затруднит?
Глупо смотрю на «русичку». По правде, сейчас меня затрудняет всё, даже разговор с ней. И мне совершенно параллельно на то, что сидящие за второй партой олухи Сидоренко и Зайцев не пришли в школу, хотя сегодня должны дежурить именно они. И я рискую отказать классной.
– Я сегодня занят, Виктория Сергеевна, – сухо говорю я. – У меня репетитор в три.
Хотя никакого репетитора у меня нет.
– Ой, как жаль, – разочарованно тянет классная. – Тогда придётся Эле убирать одной…
В этот момент мой мозг, кажется, выливается прямо через уши.
Эле?..
– Я согласен, – выдаю я прежде, чем классная успевает сказать что-то ещё. Виктория Сергеевна недоумённо смотрит на меня, а потом радостно говорит:
– Тогда приходи после пятого урока. Спасибо тебе!
Классная исчезает так же быстро, как и появляется. Я вновь остаюсь в коридоре совершенно один. В голове стучит, и я даже на мгновение чувствую какую-то, не слишком приятную, боль.
Слышу неподалёку режущий слух цокот каблуков. Приглядываюсь и замечаю возле расписания Ерёмину. Та смотрит на меня с необыкновенной злостью. Недолго думая, бегу к лестнице и как вихрь поднимаюсь на четвёртый этаж. Захожу в кабинет и тут же смотрю на Элю. Интересно, а она знает, что нам предстоит дежурить вместе? По ходу, нет. А что, если классная меня обманула? Ну и чёрт с ней. Ждать мне всё равно нечего, а так хотя бы сделаю доброе дело.
Наверное.
Глава 31
Эля
Наступает новый день. К моему великому счастью, нам убрали последний урок физкультуры. Сейчас мне просто необходимо забыть всё, что произошло вчера. Мне нужно оставить это в прошлом, но, как я ни пытаюсь, мысли о новеньком никуда не испаряются, а, наоборот, всё сильнее поглощают моё сознание и мою душу.
День проходит кое-как. На уроках я молчу, чем вызываю у учителей неоднозначную реакцию. Ну и пусть. Вчера, когда я отправляла Мишу везде, где можно, в «Чёрный список», я поняла немало важных вещей. Например, что не в школьных отметках счастье. Счастье во внутренней гармонии, когда твои желания совпадают с реальностью, а мысли текут плавно, как река, не встречая на своём пути порогов. Счастье – чувствовать жизнь во всей её красоте. Которую я, по собственной глупости, уничтожила.
Пятый урок, наконец-то, заканчивается. Сгребаю в сумку учебники и несусь к двери. Покидаю кабинет первой. Домой!
– Эля, подожди! – слышу позади себя. Ну кто ещё? Раздражённо поворачиваюсь и вижу перед собой классную.
– Да, Виктория Сергеевна, – стараясь избежать оттенка грубости в тоне, бормочу я.
– Элечка, я прошу тебя сегодня подежурить в классе. Ты ведь никуда не торопишься?
Вылупляю на пожилую классную глаза. Не поняла? А с какой это стати я должна дежурить? Сегодня очередь Зайцева и Сидоренко, сидящих передо мной. Да, они не пришли в школу, но ведь это их проблемы? Я-то тут причём?
– Понимаете, Виктория Сергеевна, – начинаю я. – Мне надо…
– Я нашла тебе помощника, так что не волнуйся, – перебивает меня классная. – За полчаса уж точно управитесь. – Не дав сказать мне и слова, она суёт в мою руку ключ от кабинета и скрывается с моих глаз.
С полминуты я стою неподвижно, будто окаменевшая. Вот так поворот. А меня спросить никто не захотел, что мне надо сегодня сделать и какие у меня планы на остаток дня? И хотя планов у меня, в сущности, нет, мне ужасно не хочется сегодня оставаться на уборку. Пусть даже и с напарником. Особенно не хочется, чтобы со мной была помешанная на Хромове Настя. Тем более что Ерёмина с известных пор свела со мной общение до минимума. Даже списывать не просит. А после концерта и вовсе не здоровается.
С такими мыслями иду по коридору, болтая ключом в руке. Подхожу к кабинету. «Напарника» не видно. Неудивительно, хмыкаю я. Кому охота оставаться после пятого урока и пахать за каких-то прогульщиков? Правильно, никому, так как все хотят домой. Вот и мне также влом.
Открываю дверь и захожу в кабинет. Хорошо хоть стулья на парты подняты. Кладу сумку на стол, иду к раковине и смачиваю под струёй воды тряпку. Мою доску и протираю подоконники, а затем поливаю два жалких цветка, которые, судя по всему, не видели воды уже дней пять, если не больше.
Напарник не появляется. Что ж, и не надо. Осталось подмести и помыть пол, а потом вынести мусор. Дел-то на пятнадцать минут… Я и сама…
– Эля? – слышу я удивлённый голос, который спутать с чьим-либо у меня не получится даже во время сна. Оборачиваюсь и понимаю, что уж лучше бы со мной была Ерёмина.
Новенький.
После долгих раздумий вчера для себя я поняла, что просто так не смогу «отвязать» себя от Диомида. Мне нужно поговорить с ним начистоту. Но сколько раз я ни порывалась, сколько раз не принуждала себя развязать язык и выяснить всю информацию, ничего у меня не получалось в силу известных причин. Каждый раз, когда я нахожусь рядом с Диомидом, я становлюсь сама не своя. И хотя Хромов причиняет мне боль и заставляет нервничать, я… не могу без него. Диомид открыл мне совершенно иной мир, который я не знала до встречи с ним. Мир, где я была самой собой. Я могла смеяться, кричать, плакать, прыгать, драться – и он всё это принимал. Принимал меня любой – тихой и взбалмошной, весёлой и грустной. Да и помощь от Хромова приходила в самые трудные минуты. Какой же он всё-таки… противоречивый. И загадочный. Мне ни за что не узнать его тайну. А хотелось бы. Что же ты скрываешь от меня, новенький?
Нахмурившись, сметаю в совок накопившийся за день на полу сор, а потом, не сказав новенькому ни слова, завязываю мусорный мешок и, демонстративно отвернувшись, прохожу мимо Хромова к двери. По правде, я просто-напросто не знаю, как вести себя теперь рядом с Диомидом. Мне даже пришла вчера в голову мысль вернуть ему деньги, которые он потратил на букет. Но, открыв Интернет и узнав стоимость одной розы, я поняла, что потраченную Диомидом сумму я буду возвращать ему несколько лет.
Спускаюсь на первый этаж, где стоят мусорные контейнеры. Выкидываю мешок, а потом долго стою и думаю о чём-то непонятном. В голове, что говорится, каша. И расхлёбывать её только мне.
Наконец, возвращаюсь в кабинет. К моему удивлению, Хромов уже вымыл пол. Что ж, молодец, ничего не скажешь.
Кладу в мусорное ведро чистый пакет. Не перестаю думать о новеньком и его тайне.
– Как дела? – вырывает меня из раздумий голос Хромова. Диомид стоит в десяти шагах от меня; глаза его смотрят на меня как-то… заботливо?
– Пока не родила! – передразниваю я новенького и тут же ловлю себя на мысли – зачем я вообще это сказала?
Диомид замолкает. Ну ещё бы – из моих уст фраза прозвучала очень грубо.
– А от кого ты… хотела бы? – серьёзным тоном произносит Диомид, и я вижу, как кожа его щёк в области скул нервно подёргивается.
– Что… от кого? – бормочу я, глупо хлопая глазами.
– От кого ты хотела бы родить? – задаёт мне новенький вопрос, и я чувствую, как моё сердце с нехилой такой силой бухается в пятки. – От малолетки?
И тут моя нервная система окончательно не выдерживает. Я, конечно, понимаю, что Миша – далеко не идеальный парень и всё такое… Но и так долго оскорблять человека тоже нельзя! Тем более что мы с ним расстались. К чему же тогда Хромов сыпет про Изотова гадости? Ловлю себя на мысли, что это больно ранит меня, и вовсе не потому, что мне жаль Мишу, а потому, что я встречалась с этим человеком.
Успокаиваю себя, что сделала всё правильно. С появлением в моей жизни Диомида я постепенно начала понимать: истинная любовь не терпит отлагательств. Любящий человек всегда найдёт время, чтобы позвонить тебе и узнать, как твоё самочувствие, как твои дела. И звонить будет не по расписанию, а когда сердце тронет чувство одиночества, нехватки чего-то безумно важного и дорогого. Тот, кто любит, будет не только слушать тебя, но и слышать, и никогда не отведёт на тот фильм, который тебе не интересен. Любовь, в конце концов, это когда кто-то понимает тебя, а ты его. И не иначе. Новенький же словно указывает мне на те мои ошибки, которые я бы хотела поскорее забыть. И это очень сильно раздражает меня.
– Тебя не касается моя жизнь! – начинаю я, но слишком неуверенно. – Ни в каком плане! И рожать я буду уж точно не от тебя!
Последние слова выдыхаю на пике эмоций и понимаю, что зря вообще отреагировала на ловушку Хромова, так как вижу отобразившееся на его лице изумление. Секунд десять новенький, не моргая, смотрит на меня в упор. Непонятно, что сквозит в его глазах – не то насмешка, не то обида.
– Уверена в этом? – вдруг произносит Диомид и приближает свой мощный корпус ко мне. Я пячусь, но сзади меня окно, и потому моя спина упирается в пластиковый край подоконника. Кисти новенького с расширенными венами лежат на подоконнике по обе стороны от меня. И внешний вид Хромова точно не сулит мне ничего хорошего. Я его… «задела»? Как странно…
– Пропусти! – завожусь я, порываясь убежать. Но новенький не пускает. Взгляд его бесстыже скользит по моему телу. Угораздило же меня надеть сегодня брюки «неклассического» покроя, то бишь «в облипочку»! Но я даже не предполагала, что классная заставит меня дежурить, да ещё и вместе с Хромовым. И вообще…
– Ты меня слышишь или нет? – прерывает мои мысли голос новенького. Нервно сглатываю и перевожу на Диомида глаза. Он смотрит на меня всё так же в упор, не меняя направления.
И тут я начинаю творить не Бог весть что. Отстраняюсь от подоконника и с силой пихаю Диомида в грудь. Резво отбегаю от окна, но внезапно чувствую крепкую хватку новенького на своей талии. Хромов смыкает кольцо, и я впечатываюсь спиной в его грудную клетку.
– Успокойся, Русалочка, – шепчет он мне прямо в ухо, но голос при этом звучит как-то… нежно, что ли. Не как раньше…
Я едва не плачу. Пытаюсь освободиться от объятий Диомида, но ничего не выходит. Не зря мне папа когда-то сказал, что надо заняться физкультурой – купить велосипед, гантельки, бегать по утрам, а не сидеть вечерами за просмотром сериалов о любви. И сейчас я жалею о том, что не послушалась его, ибо у меня даже не хватает сил, чтобы разъединить руки новенького на своей талии.
Внезапно я чувствую облегчение и вижу, что Диомид убрал одну руку. Вновь предпринимаю попытку сбежать, и вновь она не увенчивается успехом.
– Скажи, ты считаешь меня придурком? – слышу я тихий голос новенького, и сердце моё пронзает непонятная боль.
