Текст книги "Главная тайна новенького (СИ)"

Автор книги: Василиса Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Эля? – слышу я голос со стороны и, повернувшись, вижу в дверях Ольгу Петровну. Директриса удивлена донельзя. Ну ещё бы: заходишь к себе в кабинет, а там посторонние, да ещё и в таком положении!

– Здрасьте, Ольга Петровна, – лепечу я и выныриваю из-под рук новенького. – Нас к вам прислала Тамара Львовна…

– Что на этот раз? – спрашивает директриса. Я вдыхаю побольше воздуха, чтобы всё рассказать и реабилитироваться, как вдруг новенький прерывает меня.

– Она прислала нас к вам с просьбой о том, чтобы мы пошли домой, так как на уроке нам делать нечего – мы слишком сообразительные.

Мои глаза округляются до пределов возможного. Очки у директрисы от удивления едва не слетают с носа. Ольга Петровна явно не ожидала такого хамства. Я же готова прибить Хромова здесь и сейчас.

– Всё паясничаешь, Диомид? – сурово спрашивает новенького Ольга Петровна. – Твоя мама – замечательный педагог, а ты так себя ведёшь! Тебе не стыдно?

Вылупляю глаза на Хромова. Кажется, он сконфужен. Его мама – учитель? Или же преподаватель в вузе? В голове проносится миллион вопросов. Сам на меня говорит, что я дочь преподавателя, я за себя-то забывает!

Я злорадствую. Теперь у меня есть, чем насолить этому противному «фрукту».

– Виноват, Ольга Петровна, – произносит новенький наконец. – Мы с Элей поссорились немного. Постараемся исправиться.

– Идите уже, – милостиво машет рукой директриса – ей явно не до нас.

– Спасибо, – бормочу я и, обескураженная уверенностью новенького, выхожу из кабинета.

– Ну как ты? – спрашивает меня Хромов, закрывая отворённую им ранее для меня дверь.

– Отстань, – бросаю я ему, идя вперёд и шатаясь, будто пьяная. Тело помнит близость новенького и почему-то, против воли мозга, пытается воссоздать ту картинку в мельчайших подробностях.

– Не обижайся, Русалочка, – подходит ко мне новенький, но я не поднимаю на него глаз. Потом вдруг осознаю, что сейчас узнала чрезвычайно важную информацию о Хромове, и останавливаюсь посреди коридора.

– Твоя мама – учитель. Ну или же преподаватель, – твёрдо начинаю я. – Это и есть твоя «большу-ущая» тайна, – нарочно тяну я слова и гордо закидываю голову, будто я Юлий Цезарь.

– Моя мама – учитель начальных классов в другой школе, – смеясь, отвечает мне Хромов. – И в этом нет никакого секрета. Ты ошиблась, Русалочка. Это далеко не главная моя тайна. Но у тебя ещё есть шансы. Я сегодня добрый, – наклоняется к моему лицу новенький, но я отскакиваю от Хромова как от огня.

– Ты ужасен, – выдавливаю я из себя и, оставляя новенького одного, спешу в класс.

Глава 4

Диомид

Уроки заканчиваются. Первый день в школе вызывает у меня массу новых эмоций. Я даже не знаю, как стоит реагировать на происходящее. Особенно на ту неприязнь, которую выказывает по отношению ко мне… Эля. Что ж, ничего. У меня уже есть план. И я ни за что не отступлю от него.

Ведь всё только начинается.

Несмотря на жгучее желание как можно быстрее осуществить задуманное мною, я понимаю, что надо действовать в точности с намеченной схемой. Поэтому после шестого урока я без труда нахожу кабинет музыки на первом этаже и, долго не церемонясь, захожу туда.

К моему великому счастью, Эля сидит в гордом одиночестве. Перед ней лежат какие-то листики, вероятно, с текстами песен. Учителя музыки не видно. Что ж, отлично. Приступим.

– Чем занимаешься, Русалочка? – спрашиваю я девушку, которая даже не заметила, как я вошёл в кабинет.

Эля испуганно отрывает голубые глаза от бумаги.

– Ты что здесь делаешь? – восклицает она.

– Как что? – пожимаю я плечами. – Знакомлюсь с нашими учителями, или мне кто-то это запретил?

Лицо Русалочки приобретает растерянное выражение. Ну ещё бы: ведь Эля не может мне ничего возразить. Я новенький, а у новеньких, как известно, свои привилегии.

– Как успехи с разгадыванием тайны? – спрашиваю я Элю и сажусь рядом с ней, но та резко вскакивает и уходит в самый дальний угол кабинета.

– Ты меня слышишь или нет? – говорю я, когда Эля ни единым словечком не реагирует на мой вопрос.

– Не глухая, – угрюмо буркает себе под нос Русалочка и отворачивается. Я смеюсь. Она такая забавная. И повадки всё те же…

– Почему ты такая недовольная? Я что-то не так сделал? – обрывая собственные мысли, спрашиваю я Элю и подхожу к ней.

– Ты всё делаешь не так! – кричит она и поворачивается ко мне. – Что ты вообще за человек?

– Обычный, – усмехаюсь я. – Ни больше, ни меньше.

– Ага, конечно, – передразнивает меня Эля и идёт обратно к парте, где разложены листки. Садится и, обхватив голову руками, начинает делать вид, что читает текст. Я смотрю на Русалочку со спины. Какая она всё-таки милая, несмотря на её «выкидоны». Хочет казаться крутой, а на деле такая… беззащитная.

– Кстати, ты не ответила на мой вопрос, – начинаю я, вновь приближаясь к Элиной парте. – У тебя есть принц?

Эля поднимает на меня глаза; они сверкают неподдельной злостью.

– Есть! – кричит она так, что её голос на мгновение оглушает меня. – Ещё вопросы?

Почему-то чувствую, что сердце будто иголкой укололи. Как странно. Призываю себя отбросить это ощущение и, ухмыльнувшись, продолжаю пытать Русалочку:

– Одноклассник?

– Не твоё дело!

– Да ладно тебе, чего стесняешься? Я никому не расскажу, – тихо добавляю я, наклоняясь к самому лицу Эли, как вдруг дверь хлопает и в кабинет заходит женщина в клетчатом синем платье.

– Здрасьте, – здороваюсь я, должно полагать, с «музычкой».

– Здравствуй, – отзывается учительница. – Ты новенький?

– Да, а откуда вы знаете? – удивляюсь я.

– В учительской о тебе говорили. Де… Дио…

– Диомид, – перебиваю я женщину, боясь своего «краткого» имени, будто оно проклятое.

– Хорошо, меня зовут Софья Николаевна. Тебе выдали учебник по мировой художественной культуре?

– Да, – отвечаю я.

– Замечательно. Рада с тобой познакомиться.

– Я тоже, – говорю я и вдруг вываливаю то, что совсем уж не ожидаю от себя услышать: – А можно я послушаю, как поёт Эля?

«Музычка» смотрит на меня как-то неопределённо. Русалочка же в этот момент, кажется, хочет меня растерзать.

– Отчего же нет, оставайся, – говорит учительница, и теперь Русалочка готова растерзать ещё и её.

Дабы не нервировать Элю, сажусь на последнюю парту. Подперев щёку кулаком, наблюдаю за девушкой. Она… волнуется? «Музычка» включает минусовку песни, и после небольшого проигрыша Эля начинает петь…

Из моих глаз выступают слёзы. Как же, чёрт возьми, красиво она поёт… Я бы, наверное, жизнь отдал за то, чтобы слышать этот голос вечно… Но такого не будет. Ибо моя цель совершенно другая.

Под наплывом чувств я не дожидаюсь конца песни и, махнув «музычке» рукой на прощание, выхожу из кабинета. Схватив куртку, выбегаю на улицу и втягиваю в себя холодный ноябрьский воздух. Вытираю с щёк выкатившиеся из глаз слёзы и, не застегнув куртку, убегаю из этой школы, в которой я никак не ожидал встретиться со своим прошлым.

Глава 5

Эля

Утро следующего дня у меня не задаётся сразу. Я едва не опаздываю на урок биологии, которую у нас ведёт не менее своенравная, чем физрук, женщина лет пятидесяти пяти. Светлана Михайловна – довольно требовательная учительница. От неё поблажек можно не ждать. Хотя меня, в принципе, биологичка устраивает. По крайней мере, на её уроках всегда всё справедливо. Она не «натягивает» оценки, но и не занижает их тому, кто, в силу каких-то обстоятельств, несколько плохо ориентируется в материале, хотя до этого показывал хорошие результаты. Ребята недолюбливают Светлану Михайловну. Многим из них биология «не даётся», особенно задачи по генетике и прочая, как выражаются одноклассники, «мура».

Несмотря на опоздание, отмечаю про себя, что новенький ещё не пришёл. По его поведению с уверенностью можно заявить, что он – отсталая личность и прогульщик. Однако на деле получается так, что Хромов – чуть ли не отличник. Вот же бред!

Одноклассники затихают, когда в кабинет заходит Светлана Михайловна. Поздоровавшись с нами, биологичка направляется в лаборантскую за учебником и прочей учительской атрибутикой. Пока Назарова возится там, в кабинет спокойным размеренным шагом заходит новенький. Никого не поприветствовав, он садится позади меня.

– Доброе утро, Русалочка, – обращается он ко мне негромко. Я не поворачиваюсь. После вчерашнего я зла на новенького как чёрт. Так опозориться перед директрисой! Ужас просто! Я весь день была сама не своя, уроки дома сделала как зря… Если Хромов думает, что ему удастся «приклеиться» ко мне, то напрасно. И дело даже не в Мише, а в том, что я не потерплю рядом с собой таких избалованных «золотых» детишек.

– Итак, ребята, сегодня у нас с вами лабораторная работа, – отрывает меня от раздумий голос Назаровой. – Открывайте «конец» учебника и ищите в списке номер пять.

От слов биологички морщусь, как будто только что съела лимон. Даже на языке успеваю ощутить неприятную кислинку. Какая лабораторная? На прошлом занятии Назарова нам ни слова не сказала об этом. Что ж за напасть-то такая, а!

Не без досады открываю учебник, но тотчас понимаю, что переживания мои беспочвенны. Текст лабораторной выглядит довольно понятно, и её название нисколько не пугает меня. Всего-то надо изучить морфологический критерий вида – легко, не правда ли? Однако одноклассникам поставленная задача кажется невероятно трудной – это можно сразу понять по прокатившемуся по рядам недовольному шёпоту и печальным вздохам. Осторожно кошу глазами в сторону новенького. Лицо того по-прежнему не выражает никаких эмоций, кроме самодовольства.

Светлана Михайловна выносит из лаборантской продолговатые коробочки советских времён. В таких обычно хранят гербарии. Биологичка проходит по рядам и раздаёт по одной коробочке на каждую парту. Поравнявшись с новеньким, она говорит:

– Сядь сюда. – И указывает глазами на… мою парту!

В виски мне ударяет кровь. Я, конечно, понимаю, что у нас в кабинете биологии дефицит всякого рода вещей, добытых с научной целью. Но не до такой же степени!

– Не стоит, – подаю я голос. И зря. Биологичка оглядывается и смотрит на меня как Ленин на буржуазию.

– Тогда ты будешь рада получить за работу «два», Гладкова, не так ли? – произносит ледяным тоном Назарова. – Если это тебя устраивает, можешь вообще выйти из кабинета, – продолжает она, и я сжимаюсь в комок, осознав, что натворила…

– Она шутит, Светлана Михайловна, – перебивает вдруг биологичку новенький и резво пересаживается за мою парту. Назарова тотчас сменяет гнев на милость, кладёт между нами коробочку с гербарием и уходит к доске. Новенький засучивает рукава голубого свитшота, протягивает тонкие мускулистые руки к коробочке и снимает с неё крышку. Сквозь туман от подступивших слёз успеваю разглядеть на дне коробки какие-то высушенные части растений, очевидно, клевера.

– Скажи спасибо, Русалочка, что я тебя снова спас, – слышу тихий голос Хромова. Поворачиваю к нему голову. Новенький не смотрит на меня, но я вижу, как его глаза то и дело косят в мою сторону. Я же напрочь забываю об окружающих меня одноклассниках и о Назаровой и пялюсь на серёжку новенького как на какую-нибудь драгоценность или антиквариат.

– У вас остаётся тридцать минут! – слышу грозовой голос биологички и поднимаю на Светлану Михайловну испуганные глаза. Та многозначительно смотрит в мою сторону. Сглотнув нервный комок, тяну руки к коробочке, как вдруг ладони новенького накрывают мои…

– Молчи, Русалочка, – шепчет мне Хромов, и наши глаза встречаются. На мгновение мне кажется, что из этой манящей глубины исчезли нотки наглости и самолюбия. Буравлю взглядом лицо новенького. Он и правда очень красив. Неудивительно, что на него заглядываются все одноклассницы… Стоп, Эля! Хватит уже… Очнись!

Выдёргиваю руки из тёплых кистей Хромова и вовремя – к нам подходит биологичка и «сканирует» суровым взглядом меня и Диомида. Боясь очередного втыка, спешно пишу в тетради название лабораторной работы. Перечерчиваю таблицу и начинаю её заполнять. Но в голову ничего не лезет. Мозг словно не понимает, что ему надо сделать, а глаза, против воли, скользят по лежащим на парте обнажённым рукам новенького…

– Через пять минут сдаём работы! – слышу голос биологички и едва не подскакиваю на стуле. У меня не заполнено и трети таблицы! Что же делать? В отчаянии смотрю по сторонам – урок уже заканчивается, все собирают тетрадки и учебники в рюкзаки, а я будто бы только услышала задание!

– В чём дело, Русалочка? – слышу я голос новенького, вновь выкрашенный во все оттенки хамства.

– Отвяжись! – буркаю я. Это он во всём виноват! Он меня отвлекает, раздражает, бесит и ещё много всякого в этом роде…

– Переписывай быстрее, – вдруг говорит Хромов и подкладывает свою тетрадку под мою. Я от неожиданности чуть не падаю под парту. Перевожу взгляд на Хромова, но тот смотрит куда-то в сторону. Пытаюсь изогнуться сильнее, но всё равно ракурс, который принял новенький, таков, что я ни при каких обстоятельствах не увижу лица Диомида сидя. Хочется встать, но очередного нагоняя от биологички мне не нужно. Пока я переписываю текст, Хромов сидит неподвижно и ни на кого не смотрит. Что это с ним? Как странно…

Дописываю таблицу даже не пытаясь перестроить фразы и предложения новенького. В тот момент ловлю себя на мысли, что Хромов пишет по делу, лаконично и вместе с тем ёмко. Похоже, не такой уж он дурак, каким я его посчитала.

Успеваю сдать тетрадь точно со звонком с урока. Не видя ничего перед собой, сгребаю в сумку лежащие на парте принадлежности. Выхожу из кабинета последней. Одноклассники уже разбежались кто куда. Закрываю дверь и вдруг слышу за собой:

– Будешь мне должна, Русалочка.

Оборачиваюсь. Новенький?..

Глава 6

Эля

Новенький?..

– Что? – бормочу я, не до конца осознав смысла ситуации.

– Будешь мне должна, Русалочка, – ухмыляется Хромов и подходит ко мне. – Долг платежом красен, забыла?

Хищный взгляд новенького вгоняет меня в панику. Вновь против воли мозга начинаю изучать красивое лицо Хромова. Острые скулы, пухловатые губы, чёрные, как угли, глаза – разве бывают на свете такие красивые люди? В ту минуту почему-то вспоминаю о Мише и, кажется, краснею вся – от ушей до пяток. Спешу отойти от новенького. Мне никак нельзя находиться рядом с ним. Ведь я с первого дня решила его ненавидеть. Что же мешает мне осуществить этот план? То, что новенький – самый симпатичный парень из тех, кого я когда-либо встречала, не делает его лучше. Мне кажется, что душа у Хромова гнилая. А сердце холодное и чёрствое.

Остаток дня проходит будто во сне. Хорошо ещё, что у меня много оценок по русскому и алгебре. Меня не вызывают к доске, и я этому несказанно рада, ибо я просто «отсутствую» во время занятий. На последнем уроке мне приходит сообщение от Миши. Изотов пишет, что будет ждать меня возле школы, так как пары у него уже закончились. Я искренне радуюсь этому и будто пробуждаюсь от тяжёлого сна. Но несмотря на это мысли о новеньком никуда не деваются. Прогоняю их словно стаю назойливых комаров или мух. Однако ничего не меняется. На английском, не дожидаясь звонка, незаметно от англичанки начинаю складывать учебники в сумку. И как только в коридоре раздаётся знакомая трель, я со всех ног несусь прочь от того, что так сильно манит к себе, но не принесёт мне ничего, кроме несчастья.

Я резво надеваю куртку, переобуваюсь и спешу выйти из школы. Сегодня устала так, будто вместо шести уроков у меня их было двадцать. Спускаюсь по порожкам и озираюсь по сторонам. Тут же замечаю невдалеке Мишу и машу ему рукой.

Миша подходит ко мне и ненавязчиво обнимает. Слишком ненавязчиво.

– Как твои дела? – спрашивает он, когда мы выходим за пределы школьной территории.

– Да нормально, – отвечаю я – язык у меня чешется рассказать Мише о новеньком. Около двух минут мы идём молча, но в итоге я не выдерживаю: – Ты представляешь, у нас в классе…

– А мы сегодня лягушку вскрывали, – перебивает меня Миша на полуслове.

– Ого, здорово, – растерянно произношу я. – Так вот, у нас в классе…

– Девчонки как резаные визжали, – не слышит меня Изотов. – Препод им втык делает, а им всё равно…

– Дай же ты выговориться девушке, в конце концов, малявка, – раздаётся позади нас голос, и я чуть не падаю на асфальт от резкого торможения.

Это он!

Мы с Мишей оборачиваемся. Новенький стоит перед нами, запустив руки в карманы узких брюк. Волосы его трепет ветер. Глаза Хромова горят как-то по-другому. Выглядит он крайне раздражённо.

– Это кто? – спрашивает у меня Миша, даже не понимая ситуации.

– Одно… классник, – бормочу я, пытаясь сдержать в себе готовый вырваться крик. Опять новенький! Он что, преследует меня? Этого ещё не хватало! Надо что-то предпринять, но я внезапно теряюсь. Миша с удивлением смотрит на Хромова. Последний сверлит Изотова каким-то ядовитым взглядом.

– Что тебе нужно, чего ты лезешь к нам? – по-детски начинает, наконец, Миша, и я замечаю, как в глазах его сверкает страх. Неудивительно. Миша – очень тихий, и драться, скорее всего, не умеет.

– Ты зачем перебиваешь девушку? – повышает голос новенький, и я пугаюсь промелькнувшей в голове мысли о том, что в данный момент Хромов… прав. – Неужели трудно дослушать предложение из пяти слов?

На щёках у Миши появляются алые пятна – не то от смущения, не то от злости.

– Какое твоё дело? – буркает Миша. – Отвали! – вдруг восклицает он и ткает обеими руками Хромова в его мощный корпус. Вопреки ожиданиям Изотова, новенький всё также стоит на месте, даже не шелохнувшись.

– Зря ты это, – тихо говорит Хромов и внезапно толкает Мишу так, что тот летит метра на три назад и не слишком удачно приземляется на собранный утром местным дворником ворох листвы.

Я от неожиданности даже не могу слова сказать. Миша барахтается в куче листьев, пытаясь встать, а новенький с презрением смотрит на него.

– Дорасти сначала, чтобы драться, мелюзга, – произносит Хромов сквозь зубы и, резко развернувшись, уходит, оставляя нас одних. С минуту мы с Мишей растерянно смотрим ему вслед.

– Тебе очень больно? – спохватываюсь я и тяну Мише руку. – Сильно ушибся? – Однако Миша не отвечает на мои вопросы. Поднимается, потирая левое бедро, с земли и… уходит, ничего мне не сказав.

В первое мгновение мне хочется броситься вслед за Изотовым. Но ноги будто вросли в асфальт. Я же не виновата в том, что новенький решил устроить драку! Хотя косвенно я замешана в этом тоже… Что нужно, в конце концов, этому нахалу? Пусть катится на все четыре стороны, подальше от меня! Нужен он мне больно был!

Обида на новенького, на Мишу и на саму себя сжимает грудь. Мне не хватает воздуха, я чувствую, что вот-вот разревусь. Сглатываю подкативший к горлу комок. Надо держать себя в руках, ведь я никогда…

– Ну и зачем ты с ним общаешься, Русалочка? Тебе разве не кажется, что он просто-напросто хлюпик?

Кровь вскипает у меня в сосудах. Мне ничего не стоит узнать этот голос, въевшийся за два дня не только в мою душу, но и в тело.

Новенький.

Разворачиваюсь и вижу перед собой вечно улыбающееся лицо Хромова.

– Ты зачем его ударил? – не отвечая на поставленный новеньким вопрос, кричу я, отчего проходящая мимо нас бабуля с испугом оглядывается.

– Потому что он тряпка, – твёрдо отвечает новенький, зачёсывая свои тёмные волосы наверх.

– Тебя это не касается! – кричу я, вспылив. – Можно подумать, ты у нас герой! Рыцарь на белом коне!

– Ну а хотя бы и так, – ухмыляется Хромов, и мне почему-то становится не по себе. – Тебе разве мало было биологии? Хочешь ещё проверить?

– Не хочу! – бросаю я в ответ и стремительно отхожу от новенького. Семеню на каблуках по разбитой дорожке, отчего дважды подворачиваю ногу.

– Ты бы не неслась так по колдобинам, а то споткнёшься, – слышу голос Хромова позади себя.

– Иди в баню! – цежу я сквозь зубы, продолжая набирать скорость. До моего дома осталось всего метров пятьдесят. Несмотря на грязные лужи и поползшую от дождей землю, упорно шагаю вперёд. Наконец-то я избавлюсь от нахального новенького и…

– Ай! – вскрикиваю я, в первую секунду даже не понимая, что лечу прямиком в лужу. Раздаётся плеск воды, и левую половину моей куртки обдаёт грязными брызгами.

– Ты в порядке? – слышу я над собой. Неужели это спрашивает новенький? У него же совсем нет каких-либо человеческих чувств. Он только и умеет, что смеяться над людьми.

– Давай руку, – произносит Хромов, но я не реагирую.

– Давай же.

– Отстань от меня! – грубо выкрикиваю я. – Это всё из-за тебя!

– Из-за меня? – Новенький удивлённо выгибает брови. – Интересно. Я же тебе вроде говорил сбавить скорость.

– Ты меня бесишь! – едва не визжу я, пытаясь вновь принять вертикальное положение. Несмотря на моё сопротивление, новенький подхватывает меня под руки, помогает встать и подаёт мне выпавшую из рук сумку. Но внешний мой вид всё равно оставляет желать лучшего.

– Теперь ты не Русалочка, а свинка, – смеётся Хромов, отчего мне хочется дать ему под дых. – Свинка Пеппа!

Шутка показалась бы мне забавной, но в другой ситуации, например, если бы я вымазалась при Мише кремом из пирожного. Однако сейчас последняя фраза Хромова максимально неуместна.

– Какая же ты… сволочь! – неожиданно для самой себя выдаю я и, собрав последние силы, ковыляю к дому. Хорошо ещё, что ничего не сломала, хотя синяка мне теперь не избежать.

– До встречи, Русалочка! – доносится мне вслед. Хочется обернуться и показать новенькому средний палец, но я удерживаюсь от этого, так как вижу на лавочке у подъезда свою соседку Инну Антоновну. Угрюмо здороваюсь с ней и, боясь лишних расспросов, юркаю в подъезд.

Зайдя домой, бросаю куртку в стиральную машинку и выставляю нужный режим. Мою руки и, не поев, бухаюсь на кровать. Какой тяжёлый день… А всё из-за него, из-за этого ненавистного новенького!..

Чувствую, как смыкаются мои веки, и уже через десять минут я крепко сплю.