Текст книги "Морской закон, рыбья правда (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Только придурки, не имеющие ни капли здравого смысла, будут связываться с этими глубинами, да еще отдавать им часть – или всех – себя. Но кто сказал, что стихийные маги – не придурки?

Вот Лин, например, свихнулся совсем.

Долго ли поехать крышей, когда вокруг одна большая яма, наполненная чуждой, непонятной жизнью, такой же сумасшедшей, как этот долбаный морской народ.

…Зуру втолкнули в эту камеру уже совершенно обессиленную борьбой, почти истощившую запас кислорода. Она тут же метнулась куда-то, не соображая толком, вверх или вниз – вода сопротивлялась усилиям измученных рук совершенно одинаково. Ха. И это ей раньше казалось, что глупо думать, будто под водой можно потерять направление?

Наверное, Зура плыла вниз – потому что под руками оказалась железная дверь, нет, люк. Она заколотила в него, потом, чуть придя в себя, попыталась подцепить край ногтями – тоже бесполезное усилие, но хоть не такое отчаянное. Грудь разрывалась от горячей боли, перед глазами темнело и плыло. Больше всего хотелось открыть рот и вдохнуть, ну ведь вдохнуть, пожалуйста, наверняка же можно, не может быть, чтобы не получилось…

Вдруг люк распахнулся, и Зура отчаянно рванула туда, уже понимая, что еще раз она этот коридор не осилит: ее волокли – сколько? – минуты полторы, и она отбивалась, воздуха не хватит… Но вдруг, против всякой вероятности, наверху поплыли белые желтые пятна.

Солнце!

Мир в голове Зуры сразу перевернулся: она осознала, что, думая, что плывет вниз, на деле плыла вверх. Рванувшись к этим желтым пятнам, она очень скоро выскочила на поверхность, хватая ртом воздух. В голове билась единственная мысль: «Спасена!»

Через минуту или около того, когда удалось отдышаться, стало понятно: ни хрена она на самом деле не спаслась.

Зура вынырнула в центре светового пятна посреди подводной пещеры или, может, грота. Нет, пожалуй, пещеры: у грота обычно есть пляж, который обнажается в отлив, а тут никакого пляжа, никакого даже повышающегося берега не было. Все стены кругом уходили в воду на глубину где-то в полтора Зуриных роста. Сине-голубая прозрачнейшая вода мирно покачивалась; плески эхом отражались от круто уходящих вверх куполообразных стен. Абсолютно гладких стен. Абсолютно гладких, даже не покрытых мхом стен.

Оказавшись в смертельной опасности, люди не ругаются. Людьми овладевает цепенящее отчаяние, которое куда опаснее водяного холода, медленно сосущего из тела тепло.

Зура не любила впадать в отчаяние, поэтому сначала все-таки выругалась.

Потом нырнула и попыталась открыть железную дверь в полу пещеры.

Но увы, усилия под водой впрок не шли. И у Зуры не было дыхания, чтобы сказать хоть одно заклинание. Да и знала она их немного. А обычный силовой толчок…

Она толкала дверь сырой магией, пока у нее не кончился воздух, потом всплыла на поверхность, жадно глотая сырую затхлость пещеры. Дверь либо была заблокирована магией, либо с той стороны ее запирал хороший железный засов, против которого, как известно, нормального приема нет.

Следующим проектом Зуры были выяснить, можно ли забраться по стенам.

Переводя дыхание она оплыла свою пещеру (та оказалась совсем небольшой) кругом, тщательно ощупывая стены настолько, насколько доставали ее руки. Она искала хоть что-то: выступ, трещину, за что можно зацепиться и карабкаться дальше… Тщетно: трещины, конечно, были, но ухватиться за них сумела бы только муха.

Да что ты будешь делать.

Лин сказал ей: ничего не делать, и в особенности никаких глупостей. Что этот придурок мог понимать под глупостями? Сам-то… Уверял, что придет за ней. Трижды ха. Таким заверениям Зура не поверила бы и в детстве. Как мог спасти ее Лин, когда против него были не только рядовые воины морского народа, но и маги? Такие, как он, прекраснодушные книжники, могут обещать что угодно. Будто одни их желания способны что-то изменить. Может быть, и способны: Зура знала, что вся магия завязана на волеизъявлении и силе мыслей. Но настоящий мир не таков, и чужая воля не подчиняет его, словно бессловесную воду. Лин, должно быть, забыл об этом, прожив столько лет отшельником на крошечном острове. Или никогда и не знал.

Это даже если считать, что Лин в самом деле рассчитывал спасти ее.

Прислонившись к стене, Зура успокоила биение сердца – ничего, ничего, отставить панику, это не родная жаркая степь, но так быстро ты не замерзнешь – и припомнила всю ситуацию, которая так быстро завершилась ее пленением в каменном мешке. Показалось ей или нет, что Лин сразу понял, о каком таком (кстати, о каком?) обычае говорили вождь и его дряхлая спутница?

Зуре очень редко казалось что-то: воину без наблюдательности не жить, а дожила же до зрелых лет. Значит, она была права. Лин и в самом деле что-то предвидел. Можно допустить, что Зуру взяли в заложницы, чтобы вынудить Лина сделать что-то, связанное с их миссией и с разговором, который Лин вел с вождем, надо думать…

И если Зура действительно заложница, и если Лин действительно знал заранее, что она может оказаться в таком положении (конечно, знал!), то можно допустить (нельзя не допустить), что именно по этой-то причине он и взял ее с собой. Не то чтобы ему не нужен телохранитель среди морского народа, просто Зура в этом качестве бесполезна.

Итак, он ее попросту подставил. Чтобы она сгинула в этой ловушке. Именно поэтому Майя, союзница Лина, за нее не вступилась и не помешала воинам морского народа ее схватить.

А Антуан? Его-то вообще где дикие ветры носят?

Дойдя до этой мысли, Зура развернулась и стукнулась лбом о гладкий камень, придерживаясь руками. Несильно – сотрясение мозга ей сейчас совсем не улыбалась. Возможно, потом и придется разбить себе голову о камень, чтобы не мучиться утоплением, но это Зура решила оставить на совсем крайний случай. Еще неизвестно, что мучительнее…

«Дура ты дура, – свирепо подумала она про себя. – Учит тебя жизнь, учит, а ты ничему так и не научилась!»

Ей следовало куда подробнее расспросить Лина обо всех его делах. Похрен, что у воинов-наемников это не принято, похрен, что задаток взяла, – все равно расспросить. Дело-то исключительное. Чего он планирует добиться визитом к морскому народу. Кто он вообще такой, прах его побери. Для чего он все это затеял…

Ладно, ее подвела благодарность. Все-таки не каждый день ей спасали жизнь люди, которые не мечтали получить ее в плен и содрать с нее выкуп. И – чего греха таить – Лин ей понравился. Улыбочки эти его, очки, залысины, то, что он звал ее «акай»… Знала она таких книжников: порой капризные, порой склочные, но часто безобидные, а иные и вовсе благородные… Ей показалось, и этот такой.

Зря. Не бывает благородства, только выгода. Не бывает безобидности – только неумение ударить.

И свой выкуп, если подумать, она Лину все равно заплатила. Может, ее служба еще и подороже обернется, чем если бы он взял деньгами.

Да. Куда уж дороже. Если она потеряет тут свою жизнь…

Но она не потеряет. Никто не спасет – но ей и не надо. Зура с детства сама за себя. За двадцать лет не пропала – и теперь не пропадет.

Зура оттолкнулась от стены и в два гребка отплыла на середину помещения. Что терять время! Она начнет сейчас, пока этот гребаный холод еще не высосал из нее все силы. Начнет… и будет отдыхать, рассчитает магию, сделает все правильно, четко и точно. Ее жизнь зависит от этого. А значит, магия не подведет, не может подвести.

Она подняла руки вверх, работая ногами, чтобы не пойти ко дну, переплела пальцы в нужном жесте и толкнула вперед, вкладывая точно отмеренное количество силы.

Импульс ушел куда нужно. К сожалению, Зуру оттолкнуло отдачей, и она ушла чуть дальше и вниз, чуть не нахлебавшись соленой воды.

Отфыркиваясь, она всплыла на поверхность и увидела в стене напротив маленькую выемку, над которой курился дымок.

Что ж… меньше, чем она рассчитывала, но лиха беда начало. А потом, если сделать приличный уступ, на нем можно будет отдыхать…

Он подняла руки второй раз, запрещая себе сомневаться.

* * *

У каждого моря свой вкус, и плотность воды, и глубина, и рисунок волн, и рыбы обитают в них все разные. Но все моря есть океан: можно плыть по нему из конца в конец и обогнуть весь мир, ни разу не наткнувшись на сушу. Как же обездолены те, что цепляются за свои острова в море и в небе, не понимая правды! Главное счастье для таких – найти свою смерть в воде.

Антуан-путешественник. «Книга волны»

* * *

Зура плавала в середине пещеры лицом вверх, раскинув руки и ноги. Здесь, в световом пятне, вода была или казалась почти теплой. Как на грех, сейчас солнце в небе скрывали легкие облака. Небо отсюда, со дна залитой водой рукотворной (или чем они там творят, эти гребаные рыбы) пещеры выглядело серым, невесомым, словно накидки, подбитые горностаевым мехом… Вечереет. Скоро солнце скроется совсем.

Эх, а хорошо бы сейчас такую накидку. Не потому что теплая – не так уж Зура и замерзла. Просто она была бы сухой. Эта дерьмовая соленая вода ей уже вот где. И одежда неприятно липла к телу. А уж сапоги она сбросила давно, они валялись где-то на дне.

Хорошо, что пока не хотелось пить. Прошло всего-то часов пять. Правда, знающие люди говорили, что можно выжить, если пить морскую воду понемногу – по глотку, по два…

Вряд ли Зура всерьез начнет страдать от жажды. Скорее, она уморит себя, пытаясь выбить себе ступеньки.

Пока ступени поднимались только до трети стены, где-то в рост Зуры над уровнем воды. Нечего было и думать, чтобы дотянуться с последней до края отверстия в потолке, повиснуть на руках и выбраться наверх. Нужно еще как минимум столько же. А сил не осталось.

Простая, «низшая» магия – та, для которой нужны браслеты, серьги или еще хер знает какие тилидиевые украшения с прибамбасами – тем хороша, что ею владеют многие. И учиться много не надо. Так, поупражнялся несколько недель или месяцев, смотря у кого сколько таланта, и все, готов боец.

Другое дело стихийные маги, вроде Лина: они встречаются редко, учатся долго и вообще в целом не от мира сего. Выдумали себе какое-то равновесие, целую философию, живут в беломраморных башнях (если говорить о Тервириене или столице империи, городе Ронельге)… Нет, простецкая магия, та, которая дала возможность Зуре одной стоить целого десятка отъявленных вояк, совсем не такая. Она не обрушит ни на кого волну, не подымет ураган и не заставит землю парить в облаках. Она просто толкнет, ударит с силой и на расстоянии; может быть, если кто-то очень искусен, позволит ненадолго отвести глаза или заморочить голову…

И Зуре, в общем, всегда этих навыков хватало.

Их бы и сейчас хватило, умей она, как стихийные магии, черпать силы из моря или в буквальном смысле из воздуха, а то и из земли под ногами. Что-то это как-то опять было связано с равновесием, о котором болтал Лин и о котором не прочь были порассуждать и другие маги в своих научных трактатах. Но по-простому это значило только то, что их источник магии не иссякал никогда.

Низшая магия – дело другое. Она расходует вполне материальную энергию, оставляя дрожь в мускулах и тянущее чувство в животе. Зура знала воинов, которые падали замертво, израсходовав слишком много магии. Поэтому она носила серьгу: как ограничитель, сигналку, неприкосновенный запас…

Сейчас серьга раскалилась уже до того, что терпеть ее в ухе было трудно. Еще пара ударов – и начнет обжигать. И тогда – то самое, от чего ее откачивал Лин три дня на острове. Ни пошевелиться, ни встать, ни сесть…

Поэтому Зура лежала без движения в световом пятне, пытаясь расслабить ноющее тело и найти потаенные запасы. Уж чем-чем, а своим телом она владела хорошо. Если бы получилось поспать, было бы совсем прекрасно. Сон очень восстанавливает силы, почти как еда. И если спать – то сейчас, пока солнце не ушло, и не похолодало.

Но она сомневалась, по совести говоря, что удастся заснуть. Любому контролю есть пределы. Сейчас вбитый годами тренировок навык послушания противился вбитому же рефлексу никогда не засыпать спиной к опасности. А внизу у нее было несколько метров этой самой опасности, худшего сорта: зыбкой, холодной, сосущей безнадеги. И вокруг тоже только она. И вообще опасность в водной форме как раз заливалась в ноздри, потому что…

Зура рывком изменила положение тела, погрузив ноги и наклонившись плечами вперед. Так она лучше могла контролировать свои движения и, вдобавок, видеть, что происходит внизу, у дна. Очень вовремя: вода пришла в движение, крутнулась воронкой, потянув Зуру с собой. Она еле успела схватиться за одну из собственноручно пробитых выемок: ей совершенно не улыбалось оказаться пассивной участницей этого представления.

Между тем вода расступилась, образовав воздушный коридор до самого низа, до железной двери. Дверь же с оглушительным скрежетом распахнулась.

Нет, не просто распахнулось: ее выбило струей воды, такой мощной, что, находись Зура у нее на пути и не ударь ее самой этой дверью, ее бы, пожалуй, сбило или разрезало потоком. Дверь же прогрохотала где-то наверху, внезапно стемнело. Подняв глаза, Зура увидела, что она пришлась точно в отверстие и застряла там, частично вписавшись в круг.

Не менее пораженная, Зура опустила взгляд вниз, в воду. Но вода пошла рябью, и в наступившей полутьме толком ничего было не разглядеть. Поэтому когда кто-то вынырнул рядом с Зурой, она без лишних раздумий истратила на него один из последних своих зарядов – двинула от души.

Будь она в состоянии получше, его бы отнесло к задней стене, а так – просто притопило. Отпустив выступ, Зура нырнула за нападающим: схватить в захват, достать нож – то, что у морского народа нет шеи, не значит, что им нельзя перерезать горло, а второй-то раз они ее врасплох не заставят!

Но, к удивлению Зуры, одна ее рука ухватила вполне обычные человеческие волосы, другая – поймала в захват вполне обычную человеческую шею.

Только многолетний опыт молниеносных решений позволил Зуре не сломать эту шею тут же.

Отфыркиваясь, она вынырнула бок о бок с Лином-Отшельником, ее гребаным нанимателем.

– Ну, Зура, – простонал тот, пытаясь одновременно убрать со лба налипшие волосы и стереть капли с очков, – я-то думал, водная магия и дверь послужат для тебя достаточным сигналом! Да, я опоздал… но это не повод так набрасываться!

Зура испытывала сложное чувство, которое не смогла бы даже толком описать. Ей хотелось то ли все-таки вновь схватить Лина в захват и закончить начатое, то ли от души его расцеловать. И все это камнем прижимало огромное удивление.

– Опоздал? – все, что смогла она выдавить из себя.

– Они, знаешь, сперва не хотели внимать… хорошо, что один из генералов оказался человеком вменяемым, в отличие от вождя и его сестры… Но потом-то вечно были проволочки: то ключ не могли найти, то перепутали, в каком воздушном мешке тебя заперли… Никогда не был в одной из таких, прелюбопытное устройство. Наконец мне все это надоело, и я попросту вышиб дверь.

– То есть это ты? – прохрипела Зура (горло все-таки пересохло). – Ты и так можешь?

– Конечно. Нехитрый фокус. В общем и целом, это, конечно, может отразиться на нашей миссии, но вряд ли в худшую сторону… Зура? Зура, что с тобой?

А с Зурой было все в порядке. Зура смеялась.

 ^{_{Мерл Бри. Лин и Зура}}

Часть II. Выгода суши

Лин собирался в посольство на сушу долго и артистично. Для начала таскал воду магией из океана, потом магией же ее и опреснял. Выглядело это зрелищно: представьте, над скалами взлетела этакая огромная капля мутной морской воды со всякими там рыбешками и кусками водорослей, а потом, выплюнув над морем рыб, ухает в огромный чан. В завершении спектакля Лин долго и со вкусом отмывался в этом чане, жалуясь, что вода, мол, слишком холодная.

– Почему бы тебе не нагреть ее? – забавляясь, поинтересовалась Зура.

Лин не услышал за плеском. А вот Майя, которая сидела рядом с Зурой на плоском камне, ответила, снисходительно щурясь:

– Он же не владеет магией огня, милая.

– То есть морозить воду они могут, а разогревать – нет?

– А откуда они энергию возьмут на разогрев? – удивилась Майя. – При заморозке-то энергия выделяется. Правда, я вот в юности тоже думала: а что если двуногий маг воды наморозит, а на выделившуюся энергию остальное разогреет? Это же так просто! Но нет, у них никак не выходит. Не умеют они этими штуками управлять.

Майя говорила на ронском наречии довольно медленно, с сильнейшим акцентом: неправильно ставила все ударения и делала паузы для дыхания в середине слов. Но грамматически все ее предложения выстроены были безупречно.

Для Зуры все эти рассуждения об энергиях, заморозке и разогреве звучали бесполезным шумом.

– А почему ты не погреешь? – выбрала она из речи Майи главное. – Ты-то умеешь.

– Действительно, – засмеялась Майя, – почему? – но так и продолжила сидеть на теплом камне, даже пальцем не пошевелила.

Зура покачала головой. В человеческом обличье Майя выглядела типичной жительницей Полуострова: смуглая, с выгоревшими до белизны волосами, с серо-зелеными искристыми глазищами. Ну разве что чересчур высокая и крепкая, но, пока она сидела, это было не очень заметно. Образ безыскусной рыбачки довершала домотканая кимара до середины икры, подпоясанная расшитым фартуком. На вид Майе было лет шестнадцать, но Зура уже знала, что настоящий возраст волшебницы ближе к сорока – всплыло в разговоре. Как и прочие представители морского народа, Майя говорила много, хотя большую часть ее слов никак нельзя было применить к делу.

– Эй, Лин! – Зура поднялась на камне во весь рост, сделавшись, таким образом, видимой магу. – Попроси Майю, чтобы подогрела тебе воду, а?

Маг охнул и тут же присел, как будто его видно было из-за чугунного края чана.

– С ума сошли! – крикнул он, стуча зубами. – Зачем вы за мной подглядываете?!

– Мы не подглядываем, – ответила Зура в ответ. – Мы тут загорали. Тебе надо было смотреть, где мыться собрался.

Маг произнес несколько слов – судя по интонации, непечатных, но язык Зура не узнала, – а потом кисло ответил:

– Еще не хватало магу воды попросить помощи с водой! Оставьте меня в покое, бесстыжие женщины. Кстати, Зура, тебе бы тоже не мешало помыться!

– Меня соль на коже не беспокоит, – пожала плечами Зура и снова вытянулась на теплых камнях.

Запрокинув голову, она смотрела на башню маяка и думала, что жизнь, как это ни удивительно, хороша.

* * *

С воды Тервириен, карабкающийся по холмам к двойному пику гор, выглядел пестро: беленые кварталы простых жителей с неожиданными мазками ярких цветов уступали место богатым домам купцов и банкиров из желтого и розового камня; из густых темно-зеленых пятен сосновых скверов прорастали белые башни волшебников (пять с половиной штук). Снизу, от моря, отлично было видно место впадение Виры в Теру, где размыто голубел в утреннем солнечном тумане крупнейший городской Храм четырех стихий. Школьный колокол как раз бил, слышно было даже отсюда.

Зура подумала, что если все пройдет хорошо, нужно будет заскочить туда, оставить четвертак – на удачу.

Лодка, влекомая волшебным ветром Лина, вошла в бухту Тервириена, провожаемая завистливыми взглядами моряков. Сам Лин стоял на корме и являл собой внушительную фигуру – на дне одного из своих сундуков он откопал парадную одежду. Состояла она из белоснежной сорочки с расшитым воротом и обшлагами, которые выглядывали из-под более короткой полотняной кимары – кстати говоря, тоже с вышитым орнаментом спереди. Хотя бы штаны, слава четырем ветрам, были без вышивки. Зато на зеленом шелковом дарколете[5]5
  Дарколет – прямая парадная одежда, как мужская так и женская, носится поверх кимары. Летняя шьется из шелка или полотна, без рукавов и застежек. Зимняя делается из шерсти, бывает с рукавами и пуговицами на петлях.


[Закрыть] свободного места не осталось от ромбического узора, и даже бисон[6]6
  Бисон – квадратный головной платок. Мужской, как правило, меньше, завязывается сбоку на виске или сзади. Женский больше, завязывается по обстоятельствам (знатные дамы охватывают им только прическу и не закрывают шею, простые женщины, особенно во время хозяйственных работ, завязывают вокруг шеи). Еще его носят на арабский манер, перехватив бечевой или металлическим обручем. В помещениях носить не обязательно.


[Закрыть] Лин скрепил на виске причудливой брошкой в виде морского конька. Ни дать ни взять придворный.

К этому всему еще прилагались длинноносые туфли на каблуках. Последние делали Лина выше Зуры, чему, кажется, он втайне радовался. Но в лодке обутым было очень уж неудобно, поэтому туфли, завернутые в мешковину, лежали под лавкой, а сам Лин при всем этом великолепном наряде был босиком.

Порт в этот час, на исходе утра, казалось, кипел нездоровым оживлением: вернувшиеся с утреннего лова рыбаки разгружали лодки, в конце пирса развернулся рыбный рынок, хозяева ресторанов и харчевен отчаянно торговались за каждую паршивую вистигу… В общем, бардак стоял тот еще.

Перемирие с морским народом длилось уже несколько дней и должно было продлиться еще несколько недель, пока обе стороны зализывали раны. По условиям перемирия лов рыбы был запрещен, поэтому крупные рыболовецкие суда картелей томились на приколе. Что касается рыбаков, то они, наоборот, оживились: их низенькие лодки могли легко проскользнуть мимо сторожевого судна на траверзе бухты. Кроме того, как рассказал Лин, многие отчаливали из деревень в окрестностях Тервириена – все эти деревушки были рыбацкими, и там рыбаков никто не охранял.

Война, как пояснил Зуре маг, была до некоторой степени даже выгодна этим рыбакам: раньше они не могли конкурировать с прибылями картелей, а теперь все суда компаний выходили в море с вооруженным эскортом, потому что их сделал своими мишенями морской народ. На маленькие лодки морской народ отчасти не обращал внимания, отчасти и не мог их найти. Поскольку цена на рыбу предсказуемо выросла – рыбаки срывали куш.

– Временно, – со вздохом объяснил ей Лин. – Потом, когда рыба вымрет, им придется хуже всего. Их семьи будут голодать. Но мало кто из рыбаков заглядывает так далеко.

Их суденышко приткнулось к одному из дальних причалов среди рыбацких лодок. И легкость маневрирования, и надутый парус, и сам вид Лина выдавали в нем волшебника. Брошенную Лином веревку, не сговариваясь, подхватило сразу несколько рыбаков. Многие к тому же ему кланялись.

– Мастер Лин! – воскликнул один, видимо, узнав. – Надо же, показались в городе! Чем мы заслужили такую честь?

То был высокий бородатый тип слегка пиратского вида, в выцветшем красном платке. Сперва Зура подумала, что он издевается, но вовремя распознала искреннее уважение.

– Ничего хорошего не случилось, добрый Нитар, увы, – покачал головой Лин. – Помоги-ка мне… да, вот так.

Без малейшего смущения Лин оперся на руку бородача, надевая туфли. Зура тем временем взяла из лодки их сумку – точнее, сумку Лина, потому что у самой Зуры вещей почти не было, – и протянула ему. Телохранитель – не слуга, руки у него должны быть свободны.

(С другой стороны, много ли толку от Зуры было в пещерах морского народа? Может, стоило хоть вещи таскать…)

Лин повесил сумку на плечо, кивком поблагодарив Зуру. Рыбаки же старались держаться от Зуры подальше и даже особо в ее сторону не смотреть. Ну, тут ничего нового: в Империи Рона вообще степняков недолюбливали, считали их поголовно не то умертвиями, не то колдунами. Да и наемницы в Роне появились всего лет десять как, когда сняли запрет на продажу женщинам тилидиевых браслетов. Среди воинов Зура давно чувствовала себя своей. А вот обычные люди…

– Зачем же вы приехали, мастер? – расспрашивал бородач-Нитар. – На рынок за покупками?

– Нет, к сожалению, у меня дела поважнее, – вздохнул Лин. – Я держу путь к дому достопочтенного Вартиана, старшего поверенного из «Борголоды». Знаете вы такого?

– Кто ж его не знает! – кивнул Нитар. – Достопочтенный Вартиан хоть и молод, но успел уже… прославиться. Спесивый больно. Если вдруг нужно страху на него нагнать – обращайся, – он недоговорил, но подмигнул.

– А ведь не откажусь, добрый Нитар, – Лин ответил серьезно. – Если пять-шесть человек твоей артели сопроводят меня до этого дома…

– Что это ты задумал, мастер? – Нитар тоже посерьезнел и заговорил тише.

– Скажи, нравится ли тебе война, добрый Нитар?

– Да как тебе сказать… – Нитар уклончиво погладил бороду. – Ты и сам знаешь. Картели нас прижали, что не вздохнуть. С войной стало легче. Но все-таки от этих магических штормов, будь они неладны, мы потеряли больше хороших парней, чем от любых морских неурядиц! Вот если бы такие перемирия случались почаще… – потом он напрягся. – Ты, никак, хочешь прекратить войну, Мастер? Помню, ты говорил об этом.

– Хочу, – Лин кивнул. – Если она продлится дольше, Тервириен погибнет.

– Не знаю, что будет потом, – возразил Нитар. – А сейчас нам живется лучше, чем пару лет назад. Картели-то, если завладеют полной властью на шельфе, церемониться не будут.

– А что если не будет власти картелей? – тихо проговорил Лин. – Что если всегда будет перемирие, многие ограничения для картелей и никаких ограничений для вас? Как ты на это смотришь.

Глаза у Нитара были темными, почти утонувшими в продубленной коже и сеточке морщин. А щеки толстые, дряблые. Зура вдруг поняла, что он старше, чем показался ей сначала. Может быть, ему даже лет семьдесят.

– Если так… хорошо для нас, – медленно проговорил Нитар. – Но зачем тебе это? Ты маг. Живешь на старом маяке, никто тебя не трогает. Помогаешь нам иногда с погодой и рыбой – спасибо тебе. Но в эти все дела лезть тебе на что?

Лин пожал плечами.

– Может, мне просто надоело, что маяк не работает? – тут Лин сделал паузу, как бы давая рыбаку осмыслить свои слова. Потом положил руку ему на локоть. – Подробнее мы с тобой позднее поговорим. Пока же знай, что я задумал дело, нужное и тебе, и мне, и твоим рыбакам, и всему Тервириену.

– Только город еще не знает, да? – хмыкнул Нитар.

Потом гаркнул совсем другим голосом, зычным, на весь причал:

– Эгей, бездельники! Доброму мастеру Лину нужна наша помощь! Бросайте свои гнилые лоханки и повеселимся как следует!

* * *

…Признаюсь, сперва я довольно долго спрашивал себя: разумны ли они?.. Потом понял, что с тем же успехом мог бы спросить себя, разумен ли я, и успокоился.

Антуан-путешественник. «Книга пыли»

* * *

Их процессия производила сильное впечатление. Все рыбаки были косматы, бородаты, плечисты, многие в разноцветных платках на голове, а кинжалы за широкими поясами наводили на мысли отнюдь не о потрошении рыбы.

Лин держался среди этой пестрой ватаги совершенно естественно, но своим не выглядел. Разговоры и грубоватые шутки его совершенно не задевали, скользили будто бы над головой. Он вежливо улыбался, один раз перекинулся парой слов с Нитаром – на этом все. Зура старалась все время идти у Лина за левым плечом и бдительно смотрела по сторонам – отрабатывала звание телохранителя.

Ближайшие к порту улицы криво и косо скакали вверх-вниз, постепенно взбираясь выше: Тервириен стоял у подножия гор-близнецов, Атар и Тиар. Далеко вперёд заглянуть было нельзя, повороты таили неожиданные сюрпризы, да и обороняться на подъеме в случае чего – приятного мало. Булыжник встречался далеко не везде, кое-где уличную грязь покрывали деревянные доски, а где-то и досок не было.

Когда Зура первый раз прибыла в Тервириен, в здешние кварталы как раз начали проводить канализацию; из-за войны работы затянулись да так и не были закончены, и это буквально чувствовалось в воздухе.

Верхние этажи домов выступали над нижними, между некоторыми окнами были натянуты веревки с мокрым бельем, мешая обзору; между домами бродили собаки, голые дети, ящерицы разной величины и даже свиньи.

– Топор остер! – вдруг громко и пронзительно закричал кто-то, и Зура тут же схватилась за собственный.

– Горит костер!

Но нет: это дети, видите ли, решили поиграть: собравшись на крыльце в переулке, голосили считалку:

– Кипит Кровавой Бесс котел! Будешь пузыри пускать, выходи, тебе искать…

Зура хмыкнула и руку опустила.

Вот поэтому она и ненавидела телохранительскую работу в городах, бралась за нее, только когда совсем припирало безденежье. Слишком сложно в такой обстановке разобрать угрозу, еще сложнее – ее устранить.

Но все же Тервириен ей всегда скорее нравился. Даже самые бедные домишки радовали глаз побелкой, а на некоторых соседей, видно, находил стих, и они красили несколько примыкающих друг к другу строений в ярко-синий, ярко-розовый или цвет яичного желтка. Некоторые дома раздвигали уверенно вросшие в здешний каменистый берег сосны, которые никто и не думал срубать, а на крутых подъемах кое-где ради удобства пешеходов сделаны были ступеньки.

Зура знала, что ближе к Тере улицы одевались камнем, а набережная выглядела лучше, чем в столице. Там же, с видом на устье, возвышались знаменитые башни тервириенских магов – пять или даже шесть, если Бен Лакор покончил уже со своим долгостроем. Но в сторону реки они не пошли, а свернули на запад, в квартал, где раньше жили купцы и ростовщики, а теперь располагались представительства картелей и крупных мануфактур. Здесь же проживали и наиболее высокопоставленные служащие…

Здесь, конечно, булыжником было крыто уже все, а дома красовались друг перед другом причудливой лепниной. Утреннее солнце весело сверкало в мелких стеклах старинных окон, ветер унес прочь портовые запахи – идти бы да радоваться, что не месишь грязь. Но Зура только разглядывала встречных-поперечных и смотрела, не таит ли кто арбалет под плащом и не тянется ли к ножу на поясе.

Дом Вартиана стоял вторым и третьим в ряду абсолютно таких же: узкие, стиснутые с боков соседями каменные фасады с каменными ступенями. Двери в жилые помещения располагались на высоте второго этажа. Первые этажи, наверное, были отданы под склады – окон в них не было. О том, кому принадлежит этот дом, говорила медная табличка с именем Вартиана и стилизованным изображением ибиса – знаком картеля «Борголода».

Дойдя до нужного крыльца, их орава остановилась, и Нитар твердо постучал по чугунному столбу у подножия лестницы молотком.

– Эй, торговец! – заорал он. – К тебе важный гость пришел! Выходи!

На все это остановились поглазеть несколько зевак, но близко не подходили – смотрели издалека. Лин стоял с важным и надменным видом – ни дать ни взять придворный. Зура подумала, не снять ли ей с пояса топорик и не принять ли угрожающую позу, но решила не переигрывать.

Дверь распахнулась, и на крыльцо выбежал человек – чуть постарше Зуры, пухлощекий, рыжеволосый, в расшитом золотом атласном халате, накинутом поверх кружевной ночной сорочки, в тапочках и ночном колпаке. Зура думала, такие колпаки носят только древние старики. Ничего-то она, видно, не понимала в жизни нормальных людей.

При виде их компании на лице у него отразились сложнейшие эмоции – удивление, страх, некоторое отчаяние, легкий расчет. Потом все это сменила довольно натуральная радостная гримаса.

– Мастер Темсин Лин! – воскликнул он. – Как я счастлив, что вы посетили мой скромный дом! Входите же скорее!

«Темсилин, – подумала Зура со смешком. – «Морской конек» на диалекте побережья. Понятно, почему он не пользуется полным именем! О чем только думали родители?»

Тут она вспомнила, какой брошкой был заколот бисон Лина, и ей захотелось захихикать вслух.

И наконец уже в дверях до нее дошло: если Лин – это фамилия, а не имя, то ведь речь же идет об аристократическом роде! О герцогах Трелоро! Или просто совпадение?