Текст книги "Главная тайна новенького (СИ)"

Автор книги: Василиса Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16

Диомид

Кашляю. Воспоминания буквально душат меня. Встаю с кровати и иду на кухню. Выпиваю залпом стакан холодной воды из-под крана и, вернувшись в комнату, продолжаю думать…

Перевод в новую школу был вынужденной мерой для меня. В качестве предметов для поступления в вуз я выбрал биологию и химию, так как собирался «пойти» на биофак. Однако в середине учебного года химик в нашей школе, немолодой, но ещё и нестарый мужчина, любивший выпить, ушёл в запой, отчего вести химию у нас были вынуждены учителя физики и биологии. Половина курса химии десятого класса прошла мимо. И в знаниях у меня были большущие пробелы. Моя мама, учительница начальных классов, была знакома с Пескарёвой Татьяной Ивановной – преподавателем химии в школе, находившейся недалеко от моего дома. Татьяна Ивановна слыла великолепным педагогом и даже «репетировала» у поступающих в университет. На предложение родителей перевестись в новую школу я отреагировал положительно. Тем более что ситуация с химиком после лета не изменилась – пить и не приходить на уроки он стал ещё чаще. И потому в ноябре я перешёл в новую школу, приняв это как должное и, вероятно, не бесполезное…

Говорят, что мир тесен. Но не настолько же. В первую минуту своего пребывания в новом классе я ловлю себя на мысли, что зря перевёлся в эту школу, так как вижу за второй партой первого ряда рыжую девушку, до жути знакомую мне. Уж не та ли это, что сидела на лавочке во дворе, а потом вместе с детьми смеялась надо мной? Кажется, она. Вот блин. Её тут только не хватало.

– Знакомьтесь, ребята, – говорит завуч. – Де…

– Диомид, – резко перебиваю я её. Я тут же понял, что никто в этой школе ни при каких обстоятельствах не должен обращаться ко мне на «Демид». Тем более что тут сидит эта фифа, которая в детстве дружила с Элей. А вдруг они и сейчас общаются? Надеюсь, эта девчонка меня не узнала. Столько лет прошло. Да и я теперь не Колобок.

От неприятных мыслей меня тошнит. С презрением осматриваю я своих новых одноклассников. Такие же обычные, как и в той школе, ничем не примечательные лица, пялящиеся на меня как на экспонат. Но тут мой взгляд натыкается на симпатичную девочку за третьей партой среднего ряда. Она единственная из класса не смотрит на меня и упорно что-то пишет в тетрадке. Место рядом с ней не занято. На секунду девушка поднимает на меня глаза, но потом вновь начинает что-то яростно писать.

– Проходи, Диомид, – обращается ко мне моя новая математичка. Недолго думая, я решительно направляюсь к милой незнакомке. А она красивая. В белой блузке, с распущенными светло-русыми волосами. У неё прекрасные глаза, отливающие лазурью. Розовые губы плотно сжаты, лицо серьёзно. Сканирую девушку глазами – взгляд мой задерживается на расходящихся в области груди пуговицах её блузки. Чувствую, что прямо-таки пожираю глазами её тело, забыв на мгновение об уставившихся на меня одноклассниках. Безумно красивая девушка.

– Здесь свободно? – спрашиваю я её, пуская в ход всё своё обаяние. Мне и секунды было достаточно, чтобы заметить, как я свёл с ума всех своих новых одноклассниц, за исключением этой прекрасной особы.

Вопреки моим ожиданиям, девушка как-то ядовито смотрит на меня. Потом наклоняется, снимает с крючка сумку и ставит её на соседний стул.

– Занято, – отвечает мне она.

Я глупо пялюсь на незнакомку. А она с характером. Вот уж не ожидал. Ну да ладно. Подружусь с ней потом.

Сажусь позади девушки и не отрываю от неё глаз. Взгляд мой приклеивается к выступающим из-под блузки лопаткам и лямкам нижнего белья. Какая она всё-таки…

– Кто пойдёт решать задачу? – вырывает меня из раздумий голос математички.

Перевожу глаза на доску. Там написано «Дано» и построен чертеж. Вроде несложно. С геометрией и алгеброй я дружу, и потому недолго думая поднимаю руку.

– Выходи, пожалуйста, – отзывается математичка, с любопытством глядя на меня, и я встаю из-за стола. Выхожу к доске и беру в руку мел. Учительница протягивает мне сборник задач и указывает на ту, которую мне нужно решить. Начинаю читать её «про себя».

– Тебе нужно выйти, Эвелина? – вдруг спрашивает математичка, и я… каменею. Оборачиваюсь и смотрю назад. Сердце моё бухается в пятки; кажется, у меня сейчас будет обморок, хотя вывести меня из состояния «равновесия» – непосильная задача. Это же… это же…

Это она.

К горлу подкатывает комок горечи. Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы под милой девушкой скрывался маленький тиран моего детства. Пяти секунд мне достаточно, чтобы определить в понравившейся мне девушке Русалочку. Ну конечно. Те же голубые глаза. Те же светло-русые волосы. Всё то же. Только более взрослое…

И в эту секунду я понимаю: я отомщу ей. Я заставлю её страдать так же, как страдал когда-то я. Я разобью её сердце. И она поймёт, что это такое – остаться одному в жестоком, наполненном страхом и болью мире…

Но всё пошло не так. Всё пошло абсолютно не так. Я не подумал о том, что давняя привязанность возьмёт верх над злостью… Однако нет, нет! Она же открыто презирает меня! Значит надо продолжать топтать её, причинять ей боль… И забыть, в конце концов, про то, что я её…

Мысли мои прерывает звук открывающейся двери. Это мама.

– Демид, будешь обедать? – спрашивает она, заглядывая ко мне в комнату. Я встаю с кровати и помогаю снять маме пальто.

– Буду, – улыбаюсь я и чмокаю её в щёку. Если бы не мама и отец, кто знает, что сейчас бы было со мной.

Прохожу мимо мамы в ванную. Умываюсь. Остатки неприятных воспоминаний вместе с ледяной водой утекают в канализацию.

Глава 17

Эля

На следующий день прихожу в школу как вяленый мандарин. Настя тут же интересуется у меня, в чём дело. Последнее время Ерёмина сама не своя, и хотя она пытается это скрыть, я прекрасно вижу, что Настю раздражает внимание новенького к моей персоне. Но мне плевать на Диомида. Плевать, и точка.

Мы разговариваем с Настей о том о сём, но я не забываю вовремя прикусывать язык. Тем более Ерёмина задаёт мне какие-то «провокационные» вопросы: где я была, с кем, что делала… Ощущение, что меня допрашивает не ровесница, а мама. Отвечаю Насте достаточно лаконично и уклончиво, а потом и вовсе перевожу разговор на другую тему. Однако Ерёмина не умолкает, и потому я, потеряв терпение, говорю Насте, что мне надо в туалет, хотя до звонка уже остаётся меньше минуты.

Выхожу из кабинета и растерянно смотрю по сторонам. Опаздывающие школьники бегут мимо меня, а я ловлю себя на мысли, что ищу среди них… новенького. Вот уж бред! Хмурюсь и в действительности направляюсь в туалет, сама не знаю, зачем.

Воздух над моей головой разрезает звонок. Ну и пусть. Первым уроком всё равно информатика. И хотя я в ней ни черта не понимаю, домашку я сделала. Сегодня у нас работа на компьютере, а это не такая великая проблема. Тем более информатичка сама любит опаздывать, так что всё в порядке.

В коридоре повисает тишина. Я подхожу к женскому туалету и в задумчивости останавливаюсь перед ним. Голова забита далеко не информатикой. Она забита Хромовым. И как я ни пытаюсь, я не могу выкинуть его из своего мозга.

– Доброе утро, Русалочка, – слышу я пронизывающий моё тело до костей голос и резко оборачиваюсь. Новенький!

– Идёшь справлять нужду? – нахально спрашивает меня Хромов, а я от такого передоза наглости едва не падаю в обморок.

– Заткнись, придурок! – кричу на него я, но Хромов ловко закрывает мне рот своей большой ладонью.

– Не шуми, Русалочка, идёт урок, – шепчет он мне, и не успеваю я опомниться, как новенький открывает дверь туалета и вместе со мной заходит туда. Пользуясь моим замешательством, он заталкивает меня в кабинку и закрывает её на щеколду, преградив мне путь к отступлению.

– Что теперь будешь делать, Русалочка? – смеётся этот идиот. Я от неожиданности даже не знаю, что предпринять. Вариантов масса: ударить новенького, вынести дверь кабинки вместе с ней самой, закричать… В голове дежавю. Нечто подобное было на прошлой неделе, когда я и Хромов оказались в подсобке в кинотеатре. Но там дверь была открыта, да и пространства было больше. Здесь же мы стоим в тесной маленькой кабинке, рассчитанной на одну персону, да ещё и закрытые на щеколду!

– Если ты меня сейчас не выпустишь, я… – начинаю я и замолкаю. Чёрные глубокие глаза новенького смотрят на меня в упор.

– Ничего не вспоминаешь? – вдруг спрашивает он, сверля меня суровым взглядом.

Я удивлённо хлопаю глазами. Он о чём?

– Не вспоминаешь… – не дожидаясь моего ответа, протягивает новенький и придвигается ко мне ещё ближе. Мне же некуда податься, так как позади меня находится небызвестный всем агрегат под культовым названием «удобства».

– Выпусти меня сейчас же! – шиплю я на новенького. Боюсь, что кто-то зайдёт в туалет и увидит в одной кабинке вместо двух ног четыре. Это же… это же позор!

Внезапно новенький наклоняется к самому моему лицу. От него приятно пахнет каким-то парфюмом, вероятно, очень дорогим. Хромов часто дышит – даже чаще, чем я.

– Долго ещё будешь бегать от меня, Русалочка? – шепчет он мне на ухо, отчего по телу у меня бегут мурашки. – Признай, что мою тайну тебе никогда не узнать. Да и не в этом дело… Я же вижу, как тебе хочется… меня трогать…

С этими словами Хромов берёт мою руку и… кладет её на своё бедро. Я вспыхиваю. Боже, что происходит? Однако вместо немедленной реакции отторжения и отвращения ловлю кайф с этого… Внезапно пальцы нащупывают под собой бегунок молнии, а под ней…

– Извращенец! – вскрикиваю я и, толкнув Хромова что есть силы, успеваю дёрнуть щеколду на двери и выскочить из кабинки. Выбегаю в коридор. Что ж это такое! Почему он преследует меня? Что я ему сделала?!

Несусь к кабинету информатики на четвёртый этаж. По пути натыкаюсь на Ольгу Петровну, которая с неподдельным удивлением смотрит на меня. Краснею и спешу ретироваться. Захожу в кабинет и… получаю втык от информатички за опоздание. Через пять минут как ни в чём не бывало заявляется Хромов. И в его адрес никаких замечаний не поступает. Вот же коза! Меня разнесла, а ему хоть бы хны!

Оставшиеся уроки тянутся как жвачка. Избегаю Хромова всеми силами, приходя в кабинет со звонком и отсиживаясь на переменах в женском туалете на четвёртом этаже, куда обычно никто не ходит. А после уроков бегу домой что есть духу. Однако едва я захожу в квартиру, как слышу звонок телефона.

Нехотя достаю смартфон из сумки. И вижу на экране: «Миша».

Взять или нет, проносится в моей голове вопрос. И правда, настроения «беседовать» с Изотовым у меня никакого. Однако мы не разговаривали уже несколько дней, и потому я, глубоко вздохнув, беру трубку.

– Алло, – вяло отзываюсь я.

– Эля? Эля, привет, – слышу взволнованный голос Миши. Не похоже на него. – Почему ты мне не отвечаешь и не звонишь? Ты обиделась?

Я тихо фыркаю. Обиделась? Вот ещё. И хотя после происшествия у кинотеатра Миша звонил мне на следующий день, я телефон не взяла. После случившегося мне, по правде, было стыдно даже слово Изотову говорить. А потом к моему стыду добавилась обида на то, что Миша не может за меня постоять. Давно бы уже накостылял новенькому, чтоб тому неповадно было…

При мысли об этом меня распирает смех. Новенький бы справился с Мишей в два удара. Но всё равно Изотова мне немного жаль.

– Эля? Эля… – продолжает повторять моё имя Миша.

– Да, привет, – наконец отзываюсь я.

– Ты… занята? – с дрожью в голосе говорит Изотов.

– Нет, – несколько сухо отвечаю я и достаю из холодильника яблоко.

– А-а-а, ясно… – тянет Миша; в эту секунду он мне чем-то напоминает ленивца из мультика «Зверополис». – Я вот что хотел, Эля… Ты… ты… извини за то, что мы не попали в кино. Я тогда плохо себя чувствовал…

По голосу Миши догадываюсь, что он врёт. Я больше чем уверена, что это новенький напугал Изотова, а тот, как не дерущийся и «правильный» человек, дал дёру. Даже не знаю, что ответить. Миша прикрывает новенького? Вряд ли. Я Изотова хорошо знаю. Он хочет вызвать у меня жалость и скрыть собственную трусость.

Впервые думаю о Мише так… неблагожелательно. В эту минуту мою душу терзают сомнения относительно правильности моего выбора в отношениях. В голове кружится факт того, что новенький угадал с моим вкусом и купил билеты на интересный фильм, в то время как Изотов, которому я не раз говорила о своём желании посмотреть именно ту кинокартину, на которой я оказалась вместе с Хромовым, либо просто проигнорил это, либо просто забыл.

– Ничего страшного, – давлю я из себя и иду в свою комнату. Мы с Мишей давно общаемся, и портить отношения с ним мне, по правде, не хочется. Однако приоткрывший завесу иного мира новенький с невиданной силой манит меня. Как магнит. И я не могу воспротивиться этому, хотя от новенького в мой адрес сыплются далеко не безобидные насмешки и прочая ерунда. Однако общение с Изотовым начинает мне надоедать, и я…

– Я люблю тебя, – вдруг слышу я в трубке, и яблоко, которое я держу в руке, падает на пол и катится под мой письменный стол.

Что?..

В голове проносится смерч из самых разных мыслей. Что ответить? Он… шутит? А если нет? Правда, прозвучала эта фраза как-то… по-детски. Так говорит маленький мальчик девочке, которая ходит перед ним в платье с цветочками и красивой соломенной шляпке.

Я ничего не отвечаю Мише на эту реплику и спешу как можно скорее закончить диалог с ним.

– Извини, я позвоню позже, – кидаю я в трубку и завершаю вызов. Потом выключаю телефон и, не подняв яблоко, бухаюсь на кровать. Сжимаю кисти в кулаки. Пальцы помнят острые ощущения, которые я испытала сегодня рядом с новеньким. Неужели я его… завожу? Да ну нет, не может такого быть! И тут же ловлю себя на мысли, что мне бы очень этого хотелось…

В тот момент почему-то ощущаю прилив щемящей душу пустоты. Не выдержав, заливаюсь слезами. Ну почему всё так… нескладно? Наперекосяк? В чём же твоя тайна, новенький? Как мне раскусить тебя? Почему с каждым днём я привязываюсь к тебе всё больше? Останови эту игру, останови!..

Глава 18

Диомид

– Извращенец! – взвизгивает Русалочка и, толкнув меня, выбегает из кабинки. Я растерянно смотрю ей вслед. В тот момент мне и смешно, и грустно одновременно. Смешно от того, как забавно выглядит Эля, и грустно от того, какой я… придурок.

Захожу в кабинет информатики. Вижу Элю на её привычном месте за третьей партой. И Русалочка явно чем-то недовольна. Перевожу взгляд на информатичку – на лице той тоже не видно положительных эмоций. Одноклассники же молчат и даже не пытаются завести разговор на какую-нибудь наболевшую тему по типу неожиданной самостоятельной по алгебре или нового, никому не нужного сочинения по литературе. Эля будто вовсе отстранена от этого мира. Почему-то мне становится её жаль. Хочется подойти к Русалочке и извиниться… Но голову тут же пронзают как стрелы грустные воспоминания из прошлого. Нет, нет и ещё раз нет. Моя миссия – мстить. Испортить ей жизнь во что бы то ни стало. Она должна страдать. Так же, как когда-то страдал я.

Надеваю на лицо излюбленную мною маску презрения и равнодушия и вместо своей парты сажусь на третий ряд за вечно не умолкающими на уроках Елизаровой и Свиридовой. Те сразу же оборачиваются ко мне и начинают строить глазки. Нехотя кошу в их сторону взглядом и успеваю отметить про себя, что мне не нравятся такие разрисованные куклы. Килограмм тоналки, губы на пол-лица, наклеенные ресницы – что будет, если они всё это снимут и смоют? Лысый ёжик, усмехаюсь я про себя и достаю из рюкзака учебник и тетрадь. Мимолётом улавливаю брошенный Элей взгляд в мою сторону, но когда поднимаю голову, Русалочка как ни в чём не бывало смотрит на доску.

Остаток дня веду себя сдержанно и вовсе не потому, что сегодня у меня контрольная и защита проекта. Я не знаю, как мне быть дальше. Пожалуй, утром я погорячился так оскорбить Русалочку. Но менять что-то уже поздно. Слушаю учительницу географии вполуха. Эля сидит передо мной и что-то записывает за Лидией Сергеевной в тетрадь. Я же будто отсутствую. Мне всё тяжелее находиться рядом с Русалочкой. Объяснить это довольно просто и в то же время невероятно сложно. Несмотря на давнюю обиду, я… люблю Русалочку. Разве? Не может этого быть. Она же мне жизнь испортила. Из-за неё я девять лет ходил как проклятый. Да, может показаться глупым – комплексовать из-за своего тела. Елизарова вон, например, тоже не обладает идеальной фигурой, а ходит расфуфыренная будто сорока. Но попробуй объяснить обиженному шестилетнему ребёнку, что все от природы равны и совсем не важно, какой у тебя рост или вес. Получится? Вряд ли. Дети всегда всё воспринимают острее, и всегда детские обиды и травмы накладывают на душу ребёнка какой-то отпечаток. Такова психика человека. Я неоднократно читал об этом в книжках. Но сейчас мне абсолютно плевать на то, что обо мне подумают. Высокий я или низкий, худой или полный, красивый или нет – насрать. И зачем я вообще затеял с Элей эту игру? Зачем предложил ей разгадать свою тайну? Очевидно же, что Русалочка не узнала меня. Сможет ли она когда-нибудь понять, что нахальный и достающий её Диомид – это тот самый толстый и застенчивый Дёмушка, с которым она так любила играть в детстве?

Отвлекаюсь от собственных раздумий, когда географичка вызывает к доске Ерёмину. Та, заметив мой случайный взгляд в её сторону, пафосно выходит к доске, шатаясь на каблуках как на ходулях. Моментально сканирую Ерёмину глазами. Нет, всё такая же, как и в детстве. Заносчивая, нелюдимая и несимпатичная. Не то, что Русалочка, проносится в мозге, и я едва не подпрыгиваю на стуле. Чёрт, неужели я и правда в неё… влюблён?

Домой я возвращаюсь в на редкость отвратительном расположении духа. В голове бардак. Надо как-то бороться уже с этим, в конце концов. Мне надо мстить, мстить, мстить… Но я не могу. Не могу, и всё тут. Я не сумею так долго причинять ей боль. Уж лучше умереть самому, чем вынуждать её плакать каждый день.

***

Неделя проходит как зря. Мне стыдно перед Элей. Я ещё никого так не оскорблял. Я действительно виноват. Но как теперь извиниться перед нею, чёрт возьми?

На уроках слушаю учителей через слово. Мозг напряжённо думает над тем, как исправить ситуацию. Хотя исправить её уже никак нельзя. Я запутал этот клубок, и только мне предстоит его распутать, а вот получится это сделать или нет – совсем другой вопрос.

В воскресенье я иду в торговый центр. Хочется отвлечь мозг от навязчивых мыслей и глупых идей. Бесцельно брожу по этажам. Мимо меня проходят смеющиеся парочки. Кто-то из молодёжи сидит за столиками в кафе и неспешно беседует, кто-то «атакует» фотозону, пытаясь сделать эффектное селфи. А кто-то ютится в укромных уголках и целуется. Завидую последним чёрной завистью. Надо прекращать эту глупую игру с Элей. Но удастся ли мне это? Ведь я зашёл слишком далеко. Я потерял не только её, но и себя. И вернуть всё это будет очень нелегко.

Пролазив без толку часа три, понимаю, что убежать от собственных мыслей мне не удастся нигде. Даже громкая музыка не заглушает моей тоски. Уныло подхожу к лифту и нажимаю кнопку. Через полминуты двери открываются, и передо мной предстаёт толпа народу. Захожу в лифт; двери задвигаются прямо у меня перед носом. С пятого этажа лифт едет до четвёртого и останавливается. К моему величайшему удивлению из лифта выходят почти все люди. Они протискиваются мимо меня, кто-то даже ворчит, что я загородил им дорогу. Но я не двигаюсь. Мне всё равно. Что может измениться сейчас, когда я уже достиг той ступени, на которой нельзя просто взять и повернуть назад?

– Встал тут, ни пройти, ни проехать! – буркает мне в спину какой-то старичок и выходит из лифта. Я вздыхаю и нажимаю кнопку с номером «1». Двери лифта закрываются, и я вновь еду вниз, кажется, в самую пропасть.

И вдруг в лифте гаснет свет. Я даже не сразу реагирую на это. Ну погас свет и погас – что ж с того? Вновь нажимаю на кнопку, но лифт не едет. Что это такое?

– Мамочки… – слышу сзади себя испуганный шёпот. Поворачиваюсь и успеваю разглядеть в темноте чей-то силуэт. Внешне человек очень похож на девушку. Да и по голосу тоже.

– Девушка, не переживайте, пожалуйста, – как можно корректнее обращаюсь я к неизвестной, находящейся со мной в лифте. Подсвечиваю горящим экраном смартфона панель с кнопками и нажимаю на «Звонок». Но никто не отзывается… Чёрт, похоже, электричества нет во всём торговом центре. Вот так влипли…

– Вы в порядке? – с тревогой спрашиваю я, силясь разглядеть в темноте лицо девушки. Но та молчит. Странно. Может, ей плохо? В лифте довольно душно, надо бы проверить, всё ли у неё в порядке…

Судорожно достаю из кармана брюк телефон. Включаю фонарик. Навожу его на притихшую девушку и… чуть не падаю в обморок.

Это Эля.