Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– А я тут, на скамейке подремлю. Все равно ночью к старику все не идет сон. Одолевают меня разные мысли, и порой такое надумываю, что самому становиться удивительно, вот что я вам скажу, дети.

Устроились плотно, точно дрова в поленнице, что была у них за домом. Дагур и Лейн с одной стороны, Лиса и Дайн с другой. Укрылись, каждый поцеловал висящий на шее знак Всех Знающих, и хитрый Дайн вдруг спросил шепотом:

– Таин, если ты Знающий, мне тебе сейчас надо помолиться?

– Я ж тебе сказал, глупая башка, что я не Бог. Создателю вознеси молитву, коль охота припала помолиться. Хотя о чем может просить такой лоботряс, как ты? О том, чтобы лишний раз подзатыльник не огрести?

– Я бы попросил, чтобы Лису не пороли, – вдруг совершенно серьезно сказал Лейн.

Лиса затаила дыхание. Мысли о порке как-то совсем выветрились из головы. Они были сыты, в безопасности и вместе. Им было тепло и хорошо, и она перестала ожидать неприятностей. А ведь завтра ее вполне могут отвести на Площадь Праведников.

– Лису не выпорют, это я вам обещаю, – совсем тихо сказал Таин и прижал палец к губам, всем своим видом показывая, что сейчас много болтать не стоит.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво приподнялся Дагур.

– Я же вам говорил, дурные головы, что я Знающий. Я знаю о том, что будет.

– И о том, что будет с нами, тоже знаешь? – недоверчиво уточнил Лейн.

– И это тоже знаю. Но вам пока не скажу, ваше время знаний еще не пришло. Для вас пока время доверия. Доверять мне, сестре и Создателю. Вот и будете в этом упражняться...

Опять старик заговорил странно и непонятно и опять о надоедливой морали. Ему бы в Храме Всех Знающих выступать – хорошо он умеет говорить умные и совершенно бесполезные вещи. Подумав об этом, Лиса уснула, сунув ладонь под щеку, и ей было хорошо, удобно и тепло.

Проснулась она от того, что кто-то сильно тряс ее за плечо и горячо шептал прямо в ухо:

– Слушай, что скажу... просыпайся и послушай, что скажу тебе...

С трудом открыв глаза, Лиса еле рассмотрела в темноте встревоженное лицо Таина. Тот наклонился над ней совсем низко и ладонью поглаживал бороду.

– Проснулась, наконец... вот и славно. Поднимайся, я что скажу тебе важное...

– Что? – еле соображая спросонок, проговорила Лиса.

– Скажу, что тебя ждет. Иди за стол и накинь на себя свой кофтанчик, чтобы не замерзнуть.

Плюхнувшись на скамейку, Лиса сонно сощурилась на одинокую свечу, плавящуюся восковыми слезами прямо на дощатый стол. Где-то в углу зашуршало, но в темноте не разобрать – крысы или просто сквозняк шелестит соломой. Старик при свете единственной свечи показался теперь гораздо более старым и немощным, чем днем, когда через узкие оконца пробивался слабый дневной свет. Он, кряхтя, опустился на небольшой сундучок, ругнулся куда-то вниз, и Лиса с ужасом поняла, что он гоняет нахальных грызунов. Потому она быстро втянула ноги на скамью и обхватила руками колени, пытаясь сохранить остатки тепла.

– Вот что скажу тебе... Просто утром времени уже может и не быть, Лисаэн, потому я решил сейчас... Твое будущее я видел...

Старик говорил очень тихо, и голос его почти не скрипел. Слова звучали ровно и спокойно, но от последней фразы Лиса почувствовала, что сердце у нее готово выскочить из горла. Или она ослышалась и ей все привиделось спросонок?

– Скажу только тебе. Братьям твоим не следует знать будущее, им еще надо много уроков усвоить. Но твои уроки будут слишком тяжелыми. Потому вот что хочу тебе сказать...

Лиса молчала. Она не осмеливалась перебить старика, и от волнения лишь сжимала пальцы в кулаки.

– Тебе предстоит дальний путь, долгая дорога. Тебе нелегко будет, но я хочу тебя кое-чему научить. То, что тебе предстоит сделать – это не очень хорошее дело. Но тебе следует его выполнить, так надо. Так будет лучше для тебя и для братьев, потому не бойся. И пусть сердце твое не дрогнет. Ты поняла, Лиса?

Лиса кивнула, но ничего не поняла. Старик продолжал:

– Твой путь закончиться хорошо, но все будет зависеть от того, что ты выберешь, как поступишь. От тебя будут зависеть судьбы народов, Лиса, вот что я тебе скажу... Но ты об этом не будешь догадываться, ты и подумать не сможешь – сколько всего будет зависеть от твоего решения.

– Я вернусь домой? – Лиса, наконец, осмелилась задать вопрос.

– Так далеко я не могу видеть. Твой путь будет долгим – это я знаю. Тебе предстоит добраться до далекой страны, и ты многое увидишь и узнаешь. И тебе придется принимать нелегкое решение. Но я тебе вот что скажу, Лиса, я буду молиться за тебя и я присмотрю за мальчиками, насколько это будет возможно.

– За мальчиками? Разве братья не поедут со мной?

– Путь пролегает только для тебя, это только твой путь, Лисаэн. И еще я хочу сказать – молись Создателю. Вот что, Лиса. Молись ему, а не духам Днагао.

– Мои предки всегда раньше молились духам...

– И видишь, как все закончилось? А я тебе вот что еще скажу. Игмаген на самом деле до сих пор занимается магией, а вас за это наказывает, – старик странно выпучил глаза и вновь поднял вверх указательный палец, – это святая правда. Он маг, вот потому вы все и живете жалко и бедно. Он жадный маг, он совсем не знает Создателя.

– Но Создатель же позволяет ему править?

– Потому что вы все признаете правление мага Игмагена, вот что. Вам нравятся правила и традиции, вы хотите, чтобы у вас были правила и традиции...

– Я не хочу ничего, – устало буркнула Лиса.

– Вот что я тебе скажу, ты послушай меня, послушай, – шепот старика стал более напористым и нервным, – послушай старого человека, Лиса. Когда-то приходил к нам Знающий Моуг-Дган и рассказал о Создателе, о том, как надо молиться ему и что надо делать. И он говорил, что Создатель желает, чтобы люди заботились друг о друге и помогали друг другу. Делали добрые дела – вот что говорил Моуг-Дган. Но он ушел, ему было тяжело. Он сражался за нас, молился за нас, а сейчас его нет. Но я знаю, что однажды он опять вернется и принесет всем нам слово от Создателя. Вот что я знаю. Это будет обязательно, и время уже совсем близко.

Старик странно оглянулся, будто его кто-то мог подслушивать, после продолжил:

– Время близко, вот что я тебе скажу... Время пришло, и Моуг-Дган скоро вернется. Настоящий Моуг-Дган. И тебе суждено помочь ему в этом, слышишь, Лиса? Это твоя миссия, это то, что тебе надо будет исполнить. Ты поможешь Моуг-Дгану вернуться. Потому я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду молиться о тебе Создателю, и я хочу, чтобы ты сама просила Создателя о помощи и о мудрости. Вот что я тебе скажу... А сейчас за тобой уже идут, я слышу их шаги. Поцелуй братьев, потому что не скоро доведется тебе увидеть их снова.

Лиса удивленно уставилась на Таина, и сонливость мгновенно улетучилась. Что он только что сказал? Кто за ней идет?

Заскрежетали замки, заскрипели простужено ржавые петли. Резко застучали сапоги по каменным плитам в тех местах, где их не покрывала солома. Лиса рванулась, опустилась на лежанку и торопливо обняла каждого брата. Никто из них не проснулся, только Дагур вздохнул судорожно и резко. Непроизвольно Лиса прошептала: "Храни их Создатель".

– Девочка Лиса, тебя требует к себе Праведный Отец, – громко сказал один из воинов, вынырнув из темной арки.

Лиса беспомощно посмотрела на Таина, но тот лишь спокойно кивнул ей и протянул кафтан. Не сразу попав в рукава, Лиса поднялась и приблизилась к воинам.

– Пошли, – распорядился самый первый из них.

И они зашагали в темноту, которую разгоняло лишь пламя факела, что нес последний воин. Через всю длинную камеру, через широкую дверь, которую тут же закрыли и задвинули мощный железный засов. По длинному коридору к короткой лестнице в пять ступенек, ведущей наружу, в холодную и ветреную ночь. Лисе пришлось шагать быстро, чтобы поспевать за своими сопроводителями, но это помогало не замерзнуть совсем. Ветер трепал волосы и студил незакрытые уши. Почему-то подумалось, что платок на голову сейчас был бы весьма кстати.

Шли не долго. Из темноты вынырнули смутные очертания двухэтажного дома Праведного Отца. Наконец мрак ночи слегка развеяли многочисленные факелы, горящие около ворот и по всему периметру двора. Оранжевый свет ложился теплыми отблесками на мощные огромные бревна, из которых был сложен сруб, и Лисе вдруг захотелось поскорее в тепло и уют. Захотелось оказаться сейчас у себя дома, у маленькой печки, и чтобы весело трещал огонь и вкусно пахла вареная картошка. И старый кот, свернувшись калачиком на коленях, согревал ее ноги.

Не скоро она попадет домой, вот что сказал ей старик Знающий. Но он также сказал, что ее ждет дорога. Значит, пороть на Площади Праведников не будут? А что будут? Какое наказание придумал для нее Праведный Отец?

Дом, залитый мерцающим светом множества свечей, показался тихим и большим. Лиса ежилась, рассеяно озиралась по сторонам. Не понять, который сейчас час, но давно уже перевалило за полночь. В доме, видимо, все спали. Воины остались снаружи, вместе с ней прошли только два человека, один из которых сильно сжимал локоть Лисы. Через несколько длинных коридоров ее отвели к резным тяжелым дверям, стукнули несколько раз в створки и после того, как послышалось разрешение входить, Лису толкнули в небольшую, жарко натопленную комнату.

Тепло приятно охватило плечи, но не уняло судорожную дрожь. Лиса чувствовала, что дрожит вся, от кончиков пальцев на руках и до пяток. Даже волосы на голове чуть ли не вставали дыбом. Почему? Ничего же страшного не случилось пока. Почему она так волнуется? Из-за предсказания Таина?

– Добро пожаловать, Лиса, – послышался мягкий глубокий голос, похожий на густой застывший мед.

Игмаген сидел за столом и перебирал какие-то странные коричневые пластины.

Лиса торопливо поклонилась, поцеловала знак на груди и едва подавила вздох.

– Проходи, садись у огня. Хочешь, я налью тебе молока? Или вина? Ты пьешь вино?

В ответ Лиса лишь слабо мотнула головой. Какое вино, когда у них и хлеба вдосталь не бывало?

– Вот и правильно, такой молоденькой девушке не пристало напиваться. Слыхал я про тебя от Стубора и не мало. Таких, как ты, трудно держать в узде...

Последнюю фразу Праведный Отец произнес тихо, скорее сам себе, продолжая рассматривать коричневые пластины, что лежали перед ним. Потом вдруг неожиданно резко поднял голову и твердо сказал:

– Таких, как ты надо продавать на юг, к идолопоклонникам. Чтобы остальным не повадно было. Убирать вон из праведного королевства, потому что ты не исполняешь правила и не чтишь традиции. Все ваше племя неверных, весь ваш род должен прекратить существование – вот что лучше всего делать с вами.

Лиса вздрогнула, сжалась, но глаз не опустила. Смотрела исподлобья, щурилась и чувствовала, как вертится на языке дерзкий ответ. Глядите на него, какой праведный нашелся, исполняющий традиции. Хорошо строить из себя мудрого правителя, когда награбил земель, заставил работать на себя крестьян и имеешь войско рыцарей, готовых сражаться и убивать.

– Но я хочу быть добрым по отношению к тебе и твоим братьям, Лиса. Я предлагаю тебе кое-что сделать для меня и для всего Нижнего королевства. Если ты выполнишь мою просьбу – я отпущу тебя и твоих братьев. Мало того, я верну тебе поле – Стубор вернет ваше семейное поле, и ты не будешь ни в чем нуждаться. Ваш род сможет подняться из нищеты, ты выйдешь замуж за достойного человека. Видишь, как много я готов сделать для вас, хотя вы всего лишь мерзкие идолопоклонники.

Лиса хмуро слушала его, но доверие к Праведному Отцу не было. Что он хочет от нее?

– Мне надо, чтобы ты отправилась в Суэму, в город Такнаас. Путь далекий, я знаю, потому у тебя будет хорошая лошадь, хорошая одежда, деньги и припасы. Оружие, конечно. Тебя в Такнаас пустят, ты молоденькая девушка, тебя суэмцы не заподозрят в обмане. Ты не будешь для них подозрительной.

Удивление хлынуло, как волна. Суэма? Это очень далеко, это заповедные земли, туда не пускают кого попало, туда просто так невозможно попасть!

– У меня есть умда – железный пропуск. Знак, с которым пускают в Такнаас. Тебя с ним пропустят. Ты найдешь библиотекаря города, человека по имени Галиен Маэн-Таин. И ты должна показать ему кое-что. Я набросал схему для тебя, и ты скажешь, что в здешних местах нашлась карта. Скажешь, что здешние люди нашли карту, и прочесть ее не могут. И везти ее далеко в Такнаас бояться. А карта необычная, и скажешь ему, что вы хотите, чтобы суэмцы забрали карту себе. Так и скажешь, и это будет истинная правда. Ты понимаешь меня, Лиса?

Лиса не понимала, но на всякий случай согласно кивнула головой. Разберется после, что к чему.

– Суэмцы сразу могут отличить ложь от правды, ты должна это понимать. Потому лгать им нельзя, да тебе и не придется. Все, что ты будешь рассказывать – все так и есть. Просто это часть правды, не вся правда. Понятно тебе, девочка? Запомнила, что сказать?

Праведный Отец еще раз повторил историю о найденной карте и пальцем поманил Лису к себе:

– Подойди и посмотри на то, что нашли мои люди. Вот она, карта. Скажешь библиотекарю, что видела ее и держала в руках. И скажешь, что никто понять карту не может, и это истинная правда.

Лиса приблизилась к Праведному Отцу, бросила осторожный взгляд на карту. На самом деле ее вовсе не интересовали таинственные пластины, да даже если бы и интересовали – с первого взгляда на карту становилось понятно, что эти запутанные линии и странные знаки не сможет понять никто.

– Возьми одну пластину, – велел Игмаген и решительно протянул коричневый тонкий квадрат.

На какое-то мгновенье Лиса испугалась. Страх охватил ее, заставил вздрогнуть и отпрянуть. Что-то таинственное и зловещее почудилось ей в странной карте, которая и на карту совсем не похожа. Тускло блеснул лак, заиграли при свете нескольких свечей древесные узоры на боковинках.

– Бери же, кому говорю. Вот уж не думал, что ты такая трусиха, – снова велел Игмаген.

И Лиса, наконец, осмелилась, протянула ладони, некстати подумав, что руки у нее не совсем чистые. Теплая пластина оказалась легкой, точно свиток. Почудился терпкий запах – не понять, то ли лака, то ли древесины.

– Красивая вещь, правда? – с какой-то странной радостью сказал Игмаген и тут же поторопился забрать свою реликвию. После посмотрел на Лису, и в светло-карих глазах его не было ни капли теплоты или добра.

– Жизнь твоих братьев зависит от тебя, Лиса. Я поступил с тобой милосердно, и я позабочусь о твоих братьях. Но если ты не вернешься, или вернешься одна, без библиотекаря – твоим братьям придется отправиться с караваном на Свободные Побережья. И я позабочусь, чтобы они непременно попали на корабли. Юнги нужны всегда, и за твоих братьев заплатят немалую цену. Хватит, чтобы покрыть и ворованную картошку и ту еду, что они съедят здесь, пока тебя не будет. Ты понимаешь меня, девочка?

Лиса судорожно кивнула, зачем-то вытирая руки о полы кафтана.

– Что тебе надо сделать, ну-ка, расскажи мне.

И тут Лиса поняла, что соображает совсем плохо. Она растерялась и испугалась одновременно. Если сейчас она кажется полной дурой, то Игмаген найдет кого другого для задания, а их всех продаст. Потому надо хотя бы сделать вид, что во всем разобралась, а там уж как повезет.

– Я еду в Суэму, в Такнаас. У меня будет пропуск для Такнааса. Мне надо найти человека... – Она запнулась на мгновенье, машинально дотронулась до знака на груди и тут же отдернула руку. – Мне надо найти библиотекаря и рассказать, что наши люди нашли странную карту, которая вырезана на дереве и которую никто не может прочесть. Только библиотекарь тут же спросит, почему я приехала одна и почему не привезла карту.

– А ты молодец, ты хорошо соображаешь. Я не ошибся в тебе, так, Лиса? – Широко улыбнулся Игмаген и продолжил. – Вот тут ты и расскажешь, что у вас всем правят железные рыцари – так нас называют в других местах. Скажешь, что скрылась, что братья остались в тюрьме, что карта странная и оставлять ее тут опасно. Все как есть расскажешь. Ты найдешь, что сказать, Лиса. Но помни, – Игмаген откинулся назад и свел брови над переносицей – Суэмцы сразу чувствуют ложь. Их не обманешь. Ты не должна врать. Говори только правду, поняла, Лиса? Не всю правду, а ту, что можно сказать. Библиотекарь, которого зовут Галиен Маэн-Таин должен поехать с тобой. Твоя задача привести его к броду через реку Песчанку, что впадает в Белое Озеро. Костяной брод – знаешь такой? Бывала там?

Лиса снова кивнула и, подумав, что кивка будет недостаточно, торопливо подтвердила:

– Знаю, бывала.

– В Суэму в Такнаас ведет одна дорога, тракт. Тебе придется двигаться все время по этому тракту. Поедешь одна, но сопровождающего я тебе все же дам. Пусть Набур едет с тобой, он будет хорошим попутчиком. Но у Мраморного моста вы расстанетесь. К Такнаасу приблизишься сама, одна. И действовать тебе придется самой. Помни, Лиса. Приведешь библиотекаря к Костяному броду Песчанки – и получишь назад поле и своих братьев. Мы будем ждать тебя и наблюдать за тобой.

– А если библиотекарь скажет, что карта эта не нужна никому, и не поедет со мной? – совсем тихо спросила Лиса, глядя прямо в глаза Игмагена.

– А вот это – твоя забота. Ты должна заинтересовать его картой, понимаешь, девочка? Но, – Игмаген повернулся к карте и любовно провел по глубоким бороздкам ладонью, – что-то подсказывает мне, что библиотекарь Галиен будет очень даже заинтересован этой вещью и не упустит такую возможность. Надо просто, чтобы кто-то рассказал ему о карте – и все. Он примчится сам, и еще будет подгонять лошадей, чтобы приехать побыстрее. Так что, твоя задача, Лиса, на самом деле очень проста. Добраться до Такнааса, рассказать о карте и вернуться. Все просто. Ты получишь и еду и одежду и охранника, который будет разводить костер и ставить палатку на ночь. Путешествие будет удобным, считай, что тебе повезло и духи Днагао, к которым ты все еще взываешь, обратили на тебя свою благосклонность. Везет тебе, девочка, вот что я скажу. А сейчас тебя разместят в этом доме в одной из комнат. Перед дальней дорогой надо как следует отдохнуть, девочка.

Глава 6

Моросящий дождик шелестел в ветвях монотонным шепотом. То ли жаловался на осеннюю скуку, то ли развлекал сам себя – не понять. Лиса задрала голову, и щеки сейчас же стали мокрыми от еле заметных мелких капель. Небо над головой потемнело, да и не видно было его за сосновыми ветвями. Серость перетекала сверху, с облаков, множеством дождинок оседала на плаще и не сразу впитывалась в шерстяную ткань.

Холод леденил пальцы, забирался под капюшон, студил колени под плотной тканью юбки и штанов. Хорошо хоть ноги не мерзли – Лиса глянула на обутые в высокие ботинки ступни и потуже затянула шнурки. Суэмские ботинки из хорошей мягкой кожи, с овчинкой внутри, с высокой шнуровкой. Удобные, теплые, красивые.

Игмаген снарядил ее на совесть. И плащ, подбитый мехом, и пара шерстяных длинных юбок – хотя какой толк от них, когда все время приходится ехать верхом? Неудобство одно. Кафтанчики, полотняные, отделанные кружевом, нижние рубашки.

– Ты должна произвести хорошее впечатление на библиотекаря. Скажешь, что Праведный Отец сам снаряжал тебя в путь, – наставлял Игмаген, наблюдая, как Лиса складывает вещи в дорожный мешок.

– Не забыла – говорить в Суэме только правду? Придется обуздать свою наглую породу, – вещал Игмаген, – придется придержать язык и напрячь голову, чтобы выглядеть искренно и приятно. Думай о своих братьях, и это поможет тебе найти верное решение. Я знаю, ты их любишь, дорожишь родом. Вот и старайся заради них.

Игмаген собственноручно нарисовал карту-схему, показывающую, как добраться до Такнааса. Этот свиток он передал Лисе и велел самой разбирать путь.

– У тебя хорошая смекалка, думаю, разберешься, как доехать. Если что непонятно – то Набур тебе подскажет.

Глаза Игмагена в тот момент были почти добрыми и почти ласковыми. Он волновался – и Лиса слишком хорошо видела это. Сумеет ли Лиса привести библиотекаря, выйдет ли у нее – вот что читалось в его глубоких складках надо лбом, нахмуренных бровях и слишком серьезных глазах. Даже шрам на щеке побелел больше обычного и уродливой линией придавал чертам Игмагена какую-то неуместную трагичность.

Лиса его слушала и старалась запоминать. Хотя мысли разбегались, руки дрожали и душу одолевал страх. Ей придется отправиться туда, где она никогда в жизни не бывала. А она ведь всего лишь молодая девушка, которая боится мышей и крыс, грома и болотников и которая ни разу в жизни не забиралась дальше родного болота.

Оказалось, что страхи ее напрасны. Вот уже два дня, как они с Набуром едут по удобной широкой дороге, минуя деревеньки и пологие холмы, и два дня им разве что только дождь досаждает. И путешествие начинает Лисе нравиться.

Ну, а что? Двигаются верхом, не спеша. Делают привалы в обед и от пуза наедаются копченым мясом, печеной на золе картошкой и сушеными яблоками. Сухари у них есть, сушеная ромашка, мята и чабрец, которые можно заварить и сделать горячий напиток. Даже сыр и несколько колец колбасы есть – все припрятано в больших седельных сумках.

И Лиса первый раз в жизни увидела другие места. Не покосившиеся домики собственной деревеньки, а густые неприступные леса, что вырастали рядом с трактом. Леса, чьи деревья казались огромными и угрюмыми, нелюдимыми и слишком гордыми, чтобы замечать путников. Живыми казались вековые сосны и ели, достающие макушками до слезливых туч.

Иногда за толстыми стволами Лисе мерещились узкие злые лица с тускло светящимися глазами. Как шальные призраки, лица прятались за деревьями, после появлялись снова. Им бы следовало подбросить продуктов да прочесть заклинание-оберег. Лиса так бы и сделала, да стеснялась Набура. Тот невозмутимо и молчаливо двигался чуть впереди и, видимо, ничего не замечал. Тревога тогда вспыхивала внутри Лисы, но тут же гасла.

Первую ночь ночевали на сеновале в опустевшей деревеньке. Куда подевались все жители – Лиса не знала, Набур тоже не знал. Да и дворов-то было пяток всего – потемневшие заборы, провалившиеся крыши, заросшие бурьяном огородики. Кто его знает – куда делись все, кто тут раньше жил?

Чтобы не мокнуть, разместились в бывшей кузне – только там оказался исправный дымоход у печи. А после залезли по шаткой лестнице на чердак, где когда-то, видимо, хранили сено. Там все еще оставались колючие сенные охапки, в которых и заночевали. Набур что-то рассказывал о своей деревеньке, о матери и младшей сестренке, которая очень походила на Лису на самом деле, но Лиса плохо его слушала. Только агакала в ответ, погружаясь в сонную дремоту и, наконец, совсем уснула под монотонный набуровский голос.

Весь второй день так же шел дождь, так же нависал над трактом зловещий лес, так же мерзли руки. Набур все говорил, что по карте тут где-то близко должна быть деревенька, в которой можно переночевать, но сколько ни ехали, сколько ни тянулась бесконечная и унылая дорога – ничего не встречалось.

Лисе это показалось странным. Всего на два дня пути отдалились от Тханура, а кругом уже ни единого жилья. Ни одной, даже самой покривившейся крыши, ни одного захудалого сарайчика. Пустынные поля, и это рядом с единственным большим трактом, который ведет в Суэму. Понятно, что не часто здешний люд путешествует в ту сторону, понятно, что путь потихоньку зарастает травой. Но чтобы вообще никого – это очень странно.

На ночь пришлось устраиваться на краю леса, под высокой сосной. Ее ветви хотя бы чуть-чуть защищали от дождя. Набур соорудил невысокую палатку, развел огонь, накидал в него толстых сучьев, которые больше дымились, чем горели.

– Давай поедим и ляжем спать. Завтра, может быть, дождь и прекратится, и мы обсохнем.

Лиса протянула к огню руки, немного выглянула из-под широких сосновых лап, бросила взгляд на потемневшее небо и ответила:

– Это вряд ли. Тут будет капать еще дней десять, как не больше. Зарядило – так зарядило, дери его зменграхи...

– Не ругайся, – поправил ее Набур.

– А то что? Пожалуешься Игмагену?

– А то Знающие не будут нас охранять.

– А сейчас, значит, охраняют?

– Не богохульствуй. В этом лесу и так... – Набур запнулся, потер лоб, оставил отпечаток золы на коже, отчего стал выглядеть немного смешно и добродушно, после продолжил: – Тут и так странно. Тебе не кажется?

Лисе казалось, но видеть, как насторожен сильный и храбрый Набур было смешно.

– Чего тут бояться? Деревьев?

Сказала, бросила взгляд в сторону и запнулась. На мгновенье ей снова показалось темное лицо с горящими глазами, мелькнувшее за стволами. Зашелестели ветви, несколько хвоинок упало на край плаща, и Лиса удивленно уставилась на них.

– Мало ли чего тут боятся, – пожал плечами Набур, подбрасывая в огонь еще поленьев, – тут вообще не спокойно. Деревья словно живые, словно наблюдают за нами.

– Это не деревья, – хмуро буркнула Лиса и тут же пожалела о своих словах.

Набур посмотрел на Лису, спросил:

– А кто? Ты знаешь?

– А ты будто не знаешь... духи здешние, вот кто. Они так просто на свою территорию не пустят. Что это за место?

– Судя по карте тут раньше была деревня. Должна быть. Вот сейчас гляну.

Набур залез в мешок, достал свиток рисовой бумаги, осторожно развернул, всмотрелся и вдруг выдохнул:

– Дери его зменграхи...

– Ты чего? – не поняла Лиса.

– Нам надо было свернуть и ехать через холмы, напрямую. Так показал на карте Праведный Отец. Тракт делает большую петлю, а мы должны были срезать эту петлю, проехать через холмы. Я не доставал карту, боялся намочить дождем, вот мы и проехали тропинку, по которой должны были срезать. Вот потому и деревни нет – она осталась в другой стороне.

– И что теперь?

– Теперь двигаться по тракту, больше ничего. Или вернуться завтра назад. Но смысла нет возвращаться, мы все равно потеряли день, делая петлю по тракту.

– Дай сюда, – решительно произнесла Лиса и протянула руку, – как ты мог не запомнить, где поворачивать? Может, в этих местах неспокойно, потому и надо было срезать, а вовсе не за тем, чтобы выиграть день. Почему, по-твоему, люди ушли из той деревеньки, где мы ночевали вчера?

Набур лишь глянул на Лису тревожно, ничего не ответил. Протянул карту. Игмаген велел, чтобы она была у Лисы, но едва выехали и едва Лиса взглянула на схему, как тот час поняла, что ничего в ней не понимает. Тоненькие линии обозначали и лес, и болото и дорогу, но как все это сопоставить с реальным трактом, по которому двигались – этого Лиса не поняла. Зато легко разобрался Набур, вот свиток и оказался у него.

– Нам не повезло, – пробормотала Лиса, разглядывая линии, – придется двигаться по тракту дальше. Кто его знает, что нас ждет в этих местах. И Игмаген не предупредил, тоже мне, Праведный Отец.

– Может, он не знает...

– Должен знать, всего два дня пути от Тханура. Должен знать, что в этих местах не так. Должен молиться, прислать сюда магов, чтобы очистили местность.

– Магов уже нет, – хмыкнул Набур.

Принялись за ужин. Котелок с водой почти закипел, и Набур приготовил сухую ромашку для отвара. Высыпая на ладонь горсть травы из матерчатого мешочка, он проговорил:

– Ничего, нам главное – ночь переночевать. А там дальше мы и доберемся до жилых мест, вот увидишь.

– Думаешь, ночь будет спокойной?

– Надеюсь, – и Набур поцеловал деревянный знак на груди.

Лиса вздохнула. Про себя она уже решила, что обязательно подкинет продуктов лесным духам, как только Набур уснет. И обязательно прочитает оберег. Тут все просто – отдавай духам то, что они желают, и они тебя не тронут.

Она так и сделала. Пояснила Набуру, что пойдет по нужде – и это была настоящая правда – прихватила с собой картофелин, сухариков и скрылась за деревьями. Нырнула в низкий кустарник и торопливо пробормотала слишком хорошо знакомые слова, подкидывая при каждой строчке еду в сумрак. Пусть не думают, что Лиса не знает традиции, пусть не думают, что она не чтит их.

А когда вернулась к костру и услышала, как весело потрескивают поленья, то почувствовала покой и радость. Вот теперь можно спокойно двигаться дальше, никто их не потревожит.

После ужина Лиса забралась в палатку, свернулась на сосновых ветках, покрытых одеялом, укрылась поплотнее собственным плащом. Меховой плащ все-таки согревал, хотя к утру становилось очень холодно и от земли так и тянуло сыростью.

Набур устроился снаружи, у костра. Заготовил побольше хвороста, пояснил, что надо быть начеку. Хотя, когда уснет – то караулить их будет тут некому. Но Лиса уже не волновалась, духи не должны теперь их трогать.

Она почти уснула, провалилась в сонную теплую дремоту, когда увидела крысу. Небольшое животное появилось перед ее лицом совсем неожиданно. Стояло на земле, поводило носом и поблескивало небольшими красноватыми глазками. Совсем близко, почти рядом.

Увидев эту тварь, Лиса поняла, что сейчас заорет диким криком. Но почему-то не хватало сил раскрыть рот, как будто она находилась во сне и не владела своим телом. А, может быть, крыса ей действительно снится?

Животное вдруг поднялось на задние лапки, выпучило глаза и низким голосом проговорило:

– Я слежу за тобой, Лиса. Ты поняла? Слежу.

Лиса хотела кивнуть, но не смогла. Это похоже на Игмагена, как будто его и голос и движения. Только бы крыса не приближалась, иначе... Мысли разлетелись, Лиса не могла ни о чем подумать, лишь смотрела и смотрела на отвратительного грызуна. Вдруг животное подскочило и быстро произнесло:

– Просыпайтесь оба, иначе смерть вам!

Горячий озноб прошел по всему телу Лисы, она приложила все усилия, чтобы мотнуть головой в ответ, и у нее вышло. Наваждение вмиг пропало, и оказалось, что она все так же лежит в своей низенькой палатке, накрытая плащом, а за пологом, под сосновыми ветками спокойно потрескивает костер.

Лиса поднялась, уселась и помянула нехорошим словом и зменграхов и Игмагена. Надо же было присниться такой ерунде. Она пригладила волосы и хотела снова улечься спать, как вдруг услышала за спиной тяжелое дыхание. Как будто кто-то дышал ей в затылок, медленно и противно. Сопел, как толстый боров.

И тут Лиса поняла, что не может оглянуться. Боится до ужаса, до сумасшествия, до полной бестолковости. Если она оглянется, то увидит это, своими глазами увидит. Встретиться лицом к лицу и живой не выберется.

Лиса вскочила и вылетела из палатки. Догоравшее пламя костра прибилось к самой земле, угли посерели. Набура нигде не было видно, только расстеленное на ветках одеяло и брошенный плащ. И вспоротые, разбросанные хвойные иглы длинной дорожкой, как будто по ним тянули что-то тяжелое... Что-то тяжелое...

Лиса вытерла выступивший над бровями пот, резко выхватила из костра пылающую ветку и осветила землю. Набура просто протащили по земле, как мешок картошки протащили. Кто это мог быть? Задрав голову, Лиса увидела надломленные маленькие веточки, все еще покачивающуюся хвою. Тот, кто это сделал, обладает высоким ростом, гораздо выше нее. Тот, кто это сделал, скорее всего чудовище...