Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Хочешь, чтобы они звучали тут, в Суэме? Эти заклинания? – нерешительно спросила Лиса. – О Загуисе я расскажу и так, а заклинания... они же обращены к духам...

– Тут вся эта ерунда не имеет силы, – пояснил Галь, и голос его стал ласковым и немного снисходительным, – здесь для тьмы нет места. На самом деле не так страшны все эти духи тьмы, как страшны сами люди. Вы, люди-пришельцы из другого мира. Вы сами представляете серьезную угрозу для себя. В этом главная проблема ваших королевств.

Лисе не совсем нравилось, когда Галь вот так резко проводил границу. Как будто суэмцы – не такие, как все люди, а гораздо лучше. Если бы у жителей королевств были вечные огни, много еды, много вещей и столько хорошего и красивого – может, и они бы стали такими же правильными, как суэмцы.

– Загуисы – это и есть угроза. Ты просто не встречался ни разу с таким, тебе не довелось. А вот как встретишься – так по-другому будешь думать. Меня спас охотник, Саен, а иначе бы я тут не стояла. Сожрал бы меня Загуис.

– Что за охотник? Саен? Это не старейшина ли Каньона Дождей? Есть там парень с таким именем...

– Я не знаю его. И про Каньон Дождей не знаю.

– И как Саен тебя спас?

– Убил Загуиса. У него какие-то свои способы убивать. И еще сказал, что Загуисов откармливают люди...

Лиса зачем-то провела пальцем по краю книжной стопки на столе и, не поднимая глаз, добавила:

– Люди откармливают зло в Загуисе, а этого делать нельзя ни в коем случае.

– Значит, вот так это происходит?

Галиен не стал ехидничать – мол, я же говорил, что вы сами представляете угрозу для себя. Но это и так стало ясно. Конечно, если бы люди не пользовались услугами нечисти, ее бы и не было. Выходит, что так...

– А расскажи мне о ваших заклинаниях. Кого вы заклинаете и как?

Лиса неохотно прочитала одно, то самое, которым спасалась от болотников. Знакомые слова здесь, среди полок с книгами звучали почему-то глупо и наивно. Как будто детская прибаутка, считалочка из игры, не имеющая значение.

– А знак на груди для чего был? Вот тот, круглый, священный? – снова спросил Галь, выслушав все до конца.

– Так положено. Чтобы не случилось несчастья, чтобы Знающие нас охраняли. И заклинание тоже для того, чтобы не случилось несчастья.

– Да, я знаю. Вы придумываете себе амулеты, талисманы и заклинания, чтобы избежать несчастий.

– А вы? Или у вас не бывает несчастий? А если у вас такая хорошая жизнь, что вы ничего и никого не боитесь, то вы просто не бывали в нашей шкуре. К кому вы взываете, или вам не нужна помощь свыше?

– Всем нужна помощь свыше, чтобы кто-то сильный уберег от беды. Но мы обращаемся к Создателю, и еще мы поддерживаем друг друга. Если мы сами не проходим мимо чужой беды, то для людей становимся посланниками добра, посланниками от Создателя. И ты тоже так можешь. Ты же не оставила Ошку и Хаша, помогла им, как смогла. Вот и выходит, что ты в тот момент была... счастливым амулетом для мальчишек.

–Ну, тогда выходит, что ты тоже был счастливым амулетом для нас, когда помог нам в гостинице, – подсказала Лиса.

– Выходит и так. Каждый из нас может стать посланником Создателя.

В голосе Галиена звучали добрые и немного мечтательные нотки. Лиса поспешно кивнула, соглашаясь, но дальше разговаривать не стала. Вот когда она передаст Галиена Игмагену – чьим посланником она станет? Вернее, не станет, она и сейчас уже посланник, только вовсе не Создателя. Может, Праведного Отца? Или Знающих? Или духов Днагао?

Галь занялся подклеиванием и переписыванием какого-то длинного свитка, а Лиса принялась ходить между рядами полок, читать надписи на корешках и рассматривать странные и непонятные карты, свернутые рулончиками и пристроенные на специальных узких нишах прямо в стенах.

Солнце за окнами медленно опускалось, и когда сумерки заполнили зал, Галь что-то сделал – Лиса не углядела, что – и яркий свет заполнил ряды, ниши, арки и повороты. Как будто поменяли картинку, переставили полки и изменили цвет стен. К этому невозможно было привыкнуть, это казалось могущественной магией – свет, прогоняющий ночь. Да это так и было, такой и бывает магия – могущественная сила, изменяющая действительность. Суэмцы все-таки обладают ею, только секреты свои никому не открывают.

И ладьи их, ездящие без лошадей, и долгий срок жизни – все это ни что иное, как магия. Вот Игмаген и хочет заполучить хоть кусочек такого же могущества, как у суэмцев, вот потому ему и нужен Галиен.

Тайна эта разъедала изнутри, и чем больше Лиса проводила время с Галем, тем тяжелее становилось.

Когда совсем стемнело, они отправились к Джейку, так и не погасив свет в Замке Книг.

– Пусть горит, вдруг кто-то захочет придти сюда за книгой, – пояснил Галь.

– Так разве можно выбирать книги без тебя? – спросила Лиса, правда, уже без удивления. Наступил такой момент, когда удивляться не осталось сил.

– Ну, и что? Оставят записку на столе. Книги принадлежат не мне, они для всего Такнааса. И никому не запрещается их брать, даже ночью. Ничего в этом нет странного.

Конечно, ничего. Для Галиена их правила и обычаи вовсе не казались странными, это Лиса давно уже поняла.

На пороге дома Джейка их встретил Ошка, бледный, но вполне себе живой и даже улыбающийся. Лиса почувствовала явное облегчение, когда сказала ему:

– Вечер правит, обормот.

– Это так принято у вас здороваться? – тут же уточнил Галиен. – Ты знаешь, что означает эта фраза?

Лиса пожала плечом, пояснила:

– Для каждого времени есть свои духи, к которым надо обращаться и задабривать. Вот вечером правят вечерние. Потому так и говорят, чтобы сделать духам приятное. Правда, сейчас уже не разделяют духов на утренних, дневных и вечерних. Сейчас по-другому стало, потому что есть Знающие. Но привычка осталась, просто не все придают ей значение.

Ошка, уставившись на Лису, пробормотал:

– Откуда ты все это знаешь?

– Меня мама учила старым верованиям. Она говорила, что веру предков нельзя забывать. И вообще нельзя забывать своих предков.

У Джейка был накрыт стол к ужину, и старшая девочка снова выпрашивала печенье у мамы, а розовощекий синеглазый карапуз снова таращился на Лису и робко улыбался.

За ужином Галь и рассказал Джейку о карте.

– Надо забрать ее. Что это может быть за карта, как думаешь? – спросил он.

Джейк, который в это время уже пил горячий, удивительно пахнущий кофе, только пожал плечами

– Сейчас никто тебе это не скажет. Только мудрые выполняли свои карты на дереве нгурхори, и карта эта, видимо, рассказывает о том, что они спрятали в свое время.

– Ты думаешь, что это все-таки утерянные Сокровищницы мудрых?

– Думаю, что да. Но точно мы знать не можем. Карту надо забрать, здесь без вариантов. И ехать придется тебе.

– Я знаю. Лиса сказала, что проведет нас. Ошку мы оставим тут, ему не к чему возвращаться в свои земли.

Джейк вдруг посмотрел на Лису, и пронзительный взгляд его зеленых глаз смутил и заставил покраснеть. Джейк глядел так, будто все про всех знал, будто для него не было никаких тайн.

– Иногда нить истории делает виток, и события странным образом повторяются, – медленно сказал он, – это и удивляет.

– Это ты про что? – не понял его Галиен.

– Приходила как-то в мой Желтый Дом уже девушка, которая беспокоилась за младшего брата. И ее приход принес большие перемены в Суэму. Ты ведь знаешь, о ком я, Галь.

– Знаю, – Галь тут же кивнул, – ты о Кей, которая закрыла проклятую Дверь и сняла проклятие Суэмы. Только Кей была из другого мира, тогда еще проходы были октрыты.

– Лиса, можно сказать, тоже из совсем другой жизни, – сказал Джейк.

Лиса ничего не могла понять из того, что он говорит, но ее почему-то не оставляло ощущение, что для зеленоглазого лекаря нет секретов, и он все знает и про Праведного Отца, и про оставленных братьев. Может, он тоже Знающий?

И Лиса твердо и тихо спросила, глядя на Джейка:

– Ты Знающий?

Задала вопрос и тут же пожалела. Вот глупая, в Суэме же не бывает Знающих, им не поклоняются и не молятся.

– Да, – спокойно ответил Джейк, – я пророк. У нас это немного по-другому теперь называется. Но раньше, в старые времена пророков называли Знающими. Можно сказать и так.

– И... – Лиса запнулась, машинально убрала волосы за уши и медленно выдавила из себя: – И ты все знаешь обо мне?

Джейк не ответил ничего. Он поднялся, положил ладонь на плечо Галиена и сказал ему:

– Завтра бал, а послезавтра соберем совет старейшин. Завтра никаких хлопот, только праздник. Наслаждайтесь им. Купите с утра платье для Лисы, купите украшений. Об Ошке мы с Ланой сами позаботимся, он остается у нас. А Лиса пусть поживет у тебя.

И, опуская кружку в раковину, Джейк тихо проговорил себе под нос:

– Непростые времена опять надвинулись. Храни нас всех Создатель....

Глава 19

Мужчины редко разговаривают с женщинами. Мужчины суровы и молчаливы – это Лиса знала на личном опыте. Женщинам полагалось делать свое дело, уважать своего мужа и отца, а также старших братьев, и работать. От женщин всегда приходили неприятности – этому тоже частенько учил Стубор.

В Суэме, судя по всему, считали по-другому. По-крайней мере, Галиен считал по-другому. Потому что всю дорогу к себе домой он рассказывал. О суэмских праздниках, , об удивительных технических шутчках, которые работали с помощью загадочной силы-энергии, о городах, фермах и озерах.

Он знал столько историй, легенд и традиций, что удивлял даже Лису, которая и сама много чего могла порассказывать. Он относился к Лисе как к равной, по-доброму смеялся над ее растерянностью при виде незнакомых вещей, подсказывал, как рассчитываться в магазине и помогал запоминать название улиц и башен.

Когда ласково проскрипела входная дверь в доме Галиена, и Лиса снова переступила через низкий порог, ей уже казалось, что Галиен – хороший и добрый друг, и она знает его целую вечность. А тот, нагнувшись к шнуркам, уже сообщал, что спальню для Лисы надо будет хорошенько протопить, и что у него есть здоровенное двуспальное одеяло, которого Лисе хватит с лихвой.

– Завернешься в него полностью, подсунешь под ноги, и тебе будет тепло. Просто в той комнатке ни спал никто ни разу, – пояснял он, раскидывая по углам коридора ботинки, – но она хорошая, теплая, в середине дома. Кровать там широкая, хватило бы и тебе, и Ошке и еще трое твоих младших бы поместились...

Последние слова он договаривал на кухне. Лиса услышала осторожный стук поленьев, которые Галь, судя по всему укладывал в печь, скинула сама обувь и, ступая по ковровой дорожке, прошла вглубь дома.

– Зачем ты топишь печь на кухне? – спросила она Галя. – Мы ведь уже поели. Можно протопить только в комнатах...

– Я хочу чай. Лана у Джейка совсем не умеет его заваривать. У меня есть чай с мятой, сейчас приготовлю, и ты попробуешь.

Когда Лиса вышла из ванной, в домике уже топились три печки – широкая с конфорками на кухне, и две маленькие в двух спаленках, что находились на противоположной стороне домика. Лисе на пару мгновений вдруг стало неловко. Она подумала, что проводит ночь с красивым молодым человеком наедине, и это страшно греховно и не правильно. Но мысли эти промелькнули и тут же исчезли.

Ей уже доводилось ночевать с Набуром, и ничего страшного с ней не случилось. А Галь – так и вовсе суэмец, он просто не умеет причинять людям зло. Суэмцы – они ведь совсем другие. И Лиса, успокоив сама себя, уселась на кровать, подобрала под себя ноги и придвинула поближе маленький столик, на котором дымилась кружка с ароматной, янтарной жидкостью.

Мятный чай походил на травяной настой, только в нем не плавали кусочки травы и соцветий, он был процежен через такие специальные серебряные штучки с сеточкой, через которые тут наливали отвары. И он был сладким, это Лиса знала наверняка.

В двери появился Галь, грохнул об пол корзиной с поленьями, спросил:

– Не холодно тебе? Все переживаю, что замерзнешь тут ночью.

Лиса пожала плечом. Ей казалось, что в доме очень тепло, вот и по полу она ходит босиком, и пальцы совсем не стынут. А у себя в деревне они топили зимой мало, только если успевали набрать хвороста. А если не успевали, то приходилось экономить. Солома, конечно, была у них, но она прогорала очень быстро. Еле-еле хватало на то, чтобы сварить кашу. А после они все вчетвером прижимались друг ко дружке и старались сохранить то тепло, что у них было.

– Я не замерзну, я привыкла к холоду, – коротко ответила Лиса и отпила немного из кружки.

После попросила, сама удивившись своей смелости:

– Расскажи мне легенду о Двери. Ты ведь знаешь все хорошо, ты же наверняка писал об этом в своей истории.

– Что тебе рассказать? – тут же отозвался Галь. – Как Дверь была открыта, или как ее закрыли?

– Все расскажи. Ну, пока нам совсем не захочется спать.

– Ладно, – улыбнулся Галь, и глаза его заблестели добрыми огоньками, – слушай. Это долгая история.

И Галь, усевшись на край ковра рядом с печью, принялся рассказывать. Лиса не раз слышала истории о древних суэмцах и знала их довольно хорошо, так, что и сама могла рассказать. Но из уст Галя все звучало по-другому. Да и на самом деле было просто здорово сидеть под теплым одеялом, пить вкусный чай, слушать, как трещат полешки в печке, а за окном шумит ледяной ветер и вспоминать старые-престарые истории.

– Суэма существовала очень давно, со дня сотворения прошло почти три тысячи лет, – начал Галь, – и первые две тысячи были веками благополучия, счастья и покоя. Долгая жизнь, здоровье, хорошая земля – все это было у нас, и мы могли придумывать что-то новое для себя, могли творить, получать знания об окружающем мире. Мы жили хорошо, и мы достигли высокого уровня развития. У нас была могущественная цивилизация...

– Что у вас было? – тут же переспросила Лиса.

Рассказ Галя отличался новыми словами, и это тоже было интересно. Лиса вдруг представила, как говорит братьям об "электри-чес-тве" и улыбнулась.

– Цивилизация. Это такое слово, оно обозначает очень могущественную страну, в которой люди не просто живут, но их жизнь организована, упорядочена и удобна. Ну, вот, значит. А Дверь в храме на горе Верблюжий Горб была всегда. По тем временам ее считали символом мудрости, постоянства и вечности. Другими словами, суэмцы не мыслили себе Суэмы без Двери, она была важной частью, но никто не знал, зачем она существует. Тогда для всех суэмцев было одно правило, один закон – никогда не открывать Дверь. Так велел Создатель.

– Зачем же тогда Создатель создал Дверь, если ее нельзя было открывать? – спросила Лиса.

– Этого суэмцы понять не могли. Но ведь Создатель потому и Бог, и у Него всегда будут оставаться свои тайны.

– Как же тогда сумели открыть эту Дверь? Ведь это было не просто, да?

– Это было очень не просто, поверь. Я об этом знаю очень хорошо. У суэмцев были люди, которых они называли "мудрыми". "Мудрые" жили на севере по большей части, но были города и на юге. Вот у них была и вовсе могущественная цивилизация. Были машины, о назначении которых мы до сих пор не знаем...

– Машины? – переспросила Лиса. – Что это такое?

– Это специальные железные устройства, которые могут работать сами. Вот как наши ладьи ездят сами по себе. Так и машины мудрых выполняли определенные работы за людей. То есть люди могли не надрываться, не таскать тяжести, не ходить за плугом, не работать руками. Вообще машины были созданы для того, чтобы облегчить жизнь людей. И это было интересно, я думаю, создавать что-то новое, необыкновенное и полезное. И вот, по легенде выходит, что мудрые были уверенны – Дверь скрывает от них новые знания. Что-то новое, что поможет обустроить жизнь еще лучше. Потому они и стремились открыть Дверь. И ты уже знаешь, у них получилось.

– Рассказывай дальше, – попросила Лиса.

– Ну, слушай. Справится с Дверными запорами было не просто. Они представляли из себя загадку. Это были не обыкновенные замки, а хитрый механизм, который срабатывал только если найти к нему подход. Ключа от Двери не было, Дверь сама была и замком и ключом. Мудрым пришлось поломать головы, прежде чем они нашли решение. Как они это сделали – до сих пор не известно. Вернее, не известно, где они нашли решение, как до него додумались.

– А ты видел Дверь? – почему-то тихо спросила Лиса.

– Видел. Я ее видел, но после того, как она была закрыта. Она сделана из черного камня, или металла – этого я не понял. И на ней есть такие определенные узоры, в которых и скрыт секрет ее запоров. Хитро придумано, тут ничего не скажешь. Она выглядит красивой и необыкновенной, эта Дверь.

– И что было после того, как мудрые догадались, как ее открыть?

– Едва мудрые разобрали загадочные знаки на Двери, как они сразу решили ее открыть. Они уже тогда знали, что Дверь является проходом в другие миры, только они и не догадывались, что – или вернее кто – может придти к ним из других миров.

Поленья в печке как-то странно затрещали, и Лиса вздрогнула. В комнате не было страшно, потому что вся она была залита светом, который излучали круглые стеклянные шарики под самым потолком. Но какой-то неприятный холодок все же заставил натянуть на ноги одеяло и передернуть плечами.

– Тогда они не виноваты в том, что случилось, – проговорила Лиса, – мудрые ведь не знали, что произойдет.

– Я и не говорю, что они виноваты. Тем более, что после уже и не кому стало искать виноватых.

– Они погибли?

– Те, кто находился около двери – погибли все, никто не спасся. И никто до сих пор не знает, что же на самом деле там произошло. Вот тогда из-за Двери появились те, кого сейчас в королевствах называют Духами Днагао. Темные духи, темные силы – те, кто желает править людьми.

– Ты думаешь, что духи хотят нами править? – уточнила Лиса.

– Ну, не помогать же, согласись. Много тебе помогли духи?

– Зато они много помогли Игмагену. Или ему Знающие помогают...

– Те Знающие, которые были верны Создателю и ушли в мир Невидимых, уже никому не помогают. Их тут просто нет, они в других мирах, на других дорогах. Потому нет никакого смысла молиться им и просить о чем-то.

– А Великий Дракон Гзмарданум? Он откуда взялся?

Галь вздохнул, поднялся и сказал:

– Пойду, сделаю себе еще чаю. После расскажу.

Вернулся он с дымящейся кружкой. Сел на сундук, что стоял в ногах кровати и принялся рассказывать:

– Гзмарданум был когда-то простым человеком. Он жил в городе Зумма, что сейчас находиться в самом сердце пустыни. А раньше, до открытия Двери в тех местах была хорошая, плодородная земля. Сады, леса, полные буйной зелени. Война началась с севера, где была открыта Дверь, когда черные духи стали проникать в суэмцев и изменять их. Перерожденные суэмцы становились носителями проклятия, и все человеческое пропадало из их сердец. Дикая злоба переполняла тех, кто переродился. Они стали убивать друг друга, убивать тех, кто остался свободен от проклятия. Мудрые, понятно, перерождались раньше всех и больше всех. Они все стали баймами и убили друг друга. Из мудрых никто не уцелел.

Галиен вдруг замолчал. Слова повисли в воздухе, и Лиса чувствовала, как выстукивают четкий ритм в голове знакомые звуки. "Никто не уцелел... никто не уцелел..."

– Никто из мудрых не уцелел, никого почти не осталось. Мелкие осколки семей, древних и знатных родов рассеялись по землям и смешались с обычными суэмцами. Раса "мудрых" перестала существовать навсегда. Остальные суэмцы, что жили на юге и западе, пытались противостоять перерожденным, так и началась Первая война с баймами. Тогда же и появился дракон Гзмарданум.

– Он тоже появился из двери ?

– Разное написано в древних свитках. Кто писал, что могущественный злой дух овладел человеком. Но есть и такие свитки, которые утверждают, что дракон пришел из-за Двери. Вот он и стал предводителем перерожденных суэмцев, которых стали называть баймами – "проклятыми".

–И никто не мог противостоять дракону... – медленно проговорила Лиса.

– Никто, – подтвердил Галь, – потому что Гзмардануму подчинялись черные духи. Он умел насылать их целыми полчищами, и тогда, когда эти духи нападали – суэмцы перерождались и становились баймами. Зло пробиралось внутрь, а если враг внутри тебя, то как ты сможешь одержать победу?

– Враг внутри... – пробормотала Лиса.

За окном неожиданно сильно зашумел ветер, и на какое-то мгновение показалось, что слышется хлопанье огромных крыльев... Дракон Гзмарданум когда-то имел огромную власть...

– Говорят, что Гзмардануму поклонялись. Это так? – задала Лиса вопрос.

– Да, баймы приносили жертвы своему крылатому богу. Баймы кормили свое зло, потому Гзмарданум становился все сильнее и сильнее...

– Прямо как Загуис...

– Что ты говоришь?

– Так говорил охотник за нечистью, Саен, когда убил Загуиса. Он сказал, что нельзя кормить зло, иначе оно станет большим и сожрет тех, кто его выкормил.

– Хорошо сказал. И верно, – тут же согласился Галь.

Он посмотрел на Лису, положил ладонь на побелевшее Лисино запястье, словно хотел утешить и ободрить, и, слегка улыбнувшись, спросил?

– Ты уже спать, наверное, хочешь. Устала?

– А ты?

– Я тоже. Но если хочешь слушать – я расскажу дальше. О том, как была закрыта Дверь пришельцами, людьми, которые появились в Суэме из других миров. О девушке Кей, которая нашла способ справиться с дверными запорами. О Марке О, Мэлли, хранителе особого Меча, с помощью которого был убит Гзмарданум. О том, что Меч этот ковали служители Создателя, посланники с белыми крыльями, которые обладают властью. О том, что они принесли особый металл, которого нигде больше нет на земле, и из этого металла был выкован Меч, могущий сразить дракона Гзмарданума.

– Думаешь, этот металл создал Создатель?

– Думаю, что он происходил из других миров. Может быть, из тех, откуда пришли к нам духи Днагао. Теперь этого никто не может знать, потому что Меч ковался слишком давно, и тех, кто его сделал, уже нет в живых.

– А что еще ты знаешь о таинственном Мече?

– Его называют Меч Кузнецов. Его ковали уцелевшие мудрые – те, кто не переродился. Их было несколько человек всего – братья, хорошо знающие кузнечное дело. Вот они и выковали Меч, и помогал им в этом Посланник от Создателя. А после оружие спрятали в надежном месте и была создана особенная Сокровищница Мудрых. Она называлась Сокровищница Силы. И Меч хранился в ней до определенных времен, пока не сбудется одно из пророчеств, оставленное мудрыми.

– А много еще пророчеств в Суэме? – от волнения Лиса постоянно теребила шнурочки, на которые затягивался пояс штанов. Скатывала их в кружочки, распрямляла. И не сводила глаз с Галя.

Рассказывать он умел, что ни говори. И древние истории в его устах оживали и даже нагоняли немного страха. Совсем малость.

– Между прочим, тебе пророчество может сказать даже Джейк. Он тоже иногда предвидит события. Хочешь – спросим его о тебе и твоих братьях.

Лиса резко отпрянула, вытерла тыльной стороной ладони нос и совсем некстати сказала:

– Что-то поздно совсем. Может, уже спать будем?

И сразу же заметила короткий всполох разочарования на лице Галиена. Но тот быстро улыбнулся и совершенно спокойно согласился.

– Конечно. Давай спать. Еще успеем поговорить. У нас с тобой еще будет много времени для разговоров.

Лиса только кивнула. Конечно, они целый день провели вместе, и сейчас на самом деле, глубоко внутри Лиса понимала, что сидела бы с Галем до самого утра, и его рассказы никогда бы не надоели. Просто она вспомнила о братьях. Какого им сейчас? Сыты ли они? Не мерзнут ли? Знающий Таин обещал о них заботиться, но он сам – бесправный старик, который живет в тюрьме. Как он сможет сдержать свое обещание?

Ей надо бы торопиться и торопить Галиена. А она собирается завтра на Первый Бал. И ей этого хочется, она ждет праздника и всем сердцем желает посмотреть, какие они – суэмские балы. Потому что глупая, бестолковая и очень быстро забывает о своем долге. А братья ее ждут, надеются, вспоминают в молитвах.

– Давай спать. Что-то я устала, – пробормотала Лиса, отворачиваясь.

Не хочет она предсказаний от Джейка. Вдруг этот пророк поймет, что на самом деле должна сделать Лиса? Вдруг не пустит Галиена в Нижнее Королевство?

Вот тогда и случиться самая настоящая беда.

Глава 20

Утро пришло доброе и ясное. Забелело свежим снегом за окном, окутало тишиной и сказочным покоем. Лиса открыла глаза и сразу же почувствовала какую-то неясную, легкую радость. Все хорошо и все славно. Она лежит в тепле, в уюте, под толстым огромным одеялом. Под головой у нее большие мягкие подушки, а за окном так славно искрится снег.

И зима, что еле слышно посвистывает ветрами – совсем не страшная, не опасная, не скучная и не долгая. Тут, в Суэме зима – как долгожданный праздник.

Лиса осторожно спустила ноги с кровати и прошлась босиком. Пол казался прохладным, да и огонь в печи давно погас, но в комнате все еще было тепло. Пахнущий смолистыми дровами и мятой воздух окутывал, и было ничуть не холодно в одной тоненькой рубашке и длинный штанах. И даже босиком было совсем не холодно.

Легко ступая, Лиса прошла по коридору, заглянула в комнату Галиена. Тот спал, скинув на пол одеяло и зарывшись головой под одну из подушек. Смешные и загорелые стопы его ног свисали над самым полом, и широкая спина под рубашкой совсем не двигалась, будто Галь и не дышал.

Видимо, спит крепко.

Ну, и пусть спит, вчера-то оба легли поздно. Но Лиса привыкла вставать вместе с солнцем, потому и сейчас сон улетел, будто его и не было. В ванной Лиса умылась – вода в баке уже немного остыла, но не сильно. Глянула на себя в зеркало, убрала волосы за уши. Обыкновенное лицо, ничего примечательного. Глаза, правда, большие. Прямо глазюки какие-то. Светло-карие, настороженные, серьезные. И брови над ними хмурые, черные, прямые. Будто и глаза и брови все ждут какого-то подвоха, потому настороже, потому готовы к действиям. Узкие губы сжаты, острый подбородок вздернут. Одно ухо слега оттопырено.

Да, не красавица, и до суэмцев Лисе очень далеко. Зубы вот только ровные, белые, крупные. И за это спасибо Создателю, духам или кому там еще. Смахнув со лба и челки капли воды, Лиса закрыла дверь в ванную и прошла по коридору. Надо попробовать похозяйничать у Галиена. Поставить чайник, сварить кашу. Уж кашу варить Лиса точно умеет.

И она принялась топить печку, а когда поленья занялись огнем – нашла кастрюльку, высыпала в нее пшенную крупу, залила водой и поставила на огонь, рядом с пузатым чайником. Кушать Лисе хотелось всегда, будто у нее не живот был, а бездонная черная яма. Даже у себя на родине Лиса не чувствовала такого голода.

Странно, ведь здесь она наедалась до отвала, впервые, кажется, в жизни. И вчера они с Галем, после того, как сытно поужинали у Джейка, еще долго пили чай с печеньем, почти до двух часов ночи.

А сейчас Лисе так хотелось есть, что она не отходила от кастрюльки с закипающей водой и все помешивала и помешивала желтую мелкую крупу, чтобы та не слиплась, и каша вышла рассыпчатой и хорошо проваренной. Сюда бы масла еще – у Галиена должно было оставаться после ужина. Так и есть, вот масленка на краю стола. И еще круглый маленький горшочек, в котором та самая белая крупка, которую Галь добавляет в чай.

Чайник закипел, и Лиса подумала, что вполне может сделать ромашковый отвар. Сухой ромашки у Галя сколько угодно – вон, на полочке стоит прозрачная банка, закрытая бумагой и перевязанная бечевкой. Насыпать немного в кружку, залить кипятком – и пусть себе настаивается.

А после можно попить вот с этим самым белым порошком.

Лиса взяла маленькую ложечку, зачерпнула порошочка – совсем немного, только на кончике ложки – и сунула в рот. Вот вкуснотища-то! Порошок похож на соль, но гораздо белее и чуть-чуть, еле заметно поблескивает. И хрустит на зубах так здорово!

Была бы Лисина воля – ела бы его ложками. И почему Галь не предложил ей такое лакомство? Зачерпнув побольше волшебного порошка, Лиса отправила в рот еще одну ложку, после еще. Придирчиво осмотрела уровень того, что осталось, и решила, что можно взять еще чуть-чуть.

Быстро помешав кашу, подула на ромашковый отвар, отхлебнула и вновь потянулась за белым лакомством. До чего же вкусно! Вот действительно рай у этих суэмцев, едят сладко, живут в тепле и праздную праздники.

– И как ты только можешь есть этот сахар? – раздался веселый голос у двери.

Лиса дернулась, ложка дрогнула, белый порошок просыпался на стол.

– Ой... – пробормотала она, безуспешно пытаясь сообразить удобную отговорку. – Ой.. извини...

– Да чего там извиняться. Не вкусно есть сахар просто так. Знаешь что... у меня есть варенье, лучше его. И сладко, и гораздо вкуснее, чем сахар.

Галь был заспанным, лохматым и добрым. Ворот помятой рубашки у него заворачивался внутрь, и Лиса заметила тонкую цепочку с медальоном на шее. Интересно, что это за оберег такой, и что он означает?

Галь взял с одной из многочисленных полок баночку, перевязанную бечевкой и наполненную чем-то темным. Открыл и ложечкой переложил густую, бордово-красную массу в маленькую тарелочку. После еще раз пристроил на плите чайник и пояснил, что это варенье, и к нему нужен хороший чай.

Густое варенье действительно оказалось вкуснее сахара. Оно не хрустело на зубах, но было какое-то... Лиса даже не могла понять – какое оно было. Вроде похоже на мед, но не приторное, а немного кислое, со вкусом смородины, с мелкими желтыми смородиновыми семечками. Его Лиса тоже могла, оказывается, есть ложками. И она совала в рот новые и новые порции сладости, а Галь только посмеивался.

– Я сейчас блинчиков соображу. С вареньем – так просто объедение, – сказал он и взялся за сковородку.

Тесто он замешивал в небольшой мисочке, после наливал на раскаленную сковородку широкой и странной ложкой.

Блинные кругляшки шлепались на тарелку и распространяли вокруг удивительный запах сливочного масла и молока.

– Смотри, – принялся объяснять Галиен, – берешь блинчик, сворачиваешь в трубочку, макаешь в варенье – и в рот! Вот это по-настоящему вкусно.

И Лиса в точности повторяла за ним. Сворачивала, макала и ела. И ей казалось, что она поглощает райскую еду, и лишь где-то далеко в голове мелькала мысль о том, что братьям ее, скорее всего, и не доведется такое попробовать.

Постучали во входную дверь, а после открыли ее. Оказывается, Галь не запирал дом даже на ночь. Застучали в коридоре чьи-то ботинки, и прозвучал звонкий бодрый голос:

– А мы пришли к вам. Папа сказал, что вы уже встали!

Лиса тут же узнала голос Марка.

– Мы с папой пришли вас проведать. И яблок вам принесли, наших, из нашего сада, – продолжал мальчик.

– Привет вам, встали? Блинчиков напекли? – проговорил Джейк, заходя на кухню.

Лицо его немного побелело от мороза, и коричневые точки проступили на коже с удивительной ясностью. Что это за точки? Это знак Знающих тут, в Суэме?