Текст книги "Главная тайна новенького (СИ)"
Автор книги: Василиса Полякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 32
Эля
От растерянности я не знаю, что ответить Диомиду. Можно, конечно, выложить ему всю правду, что, дескать, ты такой придурок, что всем придуркам придурок. Но почему-то в эту минуту мозг даёт сбой. Я стою рядом с новеньким и мне… приятно. Приятно чувствовать за собой крепкое мужское тело и ощущать тепло, исходящее от него. Приятно слышать учащённое дыхание новенького и ловить носом свежий запах его парфюма…
– Ты опять заводишь меня… – вдруг слышу я, и в ту же секунду Хромов разворачивает меня к себе и одним движением вновь прислоняет к подоконнику, у которого мы стояли тремя минутами ранее. Я хочу было опять начать перепалку, но мой язык немеет, когда я чувствую, как новенький осторожно, но напористо, раздвигает мои бёдра коленом своей правой ноги…
Я задыхаюсь. У меня впервые такое. Ещё ни разу и никому я не позволяла настолько нагло и энергично вторгаться в моё личное пространство… Я тяжело дышу – не то от переполняющего мою душу возмущения, не то от наливающихся болью нервов, которые вот-вот сдадут и вызовут у меня истерику.
– Ты нужна мне, Русалочка, – произносит вдруг новенький. Голос его при этом звучит очень нежно. Я на мгновение даже теряю сознание.
Что?..
Нерешительно смотрю на Диомида. Похоже, он говорит… правду? Вижу в чёрных глазах новенького блеск, и тотчас понимаю, что Диомид не врёт мне.
Между ног разливается необычное тепло. Мы стоим с Диомидом почти вплотную друг к другу. Всё моё существо окутывает дурманящий парфюм новенького. Кажется, что я знаю этот аромат всю свою жизнь. Хочу дышать им вечно… Не сразу замечаю, как переплетаются наши с Диомидом пальцы. Я робко смотрю на него, пытаясь найти в глазах обман. Я хочу верить в то, что сказал мне новенький, но почему-то начинаю сомневаться в этом.
– Докажи, – вдруг говорю я.
– Докажу, – не колеблясь, отвечает мне Диомид. – Можешь меня потом ненавидеть, но…
С этими словами наши лица сближаются, и губы новенького сливаются с моими…
Дыхание Диомида, отдающее мятой, плавно перетекает ко мне в рот. Под напором парня я расслабляюсь и позволяю Диомиду перехватить мой язык. Живящая влага поцелуя придаёт мне уверенности, и вот я уже крепко обнимаю новенького, обхватив его руками за крепкую шею… Мне так этого не хватало. Мне казалось, что я умерла душой после предательства Миши. И вновь меня спас новенький. Вновь именно он вдохнул в меня жизнь, с которой я уже попрощалась вчера днём. Он, он, только он… Я не могу жить без него. Не могу, и всё тут.
Расслабляюсь. Сейчас мне меньше всего хочется думать об окружающем меня мире. Сейчас есть только я и он…
Новые ощущения захватывают меня полностью. Ловлю себя на мысли, что первый наш поцелуй с Диомидом был… не таким. Сейчас я позволяю ему всё и понимаю, что наш поцелуй – не просто физический контакт. Это нечто большее, нечто более высокое. Нечто таинственное и прекрасное. Это нелегко объяснить на словах. Это можно только почувствовать.
Наконец, мы отрываемся друг от друга. Я испытываю смешанные чувства – от страха за содеянное до радости и, на удивление, счастья… Новенький проводит по моим волосам рукой и бережно целует меня в макушку. Я прижимаюсь к груди парня и слышу гулкое биение его сердца. Потом отрываюсь и вновь целую новенького в губы…
Тишину вокруг нас разрезает звонок с шестого урока. До моего слуха доносится гвалт выбегающих из соседних кабинетов школьников. А я всё стою рядом с новеньким и не могу оторваться от его губ. Таких обжигающих и вместе с тем таких нежных и мягких…
Постепенно хватка новенького слабеет, и я уже не чувствую его колена, примыкающего к моей ноге. Внутри поселяется странное ощущение. С одной стороны, мне так здорово от произошедшего, а с другой я готова убежать на край света от сжигающего душу чувства стыда.
Внезапно я слышу хлопок двери. Мозг срабатывает мгновенно, и я, оторвавшись, наконец, от Диомида, судорожно выглядываю из-за его корпуса. Никого. Может, сквозняк?..
– Ты очень классно целуешься, Русалочка, – отвлекает меня голос новенького. Я поворачиваю голову и вижу пылающие щёки Диомида и его горящие глаза. Диомид наклоняется и целует меня в губы: так нежно, заботливо… После он берёт с парты рюкзак и, бросив на меня взгляд, выходит из кабинета…
Глава 33
Диомид
Покидаю класс с неописуемым чувством кайфа по всему телу. Так вот оно как бывает, когда целуешься с тем, кого любишь… Ведь это гораздо больше, чем контакт тел. Это единение душ, и это так здорово, что словами не передать.
От моей ненависти к Русалочке не остаётся и следа. Теперь передо мной стоит другая задача – реабилитироваться. Надо доказать Эле, что я люблю её по-настоящему. И перестать, в конце концов, кидать тупые, никому не нужные понты.
Придя домой, падаю на кровать и, потягиваясь, ощущаю растекающееся по телу чувство изнеможения. Вспоминаю наш с Элей поцелуй. Какая она всё-таки… необыкновенная. Не зря говорят: только от любви человек становится добрее, лучше, чище душой. Осталась лишь одна маленькая деталь: надо как-нибудь рассказать Эле о том, кто я такой. А, может, не стоит? Что моё признание изменит в моей и в ее жизни? Вдруг Эля после этого возненавидит меня? Надо подумать над этим… Но потом. Сегодня я просто счастлив. И не хочу ничего иного.
Глаза мои закрываются, и я проваливаюсь в глубокий сон. И даже в этом далёком, неведомом человеку мире я думаю об Эле и громко, изо всех сил кричу ей:
– Я люблю тебя!
***
На следующий день прихожу в школу за пятнадцать минут до начала уроков. Эли ещё нет. Зато прочие лица, я бы даже сказал, «морды», вылупляют на меня глаза. После неприятного разговора с Настей во мне поселилось ещё большее чувство презрения к ней. Как же с ней дружит Эля? Ведь Ерёмина такая… гм… двуличная что ли. Прям как ты, добавляет мозг.
Встряхиваю головой. Почему я беспокоюсь о Ерёминой, в конце концов? Я всем своим видом показал ей, что она мне безразлична. А «на правду обижаться нельзя, даже если она горькая».
До звонка остаётся пять минут. Но Эли до сих пор нет. С тревогой в душе оглядываю одноклассников. Девчонки, прикрываясь ладонями, шепчутся, а ребята с большим любопытством рассматривают что-то в телефонах.
Не выдерживаю и подхожу к стоящей неподалёку кучке одноклассников. Те, заметив меня, резко убирают телефон.
– Что вы там смотрите? – грозно спрашиваю я, хмурясь. Но те молчат.
– Хотите проблем? – грубо говорю я и засучиваю рукава свитшота.
– В-вот… – заикаясь, протягивает мне телефон Сидоренко. Я смотрю на экран, и… сердце моё разрывается на части. Передо мной фотография, на которой я целую… Элю…
Глава 34
Эля
Когда новенький выходит из кабинета, ощущаю внутри какую-то пустоту. Да, бесспорно, я влюблена в него. Однако болезненные воспоминания терзают мою душу. А вдруг он лишь пользуется мной? Нет же, нет! Не может быть такого… Ведь невозможно подделать те чувства и эмоции, которые я видела на лице Диомида. Понимаю, что теперь я вся в его власти… Боже мой!.. Вспоминаю, что так и не узнала секрет новенького. Но теперь мне не до этого. Думаю, я напрямки спрошу Диомида о том, что он скрывает от меня. И непременно расскажу о своих чувствах. Ведь если он играет со мной, то пусть я узнаю об этом сразу. Я переживу. Наверное…
На глаза тут же наворачиваются слёзы. Не переживу я этого. Диомид нужен мне, и на этом можно поставить точку.
Утром встаю ни свет ни заря. Ночь, несмотря на море положительных впечатлений, прошла неспокойно. Придя в школу, поднимаюсь на третий этаж к кабинету русского и… наблюдаю странную картину, а именно почти всех своих одноклассников, стоящих группками и пялящихся в телефоны. Удивлённо гляжу на ребят; половине из них не знакомо понятие «прийти заранее», а если уж они и заявляются в школу, то аккурат в половину девятого.
Заметив меня, одноклассники резко блокируют экраны и прячут телефоны, а некоторые из них даже уходят со своих мест в другой коридор. Да что с ними со всеми? Сегодня что, незапланированная контрольная? Положим, они нашли на неё ответы. Они боятся, что я спалю их? Больно надо. Я никогда не лезу в дела «списывальщиков». Тем более наши учителя всегда видят, кто писал и решал сам, а кто нет.
Поворачиваюсь к Насте. Та с Кирой стоит у окна; лицо Ерёминой окрашено во все оттенки неудовольствия. Настя зла на меня из-за Диомида. Я помню, с какой ненавистью она посмотрела на меня после концерта, когда Диомид вручил мне букет. Что ж, не буду к ней лезть. Может, перебесится.
Подхожу к Свиридовой и Елизаровой. Заметив меня, они тут же переводят разговор на другую тему.
– Привет, – здороваюсь я.
– Привет, – отзываются Свиридова и Елизарова.
– Вы чего все такие… – Думаю, какое слово лучше сказать. – Странные?
– Мы? – усмехается Елизарова. – По-моему, странная здесь ты! То орёшь на него, то ластишься – тебя не поймёшь! – говорит она, а Свиридова ткает её локтем в плечо.
– На кого? – опешив, спрашиваю я, но Елизарова и Свиридова молчат.
– А ну выкладывайте! – уже суровее говорю я и скрещиваю руки на груди. И хотя мои одноклассники довольно дерзкие, сейчас они мне уступают. Елизарова что-то ищет в телефоне и спустя мгновение протягивает его мне.
– Вот, в «Подслушке» сегодня опубликовали, – тихо произносит она.
– Анонимно, – добавляет Свиридова.
Я смотрю на фото и… умираю душой. Это же я, а рядом со мной… он.
Глава 35
Диомид
В первое мгновение у меня даже темнеет в глазах. Быть такого не может! Нас что, кто-то сфоткал? Кто? Какой гад? Обвожу глазами одноклассников. Взгляд мой задерживается на Ерёминой. Она? Настя, заметив моё разгневанное лицо, отворачивается в сторону. Ну точно, она. Вот же тварь!
– Где Эля? – спрашиваю я стоящего рядом Зайцева, но тот молчит. Нависаю над ним как коршун над перепёлкой.
– Где Эля? – по слогам произношу я ещё раз. Дрожащий Зайцев указывает мне на конец коридора. Тут же я вспоминаю, что у Эли есть любимое место на втором этаже, у большого цветка в горшке (пальмы или чего-то подобного). И сейчас у меня нет никаких сомнений в том, что Эля находится именно там…
Что есть духу несусь на второй этаж, сбивая на своём пути зазевавшихся школьников. Учителя растерянно смотрят мне вслед, а кто-то даже крутит пальцем у виска. Но мне пофиг. Русалочка, где, где же ты?..
Наконец, оказываюсь у того самого окна. Но Эли там нет. Где же она тогда?
Вдруг я замечаю на полу какой-то белый конвертик. Что это? Поднимаю его и, раскрыв, достаю из конверта какую-то бумажку. Поворачиваю её к себе другой стороной и… чуть не падаю без сознания на кафель. Этот листик – маленькая фотография, на которой я вижу мальчика и девочку, держащихся за руки. И эти мальчик и девочка – я и Эля…
В этот момент моё сердце разрывается на мелкие осколки, словно выпавшее из рук зеркало. Эта фотография может принадлежать только Эле, ведь у меня есть точно такая же… Я даже помню тот день, когда нас фотографировали вместе в городском парке, когда мы ходили кататься на каруселях в День защиты детей…
Нервы мои, подобно дождевым червям, расползаются кто куда. Неужели Эля… помнила меня всё это время? Все эти долгие одиннадцать лет? Не может такого быть… Или может?
Отвлекаюсь от фотографии и смотрю на территорию перед школой. И тут вижу знакомую розовую куртку.
Это она…
Срываюсь с места и как ненормальный несусь на первый этаж. Не доставая пропуска, перепрыгиваю через турникетную конструкцию и, несмотря на крик вскочившего со своего места охранника, выбегаю из школы. В лицо мне ударяет холодный ветер, смешанный с дождём.
– Эля! – ору я так, что, кажется, сейчас мои голосовые связки лопнут. – Эля, стой!
На мой голос Эля оборачивается. Глазам моим предстаёт душераздирающая картина. Лицо девушки заплакано, во всех движениях сквозит боль. В этот момент к Эле подъезжает синяя машина, и девушка садится в неё…
– Эля! – вновь кричу я, но ответом мне служит заполняющий мои лёгкие холодный ветер. Автомобиль разворачивается. Нет, нет! Я должен её остановить! Бросаюсь вслед за машиной, но та набирает такую скорость, что мне никак не угнаться за ней…
– Эля-я! – кричу я во весь голос и в отчаянии падаю на колени. Усилившийся дождь поливает меня своими ледяными слезами. Вместе с ними на асфальт падают горячие капли из моих глаз.
Эля…
Теперь я потерял её навсегда…
Глава 36
Эля
Наш с ним поцелуй!..
Из моих глаз брызгают слёзы. Кто, кто нас сфотографировал?! Выходит, мне не показалось вчера, когда хлопнула дверь… А что если Хромов специально подговорил кого-то заснять нас, а потом выложил сюда?
Обезумев, отбегаю от одноклассников и несусь куда глаза глядят. Горло булькает от обиды, по щекам текут слёзы… Как же больно, как больно! Неужели ему не стыдно так поступать с людьми? Всё-таки верно я думала: он бесчувственный нарцисс! Я… ненавижу его… ненавижу! И всё равно люблю…
Мне так плохо, что, кажется, мой мир, который только-только начал строиться заново, рухнет прямо сейчас. Останавливаюсь возле излюбленного мною окна на втором этаже. Внутри меня всё будто бы умерло. И от ярко горящего огня любви в сердце остались только угольки, а на душе – пепел. Что мне делать теперь? Идти на уроки? Но я этого не переживу! Я не переживу встречи с ним! Тогда надо бежать домой… Да-да, домой! И как можно быстрее…
Лихорадочно ищу в сумке пропуск. Потом несусь вниз по лестнице, едва не сбив на пути какого-то пятиклассника. Хватаю из «раздевалки» куртку и, пройдя через турникет, выбегаю на улицу. В лицо мне бьёт печальный осенний дождь, волосы трепет ветер… Уйти, уйти отсюда как можно быстрее… Вспоминаю, что у папы сегодня выходной. Дрожащими пальцами набираю номер отца. И хотя до моего дома минут двадцать ходьбы, сил идти у меня нет – ноги стали ватными, колени дрожат… Папа отвечает мне чрезвычайно обеспокоенно, ведь всё, что я могу ему сказать сквозь слёзы, так это «забери меня домой». Не реагируя на его расспросы, заканчиваю вызов и выключаю телефон. Стою под дождём и не знаю, что вообще мне следует сейчас сделать. Может, закричать? Боль переполняет меня изнутри; израненное сердце, разрывая грудную клетку, просится наружу… Мне никогда не было так больно. Даже тогда, когда я потеряла своего доброго друга детства…
– Эля! Эля, стой! – слышу я вдруг голос и, подобно тени отца Гамлета, оборачиваюсь назад. Это новенький. И я… никогда не видела его таким. Таким… встревоженным, таким… разбитым. В этот момент подъезжает папина машина – я узнаю её по звуку мотора. Уходи, уходи, Эля… Ты ведь знала, что он сломает твою жизнь… И всё равно позволила себе привязаться к нему…
– Прости… – зачем-то шепчу я себе под нос и бегу к машине. Сажусь на заднее сиденье и, не отвечая на вопросы папы о том, что случилось, сквозь рыдания говорю ему:
– Увези меня отсюда… Увези…
Машина тут же трогается с места. Не удерживаюсь и оборачиваюсь. Сквозь стекающие по заднему стеклу автомобиля дождевые капли я вижу бегущего за машиной новенького. Через мгновение знакомая до боли в сердце фигура растворяется в слезах, которые льёт вместе со мной Небо…
Глава 37
Эля
Следующие два дня я нахожусь дома. Мне нездоровится. Очень сильно болит голова и щемит в грудной клетке. Когда я в тот злосчастный день ушла из школы, я думала, что, наверное, умру. От боли и тоски. Я позволила себе привязаться к новенькому, и хотя изначально предполагала, что он всего лишь поиграет со мной, я не думала, что настолько тяжело мне будет смириться с этим.
Лежу на кровати и смотрю в потолок. В комнате вкусно пахнет чаем, который мне заботливо принесла утром мама. Она очень взволнована, ведь я никогда не болела, а тут такое. Само собой, я ничего не сказала ей о новеньком, хотя язык чесался. Папа и вовсе собирался вызвать мне врача, но я отказалась. Медицина тут точно не поможет.
Наконец, заставляю себя встать с кровати. Беру телефон и без цели пялюсь в чёрный экран; пустота эта похожа на ту, что сейчас у меня внутри.
На душе становится ещё тоскливее. Несмотря на то, что мне надо как можно быстрее забыть Диомида, я захожу на его страницу в социальной сети. Около получаса сверлю затуманенным от слёз взглядом фотографию новенького. Хромов не был онлайн уже три дня. Как странно. Обычно до двенадцати ночи сидит. Не похоже на него.
В конце концов, отрываю глаза от телефона. Проходит ещё полчаса. Легче мне не становится, хотя все говорят, что время лечит и всё такое… Ничего подобного. Лечат друг друга люди. И только положительные эмоции могут исцелить больную душу. Вот только кто же исцелит меня, если я сижу одна в четырёх стенах, изолированно ото всего мира, и думаю о том, кто уничтожил во мне всё светлое и человечное?..
И вдруг я слышу звук дверного звонка. Кто это? Смотрю время на телефоне. Одиннадцать-тридцать. Странно. Я вроде никого не жду. Опять, что ли, номер квартиры перепутали?
Нехотя встаю с кровати и подхожу к двери. Принимать гостей я не готова от слова «вообще». Пижама с мишками, растрёпанные волосы и заплывшее от слёз лицо – такой себе видок. Да и настроения у меня совершенно нет.
Поднимаюсь на цыпочки и смотрю в «глазок». Тело моё становится ватным. Я едва не падаю, но успеваю опереться всем корпусом о дверь. И хотя она закрыта, мне кажется, что сейчас я вынесу её и она упадёт на стоящего на площадке человека.
А стоит там новенький.
Глава 38
Диомид
Какой я урод.
Какой. Я. Урод.
Следующий день в школе проходит «сикось-накось». Сказать, что я «отсутствую» на уроках, – это не сказать ничего. Меня будто бы нет в той реальности, которая окружает мою жалкую натуру. Из меня будто всё высосали. Всё-всё-всё – и надежду, и нервы, и саму жизнь.
Эля в школе не появляется. Впрочем, я бы тоже сегодня не появился тут, если бы не классная, настучавшая моей маме про то, что вчера (а это был как раз следующий день после того злосчастного происшествия с фото) я прогулял уроки. В итоге мама устроила мне взбучку, заявив, что я симулянт и не сдам химию. Что я не ценю её труды и заботу обо мне, что перевести меня в эту школу стоило немалых усилий… И чтобы я даже не думал о переводе обратно… Однако мамины слова проплыли мимо моей головы, в «никуда». Сейчас меня тошнит от людей. Не хочу никого видеть. Кроме Эли – девушки, которую я полюбил всем сердцем и которую растоптал и обидел…
Не дожидаясь окончания уроков, спускаюсь на первый этаж; заметив, что охранника на его привычном месте нет, без колебаний захожу в раздевалку. Беру куртку и, долго не церемонясь, прямо на глазах у находящейся в фойе «музычки» покидаю школу.
Иду по дороге, источающей запах прели, смешанной с дождём. В голове моей какая-то непонятная пустота; я не замечаю никого и ничего вокруг себя, и лишь разразившаяся сигналом бордовая иномарка возвращает меня в реальность. Оказывается, я иду в неположенном месте, то есть не по тротуару, а прямо по трассе.
Спешно поворачиваю на пешеходную дорожку. Иномарка уезжает, а я, наконец, осматриваюсь по сторонам. Я стою недалеко от того самого цветочного магазинчика, где купил несколько дней назад Эле цветы. Как мне теперь извиниться перед девушкой? После всего случившегося Эля, наверняка, не захочет меня даже видеть… И всё-таки я попробую. На этот раз я постараюсь доказать Эле, что мне не всё равно. И расскажу, в конце концов, что самой большой моей тайной стала любовь к ней. И никак не моё прошлое.
Решительно направляюсь в цветочный ларёк. Сейчас я совсем не думаю о том, что средства на моей «основной» карте закончились и платить мне нечем. Но у меня есть ещё одна карточка, куда я «откладываю» даваемые мне на праздники родственниками суммы денег. Для меня это – неприкосновенный запас, но сейчас речь идёт о жизни и смерти. И хотя мне кажется, что в духовном плане я уже давно умер, сердце моё прыгает и колотится о рёбра, словно пытаясь вернуть меня к жизни, возродить во мне те чувства, которые я, из-за собственной эгоистичности, погубил.
На этот раз букет «выходит» чуть дороже, но это нисколько не смущает меня. «Может, не всё ещё потеряно?» – размышляю я, шагая в направлении дома, где живёт Эля. А если она меня выгонит? Что ж, с её стороны это будет, вполне себе, разумно. А что я, собственно, хочу ей сказать? «Прости меня»? Да за такое не прощают! Если бы кто-то поступил подобным образом со мной, я бы даже слушать не стал этого человека. Какой же я идиот… И зачем я пытаюсь вернуть всё на круги своя? Ведь я только порчу ей жизнь… Я приношу Эле одни беды, я рушу её существо, я заставляю её страдать… И прощать меня нет никакой обоснованной причины… Однако у меня есть одно оправдание: я никого не подговаривал нас фотографировать. Виновата Ерёмина. Надо непременно рассказать Эле об этом. И пусть девушка пошлёт меня на все четыре стороны, но избавить её от этой дряни я просто обязан.
Замечаю, как в нужный мне подъезд заходит какая-то старушка с тросточкой в руке. Успеваю подбежать к подъездной двери в самый последний момент. Замечаю в руке у женщины немаленькую сумку, чем-то туго набитую. Без колебаний забираю её у старушки, отчего та смотрит на меня с искренним удивлением. Я же не говорю ни слова. Оказывается, случайная попутчица живёт на первом этаже, так как после подъёма по лестнице она начинает «звенеть» ключами. Молча я ставлю рядом с женщиной сумку и «вызываю» лифт. Через пару мгновений двери раздвигаются, и я захожу в кабину, успев заметить боковым зрением посланный мне вслед старушкой крест.
Приезжаю на восьмой этаж и решительно направляюсь к двери Элиной квартиры. Сейчас я не испытываю каких-то сомнений. Я даже не чувствую волнения. Я просто хочу сделать то, что решил. И никто не должен мне помешать.
Нажимаю на кнопку звонка. Изнутри до моего слуха доносится мелодия, и через пару секунд кто-то направляет в сторону двери аккуратные шаги…
