Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Стукни по дереву и помяни мать-Набару, чтобы не сглазить, – тут же посоветовал Набур.

– Ого, какие правила ты знаешь. За такие вещи руки рубят на Площади Праведников, знаешь? Мать-Набару упоминать запрещено даже под страхом смертной казни...

– Что, прямо рубят руки? – послышался голос Галиена.

Лохматый, хмурый, он выглянул из-за деревянной перегородки и невесело улыбнулся.

– Бывало и такое. Набара считается страшным божеством, которое и упоминать нельзя вслух, – пояснил Набур.

– Ну, так и не упоминайте. Зачем руки людям рубить? Как можно жить без рук?

– Наказание такое. Это очищает от идолопоклонничества...

– О, Создатель... Откуда вы все это взяли?

– Орден Знающих – вот оттуда, – влезла в разговор мужчин Лиса, – это они такое придумывают.

Галь опустился на скамью и сказал:

– Глупости это. Набару действительно лучше не упоминать и по дереву не стучать. Все в руках Создателя. Но и от нас очень многое зависит. Если не будем дураками, то со всем справимся. Пахнет у вас уж очень вкусно. А ты, Лиса, здорово выглядишь. Румяная и быстрая. Ты иногда напоминаешь мне лису – только в хорошем смысле. Такую ловкую, хитрую и красивую лисичку.

Лиса вдруг поняла, что краснеет, точно девчонка, что первый раз в жизни выбралась из деревни в город и услышала первый комплимент от парня. Краснеет, опускает глаза и почему-то глупо трет нос. Вот балда! Понятно, что если Галь влюблен в нее, то и видит в ней невесть что. Лисичек или еще кого-то.

– Засмущал ты девчонку, – гоготнул Набур, – она, почему-то, считает, что некрасивая. Просто не видела себя в зеркало...

В том-то и дело, что видела. Лиса себя видела, только никак не могла понять, что Набур и Галиен находят в ней красивого? Ладно, им виднее.

Лиса взялась за ложку, скорчила рожу Галиену и принялась нарочито шумно хлебать суп. У Набура хорошо получается готовить, тут ничего не скажешь. Или это Лиса слишком голодная, потому ей все кажется необыкновенно вкусным...

– Неин так и остался лежать там, на пригорке... – вдруг тихо сказал Галиен.

– Чего он там остался лежать? Наверняка уже успел дотопать до тракта, – пожала плечами Лиса, – медленно идет, наверное. Но к тракту уже, небось, точно выбрался.

– Куда добрался? – Галиен выглядел таким озадаченным, что Лиса не удержалась и фыркнула.

– Ну, чтобы попасть в Суэму, лучше всего выбраться на тракт.

– Значит, он живой?

– О, духи, конечно живой! Ты думал, что он умер? Нет. Игмагеновы рыцари и стрелять толком не умеют. Промазали. Стрела просто задела кожу, но она была отравлена. А от яда помогает только одно... – и тут Лиса запнулась.

– Что помогает? – спросил Галь.

– Как что? – Спокойно ответил Набур. – Обычно делают противоядие по старым правилам. Только рыцари этого видеть не должны, иначе тоже руки отрубят... Призывают духов, совершают обряд и готовят противоядие.

– И ты так делала? – спросил Галь Лису.

– Иначе он бы умер. Я знаю, что суэмцы не имеют дело с духами. Но я не знаю, что делают суэмцы в таких случаях. А мы делаем именно так.

– Теперь за тобой должок вашим духам. Теперь ты должна выполнить все три магических правила. Ты не должна ничего рассказывать, ты должна слушать духов и ты должна будешь заплатить. Первый закон выполнен, ты ничего не рассказывала сама. Остался второй и третий, – сухо сказал Галь.

Поднялся, поморщился, убрал со лба волосы. Медленно прошелся по хижине.

Огонь, как сумасшедший, гудел в печурке. Набур и Лиса молчали, пораженные таким простым и легким раскладом, о котором им напомнил Галь. Все правильно, надо заплатить. Ничего духи не делают бесплатно, и Лиса – их должница. Ничего ту не поделать. А духи служат Игмагену, и теперь Лиса снова должна Игмагену, так что ли?

– Игмаген найдет нас тут, Лиса, – вдруг резко сказал Галь, – снять с тебя должок духам можно, конечно, для тебя это работает. Для вашего народа май-нинос. С вами у Создателя особые отношения, Он ведь и для вас Создатель тоже, вы тоже его дети, просто немного другие и из другого мира. С тебя можно снять долг. Вернее, переложить его на кого-то другого. Кто-то другой добровольно должен взять на себя твой долг. И возьму его я. Я могу это сделать, я суэмец, я заплачу по суэмски. Так, как платят у нас. Но нам надо убираться.

Галь вдруг быстро подошел к Лисе, положил ладони ей на голову и просто сказал:

– Я забираю долг Лисаэн Гойи на себя. Я, Галиен Маэн-Таин делаю это совершенно сознательно и добровольно. Во имя Создателя, которое не знает никто из живущих в Суэме, я совершаю это. Да будет так.

Лиса вздрогнула и почувствовала, как по спине, по рукам и плечам пробегает горячая волна. Вспыхнул огонь, яркими тонкими полосами света пробиваясь сквозь небольшие дырочки печной дверцы. Заскрипели балки на крыше, охнул удивленно Набур и тихо сказал:

– Ты был услышан, Галиен Маэн-Таин. Теперь долг Лисы на тебе и Создатель отвернется от тебя, потому что ты связан с духами. Как же ты теперь?

– Справлюсь. Все будет хорошо. Создатель никогда не оставляет своих, даже если мы совершаем ошибки. Вот увидишь, общаться с Создателем гораздо лучше, чем с духами Днагао.

– Но духи тоже помогают нам, – тихо возразил Набур.

– Только платить за это приходится слишком много. Давайте поедим, соберемся и постараемся убраться отсюда, пока нас не нашли рыцари Ордена. И побыстрее.

– Что ты будешь делать со своим долгом?– спросил Набур.

– Найду наших суэмских Знающих и спрошу у них совета. Они знают, что с таким делать.

Значит, снова дорога. А Лиса так надеялась, что они хоть пару дней смогут отдохнуть в теплоте и уюте. И так не хотелось покидать обжитую хижину. Не хотелось ночевать под открытым небом, не хотелось мерзнуть в седле и дрожать от опасностей, бояться преследователей. Убегать, убегать и убегать...

Куда им теперь? В Суэму? В Свободные Побережья?

Лучше в Суэму, раздобыть денег, освободиться от страшного долга. Собрать снаряжение и тогда уже отправляться через Каньон Дождей в путь, на поиски братьев.

А с картой что будет? Ее ведь тоже Галиен хотел раздобыть...

Лиса не стала задавать вопросы. Напряжение и тревога повисли в теплом воздухе хижины, и запахи дров, древесной смолы и мясной похлебки поблекли перед запахами опасности и смерти.

Галиен торопил всех. Говорил, что сейчас тут слишком неспокойно и слишком опасно и что этой ночью они проспали то преимущество по времени, что у них было.

– Если бы знали – отправились бы засветло и были бы уже далеко отсюда, – говорил он, укладывая в рюкзак остатки провизии.

– Может, зря так торопимся? – сомневался Набур.

– Не зря. Я чувствую, что опасность слишком близко. Я ведь суэмец, а суэмцы умеют предчувствовать.

И Лиса, складывая тонкий плед, вдруг поняла, почему видела утром ворону. Конечно, ворона – знак беды. Если бы она не была такой сонной и уверенной в собственной безопасности – то поняла бы, что ворона всегда являлась ей перед надвигающейся бедой.

Рванув плащ с лежанки, Лиса сказала:

– Давайте быстрее. Времени у нас слишком мало...

Глава 32

Решено было вернуться в Суэму. Да и что еще было делать? Коротко и быстро Галь объяснил, что нужны деньги, хорошее снаряжение и помощь суэмских Знающих.

– Джейк знает, что делать в такой ситуации, он на самом деле – тот самый избранный, что помог закрыть Проклятую Дверь. Один из четверых. Так что он и не в таких переделках бывал.

Лиса не спорила. Главное сейчас – это остаться живыми, всем троим. Потому что если Галь, Лиса и Набур погибнут от рук Игмагеновых рыцарей, то братьям уже никто не поможет. Это понятно.

Потому Лиса не копалась. Рюкзак с жалкими остатками провизии приторочил к своему седлу Галь. Котелок и чайник упаковал Набур. И совсем скоро маленький отряд снова двинулся в путь.

Галиену было тяжело, он не успел оправиться от побоев, потому выглядел неважно. Его золотисто-коричневый цвет лица теперь больше походил на желтый, глаза покраснели и на скуле темнел приличный синяк. К тому же та куртка, что достал для него Набур, не очень-то и грела. Лисе пришлось настоять на том, чтобы Галь принял от нее хотя бы безрукавку.

– У меня есть плащ и в нем вполне тепло. И не возражай, иначе я просто оставлю безрукавку тут, в этой хижине, – твердо пообещала она.

У Галя не было сил спорить, потому он принял помощь молча, сунул руки в проймы безрукавки – и Лисе пришлось помочь ему, потому двигался он медленно, сжав зубы и стараясь лишний раз не тревожить сломанное ребро.

Все трое почти спустились с горы вниз – остался небольшой отрезок дороги, засыпанный снегом. Именно в этот момент из-за поворота показался отряд рыцарей. Сытые огромные кони мотали головами и фыркали, преодолевая снеговые завалы. В морозном воздухе бряцанье оружия и скрип снега вдруг показались Лисе слишком громкими. Что-то крикнул передний рыцарь, на верхушке шлема которого развивалась узкая белая лента, знак Ордена. Тут же появился сам Игмаген – выехал из-за холма, поднял руку в железной перчатке и зычно крикнул:

– Не вздумайте удирать! Вас все равно догонят!

Лиса уже разворачивала лошадь. Нечего их слушать, надо скрыться как можно быстрее!

Но животное вдруг заартачилось, встало на дыбы, замотало головой, и Лиса от неожиданности вылетела из седла. Снег смягчил падение, но чьи-то руки грубо схватили за капюшон плаща, дернули назад. Обутые в сапоги ноги сильно ударили в бок, в спину, под голени, от чего Лиса, так и не успев толком подняться, снова рухнула в снег.

– Прекратите ее избивать! Игмаген, иначе я не прочитаю ни строчки в твоей карте! – крикнул Галь, вытягивая меч.

Он спрыгнул на землю и закрыл собой Лису, выставив сияющий клинок.

Лиса обмякла, наклонила голову вниз и сделала вид, что вот-вот потеряет сознание от страха. Рука одного из рыцарей, державших ее за капюшон, ослабла, и в этот момент Лиса, вытянув нож из высокого ботинка, ударила им ближайшего воина. Удар пришелся в бедро, воину ругнулся, свалился вниз и замахнулся мечом. Но Лиса, тут же воспользовавшись свободой, откатилась в сторону и с силой ударила по ногам второго воина. Третьего обезглавил Галь, после рубанул того самого упавшего, которому досталось от Лисы. Набур направил своего коня на тройку кинувшихся навстречу всадников, но и его подвела клятая скотина. Ни с того ни с сего мерин упал на колени и жалобно заржал, будто увидел что-то страшное и ужасное. И от этого дикого ржания Лису пробрала дрожь.

– Ты их видишь, Лиса? – вдруг спросил Галиен.

– Кого? – Лиса поднялась на ноги и, выставив колено вперед, приготовилась дать отпор, крепко сжимая в руке рукоять ножа.

– Невидимых духов. Я их отлично вижу, и лошади их чуют. Животные нас не увезут отсюда, их не пропустят Невидимые. Те самые духи, которым я теперь должен, – Галь развернулся, отбил удар одного из рыцарей, покачнулся, хватаясь за бок. Снова поднял клинок, и звон скрещенных мечей заставил Лису вздрогнуть.

– Все правильно, библиотекарь. Ты и твоя девчонка нам должны! – закивал головой Игмаген, услышав разговор.

Набур упал на колени, пытаясь отбиться от троих рыцарей. Но битва оказалась слишком неравной. Потрясенная Лиса увидела, как брызнула кровь, и сраженный Набур распластался на слишком быстро краснеющем снегу.

Галь, повернувшись, рубанул мечом, отражая удар, но он оказался один против четверых. Где-то сбоку ругались те двое, которым досталось от Лисиного ножа.

Лиса кинулась наперерез Игмагеновскому жеребцу и закричала:

– Это же ты первый продал моих братьев! Ты обещал, ты сказал, что отплатишь мне за работу! И ты наврал, не сдержал свое слово!

– Да кто ты такая, грязная девчонка, чтобы указывать мне, что делать, а что нет? – грубо усмехнулся Игмаген, и махнул рукой. В Лису тут же вцепилось несколько рук – воинов у Праведного отца хватало. Рука в железной перчатке с силой ударила в бок – и мир перевернулся. От резкой боли перехватило дыхание и на миг потемнело в глазах.

Кто ударил еще раз ногой в спину, послышался резкий хруст костей и крик боли. Лиса не сразу поняла, что это она сама кричит.

– Если не оставишь ее в покое, я не прочту не строчки из твоей карты! – зазвенел резкий голос Галиена.

– Вот с этого надо начинать, суэмец. Не вы диктуете правила, вы только подчиняетесь нашим. Ты прочитаешь мне карту, прямо сейчас. Прямо тут. Я не стану рисковать и отвозить тебя и девчонку в город. Кто знает, сколько у вас еще друзей среди тюремщиков? Мы разберемся тут и расстанемся, библиотекарь. Вот так мы сделаем. И это будет правильно. Ты согласен? Я не слышу. Говори!

Один из рыцарей снова с силой пнул Лису.

– Карта с тобой? – сухо спросил Галь.

Лиса попробовала подняться, но не смогла – бок буквально жгло огнем.

– Карта со мной. Я слышу, что ты заговорил как мужчина, о деле, мой дорогой суэмец. Карта со мной. Я желаю, чтобы ты прочел ее прямо сейчас, здесь.

Игмаген щелкнул пальцами, и ему тут же помогли спешиться. Он кряхтел от усилий, и его кожаные сапоги скрипели уютным громким скрипом. Издевательским сытым скрипом. Зашуршали кожаные завязки седельной сумки – и вот, в белых здоровенных ладонях Игмагена оказались тонкие коричневые пластины.

– Вот она, карта мудрых. Так она должна выглядеть, библиотекарь? Скажи мне, это карта мудрых?

Игмаген пристально всматривался в напряженное лицо Галиена и улыбался. Победно, радостно, добродушно. И Лиса чувствовала, как разгорается внутри у нее злость. Белая ярость. Бешенный гнев. Так бы и расцарапала эту сытую наглую морду. Плюнула бы в эти заплывшие жиром глазки, вспорола живот ножом, выпустила кишки...

Лиса скрипнула зубами и тихо прокляла и мать Игмагена и всех его предков.

– Спокойно, Лиса, – усмехнулся Праведный Отец, – ты еще успеешь показать свою испорченную натуру. Сейчас важный момент. Момент истины для всех нас. Что скажешь, библиотекарь?

– Это карта мудрых. Карта наших предков. Я могу ее прочитать. Я ее прочту.

– Читай. Или мы отрежем башку твоей девчонке. Вот уж не думал, что Лиса настолько блестяще исполнит задание, жаль будет терять такую девчонку...

– Мне надо... надо рассмотреть. Здесь не все просто, это шифр. Здесь зашифрованное послание и сама карта...

Галь медленно приблизился, двое воинов держали мечи около его горла.

– Оружие, библиотекарь. Брось в снег свой меч, – добродушно велел Игмаген.

Лиса крикнула, было, чтобы не верил этой лисице, но тут же получила такую затрещину, что на мгновение мир снова померк для нее.

– Лиса, молчи, я умоляю, – не глядя на проговорил Галь, – тут написано, что последние знания мудрых укрыты в Храме Стихий. Чтобы найти дорогу к Храму надо в правый верхний угол карты вылить белых чернил. Белая дорога растечется и покажет путь к Храму. Храм находится под землей, всегда находился под землей. Верхний правый угол той самой пластины, на которой вырезаны три знака, похожих на солнце, воду и ветер. Знак трех стихий. Верхний угол этой пластины – начало пути.

– Белые чернила? – нахмурился Игмаген. – А если я вылью обычные, черные? Что изменится?

– Ничего. Без разницы. Чернила потекут по вырезанным бороздкам и укажут путь. Ты будешь видеть. Чернила, краска – что угодно. Это все. Я все прочел.

– Нет, библиотекарь. Ты так просто меня не подведешь. Посмотри мне в глаза и поклянись своим Создателем, что ты прочел мне все. Что ты не скрыл от меня опасности, поджидающие меня в этой дороге.

– Как я могу увидеть и предсказать опасности, когда я не вижу дороги? Вылей чернила, и я смогу сказать еще.

– Поклянись Создателем, что ты прочел всю карту, – голос Праведного Отца стал жестким и громким.

– Клянусь. Клянусь Создателем. Я прочел все, что было написано на пластинах. Перед тем, как будешь выливать чернила, соедини их. Этого не написано, но это видно. Обе пластины соединяются замочком, вставляются края. Один край подходит к другому. Тогда карта будет единым целым. Больше ничего не написано. Храм Стихий – это место, где мудрые скрыли свои последние знания. Так и написано – Последние Знания. Больше ничего. И три знака Храма Стихий – солнце, ветер и вода.

– Это все?

– Все. Дальше я не могу ничего увидеть. Тут не вся карта. Должно быть продолжение. Видишь еще замочки? Тут должно быть четыре квадрата. Четыре квадрата, Праведный Отец. Не все карты можно прочесть так просто... Отпусти девочку.

– Еще пластины? Должны быть еще пластины? И больше ты ничего не можешь прочесть?

Галь молча качнул головой.

Игмаген улыбнулся, точно здоровый кот, нажравшийся хозяйской сметаны, резко махнул ладонью, и один из воинов сделал выпад, пронзив Галиена мечом.

Лисин крик утонул в ржании рыцарских лошадей.

Галь упал в снег лицом вперед.

Кто-то сверху стукнул Лису по затылку.

Игмаген взгромоздился на лошадь.

Заскрипел снег под копытами.

– Убей и меня, Праведный Отец! Не оставляй меня в живых, иначе ты пожалеешь! – крикнула Лиса, превозмогая боль.

– Обойдешься. Живи, девочка. Ты честно заработала право остаться в живых, – не оборачиваясь, кинул Игмаген.

Раздался смех. Рыцари Ордена веселились остроумной шутке Праведного Отца. Отряд удалялся, таял в белом облаке снежной пыли.

Собрав остатки сил Лиса подползла к Галиену, перевернула его. Стеклянные, ничего не видящие глаза уставились в небо. Красная дорожка от кончиков губ, морщинки у глаз, щетина на подбородке...

– Галь, услышь меня... пожалуйста... ты не можешь просто так уйти... это не честно! Создатель, это не честно! Ты не можешь забрать его, Создатель! Я прошу, я прошу.... Я прошу...

Лиса шептала уткнувшись в волосы Галиена и чувствовала, как вместе с жизнью любимого уходит и ее собственная жизнь.

– Я проклинаю тебя, Игмаген! – прошептала Лиса. – Проклятием рода Гойя. Пусть смерть постигнет тебя. От страшного колдовства. Пусть найдется на тебя маг, сильный маг. Пусть ты узнаешь, что значит смерть! Пусть ты сдохнешь! Создатель, пусть он будет проклят! Пусть он будет проклят!

– Он уже проклят... – раздался спокойный голос за спиной.

Лиса попыталась повернуть голову назад, но резкая боль мгновенно опустила в промозглую тьму забвения. Упав в снег Лиса закрыла глаза...