Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Забираясь на склон, падая от усталости и боли, Лиса не смела оглянуться и посмотреть, что же стало с остальными воинами. Они не поднимались следом, не слышно было ни шагов, ни голосов. Только белый туман за спиной и тишина, поглощающая торопливые шаги Галиена и Лисы.

Галь ступал быстро и осторожно и тоже молчал. Ни одного слова, ни одной молитвы. Хоть бы призвал Создателя, что ли... хоть бы попросил о помощи... Или чувствует, что сквозь здешнее зло не пробьется ни одна просьба?

Изредка мелкие камешки выскакивали из-под ног и срывались вниз, совсем бесшумно, будто это были невесомые листочки с деревьев. Прогибалась поредевшая трава. Узкая тропинка то появлялась, то пропадала, и Лиса все больше понимала, что мало кто смог преодолеть проклятое место, и по этому склону ноги людей ходили очень и очень редко.

Даже достигнув вершины холма Лиса не посмела оглянуться. Ей все еще чудилось, что земля тяжело вздыхает, сожалея, что не в силах удержать тех чудовищ, что обитают в ее чреве. В любом шорохе, в любом движении кустов и веток деревьев слышалась угроза.

Тропка вдруг исчезла совсем, зато унылое небо рассыпалось на мелкую снежную крупу и промозглая серость опустилась на вершину холма. Подул резкий ветер, рванул за волосы, плащ. Лиса подумала, что клацает зубами от страха и холода, но это показалось такой мелочью.

– Надо найти удобное место и сделать привал, – тихо сказал Галиен и взял Лису за руку.

Ладонь у него оказалась неожиданно теплой и твердой, да и все его движения были решительными и уверенными. Как будто Галь ничего не боялся и точно знал, что надо делать.

Лиса проговорила, еле ворочая языком:

– Да, давай.

Набрели на небольшую ложбинку, где не так дул ветер и ветки двух сосен, растущих близко друг от друга, укрывали от снега. Галь принялся разводить костер – Лиса помогала ему, срезая ножом ветки с кустов. Пальцы ослабели, и срезанные прутья то и дело валились вниз, на тонкий снежный покров. Лиса наклонялась, превозмогая боль в коленях, подбирала их, складывала кучей. После тянула охапки к неуверенным, робким языкам только разгорающегося костра.

Галь по-прежнему молчал, и это его такое непривычное молчание давило не меньше, чем сизые тучи над головой. Может, Галь догадывается, что Лиса завела отряд в опасные дебри нарочно? Конечно, догадывается. Это ведь она – проводник. Это она знает местность, легенды и истории. Это она просто обязана была сообщить, что здесь, между четырьмя холмами – пристанище темных сил, проклятая земля, местность, полная злобы и отчаянья.

И Лиса это прекрасно знала. Но где же у Лисы выбор? На другой стороне чаши – три ее брата. Пожертвовать ими ради спасения суэмцев? Чья жизнь на самом деле важнее? Лиса не знала ответов, да их и не было. Просто у Лисы есть обязательства, долг перед семьей. И ее братья ждут от нее помощи. Вот прямо сейчас ждут и надеются, что она вернется и вызволит их.

Суэмцы могут постоять за себя, они сильные и смелые воины. Скорее всего, они тоже выбрались целыми, только на другой стороне. Это даже наверняка, тут и сомневаться не стоит. А Лисины братья сами не смогут выбраться, и защитить себя не смогут.

Поморщившись, Лиса прихромала к костру и скинула вниз охапку сучьев.

– Давай, я осмотрю твои ноги, – Галь повернулся к ней, и оранжевый свет костра отразился в добрых, немного грустных глазах.

Это был прежний Галь, которого Лиса уже успела узнать. Во взгляде – ни капли злости или раздражения. Только понимание и жалость. И еще что-то, для чего у Лисы не было названия. То ли безграничное сочуствие, то ли нежность...

– Зачем? – пробормотала Лиса, все же опускаясь на расстеленное сверху двух камней дорожное одеяло.

– На всякий случай. У меня есть хорошая мазь на суэмских травах, она снимет и боль и воспаление. Подвигайся поближе к костру и закатай повыше штанины.

Лиса хотела было сказать, что и сама может смазать ранки, если такие найдутся, но не успела. Галь проворно расшнуровал ее правый ботинок, стянул с ноги и так же быстро завернул шатнину толстых брюк с мягкой подкладкой. И Лиса удивленно уставилась на голень собственной ноги, всю покрытую крохотными красными точками-ранками. Из некоторых точек сочились тоненькие струйки крови, похожие на красные ниточки.

– Трава-кровопийца, – проговорил Галиен, – видишь? С такими ногами ты далеко не уйдешь.

Он растопил немного снега в котелке, помыл водой руки – Лиса лишь растерянно наблюдала за его действиями. После Галь достал пузатую баночку с деревянной пробкой, открыл ее – и в воздухе разлился резкий и приятный аромат трав. Мазь оказалась немного прозрачного оливкового цвета. Галь черпал ее пальцем и аккуратно наносил на кожу Лисиных ног. Все так же молча.

И Лиса теперь думала только об одном – что она завела Галиена и его отряд в ловушку, а он сейчас сидит и лечит ей ноги, вместо того, чтобы просто отрубить голову как какой-то мерзкой твари.

Запахи дыма, хвои и мокрой древесной коры мешались с резкими ароматами мази. Боль в ногах уменьшалась и уходила совсем, оставляя лишь легкую усталость. Да и в голове прояснилось – непонятно от чего. То ли от запаха трав, от ли от того, что перестали саднить ранки. Захотелось поесть чего-нибудь горячего, захотелось сладкого крепкого чая... Совсем некстати вспомнился уютный дом Галиена, суэмские приветливые огни и тихое потрескивание дров в печи в той комнатке, где спала Лиса.

Слезы навернулись на глаза, и Лиса не успела их вытереть. Галь глянул, поднял брови, быстро отставил баночку в сторону и вдруг резко и решительно обнял, прижал к себе и легко поцеловал в лоб. В его движениях было столько порывистой страсти, что Лиса спросила, пытаясь удержать стук собственного сердца:

– Ты чего? – вопрос прозвучал тихо и хрипло.

– Обнимаю тебя, чтобы утешить и согреть. Все будет хорошо, Лиса... ты мне веришь? – проговорил Галь над самым ухом. Произнес слова тихо, мягко – будто прошелестел листвой, и голос его показался таким родным, таким близким... никто еще не говорил так Лисе, никто. Даже родная мать.

Комок в горле заставил сглотнуть и замолчать. Если Лиса попробует сказать хоть одно слово – то просто заплачет. Как глупая маленькая девочка. Зарыдает, покрываясь слезами, и душа превратится в реку, не знающую удержу. Разольется бурливыми волнами, выплеснется за берега...

За берега молчания...

Лиса отодвинулась, оттолкнула от себя ладони Галя, пахнущие терпкими травами, шевельнула плечом, скидывая ощущения человеческого тепла. И сделала то, что совсем не собиралась делать.

– Я специально завела отряд в Пристанище Утопленников. Я должна была это сделать. Потому что на самом деле меня послал Праведный Отец Игмаген для того, чтобы привести для него библиотекаря, который ему прочтет карту. А отдавать эту карту Игмаген не собирался. Ему нужен был чтец карты – и все. Игмаген поджидает только тебя, Галиен, у Костяного брода, куда я и должна тебя привести. И Игмаген велел пройти через Пристанище. Потому ты не должен мне верить. Я для тебя – как вестник зла, предатель. Я завлеку в беду, и ты не выберешься из королевства. Игмаген тебя не отпустит. Они никогда никого не отпускают – это знают все.

– Наконец-то... – Галь глянул с какой-то примесью радости, что ли. Улыбнулся кончиками губ. – Я уж думал, что ты будешь выполнять все ваши правила и будешь молчать. Молчи и повинуйся – это же одно из магических правил, да? Я кое-что слышал об этом. Я не мог спросить, я знал, что ты должна рассказать сама. Теперь рассказывай, и мы вместе придумаем, что делать.

– Я все рассказала, – Лиса уже не могла удивляться. Она лишь чувствовала, как спадает напряжение, как сходит волна страха и горечи, как расправляются плечи и проясняются мысли.

– Почему Игмаген послал именно тебя? Почему ты согласилась? Ты зависима от него? Ты в ордене Знающих?

Вопросы посыпались, словно камни с обрыва. Лиса повернулась и внимательно всмотрелась в темные глаза Галиена. Она могла ему доверять, она это знала. И теперь знала особенно – после всего, даже после ее признаний он не оттолкнул ее, не отругал, не облил презрением.

– Я не знаю, почему. Может, потому, что я могу вызвать доверие, я – не хитрый воин, которого заподозрили бы в лукавстве. Я слабая девушка и я вызываю сочувствие у суэмцев. Судя по всему. Ты ведь сам знаешь, да?

– Продолжай. Рассказывай дальше. Что-то есть еще кроме твоей внешности и ловкости. Не сходится картинка. Почему ты согласилась, Лиса?

– Потому что у меня братья. Потому что Игмаген забрал их, закрыл в тюрьме и обещал продать на Свободные Побережья. Если не приведу тебя. Ты в обмен на трех моих братьев, – последнюю фразу Лиса произнесла почти шепотом.

– У тебя есть три брата, – уточнил Галь, – и Игмаген держит их в тюрьме?

– Они еще мальчишки, младшим по десять, Дагуру сравнялось четырнадцать. Это – вся моя семья, весь мой род. Больше не осталось мужчин в моем роду. Отец мертв, мать тоже в мире невидимых. Если братья не выживут – не останется рода Гойя, никого не останется. Это мой долг перед отцом и матерью, мой долг перед семьей. Я должна сохранить братьев, вырастить и позволить им оставить наследников.

Галь нахмурился, покачал головой и сказал:

– Вас сложно понять. Я не могу, во всяком случае. Ты выполняешь долг перед своим родом или просто любишь братьев? Что тут на самом деле?

Наступил черед Лисы удивляться. Она уставилась на Галя и проговорила:

– А какая разница?

– Очень большая. Любовь – это то, что приходит от Создателя. Закон и правила – это то, что оставили после себя темные духи. Закон и правила – это иллюзия. Это все ненастоящее. Только любовь может менять людей, и вас менять, Лиса.

– А если мы не умеем любить, тогда что?

– Тогда мир погибнет.

На мгновение Лиса вспомнила тепло маленького братишки, прижатого к груди, вспомнила темные глаза, глядящие на нее с надеждой и доверием. Вспомнила старые колыбельные, что пела близнецам по ночам и подняла голову.

– Я люблю своих братьев. И люблю свой род. Долг для меня и есть любовь. И любовь, и долг, и обязанность – это все вместе. Я так думаю. И я не знаю, что теперь делать.

– Хороший ответ, Лиса. Мы решим, что делать. В любом случае карту надо раздобыть. Ее нельзя оставлять в этих землях. И братьев твоих надо выручить. Потому придется идти к Костяному броду чтобы встретиться с Игмагеном вашим и поговорить. А после я заберу тебя и братьев в Суэму.

– Но почему? – Лиса напряженно всматривалась в лицо Галиена, пытаясь найти ответ. – Мы же предатели. Из-за меня пострадали твои воины, суэмцы, твои друзья. Это я всему виной...

– Все не так просто, Лиса. У тебя действительно не было другого выхода. Ну, что тебе оставалось делать? Братьев надо выручить, обязательно надо. Где они находятся? Где Игмаген их держит?

– Думаю, что в тюрьме. Так просто к ним не подобраться.

– Тогда попробуем договориться с Игмагеном. Наверняка он согласится продать карту за хорошие деньги. И братьев твоих продать. Мы можем предложить ему наше золото, наших лошадей, телеги с мукой, картофелем и сахаром. Все, что он захочет. Игмаген наверняка согласится, Лиса. Так что, не переживай.

– Он появляется ночью, в виде крыса. Большой мерзкий Крыс. И говорит мне, что я должна делать. Он обещал, что если я расскажу тебе, он перережет горло моим братьям...

– Мы с тобой вместе поедем к Костяному броду. И если Крыс появится снова – так и передай ему. Я приду на встречу с Игмагеном, все будет так, как он хочет. Пусть оставит мальчиков в покое.

– Он схватит тебя в плен, Галь, и не отпустит.

– Зачем? Какой смысл? Карта ему нужна, скорее всего, для того, чтобы выгодно продать. Что он в ней смыслит? Я понятия не имею, что может быть написано в ней. Это могут быть старые рецепты мудрых, могут быть расположения подземных городов Зуммы, могут быть истории родов. Да что угодно. Какой ему толк с нее? Карта представляет интерес только как история древней цивилизации, а не как драгоценность, с которой можно что-то получить – никакого с нее толку. Нам, суэмцам, она нужна, это часть нашего прошлого. А наше прошлое мы стараемся понять и избежать тех ошибок, которые совершали наши предки. Но Нижнего Королевства эта история никак не касается. Я уверен, что Игмаген согласится и продаст карту. Все будет хорошо, вот увидишь, Лиса.

Хотелось Галиену верить. Очень хотелось. Чтобы вот так легко все и закончилось, кануло в прошлое, исчезло навсегда. И чтобы сияющий Такнаас вновь распахнул перед Лисой свои ворота, и дрова в печи домика Галя вновь затрещали весело и уютно. И чтобы братья были рядом, в безопасности.

Но Лиса слишком хорошо знала эти земли и людей, населяющих их. Слишком много тут зла, слишком много отчаянья. До сих пор было неясно, что с Неином и остальными воинами – погибли они или лежат где-то под деревьями раненые и обессиленные. А где-то дальше умирают от лихорадки люди, умирают семьями, и не остается для них никакой надежды. И даже суэмцы со своими лекарствами ничем не могут помочь.

– Послушай, Галиен, – заговорила Лиса, чувствуя, как собственный голос дрожит от напряжения, – почему вы не уничтожите все эти Королевства? И таких, как Игмаген и его клятый Орден? Почему не обрушите сюда свою конницу, свои повозки, свою силу и мощь? Вы же победили даже баймов и дракона, у вас есть особое оружие, особые технологии. Вы могли бы уничтожить здесь все зло и присоединить эти земли к Суэме.

– Ты думаешь, что убийство – это выход? Самый настоящий и правильный?

Галь произнес всего две фразы. Поднял слегка брови, осторожно дотронулся до Лисиной руки, словно хотел укрепить свои слова прикосновением.

– А где тогда выход? Что с нами не так? Почему мы не можем жить как суэмцы? Почему мы уничтожаем, убиваем, грабим друг друга? Разве нельзя прожить жизнь в мире и спокойствии? Я уверена, что еды бы хватило на всех. И еды, и домов, и солнца, и земли. Что нам мешает? Духи Днагао?

– Так вы сами и призываете их в свою жизнь. Духи Днагао приходят на ваш зов.

– Тогда что с нами не так?

– Может, дело в том, что вы потеряли связь с Создателем. С Вечным Источником Энергии. Вот как баймы. И вы разучились творить, создать, любить. Вы потеряли даже само значение этих слов. Баймы вот не умеют создавать ничего, они только разрушают.

– Ну, Игмаген, между прочим, строит свою Белую башню. И на этом строительстве погибают люди.

– Строить за чужой счет, за счет чьих-то жизней – это не значит создавать. Такое строительство не принесет мира и радости. И сделанное зло однажды обязательно вернется тому, кто его сделал. И на те земли, где оно было сделано. Пролитая кровь всегда вопиет о возмездии.

– Месть – святое дело. Так говорят Верхние маги.

– Месть – это не выход. На сделанное зло человек отвечает новым злом. Удваивает это зло, увеличивает его.

– Тогда я вообще не знаю, что надо делать. Вот что надо делать с Игмагеном и его рыцарем Стубором? Это Стубор отобрал поле моего отца и обрек меня и братьев на голод. Это Стубор велел сечь меня на конюшне за воровство, и сказал, что я грешница, я прогневала Создателя своими грехами. А я всего лишь воровала для того, чтобы мои братья не умерли с голоду. Кто из нас грешник, а Галь? Кто из нас больший грешник?

Галь снова прижал к себе Лису и пообещал:

– Я сделаю все, чтобы тебе не пришлось больше воровать. Сворованный кусок хлеба – это не страшно. Если ты только не украла его у тех, у кого больше ничего нет.

– А если бы даже и так? Если бы я тащила даже у таких же нищих, как я? Что тогда? Мне просто надо было выжить. Мне надо было выбирать – я или они. И я всегда выбирала себя. Это ведь правильно? Или нет?

– Я не знаю, – честно ответил Галь, – я не могу порицать тебя, я не был в таких условиях. Мне не приходилось выбирать между злом большим и меньшим. Я просто не знаю, Лиса.

– Вот потому я и говорю тебе, что на самом деле лучше вообще уничтожить таких, как мы. Даже бедные в нашем королевстве способны делать зло. Даже я, Галь. Я тоже могу убивать, воровать, лгать ради того, чтобы выжить. Я плохой человек, Галиен, я не заслуживаю Суэмы. И тебя тоже не заслуживаю.

Голос стал совсем хриплым и тихим, и казалось, что собственное сердце пляшет в неровном ритме. Скачет без толку, без остановки.

– А знаешь что? – Галь вдруг улыбнулся совсем некстати. – Джейк перед отъездом сказал мне кое-что. Он сказал, что ты – моя судьба, Лиса.

– Что? – растерянно переспросила Лиса.

– Джейк сказал, что ты – моя судьба. А Джейк никогда не ошибается. Так что, какой бы ты не была грешной, Лисаэн, ты все равно будешь моей. Ты мне веришь?

– Что это значит?

– Это значит, что я влюблен в тебя, Лиса. И мне очень хочется надеяться, что и я тоже хоть чуть-чуть тебе нравлюсь.

Глава 26

Темнота озарилась быстрыми искрами от костра, и мир вспыхнул жарким разноцветьем. Галь сидел рядом, и тепло его плеча, его рук, его слов поднимало волну огня в груди Лисы. Он в нее влюблен? За что? За что можно любить ее?

Ведь не за что же совсем. Ни красоты, ни доброты. Она – как дикая собака, готовая укусить каждого, кто угрожает или кажется подозрительным. С ней опасно, с ней нелегко. У нее за плечами – темная жизнь в темном королевстве.

– Ты... ты говоришь правду? – глупо спросила Лиса и всмотрелась в темные глаза Галиена.

Он говорит правду. Он суэмец, он никогда не лжет. Ему всегда можно верить. За что ей такое счастье? За что такая боль?

– Ну, конечно, – легкая улыбка, ласковые нотки в голосе.

– Я... Я, наверное, тоже, – Лиса закивала, не отводя глаз от Галиена, – я тоже тебя люблю... или влюблена... не знаю, как правильно будет. И что нам теперь делать?

– Ничего. Сейчас ничего. Я просто поцелую тебя и мы еще посидим у огня. Приготовим ужин, что ли... Я же говорил, что увезу тебя в Суэму? Говорил. Значит, и увезу.

– Но ведь тебя заберет Игмаген, Галь!

– Мы справимся. А даже если и заберет – сейчас-то мы рядом друг с другом. И я хочу тебе сказать, что люблю тебя.

– Но почему? Почему ты в меня влюбился? Разве ты не должен презирать меня? Разве я подхожу к суэмцам?

– Что ты имеешь в виду? Достаточно ли ты хороша для нас?

– Да, вроде того...

– Лиса, такие как вы, люди май-нинос, полны загадок. С одной стороны вы можете быть источником невообразимого зла, пристанищем тьмы. А с другой – вы способны на самоотверженные, добрые поступки. Ведь именно май-нинос закрыли проклятую Дверь и победили дракона Гзмарданума. Это значит, что вы обладаете удивительной силой. Вопрос лишь в том, на какой вы стороне. Я знаю, Лиса, что ты на стороне света.

– Я не молюсь Создателю... – покачала головой Лиса.

– Если ты умеешь любить, то ты уже несешь в себе свет Создателя. Любовь приходит к нам от Бога.

– Наверное... Наверное... я не знаю. Мне кажется, что я совсем не знаю себя. А ты меня не знаешь тем более.

– Это тебе только кажется. На самом деле ты гораздо лучше, чем о себе думаешь. В вашем дрянном королевстве просто привыкли унижать девушек. Все вот эти правила о черных платках, о грешных взглядах и страшных соблазнах – это такая чепуха...

– Тогда почему у нас такие правила?

– Власть, Лиса. Правила и традиции позволяют контролировать человеческую массу. Праведные Отцы имеют власть, они управляют народом. В Суэме никто ни кем не управляет. У нас старейшины только для того, чтобы принимать важные решения и нести ответственность за город. Быть старейшиной – это значит быть первым в сложной ситуации, служить людям, давать советы и поддерживать молитвой. Вот что значит быть старейшиной.

– А у нас Праведные Отцы – это те, кто все решает, всех наказывает и все забирает. Ворюги они самые настоящие...

Галь приподнялся, подкидывая в огонь веток. В раскрытом вороте его шерстяной клетчатой рубашки блеснул круглый бок медальона.

– Зачем тебе талисман на шее? – совсем некстати спросила Лиса. – Вы же не верите в амулеты на удачу?

– Это не амулет, – Галь улыбнулся и потянул тонкую цепочку, – это память о родителях. Тут портреты моей мамы и моего отца. Хочешь посмотреть?

– Не амулет? – Пальцы ее скользнули по шее Галя, и это смутило и заставило почувствовать неловкость.

Но Галиен тут же наклонил голову – и украшение оказалось в руках у Лисы. Тяжелый медальон тянулся к земле и медленно раскачивался.

– Открой его. У него крышка легко открывается, надо просто поддеть ногтем, – посоветовал Галь.

Золото вдруг заиграло оранжевыми всполохами от костра, и тонюсенький узор гравировки блеснул тонкими, как волос, линиями. Крышка действительно открылась легко, и на Лису глянули два смуглых лица с карими глазами. Мужчина и женщина, еще молодые, красивые и счастливые. Галь походил на них обоих.

– Они живы? – спросила Лиса, хотя могла бы и не спрашивать. Конечно, живы, это же суэмцы, а они так просто не сдаются смерти.

– Да, с ними все в порядке.

– Тогда почему ты носишь их портреты на шее?

– Мне нравится иногда глядеть на их лица. Бывает, что я чувствую тоску по родному городу, бывает, скучаю по родным. Если бы у тебя была возможность носить портреты братьев – ты разве бы не носила?

Все еще рассматривая искусно нарисованные лица родителей Галиена, Лиса подняла брови и, удивившись такой простой идее, ответила:

– Носила. Особенно младших. Я бы хотела иметь такой медальон с лицами братьев. И твой бы тоже я носила, – и она улыбнулась, подняв взор на Галиена.

– Значит, закажем тебе медальон с братьями и моей физиономией. Или два медальона – как захочешь.

– Когда это будет-то? – враз поникла Лиса. – Тебе же надо сначала поговорить с Игмагеном...

Теперь мысль о Праведном Отце вызывала ужас. Раньше Лиса так его не боялась, раньше злость затмевала страх. Но сейчас, сидя рядом с Галем, она изнывала от плохих предчувствий.

Неожиданно Галь вскочил на ноги и приложил палец к губам. После показал глазами вперед, и Лиса поняла, что надо прислушаться. Что-то происходит...

Она потянулась к своему ножу, Галь взялся за меч, что лежал рядом.

– Я свой, я Неин! – раздалось вдруг из темноты.

Хриплый знакомый голос снял напряжение, и Лиса облегченно выдохнула.

– Хвала Создателю! – тихо сказал Галь. – Ты цел? Ты как?

– Жить будем, думаю, – проговорил Неин, показываясь в круге света от костра.

Длинные кровоподтеки на шее, хромающая походка и счастливая улыбка человека, наконец-то добравшегося до своих.

– Не думал, что догоню вас, – сказал Неин тяжело опускаясь на землю.

Галь тут же метнулся и срубил несколько сосновых веток, сложил их поудобнее, распорядился:

– Пересаживайся, мы с Лисой посмотрим твои раны да приготовим ужин. А остальные? – Галь не договорил, но и вопрос и так был понятен.

– Лиан ранен тяжелее всех. Он и Лат с Динеином выбрались на другой стороне. Вернутся уже не смогли... – пояснил Неин и поморщился, когда Галь закатал край одной из его штанин.

– Все то же самое, только больше и хуже, – сказал Галь и велел: – Лиса, достань мазь.

– Лиса знает, что это за ней тянулась клятая трава? – вдруг спросил Неин и пристально посмотрел на Лису. Воткнул взгляд, словно метнул нож.

Стало вдруг неуютно и зябко от странного вопроса, Лиса дернула плечом и раздраженно скривилась. Что это Неин придумывает такое?

– Уже выяснили многое, – Галь не удивился и не возмутился, – Лиса рассказала. Мы так и думали, что не все гладко, ничего нового или особенного. Игмаген держит в заложниках ее троих младших братьев и требует, чтобы она непременно привела библиотекаря к определенному месту. И в эти гиблые места завела она нас по приказу Игмагена. А трава – да. Она чует своих, потому и лезет. Трава в той ложбине, я имею в виду. Лиса-то из людей здешних мест, трава ее сразу признала.

Галь на мгновение опустил вниз баночку с мазью и, обернувшись, пояснил Лисе:

– После того, как закрыли проклятую Дверь, духи не имеют власти над суэмцами. И если бы тебя с нами не было – никто в здешних местах не осмелился бы напасть на нас. И наши мечи имеют силу над этими тварями, потому что ковали их мастера в Суэме, из суэмской стали.

– Вы зашли на проклятую землю, – пояснила Лиса, – вы были на их территории. Это Пристанище Утопленников – так называют здешние места. Когда-то тут было озеро, но сейчас оно ушло под землю, и те, кто жил рядом с озером, тоже под землей. Они не могут уйти в мир невидимых, потому что проклятие держит их и не дает свободы. Вот потому они мстят живым за свое проклятие. Если найдется кто-то, кто сумеет снять здешнее колдовство, тогда только эта местность освободится. Это не из-за меня. Это просто такая история, так случилось. Хотя, может, на вас бы они и не нападали. Может, испугались бы вас. Кто ж его теперь поймет...

Лиса опустилась на сосновые ветки и взялась за шнуровку единственного уцелевшего рюкзака. Неин пришел налегке, только меч в руке и плащ за спиной. Так что если в рюкзаке найдется хоть какая-то еда – можно будет сказать, что им крупно повезло...

А есть хотелось ужасно. И чаю хотелось, горячего, сладкого. С медом и сухариками, которых в седельных сумках Галиена было полным-полно.

Лиса вздохнула. Вытянула котелок, чайничек, жестянку с заваркой и помахала ею перед воинами.

– Кажется, у нас будет чай на ужин. И кажется, тут есть сухари, колбаса, сыр и даже немного картошки. И даже...

Лиса торопливо выставила на снег припасы и вновь запустила руку в кожаную глубину.

– Сахар и мед! Тут есть сахар, мед и крупа! Сейчас сделаем чай в первую очередь, а после сварим кашу...

– Девчонка проголодалась... – буркнул Неин и поморщился от того, что Галь взялся за его вторую ногу.

– Давай, Лис, приготовь нам ужин... Хотел спросить – далеко отсюда до Костяного брода?

– Может, пару дней пути. Если ничего непредвиденного не случится...

– Вроде Пристанища Утопленников, – уточнил Галь.

– А если Крыс опять появится в моем сне? И даст приказание? Наверняка он и сейчас где-то здесь, я видела его там, в долине, когда мы отбивались от травы... Он и показал мне, что надо прыгать на камни.

– О чем вы толкуете? – вмешался озадаченный Неин.

И Галь принялся неторопливо рассказывать. В свойственной ему манере мягко произносить слова и делать акценты интонацией. Рассказ у него вышел легкий и простой. И по его изложению получалось так, что и Лиса – тоже заложница Игмагена, и ни в чем не виновата. Неин слушал молча, лишь озадаченно поднимал брови да скреб небритый подбородок.

После, когда Галь закончил, Неин сказал:

– Не все тут просто. Что-то есть еще. То ли Лиса не договаривает, то ли просто не знает. Столько возни и стараний из-за обычного куска дерева?

– Это ясно, что секрет в карте. Что на ней? Вот главный вопрос. Только не стоит показывать Игмагену, что что-то стоящее. Иначе он ее просто так не отдаст. Предложить ему денег побольше – и все утрясется. Думаю. А, может, карта и денег-то не стоит никаких. Посмотрим на нее, пожмем плечами да и уберемся к себе со спокойной совестью.

– Хорошо бы, если бы все так и было. А то слишком много магических сил тратит Праведный Отец на то, чтобы отследить Лису. Думаешь, это легко – воплощаться в зверя? И сейчас он вряд ли нас слушает. Если он был в теле крысы сегодня днем, то ему нужно как минимум сутки, чтобы восстановиться.

– Ты откуда знаешь? – недоверчиво спросил Галь.

– Да приходилось как-то нести службу в здешних приграничных городах. Сопровождал торговый обоз. И встретился с таким вот магом. Мы его поймали, когда оказалось, что это он насылал на нас нечисть в дороге. Нечисть против нас устоять не могла, это понятно. Но было неприятно и возни много. Потому колдуна мы поймали, да он, зараза такая, ушел от нас. Тоже обернулся зверушкой и был таков.

– И что, прямо на глазах пропал?

– Да нет, сидел взаперти, сторожили его. И вдруг – только одежда одна, а тела нет. Вот тут тамошние люди и пояснили мне, на что способны здешние маги.

– Ну, да, это те же самые способности, что произвели на свет дракона Гзмарданума, – заметил Галь.

– Вот только чтобы обернуться в большое животное, надо иметь особенные силы, которые есть только у суэмцев. Или у баймов.

– То есть, баймы могут воскресить своего дракона? – Галь резко выпрямился и быстрым движением завинтил крышечку на банке с мазью.

– Вряд ли. Гзмарданум ведь унес с собой свои тайны. В мир невидимых унес. И теперь уже никто не узнает, как он смог обрести такую мощь. Прошлое навсегда осталось позади и совсем скоро останется только в легендах да в твоих книгах об истории, Галь.

– Дай Бог, чтобы так и было. Храни нас Создатель, – Галь спрятал мазь на дно рюкзака, достал пару железных кружек, покрытых зеленой эмалью. Суэмские кружки, которые тут, в Нижнем королевстве стоили бы большую кучу денег.

– Ну, закипела вода? – спросил у Лисы и склонился над котелком. Сам насыпал заварку в маленький заварничек, сам снял бумагу с бочоночка с медом.

На какое-то время, пока горячий напиток согревал тело и радовал душу, Лиса успокоилась и даже подумала, что, может, действительно все уладиться. Все устроиться. Заплатит Галь за карту, за братьев и заберет с собой, в безопасность и покой Суэмы. Но едва она спустилась к бегущему неподалеку быстрому ручью, чтобы сполоснуть кружку и набрать еще воды в котелок – как над головой зашептали сосновые ветки, склоняясь к самым ушам. Ледяной ветер принес запахи тухлятины. Смерти и ужаса, которых удалось миновать. И совсем рядом, под ногами раздался легкий шорох. Опустив глаза, Лиса вздрогнула, увидев множество серых спинок, так четко вырисовывавшихся на тонком снежном покрывале. Крупные крысы двигались неслышно, перебегали с места на место, суетились и вовсе не обращали внимания на Лису.

Крыса – священное животное. Это Лиса знала с детства. Символ упрямства и хитрости. Игмаген упрям и хитер – вот что надо знать. И надо быть готовым к любой неожиданности, к любой подлости. Не зря он прислал этих тварей, не зря напоминает о долге. Так просто Праведный Отец не отступится. Так просто не сдастся. И Галиен просто недооценивает его, и это очень плохо.

Нельзя недооценивать врага, это Лиса поняла давным-давно на собственной шкуре. Нельзя надеяться на то, что твой враг окажется глупым или слабым. Надо укреплять оборону, надо продумать, что ты будешь делать, если придет поражение. Запасной план, запасной ход.

Вытерев мокрой ладонью рот и почувствовав на губах режущий холод воды, Лиса выпрямилась. Перехватила поудобнее дужку котелка и всмотрелась в пляшущие языки костра, уютные и безопасные. В две фигуры – Галиена и Неина.

Игмаген желал видеть только библиотекаря. Остальные ему не нужны. Потому, скорее всего, их ждет еще одна ловушка. Еще одна засада. Или...

Лиса мотнула головой и решительно зашагала к стоянке.

Зато теперь у нее есть союзник. Даже два союзника. Игмаген не зря опасался этого. Не зря велел держать язык за зубами. Галиен поддерживает Лису, и вдвоем они что-нибудь придумают. Или втроем, если считать Неина.