Текст книги "Не все карты можно прочесть... (СИ)"

Автор книги: Варвара Еналь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– А мы на вас не рассчитывали, – весело пояснил Галь, – Марку твоему дадим, а ты уж не извини, на тебя не хватит.

– Переживу как-нибудь. Тем более, что Лана с утра пекла яблочный пирог и вам вот немного передала.

– О, яблочный пирог – это дело, – тут же согласился Галь, – что же ты молчал? Небось, остыл пирог-то у тебя, пока ты сюда добирался. Давай-ка его сюда.

Галь выхватил у Джейка из рук корзину и проворно зашуршал бумагой, доставая широкую тарелку, накрытую крышкой и завернутую в полотенце.

– Пироги – это всегда хорошо. Вот спасибо твоей Лане, знает, как позаботиться об одиноком парне и его гостье, – в голосе Галя слышались озорные нотки. – А Ошка ваш как? Ему пирог оставили?

– Ошка наш, – при этих словах Джейк хмыкнул и слегка улыбнулся, – и он наелся еще с утра. Встает он раньше всех в доме, точно так же, как и Лиса, наверное.

– Кто рано встает, тому Бог дает, – непонятно проговорил Галиен и добавил, хитро глянув на Лису, – сахара, например, дает. Или варенья...

Джейк шутку не понял, но Лиса малость смутилась. Облизала зачем-то пустую ложку из-под варенья и убрала с огня кастрюлю с готовой кашей.

– Каши не хотите? – спросила совсем не кстати.

Рядом с ней вдруг оказался Марк и тихо спросил:

– Галь тебе уже показывал свою коллекцию древнего оружия? У него там есть и мечи баймов, страшные такие.

– Нет, не показывал, – так же тихо ответила Лиса.

– Так попроси. Он покажет, он добрый, – заверил Марк и заулыбался, показывая крепкие белые зубы с зубчатой каймой. Зубы, видать, у него поменялись совсем недавно.

Лиса закивала, мол, обязательно. И в этот момент к ней обратился Джейк. Заговорил мягко, медленно, спокойно.

– Расскажи еще раз о карте, Лиса. Я хотел бы послушать эту историю с утра, когда все не слишком усталые и мышление у всех более ясное.

И Лиса снова рассказала о Праведном Отце, о коричневых деревянных пластинах, о дальней дороге и о том, что Праведный Отец ждет библиотекаря. Почему-то, пока говорила, не могла глаз поднять на Джейка. Ей все казалось, что лишь только взглянет в его зеленые глаза, обрамленные светлыми ресницами – как странно иметь светлые ресницы! – и сразу же лекарь все поймет и все узнает. Прочтет по ее тревожному взору, по нахмуренным бровям и неулыбающемуся рту.

Джейк еще раз переспросил, действительно ли карта деревянная, и как выглядит дерево, и каково оно на ощупь. Галь не удержался и встрял со своим вопросом:

– А что там были за линии? Что они изображали? Ты запомнила? Нарисовать не сможешь?

Лиса лишь удивленно помотала головой. Да она и не разглядывала эти линии вовсе, не то, что не запоминала. В тот момент она была так напугана, что чуть не пропустила половину наставлений Игмагена. Какое уж там запоминание карты?

– Жаль, – вздохнул Галиен, – интересно, кто делал карту?

– Мудрые, – уверенно сказал Джейк, – такие вещи могли делать только мудрые. Ладно, ты, Лиса, много не болтай об этом. Сразу после бала начнем сборы и, может быть, через пару дней вы сможете выехать. Ошка останется у нас, да? Ты не возражаешь, Лиса?

Лиса тут же заверила, что не возражает.

– А сейчас что собираетесь делать? – спросил Джейк.

Галь ответил, что пойдут за платьем для Лисы, а после, возможно, снова покатаются на ладьях, спустятся к конюшням, возьмут лошадей и съездят к озеру.

– Хорошо проведем этот день, – пояснил в конце Галь.

И вот при этих его словах Лиса вдруг почувствовала такую радость, что чуть не заулыбалась во весь рот, так же, как Марк. Как здорово провести весь день с Галем! Походить по магазинам, снова увидеть Такнаас с высоты чуть ли не птичьего полета, да еще проехаться верхом на озеро.

– Тоже дело, – тут же похвалил Джейк, позвал своего сына и они ушли, пожелав Галю и Лисе удачной покупки платья.

– Нам тоже надо бы собираться. Так что, давай помоем посуду, погасим печи и вперед, – распорядился Галь.

Удивляться магазинам Такнааса можно бесконечно, это Лиса уже поняла. Они ходили от одной двери к другой, от зала к залу, от прилавка к прилавку. Пересмотрели огромное количество нарядов, Лисе даже пришлось перемерять множество платьев.

Лично ей нравилось все, она купила бы первое же попавшееся, восхищаясь тонкому узорному материалу, ручной вышивке и множеству лент. Но Галь сказал, что к ее внешности надо подобрать что-то особенное.

И Лиса не смогла ему возразить. Действительно, тут важно, чтобы сама Лиса не испортила платье собственным лицом. Как она вообще будет смотреться во всех этих струящихся шелках, оборках и кружевах? Она ведь похожа на мальчишку, и ей больше подойдут штаны и рубашки. Это даже и Галиену ясно.

Но по большому счету Лисе было все равно – идее ей платье или нет. Раз уж выпала такая возможность – купить в суэмском магазине суэмское платье и погулять на суэмском балу – она не желает ее упустить. И пусть в платье Лиса будет похожа на переодетого хулигана, который вырядился в сестринские юбки – все равно. Она будет на балу, и точка.

А Галь волен выбирать платье на свой вкус. Как по Лисе – так они все похожи, все длинные, тонкие, нарядные, и без разницы – украшены кружевами и лентами, или просто оборками и вышивкой.

Наконец платье было куплено, завернуто в тоненькую, славную и шелестящую бумагу (надо будет убрать эту бумагу после в сумку и отвезти братьям – вот они оценят такую штуку!) и уложено в корзину. После Галь повел Лису в другой магазин, где продавались золотые и серебряные украшения, и купил парочку золотых тоненьких браслетов и золотую цепочку с вставленным изображением абрикосового цветка – хрупкого, золотого и покрытого розовой эмалью. В цвет к купленному платью. И еще парочку золотых заколок с изображением похожих цветков.

Он потратил на это все еще один мешочек монет, только в этот раз золотых. И Лисе вдруг стало по-настоящему неудобно. Она не пробовала отказываться, но чувствовала, как разрастается внутри неловкость и скованность. Почему он тратит на нее столько денег? Только потому, что Лиса знает секрет карты?

Невозможно понять суэмца, его действия озадачивали, пугали и радовали одновременно. А, может, у них так принято? Всех гостей, что приезжают к ним в Такнаас, наряжать, угощать и тратить на них много денег?

Так ведь и разориться можно.

Хотя, с другой стороны, золотые украшения останутся все равно у Галиена, с собой в Нижнее королевство это Лиса не возьмет. Опасно, просто-напросто, иметь золото в доме. Если узнают – нападут ночью, вырежут всю семью и – поминай, как звали. Нет, такие игрушки не для Лисиной родины, и думать нечего.

И в таком случае Галиен ничего не потерял. Все золото все равно останется у него, и он будет... А что он с ним будет делать?

Задумавшись, Лиса чуть не споткнулась о ступени – они как раз забирались на башню, чтобы удобно устроиться в ладье и подняться наверх, к дому Галиена.

– Не зевай, – весело сказал Галь и подхватил ее за локоть, – смотри под ноги.

Все грустные мысли улетучились, едва железная повозка набрала скорость и понеслась по рельсам. В этот раз рядом с ними ехала женщина с двумя малышами, которые тут же прилипли к окну и принялись восторженно визжать. Слушая их вопли, Лиса и зама чуть не закричала от радости и восторга. Чудесная страна – Суэма, и какая жалость, что она не сможет тут остаться...

А, может, ну его, эту карту? Может, рассказать всю правду Галиену, и он что-нибудь придумает?

Лиса бросила быстрый взгляд на женщину, сидящую рядом, на ее веселых, круглощеких и ясноглазых детей и сжала губы. Не бывать этому! Семья важнее всего, важнее золотых побрякушек, хорошей еды и красивых платьев. И уж конечно важнее возможности танцевать на балу и кататься на ладье. Ничто не заставит Лису предать свою семью.

И она вовсе не предатель, вовсе не злыдня или гадина какая. Она делает так, как считает нужным, она делает выбор в пользу своих братьев. В конце концов, Галь – суэмец, могущественный, сильный, умный, богатый. Он придумает что-нибудь. Может, откупиться от Игмагена, может, предложит ему много денег за карту. Может, пригласит в Такнаас и покатает на ладье. От последней мысли Лиса грустно улыбнулась.

Галь найдет выход из той ситуации, в которую заведет его Лиса, у него получиться.

А вот Лиса не найдет выхода из подземелий Игмагена. И братьев не сможет выкупить из Свободных Побережий. Она их даже найти там не сумеет. Если мальчишки попадут на галеры – все! О них можно будет забыть. Ни один капитан не пустит на свой корабль девочку, разыскивающую братьев. С ней даже разговаривать никто не станет.

Нечего даже и думать на эту тему. Выбора нет, и не будет. Все должно случиться так, как должно, и, кажется, Знающий Таин предсказывал именно это. Он говорил о сложном решении, который она, Лиса, должна будет принять. Вот оно, это решение. И оно ясно, как божий день.

Глава 21

Озеро Ганул называлось так в честь рыбы «ган», которой, как объяснил Галь, в нем было видимо-невидимо. Той самой рыбы, что в Нижнем королевстве поставлялась только к столу железных рыцарей и стоила больших денег. Она очень редко встречалась в речках их местности, и Лиса видела ее белое мясо только на рыночных развалах.

Галь провел по узкой, петляющей горной дорожке на самый верх скалы, и показал широкий мостик, соединяющий одну вершину с другой. Под мостом важно шумела река, далеко внизу, и солнце, пробиваясь сквозь облака, временами золотило рябую поверхность.

А когда солнечные лучи исчезали, Лиса видела рыбьи косяки – серебристые спины, мелькающие под водой. Много-много серебристых спин. Сотни, тысячи. А, может, и больше.

– Это все рыба ган, – пояснил Галиен, – ее тут сколько хочешь. Она приходит в это озеро на зимовку. В это и еще другие озера, вон тут, рядом. И икру тут она мечет. Здесь, можно сказать, рыбий дом, потому и озеро так назвали.

Это было неслыханное богатство. Просто золотое дно какое-то. Если бы столько рыбы ган водилось в реках Нижнего королевства – многие крестьяне просто разбогатели бы. Да и голода никто бы не знал. Поймал рыбку – и живи себе спокойно.

Какое-то время Лиса стояла на мосту, и ветер трепал ее волосы и края плаща. Вдалеке синела лента реки, огибающая скалистый холм, шумели дубы и ивы, подбирающиеся к самой кромке озера. И в воздухе разливалось странное торжество. Как будто природа сама радовалась собственному богатству, гордилась им и потому так величаво и важно качались деревья, и так медленно плыли облака.

Галь рассказывал о том, что рыбой с этих озер и рек питаются все фермерские хозяйства в округе и что ловить ее очень просто.

– Она сама идет в сеть, просто успевай вытаскивать, – говорил он и улыбался.

Вернулись они оба довольно поздно. Солнце успело сесть, и в городе снова переливались огнями разноцветные фонарики на воротах, крышах домов и даже на некоторых деревьях. Уже поднимаясь в ладье, Лиса поняла, что немного замерзла, и ей ужасно хочется оказаться в теплом доме Галиена, наестся до отвала и устроиться в теплой уютной кровати. И чтобы Галиен сидел рядом, и чтобы снова был мятный чай и интересные истории о Суэме.

Видимо, Галь хотел того же самого, потому что сразу после ужина, когда успели убрать со стола и вымыть миски, спросил:

– Спать хочешь? Устала? Или еще поболтаем?

И Лиса заулыбалась, как пятилетний мальчишка, которому отец первый раз всучил деревянный меч. Закивала и проговорила:

– Да, давай поболтаем. Ты прошлый раз так и не рассказал, как закончилась первая война с баймами.

– Первая война была долгой и изматывающей. Почти десять лет отстаивали суэмцы свои земли, и все равно потеряли север, города мудрых, Хаспемил – самый главный город. У мудрых было семь больших городов и чуть больше маленьких. Все их города перестали существовать, остались от них только развалины. Некоторыми завладели баймы, но мудрые успели уничтожить все свои технологии. Даже ветряки, что ловили энергию-силу ветра. Ладьи, башни для ладей, подземные теплицы для выращивания южных фруктов на севере, и много чего еще удивительного. У мудрых были специальные розовые камни для накопления энергии, этими камнями мы сейчас и заряжаем ладьи, по древней технологии мудрых.

Галиен уселся прямо на пол, на небольшой коврик у кровати, и Лиса смотрела на него сверху вниз. Глаза Галиена казались почему-то темно-серыми, почти коричневыми, и становилось грустно и от его глаз, и от его слов.

– Значит, не все мудрые уничтожили, если вы пользуетесь их ладьями? – спросила Лиса.

– Они уничтожили все города собственной цивилизации. Оставили несколько тайников– Сокровищниц, где спрятали свои знания. По преданию было три Сокровищницы. В одной они оставили меч, ковать который помог посланник Создателя. Он называется еще Меч Кузнецов, потому что его выковали братья-кузнецы, уцелевшие после падения Хаспемила. Этот меч предназначался для Гзмарданума, и только этим мечом можно было убить дракона. Никто из суэмцев не мог сразиться с Гзмарданумом сам.

– Почему?

– Потому что тут же перерождался. Начинало действовать проклятие Двери, то самое, от которого суэмцы перерождались в баймов. С драконом могли сразиться только люди из вашего мира, люди май-нинос. И такие встречались в Суэме и довольно часто. С открытием Двери в наш мир стали попадать не только темные духи, но и пришельцы из других миров. Люди, такие, как ты. Мы их называли май-нинос, пришельцы. Вот им и удалось найти спрятанный в Сокровищнице меч мудрых, закрыть Дверь и убить дракона Гзмарданума.

– А суэмцы сами не могли снять свое проклятие?

– Сами не могли. Дверь закрыть не могли, дракона убить тоже не могли. Мы перерождались сразу. Лет двенадцать назад в Такнаас попала девушка, которую зовут Кей. Она попала прямо из своего мира – тогда, в те времена переброски случались и довольно часто. Кей пришла в дом к Джейку, а после отправилась на север, потому что именно о ней говорилось в древнем пророчестве.

– Было, значит, пророчество?

– Да, когда был сделан Меч Кузнецов, тогда же те, кто его прятали, получили особое знание от Создателя и записали его. В нем говорилось, что придут люди, и не из Суэмы. И они воспользуются мечом и снимут проклятие Двери. Для них перерождения не страшны, и дракон не будет иметь над ними власти.

– И они вот так взяли и убили дракона мечом? Дракон не смог их сжечь? – уточнила Лиса, закутываясь поплотнее в одеяло.

– Сначала они закрыли Дверь в храме на Верблюжьей Горе. После этого Гзмарданум не смог превращаться в дракона, остался человеком. Они сразились с ним, когда он был человеком.

– А у нас говорили, что дракон погиб от древних колдунов, которые пришли из далеких земель и не боялись драконьего огня. Про меч тоже рассказывали, будто он горит огнем, и удержать его в руках могут только избранные.

– Это так всегда бывает. История становится легендой, и когда люди пересказывают ее, то добавляют всяких чудес и подробностей.

– А ты точно уверен, что все было так, как ты рассказываешь? – Лиса глянула на Галиена и смущенно улыбнулась, словно извиняясь за свои сомнения.

– Я был свидетелем Второй и Последней войны с баймами. И я сам помогал отряду избранных двигаться на север в поисках Сокровищницы Силы. Можешь не сомневаться, все, что я тебе рассказываю – совершенно так и было. Это не легенды, это история.

– Интересно, а какой из себя тот мир, откуда пришли наши предки? Ты не знаешь?

– Такой же, наверное, как и ваши королевства. Вы же завели у себя совсем другие правила и традиции, не такие, как в Суэме. Видимо, вы воспроизвели тот уклад жизни, какой был в вашем мире. Короли и королевство, торговля людьми, странные ритуалы и верования. У вас, в вашем мире, видимо, все точно так же. По-крайней мере, я так думаю. И это звучит логично, согласись.

– Как звучит? – не поняла Лиса.

– Логично. То есть верно, правильно и обосновано. Вот так.

– А что с баймами после войны? Почему вы решили кормить их, если победа была за вами? Надо было уничтожить всех баймов и жить спокойно.

– Уничтожить? Просто убить? Суэмцы не могут просто так убивать людей. Это делают баймы. Мы пожалели наших врагов, простили их и постарались, как могли, конечно, улучшить их существование. Мы всегда помним, что баймы были когда-то суэмцами, но не устояли против зла. То есть баймы – это мы. Бывшие мы. Наше прошлое, наши корни, наш ужас и наше проклятие. И мы их пожалели. Потому поставляем им продукты.

– И все? Только продукты?

– Больше мы ничем не можем помочь.

– А вы не боитесь их? Они ведь могущественные колдуны...

– Для нас их колдовство не страшно. Их духам нет места на нашей земле, а без своих духов они ничего не значат.

Галиена можно было слушать вечно, это Лиса уже поняла. Он умел рассказывать и он хорошо знал древние истории. Но часы в большой комнате неумолимо пробили два раза, что значило два часа ночи. И Галь вдруг спохватился:

– Завтра нам надо бы рано встать. Завтра Первый Зимний Бал. Может, спать?

– Да, наверное... – согласилась Лиса, с трудом подавляя зевоту. – Что-то действительно хочется спать. Бал прямо сразу утром?

– Нет, вечером. Зажигают огни везде а конце праздника обязательный фейерверк.

– Что?

Галь усмехнулся, поднялся с коврика и сказал, уже выходя из спальни:

– Сама увидишь. Это надо только увидеть. Это обязательно надо увидеть.

Галь выключил свет, задвинул заслонку в прогоревшей печи. И Лиса, засыпая, успела подумать, что ей страшно нравится Суэма и страшно нравится Галиен. И что теперь со всем этим делать?

Глава 22

Слово "бал" было загадочным и непонятным. Незнакомым, новым, странным. Как и множество других суэмских слов, которые довелось Лисе узнать. Зачем нужны балы? Для чего надо непременно новое платье и красивые украшения? Какой в этом смысл? Традиция?

Галь, выслушав ее вопросы лишь улыбнулся и пообещал, что она, Лиса, сама все поймет, когда увидит. И Лисе не терпелось. Она считала часы до вечера, приставала с расспросами к Галиену и то и дело разглядывала висевшее на спинке кровати платье. После обеда Галь ушел в библиотеку, посоветовав Лисе дожидаться его дома. Улыбнулся перед уходом и велел, чтобы она была готова когда он вернется.

Наряжать Лису пришла Лана. Добродушная, немногословная, она все делала проворно и как-то... легко, что ли. Мигом осмотрела новое Лисино платье, продела в петельки шнурки, поправила тонкие ленточки. Смуглые пальчики ее так и порхали над розовой тканью, точно ночные мотыльки. Оказалось, что не просто на самом деле разобраться в застежках на платье, в лентах и оборках. Лана заметила, что надо что-то сделать с прической – и это было верно – и принялась возиться с Лисиной головой. Прикосновения ее оказались осторожными и легкими.

Она заплела передние пряди в тоненькие косички, уложила их на затылке и заколола тем самими украшениями, что купил Галиен. После помогла аккуратно влезть в платье, завязала все тесемки и ленты, расправила кружева и подвела немного испуганную Лису к зеркалу.

– Вот, теперь можешь полюбоваться на себя. Нравишься сама себе?

На самом деле, любоваться там было нечем. Светло-розовое платье охватывало тоненькую талию Лисы и довольно сильно подчеркивало худобу и угловатость. Локти торчали, ключицы выпирали. Подобрав подол, Лиса повернулась, наклонила голову и заметила:

– Хоть бы на подол не наступить. А то грохнусь прямо на балу.

– А кто тебе платье выбирал? – вдруг спросила Лана и еще раз поправила кружева на горловине.

– Галиен.

– Тоже мне, специалист по платьям. Это слишком длинное для тебя, надо было бы укоротить, да сейчас времени почти не осталось. Мне уже пора к своим, надо девочек собрать и нарядить, а это целое дело, – Лана вздохнула и улыбнулась. – А ты пока походи, потренируйся, чтобы не споткнуться. Все будет хорошо, ты все равно отлично выглядишь в этом платье. И глаза у тебя просто необыкновенные, к таким глазам очень идет розовый цвет. Все хорошо?

Лиса кивнула, растянула губы в улыбке. После почесала нос и подумала – а можно ли вообще чесаться на балу? Или там только танцуют?

У Галиена она о таком не стала спрашивать. Он примчался из библиотеки довольно поздно, мигом облачился в белую рубашку и черные штаны, велел Лисе накинуть плащ и, бросив: "Тебе идет платье", потянул к выходу.

Вот теперь Лиса увидит, наконец, загадочный суэмский бал и узнает, как танцуют суэмцы. Она ступила вслед за другом на ступени крыльца и зажмурилась. Город сиял. Переливался радостными, счастливыми огнями, поблескивал сугробами снега, искрился витражами окон и боками семигранных фонариков. Ложились косыми полосами узорчатые тени от решеток на снег, шумели дети, звучала музыка. Ржали лошади, звенели колокольчики, лаяли собаки.

Не ночь стояла над Такнаасом, а праздничное зарево.

– Сияющий Такнаас, – пробормотала Лиса, скинула капюшон с головы и завертелась во все стороны, стараясь хотя бы рот не открывать от восхищения.

Галь ее не торопил. Стоял и улыбался так широко и весело, что и про него тоже можно было сказать, что он сияет. Пронеслась мимо украшенная лентами повозка, после еще одна. Проскакали верховые – сбруи все в серебряных колокольчиках, под седлами попоны с кистями.

– Пора, Лиса, – напомнил Галь, и голос его прозвучал мягко, точно шелест травы, – а то пропустим все самое красивое.

Он взял Лису за руку – ладонь у Галя была теплая, шершавая, сильная – и решительно зашагал вперед. Он вел ее, словно маленькую девочку, что первый раз выбралась из родной деревни в большой город. И Лиса именно так себя и чувствовала. У нее не было даже сил задавать вопросы. Она просто ощущала, как накатывает огромная сияющая волна и затапливает ее с голой. Волна счастья, радости, покоя и еще, наверное, ожидания чуда. В такой праздничный красивый вечер с ней непременно случится что-то хорошее. Вот только что – это Лиса не могла понять. Ведь с ней и так произошло столько удивительного – что не хватит и семидневки, чтобы рассказать все братьям. Она живет в уютном красивом доме, ест каждый день досыта, не делает никакой работы – не считать же работой мытье теплой водой нескольких тарелок, готовку каши и растопку кухонной печи. Ей даже дрова не доводилось рубить – за этим следил Галь, а ей и за топор браться запретил. Как будто Лиса – бестолковый ребенок, не умеющий обращаться с топором.

Замок Книг, освещенный со всех сторон, встретил шумом и музыкой.

– Не теряйся, будь около меня, – предупредил Галиен, поднимаясь вместе с ней по широким ступеням.

Лиса ловила на себе теплые и радостные взгляды, отвечала на приветствия и совсем не чувствовала скованности. К ней относились как к своей, не дичились, не разглядывали, не таращили глаза. Пожалуй, она была самой некрасивой девушкой в этом зале. Но это не расстраивало. Пусть, это ведь Суэма, а тут все отличаются особой красотой, потому ей с суэмцами и равняться нечего.

На самом деле не обидно оказаться дурнее суэмцев. Здорово, что она уже просто стоит вместе с ними, как равная, слушает их молитвы Создателю – а праздник открыли старейшины короткими молитвами – и вместе со всеми радуется. Оказывается, все торжество в честь первого дня зимы. Так у них принято – праздновать зиму.

Хотя для Лисы было совсем непонятно – чего тут праздновать? У них в Нижнем королевстве зима – это время голода и холода. Проклятое время.

А суэмцы молились и благодарили Создателя. За хороший урожай, за удачную работу, за своих любимых, за детей. Даже за небо и звезды. Хотя Лисе это казалось слишком уж странным – зачем благодарить за то, что и так всегда есть?

После общих благодарений зазвучала музыка и старейшины, среди которых был и Галиен, объявили танцы. И тут Лиса удивилась еще раз. Потому что Галь поднялся на круглые подмостки в середине зала, и в руках у него появлся небольшой инструмент, вдоль которого были натянуты струны. Галь взмахнул длинной палочкой и задвигал ею по струнам. И по залу пронеслась легкая музыка. Тут же ударили барабаны, зазвучали еще какие-то инструменты, которых Лиса отродясь не видела и уж тем более не знала их названия. И люди закружились в танцах.

Это была вовсе не та пляска, о которой столько раз рассказывали старые люди в ее деревне. Не дикие, подпрыгивающие движения жрецов, не мягкие, откровенные фигуры танцовщиц храма Набары. Танцевали парами, и такое Лиса видела первый раз. Мужчины приглашали девушек и женщин, клали руки на талию и на плечи им и двигались в такт музыке. Ничего сложного и необычного.

Но как это красиво! И как странно!

А музыка все звучала и звучала, и у Лисы пошла кругом голова. Она вдруг поняла, что все время смотрит только на Галиена, и с ней происходит что-то странное. Невозможно оторвать глаз от сильной, уверенной фигуры ее друга. Каждое движение рукой, каждый поворот головы кажется невероятно красивым. Суэмская музыка, суэмские танцы, суэмский музыкант.

Вот кто на самом деле ее Галь. Он музыкант, он умеет играть необыкновенно красивую музыку на удивительных инструментах. Залитый ярким светом, Галь просто сиял, и его ослепительно белая рубашка составляла сильный контраст с черными, чуть вьющимися прядями волос.

Лиса не двигалась и уж тем более не танцевала. Она просто отступила немного в сторону, спряталась за колонной и наблюдала. В сердце ее шевелилось скверное подозрение, которое все больше перерастало в уверенность. Она, дурочка такая, умудрилась влюбиться в суэмского библиотекаря, и теперь глядит на него и не может наглядеться. Впитывает в себя каждую черточку, запоминает каждую музыкальную линию. И даже думать боится о том, что предстоит сделать, какую цену она должна будет заплатить за своих братьев.

Что на самом деле правильно? Любить парня, или любить братьев? Ну почему именно ей приходиться делать выбор? И как же ей выбрать?

А Галь вдруг перестал играть, спрыгнул с помоста и направился прямо к Лисе. Музыкантов это не смутило, они принялись наигрывать новый мотив, и музыка полетела по залу с удвоенной силой. Галь приближался, и Лиса не смела пошевелиться. Смотрела ему в глаза и чувствовала, что губы разъезжаются в глупой улыбке.

Ну, и пусть. Пусть она выглядит глупо. В этот вечер можно, в этот вечер она может быть хоть немного счастливой.

– Потанцуем? – спросил Галиен, приблизившись.

И Лиса кивнула, не в силах произнести ни слова.

Они танцевали слишком долго. Сияли огни, звучала музыка, улыбались люди. За окном, далеко в небе мерцали звезды, обещая ласковый и ясный день.

И улыбаясь в ответ на улыбку Галиена, Лиса думала только о своих братьях. И еще немного о том, что сегодняшний вечер изменит ее навсегда и разобьет ей сердце. Но в данный момент, пока еще звучит музыка, пока кружатся пары – она будет счастлива. У нее еще есть на это время.

Глава 23

– Сырой хворост, зараза, – пробормотал Неин, подкидывая в пылающий костер еще веток.

– Так дождь со снегом лупил весь день, без остановки, – хмыкнул Галиен.

Он уселся рядом с Лисой на колючие и мокрые сосновые ветки и принялся затачивать тонкие веточки. Ножик в его руках ходил проворно и быстро, и не скажешь, что вот этими же сильными пальцами Галиен умеет владеть тонкими струнами на хрупком музыкальном инструменте.

– Поджарим сейчас колбасу на огне, – неторопливо пояснил он Лисе.

Это была их вторая ночь на землях Нижнего королевства. Отряд получился небольшой: Лиса, Галиен да четыре воина. Так решили старейшины Такнааса, и так путники меньше привлекали к себе внимания.

Чем дальше продвигались на запад, тем тоскливее становилось у Лисы на душе. Мерзкий мокрый снег, переходящий в дождь, тяжелое, висящее над самой головой небо, разбитая и местами разбухшая от грязи дорога. Бесконечный мрачный лес и знакомые, нелюдимые холмы с одинокими могильными столбами.

Первую ночь спали спокойно. Галь пристроился рядом с Лисой и постоянно проверял, достаточно ли хорошо она укрыта плащом, да подбрасывал в огонь хворост. Лиса слышала сквозь сон возню друга и чувствовала, как рвется сердце на части. Сумеют ли воины защитить библиотекаря, если их всего четверо? Сумеют отстоять от Игмагена?

Их командир, которого звали Неин, был разговорчивым, смешливым и голубоглазым. Лису он называл "путешественницей" и то и дело восхищался ее глазами. "Глаза – как озера", – говорил он и по-доброму широко улыбался. Лиса делала вид, что смущается, сжимала внутри тревогу да кусала губы.

Сияющий Такнаас остался позади, а вместе с ним и все чудеса и сказки. Впереди были только грязь, холод, тревоги да неизбежное расставание. Еще немного, еще всего несколько дней – и поручение Праведного Отца будет выполнено, и тогда прощай, Галиен. Прощай навсегда Суэма и сияющий Такнаас.

Галиен хотел, чтобы Лиса захватила с собой золотые украшения, даже уложил их в деревянную коробку и решительно сунул в дорожный мешок.

– Тебе пригодиться, – сказал он, – я купил это для тебя – вот, пусть и будет.

И Лиса, спокойно и терпеливо, как маленькому братишке, объяснила:

– Галь, да меня убьют за эти штучки. Прирежут, как только прознают. И никто у меня не купит такую красоту, если решусь продавать. Это же суэмское золото. Ты представляешь, сколько оно стоит на самом деле? Я не стану рисковать и не возьму с собой. Потому доставай обратно. Пусть останутся у тебя, вдруг я вернусь еще...

Произнесла фразу про возвращение и подумала о том, что первый раз сказал ложь. Явную и настоящую. Интересно, поймет ли Галь, что она брешет?

Видимо, Галь не понял, потому что заявил, что в забытой Богом дыре "Нижнее королевство" идиотские порядки, и он обязательно заберет и Лису и ее братьев сюда, в Суэму. Он произнес это так уверенно и твердо, что Лиса, подняв на него глаза, совершенно серьезно спросила:

– А ты не боишься?

– Чего? – не понял Галь.

– Меня и моих братьев. Мы ведь не суэмцы, и мы можем поступать так, как поступают все наши люди. Я, например, читаю заклинания и кормлю мелких темных духов. И очень охотно пользуюсь их помощью. А еще я ругаюсь, обманываю, ворую. И вообще делаю много всяких нехороших дел.

Зачем она это выдала – Лиса и сама не знала. Просто сорвалось с языка, надо было как-то выплеснуть и горечь и разочарование, что теснились в душе.

– Я знаю, – не удивился Галиен, – но это просто потому, что у тебя была слишком тяжелая жизнь. Если бы вы жили тут, в Такнаасе – все было бы по-другому.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво прищурилась Лиса.

– Да что тут знать? Воровать и обманывать тебе пришлось ради еды, это и так ясно. Приносить жертвы духам ты тоже была вынуждена, чтобы выжить. У вас так поступали все, что тебе оставалось делать? Надо просто изменить твою жизнь и жизнь твоих братьев. И я очень надеюсь, что у нас получиться.

– Сначала тебе надо карту забрать, – хмуро напомнила Лиса, затянула завязки мешка и вышла из комнаты.