Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Меч Набура так и остался лежать на земле, в ножнах. Все произошло слишком быстро, парень не успел защитить сам себя. Схватившись за рукоять, Лиса проворно вытянула клинок и зашагала по следу. Пока окончательно не сломил страх, надо хотя бы узнать, куда утащили ее спутника.

Лиса боялась, но еще сильнее злилась. Зменграхам ваши потроха, так вот почему надо было двигаться напрямую. Какая-то злобная тварь орудует в этих местах, а Лиса ей еще картошечку кидала. Мало, значит, ей картошечки, мясца захотелось, так? Главное – не растеряться. Махнуть мечом и снести твари голову – вот что главное. И еще главное – чтобы Набур остался жив. Иначе ей одной придется ехать в Такнаас, она не может не выполнить миссию. От этого зависит свобода и жизнь ее братьев.

Засвистел где-то наверху ветер, жалобно заскрипели деревья, словно предупреждая об опасности. Опасно тут, очень опасно... Ужас и смерть витали в воздухе, но на них можно найти управу. Надо найти управу...

Внезапно высокие сосны расступились, открывая широкую полянку, на которой громадной странной кучей возвышался бурелом. Полный Маниес внезапно вынырнул из туч, дождь прекратился, и Лиса увидела залитые призрачным светом сухие сосны, вырванные с корнями и поставленные так, что образовывалось некое подобие шатра. Между соснами кто-то насыпал земли, утрамбовал и проделал здоровенный вход.

Медленно и неуверенно Лиса подняла ветку и увидела Набура над входом, насаженого на толстый сосновый сук. Набур был мертв, и бледный свет ночного светила придавал его застывшим чертам выражение грустной обреченности.

И Лиса поняла, что вот теперь надо бежать со всех ног. Бросится обратно, добраться до лошадей и скакать прочь от этих мест. Так, чтобы только ветер свистел в ушах.

Глава 7

Затрещали под ногами сучья, замелькали ветки. Сосны, как нарочно, заступали дорогу, хлестали ветвями и злобно шелестели. Не оглядываться, не останавливаться, не обращать внимания на колючие кусты и корни, через которые приходится перепрыгивать. В темноту, в сумрак, туда, где остался костер и лошади. Быстрее, быстрее...

Только бы успеть... успеть... уцелеть...

Как медленно получается бежать, каким тяжелым стал набуровский меч. И бросить его нельзя – вдруг нападет эта... эта тварь...

Лиса старалась не думать о том, кто убил Набура. После, не сейчас. Не представлять, не называть по имени... кто бы он ни был... Сейчас надо убраться отсюда, пока жива, пока цела...

Лес будто ожил. Деревья двигались, раскачивались и шумели. Хватали за плечи колючими ветками, цеплялись за юбку, мешая двигаться. Лиса махнула мечом, перерубая особенно длинную ветку, метившую ей в глаза. В темноте толком и не разберешь – куда надо бежать. Но главное – подальше от поляны с буреломом, от страшного чужого обиталища, где хозяйничает тварь.

Хрипящее дыхание где-то сбоку Лиса еле услышала и не сразу поняла – она это так тяжело дышит, или кто-то еще. А когда поняла – оказалось поздно. Огромная темная туша опалила смрадом, рванулась вперед, бесшумно раздвинув ветви. Буквально выплыла из-за стволов. Разглядеть ее в темноте Лиса не могла, только огромные очертания и горящие красным глаза. Глаза голодного зверя. Короткий рык – и непонятное животное кинулось на Лису.

Слегка отпрыгнув, Лиса выставила вперед меч и ударила со всей силы. Под острием оказалось что-то мягкое, податливое. Взревев, животное отодвинулось и тут же напало с другой стороны. Лиса снова ударила мечом, но уже понимал – такие раны только злят животное, но не причиняют сильного вреда. А до головы его не добраться – слишком далеко и высоко. Надо, значит, подпустить его поближе, надо перестать махать оружием. Пока перестать...

Огромным усилием воли Лиса заставила себя опустить меч. Она с трудом перевела дыхание, воздух, став горячим, раздирал горло. Сердце бухало где-то в животе, колени отплясывали нервную пляску.

Ну же, зменграхам ваши потроха, подходи поближе... дай-ка взглянуть на тебя хотя бы... перед смертью...

Нет уж, дери зменграхи! Так просто она не умрет, у нее еще есть меч в руках! Подходи тварь...

Последние мысли Лиса буквально прошептала, всматриваясь в приближающуюся фигуру. Как легко он двигается – не зашуршит ветка, не щелкнут сухие сучья. Вырастает из темноты огромная туша, наплывают волны смрада, охватывают с головы до ног мерзким теплом.

Но Лиса упустила нужный миг. Существо, которое казалось большим и неуклюжим, вдруг мгновенно кинулось вперед и ударом лапы свалило Лису на землю. Отлетел в сторону меч, зазвенело тупой болью в затылке. Поднялась еще раз над головой здоровенная лапа. Промелькнули в голове мысли о смерти, распоротом брюхе и разбросанных по лесу кишках...

Лиса не закрыла глаз, так и смотрела в лицо надвигающейся смерти. Но вместо того, чтобы ударить, тварь вдруг взревела зло и бешено и отлетела куда-то назад. Раздался сильный треск ломаемых деревьев – или костей? – не понять. Отчаянный вой потряс лес. Вой, в котором слышалась боль и возмущение. Что это?

Приподнявшись на локте, Лиса всмотрелась в темноту. Где-то впереди замелькали факелы, послышался спокойный, уверенный мужской голос.

– Чувствуешь его, да? Его сердце, его кровь, пульсирующую в венах? Его силу чувствуешь? Теперь попробуй взять власть над всем этим. Сдави его сердце, только быстро, не затягивай смерть.

Лиса услышала, как бьется в судорогах огромное тело, как существо хрипит и рычит одновременно. После мужчина снова произнес:

– Слишком долго, Птица. Одним махом надо. Раз – и все. Вот так.

Тварь коротко взревела и замолчала. Пугающая тишина, наступившая в лесу, залепила уши, отдалась болью в затылке. Поморщившись, Лиса попробовала подняться. Кто это такие? Они убили это существо? Вот так просто? Как так можно?

– Вот и все. Он мертв. К завтрашнему утру он превратится в перегной, и земля заберет его. Теперь здешние места свободны. Ты уже не боишься? – снова заговорил мужчина.

– Уже нет, – ответил ему звонкий голос, видимо, девичий.

– Здесь кто-то был, надо поискать. Загуис за кем-то гнался. Давай поищем, может, кому-то нужна будет наша помощь...

Загуис – вот кто это был! Лиса слышала о таких тварях, их называли лесными хозяевами, лесными духами, охраняющими свою территорию. Там, где водился Загуис – там обязательно бывала хорошая охота и много грибов и ягод. Только надо было исправно приносить жертвы Загуису.

Лиса поднялась на ноги, пошатнулась, схватилась рукой за ветку, поцарапала пальцы – но боли не почувствовала. Вернее, эта боль казалась теперь такой мелочью. Она жива, ее кишки не валяются по земле, и она даже почти не ранена, если не считать гудящей головы.

Свет факелов приближался, и из-за стволов вынырнул темноволосый мужчина. Суровое лицо его в первый момент показалось Лисе злым, и она резко развернулась с намерением бежать. Неожиданно мягкий голос остановил ее:

– Мы не причиним тебе зла. Мы охотники за нечистью, охотились тут на Загуиса. Тебе не надо нас бояться. У нас есть еда, мы сейчас разведем костер, покормим тебя. Если ты ранена – перевяжем раны. Не убегай, не хочется гоняться по лесу за тобой...

Лиса оглянулась, коротко спросила:

– Как тебя зовут?

– Мое имя ничего тебе не скажет. Я Саен из Каньона Дождей. А это, – Саен кивнул назад, в темноту, – моя помощница Наилена. Мы не причиним тебе зла, и намерения у нас самые добрые. И мы отпустим тебя утром куда захочешь, и даже дадим еды на дорогу.

Лиса тяжело выдохнула и тихо проговорила:

– Ладно. Ладно. Надо только найти моих лошадей и мой костер. Где-то тут... И, наверное... наверное, забрать тело Набура...

– Кто такой Набур? – поинтересовался мужчина, осторожно приближаясь.

В руке его пылал факел, освещая заросшее щетиной лицо, черные глаза и широкие плечи. За его спиной показалась невысокая девушка, разглядеть которую в темноте не удавалось.

– Набур – это мой спутник. Мы ехали вместе... его убил Загуис... – язык заплетался, дыхание все еще сбивалось, и знакомые слова вспоминались с трудом. Даже название существа Лиса еле вспомнила.

Голова стала совсем пустой, как котелок, в котором Набур готовил ромашковый отвар.

– Пойдем, Птица, посмотрим, может быть, он еще жив. Может быть, мы спасем его. И ты тоже иди за нами. Дорогу сможешь показать?

Лиса замотала головой. Только сейчас она сообразила, что потерялась в этом лесу и совсем не помнит, в какой стороне остались ее лошади.

– Ладно, сами найдем. Птица, нам надо просто прислушаться. Обычно такие места всегда обладают злой энергией и притягивают злых духов. Их найти несложно. Надо настроиться на лес, в котором находишься – и обязательно поймешь, куда надо идти. Попробуй, прошлый раз у тебя хорошо получилось.

–Ладно, попробую. Мне тогда вести всех? – уточнила тихим голосом девушка.

– Давай, а мы за тобой.

Двигалась девушка мягко и легко, точно гибкая кошка. Длинная коса за спиной напоминала кошачий хвост, и даже голову она поворачивала как-то по дикому, по-звериному. Маленькая и тоненькая, она скользила между стволами бесстрашно и уверенно, не смущаясь темноты, не испытывая замешательства. Лиса ступала следом, тоже тихо и осторожно, но рядом с этими людьми она чувствовала себя неуклюжей громоздкой девкой.

– Вот мы и пришли, – еле слышно выдохнула девушка, которую незнакомец называл Птицей, – вот это место.

И тут Лиса поняла, что не хочет смотреть на мертвого Набура, что это выше ее сил. Совсем недавно они вместе обсуждали дальнейший путь, планировали, как доберутся до Мраморного моста. А теперь Набура остается только предать огню, положив ему в руки денег и щедрых приношений для переправщиков.

– Нет, не снимаем его просто так. Иначе откроется кровотечение и он сразу же умрет, – услышала вдруг Лиса озабоченный голос незнакомца, – надо перерубить аккуратно ветку. Она прошила ему легкое, надо сделать так, чтобы не вышел весь воздух. Подожди, Птица, я сейчас сам. А ты присмотри за той девочкой, чтобы она не заблудилась.

Нахмурившись, Лиса вышла из-за стволов и увидела, как наглый Маниес освещает согнутую фигуру незнакомца, наклонившегося над чем-то, что лежало у его ног. Его спутница уже оказалась рядом с Лисой, слабо дотронулась до руки – и пальцы у нее оказались совсем холодными – тихо прошептала:

– Он живой, твой спутник. Крови много потерял, и тяжело ему придется. Но Саен сможет его выходить. Саен многое может. Не бойся, с нами ты в безопасности.

Потом помолчала и добавила совсем тихо:

– Я тоже когда-то боялась его, и совсем напрасно. Саен добрый, он не обижает никого зря.

Лиса отдернула руку и проговорила:

– Надо найти наших лошадей и наши припасы. Там должен быть костер. От этого места я могу найти дорогу, потому помню, как шла. Саен донесет Набура, или лучше пригнать лошадей сюда?

– Донесет. В этом месте не стоит оставаться, слишком плохое тут пространство. Много всяких мелких злыдней вокруг, они не скоро рассеются.

Дорогу Лиса действительно теперь помнила, хоть и пробиралась сюда в кромешной тьме. И мелкие ямки, в который росли колючие кусты, и огромную сосну с тремя стволами и множеством развилок. Теперь, когда опасаться стало нечего, Лиса зашагала быстро, не осторожничая и не боясь наделать шума. Хрустели под ногами сучья, хлопали по плечам ветки. Перемахнув через поваленное дерево, Лиса увидела слабые огоньки – даже не огоньки, а еле тлеющие звездочки. Все, что осталось от их с Набуром костра. Оглянулась на следующую по пятам Птицу и на Саена, несущего Набура на руках, пояснила:

– Пришли. Почти.

Стреноженные и привязанные к стволам деревьев лошади обрадовано подняли головы, зафыркали. Они слишком нервничали, оставленные в этих неспокойных местах, и хвала всем Знающим, что поводья выдержали и не оборвались. А не то – ищи свищи лошадей в этих гиблых местах.

– Может быть, устроить его тут, на его одеяле? – несмело предложила Лиса.

– Да, тут и устроим. Перевяжем раны, напоим лекарством. А дальше видно будет, что делать. Далеко вы живете? Если вдруг мы решим вас доставить домой? – спросил Саен, осторожно устраивая Набура.

Лиса наклонилась надо костром, подкинула сучьев, подула осторожно на угли. Не оглядываясь, проговорила:

– Далеко.

Ей не хотелось сейчас говорить, да и нельзя было говорить. Она не может рассказать этим людям о Суэме, о библиотекаре. О братьях, оставленных в тюрьме, о Праведном Отце. Потому лучше помалкивать, а там видно будет. Пусть все течет своим чередом. Вот сейчас она жива, все-таки жива не смотря ни на что. И даже оказалось, что Набур все еще жив. Надо сейчас просто отдохнуть, а утром, когда рассеется тьма, принимать решение.

Теперь Лиса думала о предстоящем пути. О том, что в дороге ей придется быть одной, и помочь ей никто не сможет. Вытерев руки о края юбки, она слегка пригладила спутанные волосы и присела на корточки рядом с Саеном. Тот колдовал над Набуром – по-другому его действия Лиса не смогла бы назвать. Он вытащил из раны сук, сумел каким-то образом остановить кровь – Лиса так и не поняла, каким. Смазал края раны мазью, и туго забинтовал.

Набур на все это никак не отреагировал. Он по-прежнему лежал бледный, неподвижный, но теперь Лиса могла видеть, что он дышит.

– Ему нужен покой и уход, – проговорил Саен, повернулся к Птице и сказал, – надо принести воды. Возьми котелок и сбегай. Ручей неподалеку. Я сполосну руки и пойду за нашими лошадьми. А вы тут погреетесь пока у костра.

И Саен двинулся в темноту даже не захватив с собой факела.

Лиса устроился рядом с неподвижным Набуром, тихо спросила:

– Может, его напоить горячим отваром?

– Нет, без Саена ничего не делай, – так же тихо ответила Птица, – твой друг ранен очень тяжело, и только Саен знает, как ему помочь.

Лиса кивнула, шмыгнула носом. Посмотрела на свои грязные ладони, после подумала, что меч Набура так и остался где-то в лесу, и это не очень хорошо. Без меча ей придется тяжеловато в пути. Меч – это оружие, средство для защиты.

Костер медленно разгорался, поленья дымились, потрескивали, нехотя поддаваясь пламени. Сейчас, когда живительное тепло от огня стало понемногу согревать холодные руки и плечи Лисы, страх и глупое оцепенение понемногу отступили. Сердце перестало стучать с бешеной скоростью, и даже холодный пот на лбу высох. Гудела все еще голова, но это было такой мелочью по сравнению с ранами Набура.

Теперь Лиса могла все взвесить, все потери и весь урон. Продукты, судя по всему, остались целы. Лошади тоже, да и палатка все так же стоит на месте. А значит, что ничто не помешает ей поутру снова отправится в путь. Задерживаться тут она не может. Не может ухаживать за Набуром, не может все рассказать Саену и Птице.

Теперь при свете костра Лиса украдкой рассмотрела девушку. Синие – или серые, не понять в темноте – глазищи, большие ресницы, разлетающиеся к вискам черные брови. Высокий лоб, ровненький носик и ямочка на подбородке. Очень красивая девушка. В маленьких ушках – ряд крошечных золотых сережек с блестящими зелеными камушками. На шее нет священного знака Всех Знающих – нет даже намека на веревку или цепочку. Плащ Птица, видимо, сняла, потому что сейчас на ней был расстегнутый кафтан, под которым виднелась клетчатая шерстяная рубашка, тоже расстегнутая.

И так шла Птице и рубашка в черную, синюю и белую клетку, и длинные плотные, зеленого цвета штаны, заправленные в высокие сапоги со шнуровкой, и кожаный широкий пояс, подчеркивающий тоненькую талию, что Лиса невольно залюбовалась ею.

Таких красивых девушек не часто встретишь. А уж девушек-колдуний вообще Лиса не встречала ни разу. Что Птица с Саеном делают на землях Нижнего Королевства? Здесь они в опасности, вне закона. Колдовство запрещено тут. А ведь Саен убил Загуиса колдовством.

– Вы колдуны? – спросила Лиса у Птицы, не глядя на нее.

Та ответила, не сколько не удивившись и не расстроившись:

– Нет, мы не колдуны. Саен – Знающий.

Еще один Знающий! Духи предков, везет же Лисе на Знающих в последнее время. А говорили, что уже не одного не осталось, что все ушли к Создателю. Видать, не все.

– Саену надо молиться? – осторожно осведомилась Лиса.

– Почему? – теперь в голосе Птицы послышалось искреннее удивление.

– Мы молимся Знающим, – Лиса говорила осторожно, не глядя на Птицу. Ей хотелось узнать об этих двух – кто они такие, откуда взялись? Чем занимаются?

– Я знаю. Ваши Железные Рыцари молятся. Саен сказал, что молитва – это разговор с Создателем. С Саеном ты тоже можешь поговорить, но он не Создатель и не всемогущий.

Птица замолчала. Поправила волосы – движение медленно и плавное, тоненькие пальчики долго пристраивали прядь. После затянула потуже шнурочек на конце косички.

Лиса не нашлась, что ответить, потому лишь заметила:

– Не боитесь, что вас тут поймают?

Птица кинула на Лису быстрый взгляд и тут же отвела глаза. Просто сказала:

– Саен ничего не боится.

Захрустели еле слышно ветки где-то в кустах. Лиса вздрогнула, замерла. После тихо пояснила:

– Духи леса. Они все еще не спокойны.

Но вместо духов раздался медленный топот лошадиных копыт, затрещали кусты и показался Саен с двумя лошадьми, которых вел на поводу. Он махнул рукой, словно показывая, что все, мол, в порядке, я цел и невредим. После занялся лошадьми. Расседлал, протер бока и спины и позволил им жевать траву, привязав к стволам деревьев. После Саен присел рядом с Набуром, положил ладонь ему на лоб.

– Его сейчас перевозить нельзя, ему нужен покой. Придется пожить парочку дней в палатке, и ему и нам.

Лиса не стала возражать. Она не собиралась ничего объяснять этим людям и даже не собиралась переживать по этому поводу. Как только все угомониться – она отправится в путь, и спрашивать никого не станет. Хвала Знающим – или духам, не важно – Набур будет в безопасности, и она спокойно оставит его с Саеном и его Птицей. Вот сейчас ей действительно везет, и все складывается удачно не смотря на клятого Загуиса.

– Хорошо бы сейчас поесть что-нибудь горячего, – проговорила Птица.

И тут Лиса увидела, как Саен готовит. Она никак не ожидала такой ловкости в поварском искусстве от сильного мужчины, который только что легко завалил огромного зверя, обладающего чудовищной магической силой. А вот теперь этот силач очень быстро почистил пять картошек, покидал в шипящее на сковородке масло, порезал мясо, добавил трав. И все у него спорилось быстро и ладно.

И прогоревшие угли исправно держали на себе глубокую сковороду, и пристроенный чуть в стороне чайничек с вытянутым изогнутым носиком задымил уюдтно и ладно. И ветер улегся, и дождь даже не думал начинаться. Саен велел Птице развести еще один костер и пояснил:

– Чтобы вы, девчонки, согрелись. Не копайся, Птица, а не то застынешь на ветру, как прошлый раз. Возись после с тобой.

Никто в Нижнем королевстве не называл девушек "девчонками". К знатным обращались словом "дамы" или "мои госпожи". Простых называли "девушками" или "девками" на худой конец. Вот такое простое обращение "девчонки" Лиса слышала лишь один раз от молодого купца из Суэмы, что привез на продажу изюм, сушенные финики и диковинные приправы. Выходит, что эти двое не раз бывали в Суэме, если используют тамошние слова? Ответа у Лисы не было. Она помалкивала, наблюдая за действиями Саена, и думала, что, скорее всего, в Суэме принято, что хозяйством занимаются мужчины, а женщины расхаживают с штанах и сапогах и вовсе не умеют готовить. Не даром Праведный Отец говаривал, что в Суэме все не так, как у людей, все перевернуто с ног на голову. Все не правильно и не верно.

Наконец Саен наполнил миски жареной картошкой и жареным мясом и протянул одну Птице, другую Лисе. И спокойно спросил:

– Как тебя зовут, девушка? Мы так и не познакомились с тобой.

Глава 8

Собственное имя с трудом сорвалось с языка. Вот теперь надо быть очень осторожной, иначе можно выболтать то, что не следует. И Лиса была краткой и сдержанной. Да, ехала с другом по поручению Праведного Отца, и вот, такая беда случилась в пути. Она испугалась, она не знает, что теперь будет с Набуром. Ей очень хочется верить, что Набур останется жить. Она думала, что погибнет, что Загуис сожрет ее прямо живой. И она ужасно устала и хочет спать.

Ни капли лжи, только правда. Какая-то внутренняя интуиция подсказывала, что врать сейчас не стоит, хотя Лиса могла. Она умела плести небылицы так, что всякий ей тут же верил. Но не сейчас, не этим людям. Этим только правду. Как учил Игмаген – часть правды все равно остается правдой.

Саен слушал и не переставал есть. Он брал мясо руками, иногда поглядывал на Лису. В сумраке ночи глаза его казались строгими и немного загадочными. Они оба – и Саен и Птица – были молчаливыми, суровыми и даже угрюмыми. Настоящие охотники за нечистью. Где-то Лиса слышала об одном таком, который мог справляться с драконами и злыми духами и за определенную плату очищать от зла деревни и леса.

Может быть, эти двое тоже такие. Может, им заплатили за убийство Загуиса? Но это не Лисино дело, она не собирается интересоваться чужой жизнью. Но и в свою не желает никого пускать.

– Откуда Загуис мог тут взяться, Саен? Что ты знаешь об этих существах? – спросила вдруг Птица.

Саен тут же принялся рассказывать:

– Это пришлое существо, с земель баймов. С Меисхуттур оно приходит сюда. Поначалу Загуисы маленькие и безобидные. Помогают, если их попросить и дать им что-нибудь взамен. Вернее, это так кажется, что помогают. Могут, например, овец у соседа задрать, или тучи мух нагнать на чей-то дом. Могут убить собаку, напугать, если надо. Могут даже задрать мелкое лесное животное. Кабана на охотника выгнать, или волка. Стаю волков прорезать, разделить надвое. Убить главную волчиху-матку в стае. То есть загуисы имеют власть в лесу, но пока они мелкие, людям они не страшны. Мухи в хате и убитая собака на дворе – это все мелочи, с этим можно справиться.

Но люди обычно любят пользоваться злыми услугами Загуиса, вот и приходят в лес к его месту обитания и оставляют приношения. Даром-то Загуис ничего делать не будет, зачем ему оно – трудиться даром. Да и правила действуют везде, вы же знаете. Платить приходится всегда, это неизменно. Вот люди и приносят загуисам то курочку, то уточку. То овечку. Откармливают в нем зло. И зло растет до той поры, пока не обернется против людей. И становится тогда Загуису мало овечки или, там, гуся – чего ему принесут. Загуису хочется человека. А уж если один раз напал да съел – все, считай, что Загуис навсегда становится людоедом. И покоя от него не станет, и житья никакого рядом с ним. Вот и вся история. Видимо, здешние тоже откормили свою тварюку, хотя все знают – нельзя кормить Загуиса, нельзя ходить к нему в лес, нельзя просить об услуге. Но все равно ходят, все равно просят. То изжить кого-то надо с этого света, то соседу насолить. То ближних из беды выручить. Людям кажется, что делают доброе и нужное дело, только не понимают, что после это дело обернется против них же. Лиса, мамка тебе ничего не рассказывала об этих тварях?

Лиса поспешно проглотила остатки картошки, вытерла губы рукавом и пояснила нехотя:

– Мамка у меня умерла. Не успела научить уму-разуму. Старейшины деревни что-то рассказывали, да я не очень слушала. Страшных историй я и так немало знаю, только толку от этого? Работу делать надо было, вот что.

Птица вдруг улыбнулась и еле слышно сказала:

– Дело всегда должно делаться...

Лиса согласно кивнула. Тут и возражать нечего, Птица права.

– Ладно, после разберемся, что к чему. Сейчас всем нужен отдых. Лиса, ты не возражаешь, если Птица поспит в твоей палатке? Устроим вас поудобнее, одеял у нас хватает. Что скажешь?

– Хорошо, – тут же согласилась Лиса.

– Мое имя ты знаешь, я Саен. Птицу зовут по-настоящему Наилена, она моя помощница. Живем мы в Каньоне Дождей на жизнь зарабатываем охотой на всякую нечисть. В этих местах дело прибыльное, это точно.

И вот, обе девушки уже в палатке. Завернулись в одеяла, устроились как кому удобно. Лиса думала, что Птица примется расспрашивать ее обо всем, все девушки любят поболтать, это точно. Но та молчала. Вообще. Ни одного слова, ни одного вопроса. Как будто ее вовсе не интересовало в Лисе ничего, даже коротко стриженные волосы.

Ну, и ладно. Ну, и отлично. А она сама тоже не станет спрашивать неожиданных путников ни о чем. Спать – значит спать. Меньше болтаешь – дольше живешь, так говорил когда-то родной брат отца, дядька Мигур, когда приучал Лису управляться с лошадьми после смерти папы.

Сон пришел не сразу, а когда все же удалось успокоиться и хоть чуть-чуть забыть о низком рыке Загуиса и безжизненном лице Набура – тут же появилась перед Лисой крыса. Точно такая же, как в прошлый раз. Большая, красноглазая. И не понять: наяву, или во сне. Чудится это, или видится.

Глядя на прыгающие крысиные усы, Лиса подумала, что слишком устала от мерзких тварей, но и деваться от них некуда. В лесу – одна тварь, в палатке другая.

– Что ты разлеглась? – проскрипела крыса и принялась мерзко тереть свою мордочку.

Пальцы на лапках у нее были противными: голыми и розовыми. И она все терла и терла ушки, щеки, нос. После вдруг резко остановилась и снова спросила:

– Что лежишь, дура? Ждешь, когда солнце встанет? Тогда ты точно до Суэмы не доберешься. Придется сидеть тут и смотреть за Набуром. Карту ты не потеряла, глупая девка? Или о братьях совсем забыла? Знаешь, сколько нынче дадут за них караванщики, что отправляются на Свободные Побережья?

Лиса бестолково таращилась на крысу и не могла ответить. Язык будто сковало, все мысли пропали, развеялись.

– Вставай, лошадь твоя оседлана. Садись и скачи, да побыстрее, – еще раз велела наглая крыса и фыркнула на Лису.

И тут сон пропал, разлетелся, точно осенние пожухлые листья. В темноте палатки Лиса услышала, как тихо и спокойно дышит Птица и как шелестят над полотняной крышей ветки. Все правильно, надо двигаться, и побыстрее.

Осторожно выбравшись из-под одеяла, Лиса захватила только теплый, подбитый мехом плащ – он пригодиться ночью, когда придется спать под открытым небом. Отодвинула полог, всмотрелась в темноту ночи. Саен спал у почти догоревшего костра. Видать, раз он караулить не стал, значит теперь действительно ничего и никого не надо опасаться.

Метнувшись к лошадям, Лиса зашептала на ухо своей добрые слова, пока привычные к работе руки распутывали в темноте поводья. Вскочить на лошадь – быстрое дело. Сначала шагом, медленно, не торопливо. Но как только последний отблеск костра пропал за деревьями, а впереди показалась едва сереющий тракт, Лиса сжала бока лошадки. Вот теперь вперед, теперь не останавливаться. И да хранят нас все Знающие – или кто там у них есть.

Глава 9

Близнецы родились, когда Лисе еда сравнялось семь лет. Отца тогда уже не было, и на матери лежало все их немаленькое по тем временам хозяйство. Потому однажды утром мать подозвала к себе Лису и сунула ей на руки сначала один крошечный сверток, после другой. Посмотрела сурово и велела:

– За этими двумя теперь смотришь ты. Качаешь, развлекаешь и переодеваешь. Только попробуй не досмотри – голову тебе снесу, поняла? Чтобы оба были живы и здоровы.

Два маленьких мальчишки, которые и голову-то еще толком не держали! Только таращили круглые карие глазенки и растягивали в улыбке беззубые рты. Как с ними управляться?

Поначалу Лиса терялась и рыдала вместе с братьями, когда те заходились в неуемном крике. Но после, в конце концов, поняла, что надо делать. Больше всего мальчишки вопили, когда были голодны. И тут оставалось только одно – пристраивать обоих в вместительную корзинку и тащить к матери, грудное молоко, понятное дело, было только у нее. Лопали близнецы хорошо и справно, надували щеки, круглели от сытости и тут же засыпали прямо у материнской груди. И вот тут надо было ловить момент и быть настороже. Тихонько перенести их в корзинке в хату и смотреть в оба, чтобы трехлетний Дагур не нарушил их покоя.

Потому Дагуру в ту пору доставались лишь подзатыльники и оплеухи. Со временем он научился забираться в угол за печью и молча играть чурочками, строить хаты и мостики, проводить веревочками дороги. У него была пара лошадок, которых ему вырезал из дерева еще отец, и несколько маленьких деревянных повозок для этих лошадок. И еще несколько простеньких домиков, тоже из дерева. Вот этим всем Дагур и играл.

За ним тоже надо было приглядывать Лисе, но тут было уже проще. Вовремя дать каши, пирога или сушеных яблок. Вовремя налить молока да вовремя отвесить оплеуху, чтобы не баловался. Тут много ума не надо было.

Зато близнецы требовали к себе очень много времени. Самое худшее начиналось тогда, когда мать была далеко – на поле или уезжала в город. Тогда накормить малышей не получалось, и они устраивали такую битву, что у Лисы опускались руки и заканчивалось терпение. Дети орали в унисон, дрыгали ногами, выпутываясь из пеленок, и столько праведного возмущения было на их крошечных красных личиках, что Лиса терялась и не знала, что делать.

В один из таких моментов к ней и пришла на помощь соседка, старая бабка Тигунья. Она зашла в хату и ласково заговорила:

– Да что ж тут такой крик стоит-то? Это ж кто деточек обижает-то? Что, мамка ушла, и некому титьку дать деточкам? А ну, давай-ка посмотрим, что тут у нас?

Бабка наклонилась над близнецами, не переставая приговаривать о голодных деточках. Ловко так поменяла пеленки обоим, а голос ее все звучал и звучал, как говорливый ручеек. Мальчишки удивленно притихли, вытаращились на нее, как будто человека первый раз в жизни увидели. А бабка Тигунья подхватила один сверток, повернулась к Лисе и велела:

– А ну-ка, Лиса, есть у тебя платок большой да удобный? Принеси-ка его сюда.

Лиса кинулась в материнскую горницу, к сундуку, стукнула крышкой, перерыла одежду. После бабка ловко примотала одного из братцев в платок к Лисе. Велела:

– Теперь можешь ходить по дому, делать что-то. Мальчишка пригреется у тебя да и уснет. А там и мать приедет, накормит их.

Второго малыша бабка примотала к себе. После села за материнскую прялку, что стояла тут же, около большого стола – мать каждый вечер сидела за ней и пряла шерсть. И вот, бабка уже тянет скрипучим голосом песню и плетет нить. Медленно раскачивается, и удивленный Дагур, вылезший из своего угла, пялится на нее широко раскрытыми глазами и сосет палец от удивления.

После этого Лиса поняла, что братцам нужна не только еда, но и человеческое тепло – так пояснила бабка. Потому и старалась привязывать к себе платком то одного братика, то другого. И накрывали Лису странные и непонятные ощущения, когда малыш, свернувшийся калачиком, дремал у ее груди, и она чувствовала, как бьется его сердце, как ровно дышит крохотный носик. Ей вдруг стало казаться, что ничего теплее и лучше не бывает в жизни, чем тепло двух родных братиков, которые так зависели от нее.