Текст книги "Морской закон, рыбья правда (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Освещен зал был жидким пламенем: струями и каплями огня, что приникали к колоннам и аркам, пересекали крест-накрест все свободное пространство, плавно изгибаясь в хрустально-прозрачной воде, или просто парили, скрутившись причудливыми фигурами… Отовсюду к окутывающим их воздушным коконам неслись цепочки мелких пузырьков, подпитывая горение.

Плавать тут, должно быть, было трудно… или не труднее, чем ходить по комнате с расставленной в ней мебелью?

– Во имя предков… – пробормотала Зура. – Это их приграничный форпост?! Как же выглядит королевский замок?

– Куда более впечатляюще, – кивнул Лин. – Здесь они просто украсили на скорую руку к прибытию вождя… Морской народ любит огонь.

– Я знала, что огонь – это красиво. Но чтобы так…

– Когда я показывал Майе фонтаны Тервириена, она тоже впечатлилась. Она не думала, что вода – это так красиво, – улыбнулся Лин.

– Кто такая Майя? – Зура сообразила, что слышит это имя уже второй раз.

– Я вас познакомлю.

Зура спохватилась: опять она отвлеклась на подводный мир. Пусть ничего подобного она раньше не видела, пусть сам Лин поощряет ее считать ворон – хотя уж он-то должен лучше знать! – все равно нельзя терять бдительность.

И точно, интуиция сработала на ура. Только она более-менее собралась и приготовила заклинания на кончике пальцев, как в зал ворвалась целая стайка людей Морского Народа.

Зура немного уже различала их: она знала, что мужчины темнее, более фиолетовые, как Антуан. Женщины же скорее серые, но с пятнами. Эта компания почти целиком состояла из женщин. Они хороводом закружились вокруг их воздушного пузыря (если, конечно, бывают объемные хороводы). Одна даже ткнулась носом в воздушную стенку.

Зура испугалась, что магия Лина поддастся. Но воздушный барьер послушно расступился перед прибывшей. Она, правда, не стала вплывать до конца, ограничилась головой и то ли вскрикнула, то ли проскрипела что-то приветственное.

Стало тут же понятно:

– Мастер! Рада тебя видеть!

– А я-то как рад, Майя! – тепло воскликнул Лин, даже не пытаясь перейти на язык морского народа. Он сделал руками движение, как будто плывет, и мигом оказался рядом со вторгнувшейся головой, обнял гостью примерно там, где должна была быть шея, даже потерся щекой о лоснящуюся серую шкуру.

– Как дела, Майя? – спросил он. – Готов ли двор к беседе с нами?

– Этот двор не готов ни к чему и никогда, – ответила женщина, и даже в переводе Зура уловила презрение. – Наш нынешний Великий Вождь – полный простофиля, хорошо еще, что его сестры не так глупы… Но ах, Мастер, знал бы ты, как враждуют между собой военачальники, а Вождь не способен выбрать одного из них и к одному прислушаться! Бывает ли так у вас, наземных? Мне кажется, до такой глупости способны дойти только мы! Уж лучше бы выбрал фаворита, как ваши короли!

– У каждого народа своя глупость, моя дорогая, – проговорил Лин. – Ты уверена, что прочие нас не слышат? Не попадешь ли ты в неприятности?

– А ты не увидел моего заклинания? – на сей раз Майя говорила почти кокетливо. – О, Мастер, какой комплимент! Я буду счастлива до завтрашнего вечера! Наконец-то мне удалось хоть что-то от тебя скрыть! Кстати, кто эта твоя очаровательная спутница? Для сухопутки она в самом деле хороша, прекрасный выбор!

– Меня больше интересовали другие ее качества, Майя, – довольно строго произнес Лин. – Это Зура, мой телохранитель.

– Зачем тебе телохранитель здесь? – удивилась Майя. – Это что, еще одна штука земного народа, которую мне не понять? И что до внешности – ну, уж повредить-то она никак не может, всегда приятнее девушка, на которую и посмотреть нравится, не так ли? Я только так выбираю себе помощниц! Пусть она трижды умница и хороша в магии, но если нет симпатичных плавников и сдобного круглого тела – она мне и даром не нужна!

– Они все так много болтают? – пробормотала Зура.

– Все! – жизнерадостно ответила Майя, кося в сторону Зуры черным блестящим глазом. – Мы думаем по-другому, красавица, мой отец уже должен был тебе об этом рассказать. И у нас у всех очень хороший слух.

«Какой отец? – подумала Зура. – Неужели Лин – ее отец?! Никогда не слышала о полукровках! И вообще, говорят, у магов детей не бывает, нет?»

Но поинтересоваться тонкостями родственных связей не успела, потому что Лин заговорил снова:

– Еще раз: очень рад приветствовать тебя и твоих помощниц, Майя. Твой вкус действительно безупречен: насколько я могу судить, все они красавицы.

– Кроме одной, – перебила его Майя (на самом деле она произнесла имя, но имя это осталось в голове Зуры тонким свистящим звуком, ничуть не похожим на человеческую речь), – она страшная, и шрамы ей не идут. Но увы, ей в самом деле нет равных.

– Хорошо, кроме одной, – покладисто кивнул Лин. – А теперь не расскажешь ли ты, когда мне удастся поговорить с Вождем? Или с одним из генералов?

– Так сейчас же! Я помню, что тебе сложно долго под водой, Мастер! Пойдем же!

Голова пропала из стенки воздушного пузыря, и сама стена сомкнулась, как будто и не прорывалась. Майя и прочие разом собрались в… «Косяк», – подумала Зура. Их сильные тела тенями среди огней помчались в один из боковых коридоров, и серебряный пузырь поплыл за ними.

– Теперь смотри в оба, акай, – тихо проговорил Лин. – Морской народ думает и в самом деле не так, как мы. Иногда сложно предсказать, куда вывернут переговоры. Если что-то пойдет не так, я постараюсь доставить нас обоих на поверхность. Может быть, потребуется и твоя боевая магия. И – будь готова задержать надолго дыхание по моей команде.

– А если мы сядем там в лодку, что им помешает ее догнать?

Лин как-то неприветливо улыбнулся.

– Я.

* * *

Зура не помнила, сколько ей было лет, когда брат раздобыл первый браслет.

Она еще не знала, что браслет ее: брат принес его для себя. Темный, незнакомый металл лежал широким кольцом на его ладони. Если присмотреться, казалось, что в глубине проскакиваю крошечные сине-фиолетовые молнии.

– Какая красота, акай! – сказала она. – Я видела такие на некоторых наемниках. Это мода такая?

– Не будь дурой, – веско сказал брат. – Это не мода, это магический предмет! Ты видела, некоторые воины могут находить спрятанное и отталкивать людей силой мысли?

– Да. Я думала, когда мы с тобой станем драться совсем хорошо, так, как они…

– Мы хорошо деремся, акай, – перебил ее брат. – Чтобы мы – да плохо дрались! Нет, акай, не поэтому нас не берут в банды.

(Зура тогда не знала, что в слово «банда» жители гериатских княжеств вкладывают бранную суть: для нее «банда» означало всего лишь компанию воинов, которые нанимались богатым и знатным в охрану или для какого-либо дела… но, впрочем, язык Империи Рона и ее сопредельных княжеств она тогда знала плохо).

– Все дело в том, что магия здешняя бывает двух видов, не то что у наших шаманок, – поучал ее брат. – Одна – у могучих магов, которые повелевают водой и воздухом, обводняют пустыню и служат королю, картелям или аристократам. Другая – у таких, как мы с тобой. У могучих людей, сильных телом и духом. Нужно только раздобыть магический предмет, и можно колдовать не хуже прочих. Этот я купил за золото у знающего человека.

– Да, акай, но как же ты его наденешь? – Зура рассматривала браслет, как зачарованная.

Браслет был очень узок: он охватил бы запястье ее брата, но тот едва ли пропихнул бы через него ладонь. Пожалуй, даже Зура не пропихнула бы, а у нее ведь руки были куда уже.

– Тот человек сказал, что нужно накалить его на костре, – с сомнением проговорил брат. – Тащи жаровню!

Тогда они жили уже не в развалинах, а снимали комнату в доходном доме. Отдельную, и поэтому жаровня у них была своя, ее не приходилось отбивать у десятка таких же как они в общем зале. Только хозяйка с кряхтеньем обязательно каждый вечер поднималась на второй этаж и скрипучим голосом напоминала всем постояльцам, чтобы не спалили дом.

Было еще тепло, но они раздули уголья, и брат положил браслет на решетку. Металл изменился почти сразу: сделался золотистым, теплым, засиял пригласительно и даже, кажется, стал шире.

– Ну вот! – довольно сказал брат, протянув за браслетом руку. Но, не успев схватить, он уронил браслет на пол, вскрикнув.

Крик был совсем не мужественный, но из уважения к брату Зура не хихикнула, только нагнулась подобрать браслет. На всякий случай она обернула ладонь полой кимары, но через ткань металл не казался даже теплым. Зура из любопытства коснулась его свободной – левой – рукой. Самым кончиком пальца, готовая отдернуть, если показалось. И охнула: браслет тут же разорвался, сделавшись золотистой лентой, метнулся по руке змейкой, обвил запястье и немедленно потемнел, показывая, что укрепился тут и никуда двигаться не намерен.

– Ух ты! – сказала Зура. – Я ему понравилась?

– Наверное, сломан, – с неудовольствием проговорил брат. – А я за него отдал два вырька[4]4
  Вырек – золотая монета. Называют так по мелкой пустынной птице, изображение которой гравируется на обороте. Официально валюта империи Рона, имеющая хождение и в приграничных гериатских княжествах, именуется «гелот».


[Закрыть]! Ну ничего, завтра разберусь с торговцем!

Но «разобраться» с торговцем не получилось, тот стоял на своем:

– Браслеты я делаю для всех одинаковые, – сказал он. – И все они одинаковые, пока заготовки. Раз ты не смог его взять, значит, тебе вообще магом быть не суждено. Обычные люди не могут даже коснуться тилидия, если его нагреть.

– Как это я не владею магией! – подступил к нему брат. – Сам же говорил: люди, которые сильны духом и телом! Разве я не силен и тем и другим?

– По-разному бывает, – уклончиво сказал торговец, но далее объяснить отказался. Зато перевел разговор: – Так если хочешь, я сведу тебя со знающим учителем для твоей сестры.

Да, стало быть, Зуре было больше тринадцати: ее уже не принимали за мальчика.

Брат был недоволен, но на учителя согласился.

– Смотри, Зура, – сказал он ей, – только мы двое тут настоящие люди. А значит, должны держаться друг за друга. Ты выучишься магии, я научусь, как быть помощником боевого мага – есть свои приемы и для этого. И мы с тобой наконец-то заживем, как людям пристало! Больше не будем лить за золото свою кровь – только чужую.

* * *

Зуре показалось, что после зала, освещенного огнем, они влетели или вплыли в куда более оживленную часть замка. Сопровождавший их косяк придворных «женщин» быстро разросся, появилось больше фиолетовых и синих тел. Некоторые носили на головах пузыри воздуха – маги или стражи, татуировок в такой толчее не разглядеть. Зура знала, что и остальных недооценивать нельзя. Под водой у морского народа точно больше преимуществ.

А может быть, ей только казалось, что тел стало больше. Она привыкла полагаться на зрение, слух и обоняние, но тут, под водой, все три чувства оказались почти бесполезны. Не разобрать было, кто и куда летел, и света почти не было, только редко на стенах мерцали сполохи огня. Они плыли по чему-то вроде галереи, в стенах и потолке которой через почти равные промежутки появлялись отверстия; в некоторых этих отверстиях бледнели желтые пятна солнца. Два раза их процессия оказывалась в крохотных помещениях, куда нужно было вплывать через люк на потолке. Потом люк под ними закрывался и открывался другой люк, наверху.

– Шлюзы, – пояснил Лин. – Все, что выступает над поверхностью воды, сделано только для того, чтобы проводить под воду вентиляционные колодцы. А тут, внизу, чтобы эти ходы не затапливало, устроена система шлюзов.

– Мог бы сказать раньше, – пробормотала Зура. – Я подумала, что нас сейчас запрут. Могла кинуться в драку.

На деле Зура так не думала: она видела, как спокоен Лин, да к тому же, никто не стал бы их запирать вместе со свитой местных. Но пусть лучше Лин обманывается насчет ее сообразительности.

– Не могла, – улыбнулся краем рта Лин, – я слежу. Но ты права. Мне стоило предупредить. Больше этого не повторится.

Обманется такой, как же.

Зура так и не поняла здешнюю архитектуру. Неясно было, как штурмовать это место, а еще меньше того – как его охранять. У нее сложилось впечатление, что почти отовсюду можно было легко подняться на поверхность: ну да, ведь морскому народу нужно всплывать, чтобы подышать. Это наверняка делало крепость уязвимой для атаки сверху, а значит, морской народ должен был защищать свои воздушные колодцы. Но ни охраны, ни амулетов она не увидела.

Наконец они попали в другой зал, меньше того, где повстречали Майю. Этот был освещен солнцем, а не огнями. Наверное, то была наполовину затопленная водой пещера.

Свита как-то незаметно потерялась «за дверью», то есть в одном из коридоров. Зура, Лин и Майя остались в солнечной синеве втроем.

Майя вновь сунула голову в пузырь Лина и быстро проговорила:

– Я пыталась договориться, чтобы Вождь встретил вас в сопровождении советника по делам суши и хотя бы одного из генералов, но у меня ничего не вышло, Лин! Какие бы слухи о тебе ни ходили, как бы тебя ни уважали, как бы я ни поручалась за тебя, пока для него ты просто курьез! Поэтому он прибудет сюда с родственниками и шутами! Прости меня.

– Ничего, милая Майя, – Лин протянул руку и положил ей на лоб. – Всего этого можно было ожидать, – он чуть улыбнулся. – Но шутить я не намерен.

– Но Лин, все еще хуже! Сегодня его ночная половина правит!

Вот тут, кажется, Лин впервые дрогнул.

– Как так вышло?

– Не знаю, иногда такое бывает, а почему – понятия не имею!

– Какая половина? – подозрительно спросила Зура. – Жена что ли?

– Нет, – ответила Майя, – вторая половина мозга! У нас, морского народа, мозг… ну, это внутри головы, то, чем мы думаем…

– Я знаю, что такое мозг, кроила черепа, – сухо перебила Зура.

Майя продолжала как ни в чем не бывало:

– Так вот, у вас, наземных, он один, а у нас – две половинки, и когда одна половина спит, вторая бодрствует. Это чтобы мы могли плавать непрерывно. Ночная половина, как правило, глупее дневной…

«А можно еще глупее?» – подумалось Зуре.

– Эта половина помнит все, что случилось днем, но как сквозь толщу воды… – Майя, кажется, запуталась.

– Как сон, – подсказал Лин обеспокоенно.

– …И иметь с ней дело трудно…

Зура краем глаза уловила какое-то движение под ногами: то есть под днищем воздушного пузыря, созданного Лином. Если, конечно, у пузыря может быть днище.

Повинуясь жесту мага, заключавшая их серебристая сфера отплыла в сторону: еле успела, потому что мимо воздушной стенки выбросились вверх гибкие рыбьи тела. Они скользнули к поверхности, расплылись в разные стороны, вдоль стен… Не нужно было видеть татуировок, чтобы почувствовать мощную, хищную силу, с которой двигался каждый из них. Воины. И, как ни печально, под водой Зуре почти нечего было им противопоставить. Или она не знала, что.

Ладно, хоть кракенов с собой не притащили…

– Телохранители, – тихо сказал Лин. – Охрана. Сейчас сами придворные…

Сами придворные плыли медленнее, и Зура быстро поняла, что это из-за воздушных шаров, которые все они, как один, носили на головах. «Не могут все быть магами!» – подумала Зура с некоторым возмущением. Но не стала спрашивать Лина, быстро сама догадалась, в чем дело, увидев у многих на плавниках специальные прищепки – все яркие, разноцветные, многие украшенные еще какими-то узкими лентами или лепестками, что тащились за ними по воде. Это могли быть просто украшения – а могли быть и амулеты, удерживающие магию. Зура сама иногда покупала такие для подмоги в бою.

Тилидиевый браслет Зуры был совсем иной природы – он не удерживал магию при ней, а направлял ту, что внутри нее, – но все же она не удержалась и машинально коснулась запястья.

Всего рыб появилось меньше, чем ей показалось сначала. Четверо охранников, пятеро придворных, и трое из них тут же прыснули в сторону, переговариваясь высоко и визгливо. Ни Лин, ни Зура, ни Майя не заинтересовали их ни капли. Лин, похоже, отвечал им полной взаимностью, потому что не озаботился переводом: Зура не понимала ни слова.

Двое же приблизились к ним: темно-фиолетовый самец с непомерно разросшимся спинным плавником, который струился за ним в воде, словно петушиный гребень, и серо-пятнистая самка. Почему-то она сразу показалась Зуре очень старой.

Они начали медленно огибать воздушный пузырь – Зура решила, что для них это то же самое, что для человека остановиться: ведь, в самом деле, рыбам, должно быть, трудно просто висеть в толще воды, тебя все равно будет немного относить в сторону.

– Ну, – сказал самец энергично, – это тот самый чудак, которого ты нам обещала, Майя? Выглядит преотвратно, надо признать. А второй что? Его стая? Женщина, женщина, я вижу! Эти завитки ни с чем не перепутаешь, они, надо сказать, приятно смотрятся даже на этих уродцах. Эй, Майя, как ты думаешь, я уговорю ее остаться со мной наедине? Не хотелось бы заставлять, мне так не нравится заставлять!

– Они тут не за этим, вождь, – возразила Майя, – они пришли обсудить важное и нужное дело, безотлагательное для нас всех! Если тебе приспичило разделить страсть с двуногой женщиной, лучше отправляйся на отмели от войны подальше, там их всегда полно.

– И верно, верно, – согласился вождь. – Но ни о каких важных делах я не хочу говорить с народом, который крадет нашу рыбу! О развлечениях – еще куда ни шло, о развлечениях, а пуще того о плотских утехах я готов говорить с кем угодно! – Зура невольно подумала, что этот извращенец, должно быть, тоже едва вышел из подросткового возраста… как и Антуан. Что, у морского народа доверяют верховодить детям?

Вождь же тем временем продолжал, обращаясь, по всей очевидности, к страже:

– Так что выкиньте их вон или умертвите, как вам проще.

И он развернулся было плыть прочь, но тут заговорил Лин.

– Постой, вождь. Ты ведь не хочешь, чтобы твой народ голодал и умер? А это может случиться уже этой зимой, если мы ничего не сделаем прямо сейчас.

– Нет, не хочу, – насторожился вождь, вновь возвращаясь к пузырю. – Но ты-то тут при чем? Уж не угрожаешь ли ты, жалкое существо, голодом мне и моим людям?

– Не я угрожаю, а война, – решительно произнес Лин. – Я, вождь, хоть сам из наземных, но разделяю твое негодование людьми, которые воруют вашу рыбу. И я согласен, что вы должны были дать отпор. Но война ведь не проходит без последствий.

– Да! – с живостью воскликнул вождь. – Пока мы воюем, наземный народ не ловит рыбу, она плодится и размножается, и нам потом больше достается! Поэтому это полезная и нужная война, как бы меня ни пытались уверить в обратном всякие малодушные!

– Обычно бывает именно так, – кивнул Лин, – но не в этот раз. Потому что бури, которые насылает на вас наземный народ, и огненные грозы, которые насылаете на наземный народ вы, уничтожили почти все отмели, где растут головастики-корьи. Если не успокоить небо и море и не очистить бухты от мути, этой осенью корьям негде будет отложить икру, к весне головастики не откормятся подо льдом, и летом нелини и рекка, которыми питаетесь и вы, и земной народ, не смогут есть корью и все передохнут или откочуют на другие отмели. Весь шельф вымрет. Хочешь ли ты этого, о быстроумный вождь?

Вождь замедлился, словно пытаясь осмыслить слова Лина.

Потом сказал:

– Если это правда, то как вышло, что ты, маг из земного народа, заметил это, а никто из моих магов – нет?

– Корьи мечут икру на отмелях, куда ваш народ заплывает редко, потому что опасается не уплыть обратно в море. Магов же, не в обиду будет сказано, о вождь, интересуют только человеческие поселения, где они могут поразвлечься с легкомысленными наземцами… как ты сам недавно говорил!

Лина, казалось, ничуть не утомляла необходимость постоянно поворачиваться к вождю лицом: казалось, так он и будет крутиться, как волчок. Зуру же это все начинало раздражать.

– Да, это верно! – поддакнул вождь. – Я люблю поразвлечься, и весь мой народ это любит.

– Ну а война положила конец большинству из этих развлечений. Теперь в поисках развлечений вы плаваете не в окрестности Тервириена, а к островам, или на другую сторону Золотого Мыса.

– Верно, верно, – поддакнул вождь. – Что же делать? Что ты предлагаешь, маг?

– Мое решение очень простое, – сказал Лин. – И что особенно хорошо: от тебя, вождь, оно не потребует ровным счетом ничего, всего лишь разрешение действовать.

– Вы, должно быть, совсем считаете нас за дураков, – вождь покачнулся в воде. – Никогда еще не было так, чтобы маг приходил к правителю за разрешением! Будь ваша воля, вы бы вылили моря на небо, а небо опустили бы в моря!

Несколько свитских, что кружили вокруг пузыря воздуха вокруг вождя на разной высоте, засмеялись: ни с чем иным этот звук спутать было нельзя. К тому же они тряслись всем телом, как припадочные.

– Мне бы не хотелось говорить о моем предложении, когда вокруг столько ушей, – продолжал Лин как ни в чем не бывало. – Если угодно вождю, это следует обсудить с ним и с теми людьми, чья помощь мне потребуется в воплощении моего решения.

– А, вот уже и требуется помощь! – воскликнул вождь. – Это больше похоже на правду. Но всей правды земной народ не говорит никогда: плетут и плетут с двойным и тройным дном.

– Но ведь и вы всей правды никогда не говорите, – Лин приподнял бровь, и, наверное, зря: вряд ли морской народ мог различить тонкости человеческой мимики. – То, что ваш народ думает о нашем, то, что мы думаем о вас, – все это как рябь на воде в летний день, глубин не затрагивает. Ты, вождь, вижу, до сих пор не понял, что я говорю серьезно и не намерен шутить с тобой. Ну так изволь увидеть.

Он не сделал ни одного жеста, не сказал ни слова, но в воде вдруг словно по волшебству – а как же еще? – засияли нездешние яркие краски, задышал зноем прибрежный летний полдень. Скалы… Зура с удивлением узнала бухточку неподалеку от Тервириена, в которую часто ходила купаться: приметный почти круглый бассейн окружали красноватые скалы. В солнечные дни вода там сияла бирюзой и зеленью…

И вот эта бухта оказалась перед ними… точнее – под ними. Пейзаж, видимый с высоты птичьего полета, парил внизу, и у Зуры мелькнула шальная мысль, что если нырнуть получше, пожалуй, можно там и оказаться.

Но, конечно, такое чудо никакому магу не под силу. Да и пейзаж выглядел мутным, неярким…

– Видите, – сказал Лин, – внизу, у входа в бухту.

Так вот, у входа в бухту, за прибрежными скалами, вода была ощутимо светлой, совершенно зеленой. Далее начинались льды: белые и голубые глыбы самых причудливых очертаний, сверкающие на солнце. Даже на такой нечеткой картине, с такого большого расстояния видно было, как эти глыбы обтекают слезами, сетуя на жаркое летнее солнце. Тут и там виднелись впадины ослепительно-сапфировой талой воды.

Зура тут же пожалела, что давно не купалась в этой бухточке: по краевым скалам можно было бы добраться до самих ледяных гор, позагорать на них…

– Это – плоды работы наших и ваших магов, – сказал Лин. – Когда маги морского народа атакуют магией огня, маги моего народа защищаются льдом. Он тает медленнее, чем обычный. Впрочем, часть его все-таки тает, часть разрушается штормами, которые насылают обе стороны. Большая же часть прибивается к берегу… Вот такие бухточки – она тут не одна – они блокируют полностью. Прошлым летом боевые действия велись не так активно, да и погода выдалась жарче. Этим же летом надеяться не на что. Пройдет еще несколько месяцев, и рыба на этом участке вымрет целиком.

– Надо же, а я как-то никогда не думал, куда девается весь лед! – восхитился вождь. – Ну, искусством иллюзий ты тоже владеешь мастерски, маг. Я бы, пожалуй, позвал тебя своим шутом. Скажи, а что, кроме тебя ни один из магов побережья не заметил этого? Или они прислали на переговоры тебя?

– Меня никто не посылал, я сам по себе, – ответил Лин. – Что же до других магов и просто обычных людей, знающих повадки рыб и морских тварей, сейчас я отвечать за них не берусь. Может быть, кто-то еще пытается добиться того же, что и я, но их голоса пока не слышны. Если так, хорошо: у нас будут союзники.

– Что же это за план, маг, о котором мы столько слышим? Что-то ты пока не торопишься его разглашать.

– Еще раз говорю тебе, вождь: поговори со мной с одним-двумя приближенными – и я расскажу тебе все в подробностях. Но план мой не предназначен для чужих ушей.

Вождь морского народа, ни слова не говоря, описал очередной круг вокруг морского пузыря.

– У меня есть слово, вождь, – сказала старая самка… нет, женщина, поправила себя Зура. – Позволишь?

– Говори, сестра. Когда же это я отказывался тебя выслушать! – и ткнул ее носом в бок, не угрожающе, а скорее игриво.

– Благодарю, вождь! На деле мы не видели подтверждений его словам, одни только миражи в стоячей воде. Я, конечно, как и все прочие, люблю миражи и фокусы, но они хороши на ярмарках и праздниках, никак уж не перед глазами вождя! Только наводят муть, крутят, вертят, а к чему крутят? Двуногие хитры и думают иначе, чем мы, доверять им нельзя. Пусть докажет сперва то, что не сорвал, а потом ты решишь, стоит ли говорить с ним серьезно. Но он уже и так отнял у тебя много времени. Почему бы не поступить по старому обычаю? Пусть поторопится.

Услышав это, Лин изменился в лице. Не поворачиваясь к Зуре, он вдруг схватил ее руку возле локтя и сжал – человеку менее крепкому было бы, пожалуй, больно.

(Не привыкни она немного к чудаку-магу за эти дни, тут бы ему и орать из-за сломанной руки).

– Зура, дочь Зейлар, – сказал он вдруг странно формальным тоном. – Прошу вас, ничего не бойтесь и не делайте ничего опрометчивого. Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Сделаю все, что будет надо.

И от тона его, и от содержания речи у Зуры побежали мурашки, а рука – свободная, не та, за которую держал Лин – сама собой потянулась к висевшему на поясе ножу. «Что бы он там себе ни думал, – подумала она, – я тут воин…»

– Хм, а это идея… – протянул вождь.

Лин отпустил ее руку. Зура подумала, не пытается ли маг на самом деле ее подставить, но развить эту мысль не успела. Лин резко скомандовал: «Задержи дыхание!», и Зура набрала воздуха в грудь скорее машинально, чем повинуясь сознательному решению довериться в этом Лину. Тут же к ним метнулись фиолетовые рыбьи тени, и серебряный пузырь лопнул, оставляя Зуру в воде на произвол судьбы.

* * *

Когда они только бежали, у них было четверо коней: краса и радость материнского табуна, Ашифун, жеребенка которого Зейлар обещала поочередно то дочери, то сыну, когда они подрастут (впрочем, у Ашифуна должно было быть еще много жеребят!); Зурина кобылка Сейген, маленькая и ловкая; и две вьючные лошади, добряк Гнедко и обжора Ковылек.

Еще в степи к беглецам привязались разбойники-кираны, которые хотели угнать лошадей, брата убить, а Зуру продать в рабство.

Но брату и сестре удалось отбиться от передового отряда.

Ашифун и Сейген мчались по степи так, что трава ложилась не только под их копытами, но и рядом, а Гнедко с Ковыльком отставали. Зура хотела поймать Гнедко за уздечку, но брат закричал ей: «Не нужно! Будут их ловить – и отстанут!»

Так и случилось.

Позже Зура узнала, что даже вьючные лошади степного народа считались у жителей соседних тараанского ханства достойными под седло если не дворянам, то уж зажиточным горожанам – точно.

Той ночью Зура у костра тосковала по своим друзьям и жалела их. Возможно, то были зряшные слезы: как знать, вдруг их судьба сложилась лучше, чем у Сейген и Ашифуна.

Сейген через пару дней охромела и, хотя брат делал припарку ей на ногу и пытался подрезать копыто, ничего не помогло. Скоро она совсем не могла нормально идти, а только ковыляла на трех ногах и жалобно стонала от боли.

А вокруг их костра каждую ночь бродили волки…

В общем, кобылу они закололи и напились ее крови, как то положено по обычаю. Зура раньше никогда не пила конскую кровь – детям это не дозволялось. Но брат сказал: ничего, акай. Выросла уже.

Ашифуна потом пришлось продать богатым купцам в Черкеле. Гиблый был город, пустой; некуда деться. Только пустынные ветры выли на окраинах. Через пустыню было не перейти в одиночку, только примкнув к каравану. Но купцы не соглашались брать брата и сестру за отработку, ставили условие – коня.

Зура первый и единственный раз видела, как брат плакал: прощался с Ашифуном. Ох, какой был жеребец! Статный, белогривый, как положено породистому степняку, поджарый и быстрый как ветер! Сколько он носил мать в сражения – и не сосчитать. А какие у него сильные были ноги, какая прямая спина, как он трепетал в предчувствии славной гонки! Было от чего заплакать.

Но Зуре, честно говоря, было жальче Сейген, которую она сама кормила травой с ладошки, когда та была жеребенком. Ашифун-то оставался в живых…

Но Ашифун не пережил переход через пустыню: один из оазисов замело песком, воды не хватило, и купцы забили всю живность, включая лошадей.

Поэтому так и вышло, что, когда пришла пора наниматься в отряд, у них с братом не было на двоих даже одной лошади. А всем известно, что степняки сражаются лучше всего конными.

– Ну, – сказал начальник отряда, – одна запасная кобыла у нас есть. Не разучился-то ездить верхом, Камил?

Брат только презрительно раздул ноздри: легче разучиться ходить, чем держаться на лошадиной спине!

– Ты только дай мне поводья, а там увидишь, как я разучился, Олвен, – сказал брат.

Олвен и двое ближних его бойцов расхохотались.

– Посмотрите, как отчаялся этот некогда гордый мальчишка! – сказал один. – Настолько, что готов ехать в бой на кобыле!

И в Роне, и в Гериате считалось, что кобылы для битвы не годятся.

Брат только пожал плечами. И, выше насмешек, подошел к лошади: сильной и крепкой, неплохих кровей и неплохой выучки – ничего особенного, но и стыдиться нечего. Брат погладил круп и гордо изогнутую шею, потрогал уши, пошептал в них, а потом раз – и вскочил в седло. И снова стал почти настоящий, почти как прежде.

– Будешь держаться за стремя, акай, – сказал он Зуре. – И попытайся сшибить моих противников с седла.

То был первый бой, когда Зура дралась с браслетом. Первый же ее настоящий бой, если не считать стычек в подворотнях. Тогда человеческой крови впервые попробовал ее топор. Да и браслет к исходу был в крови. И она сама.

Но кутаясь потом ночью в одеяло у походного костра она вспоминала не дикие стеклянные глаза человека, которого сшибла магией с коня и потом вспорола живот; она вспоминала, как тоненько плакала Сейген.

* * *

План Лина явно не сработал.

Пытаясь найти, как бы уцепиться за абсолютно гладкую, словно отполированную каменную стену, Зура пыталась сообразить, в чем именно он мог состоять. Но соображение работало плохо, потому что зубы стучали от холода.

Вода теплая только у поверхности. Стоит окунуться чуть глубже, и почти сразу понимаешь, что сказочки о ледяных безднах, в которых живут неописуемые чудовища, – совсем даже не сказочки. Эти зыбкие глубины, в которых хрен знает что прячется – вот они, совсем под тобой. Их ледяное дыхание уже заставляет поджиматься беззащитные пальцы рук и ног.