Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Вот наконец дельный вопрос! – обрадовался колдун. – Тебе придется взять на сохранение одну вещицу. Очень ценную. Возможно, вынести ее из Города.

– Чего это – сразу мне? Вы что, сами не можете?

– Тоже хороший вопрос, – одобрительно кивнул дед. – Не могу. Ни я, ни кто другой в Городе. Из ныне живущих, во всяком случае.

– Это еще почему?

Старый колдун вздохнул и тяжело оперся о посох.

– Все дело в заклятье. Очень мощном, из тех, что, раз наложив, снять уже невозможно. Сразу признаюсь, что заклятье это я сам и наложил. В свое время, очень-очень давно. Эх... да кто ж знал, что так дело-то повернется? Ну, всего никогда не предусмотришь. Так вот, оно, заклятье, гласит: «Не сможет никто из живущих поныне, владеть драгоценною этой святыней...» Гм... а дальше тебе знать пока не обязательно.

– Байда полная, – расстроился мальчик, – «святыня», «поныне»...

– Не Вергилий, конечно, – обиженно произнес дед, видно, поняв слова Алексея по-своему, – так и я, не стихотворец, а малефик. Положим, рифма не идеальная, но размер...

– Да я не про то! – досадливо отмахнулся Алексей. – Кто же тогда вообще может владеть этой вашей «драгоценной святыней»? Раз никто из живущих не может?

– Мертвые могут, – тихо ответил колдун, шевельнув бровями.

– Кто-кто?!

– Мертвые. Мертвецы.

– Отпад! – Алеша где стоял, там и сел. Но тут же вскочил. – Стоп! А я тут при чем?! Я же живой!

– Ну-у, какой ты живой-. – протянул дед, но, увидев выражение лица мальчика, усмехнулся: – Тебе годков-то сколько?

– Д-двенадцать... тринадцать скоро.

– Вот видишь! Это значит, что ты родишься только через... м-м-м... пятьсот сорок шесть лет и сколько-то там месяцев. Понял теперь?

– Теперь понял, – кивнул Алеша, – но почему именно я? Чего бы вам не утащить через эту вашу дыру кого-нибудь другого?

– Естественно, мой выбор не был случаен, – пожал плечами колдун, – но об этом после. А сейчас скажи-ка мне лучше (с годами я стал плохо видеть), сюда правда кто-то идет или мне только кажется?

Алексей осмотрелся и заметил, как на пустынную площадь выходят шестеро людей в круглых шлемах, с большими овальными щитами и копьями в руках. Он описал их старику.

– Та-ак, похоже, городская стража проснулась, – колдун покосился на мальчика, – а тебя, в таком нелепом наряде, как раз, пожалуй, примут за султанского шпиона... Ты бегаешь быстро?

– Быстрее всех в классе, – заявил Алеша не без гордости.

– О! Тогда постарайся не отстать от меня. – Старик подобрал длинные полы халата и с неожиданной для его возраста прытью помчался прочь.

Им вдогонку тут же раздались тяжелый топот и окрики стражников: «Сто-ой! А ну стой, собаки! Именем василевса, стоять!»

С трудом поспевая за шустрым колдуном, Алеша пересек площадь и нырнул в ближайший мощенный круглым булыжником переулок. Старик бежал совершенно бесшумно, едва касаясь земли, – почти летел; черный плащ развевался и хлопал за его плечами, словно крылья ворона. Мальчик начал уже выдыхаться и отставать, когда колдун резко свернул в узкий темный проход между домами.

Повернув следом, Алеша чуть не застрял среди гор дурно пахнущего мусора. А старик даже не сбавил скорость и при этом еще успевал пинать ногами и ловко расшвыривать посохом здоровенных крыс, которых здесь, похоже, паслось целое стадо.

Неожиданно колдун, оттолкнувшись посохом, как шестом, перемахнул особенно высокую мусорную кучу и остановился, поджидая мальчика. Алеша из последних сил вскарабкался на вонючий холм и буквально скатился с него к ногам старика.

– Уфф... я... больше... уже... – начал он, пытаясь подняться.

– Тсс! Тихо! Так и лежи, – шепотом приказал колдун, присев рядом.

Они замерли, прислушиваясь.

Фу! Ну и вонища! Чтобы хоть как-то защититься от невыносимого смрада, мальчик зажал пальцами нос.

Через несколько мгновений послышался слаженный топот и ритмичное пыхтение отряда городской стражи. Миновав проход, в котором укрылись беглецы, стражники протопали дальше по мощенному булыжником переулку. Подождав еще немного, старик выпрямился и помог встать на ноги Алексею.

– На этот раз, кажется, пронесло, – заявил он. Потом посмотрел на Алешины шорты и футболку, изрядно уже перепачканные, и покачал головой: – И все равно, тебя следует немедленно переодеть.

– Но я же не шпион! – возмутился Алексей. – Зачем мы вообще от них драпали? Надо было объяснить...

– Сейчас такое время, что никто твоих объяснений слушать не станет.

– Что же, если я одет не так, как все, – меня уже и в тюрьму?

– Почему в тюрьму? Срубят голову – и все дела.

– И все дела... – потерянно повторил Алеша. Однако тут же разозлился: мало того, что этот колдун без спросу уволок его фиг знает куда, так теперь еще и защитить не может! Бегай тут с ним по мусорным кучам! – Но вы-то, вы-то – колдун или так, погулять вышли? Не могли, блин, как-нибудь того... наколдовать, заколдовать? – И прибавил мстительно: – Колду-ун, а от полиции по помойкам прячетесь!

– Да что ты понимаешь, молокосос! – в свою очередь возмутился старик. – По-твоему, проделать дыру во времени, это как на солнце чихнуть?! После таких мощнейших, сложнейших... архигениальнейших мегазаклятий... сам Мерлин блохи бы не заколдовал! Мне теперь как минимум сутки нужно отдыхать. А то и двое. А пока я, считай, и не колдун вовсе, а самый обыкновенный...

– Протиктор^[1] Фома! Сюда! Кажись, тут кто-то есть...

– Кто? Где?

– В этом вот закоулке.

Увлеченные разговором, они не заметили, что стражники повернули обратно и один из них, проходя мимо, вероятно, услышал, как они тут препираются друг с другом.

– Та-ак! Значит, слушай мою команду, – повелительным голосом распорядился названный Фомой. – Василий, Никифор и Фока полезайте сейчас туда и проверьте все хорошенько, а мы обойдем вокруг, на всякий случай. Все ясно? Василий, ты – за главного.

Колдун схватил Алешу за руку и, приложив палец к губам, молча указал в противоположный конец вонючего закоулка, где стены домов расступались и светлел проход на другую улицу. Стараясь не шуметь, они осторожно стали пробираться к выходу. Трое же шедших по их следам стражников совсем не заботились соблюдением тишины, а, напротив, шагали не таясь, расшвыривая мусор, переругиваясь и тыча во все подозрительные места копьями.

– А, сатана! – проворчал один из них. – Темно, как в преисподней. Факел бы запалить, а то человека от пса не отличишь.

– И отличать нечего, – возразил другой, – как кто шевельнется – копье в брюхо, и вся недолга!

– А если это свои?

– Все честные ромеи сейчас либо на стенах, либо по домам сидят. Так что – коли и не думай.

– Прознатцы это мехмедовы, – согласился с ним третий, – как Бог свят!

Старый колдун бросил на Алешу многозначительный взгляд и прибавил шагу. Темнота и кучи отбросов до времени скрывали их от взглядов стражников, но расстояние между ними сокращалось с каждой секундой.

– Чу! – заорал вдруг один из преследователей. – Есть! На! На!

Раздался отчаянный писк и ругань.

– Тьфу, сатана! Это крыса. Ишь здоровенная, ровно кошка.

– Ха-ха! Слава Никифору-крысобою! Слава в веках!

– Да ну тебя, Василий! Ржешь, ровно мерин...

– Хо-хо-хо! Герой-крысобой!

– Вот они! Вот они, султанские собаки!

Оглянувшись, Алеша увидел, что здоровенный, как двустворчатый шкаф, детина, забрался на мусорный холм и целит в него копьем. Вот он размахнулся и... Перехватив посох за середину и вращая им с такой скоростью, точно это был пропеллер, колдун загородил мальчика; копье врезалось в этот свистящий круг, с треском переломилось и бессильно упало к ногам старика. Однако стражника это не остановило: выдернув из ножен широкий короткий меч, он прыгнул вниз и очутился как раз перед колдуном; а из-за его спины уже показались шлемы двух остальных его товарищей.

– Ага! – воскликнул он, отводя меч для удара. – Сейчас ужо...

Но чего «ужо», договорить не успел, потому что старый малефик сложил левую ладонь трубочкой и дунул... Целый осиный рой вылетел у него изо рта и со злобным жужжанием облепил здоровяку лицо и руки!

– А-а-а-а!!! – истошно заорал стражник, бросил меч и принялся лихорадочно смахивать с себя кусачих насекомых.

А колдун, направив на оставшихся стражников посох, зловеще прошипел:

– Ш-шиккуцц меш-шомем, ш-шикуц меш-шомем! Иш-ш-шешшни сах-х-х!

В ответ на этот почти змеиный шип окружающий их смрадный сумрак словно бы ожил и... зашевелился: а в следующий миг изо всех щелей, из всех темных углов и со всех помойных куч целые полчища крыс, пища и подпрыгивая от возбуждения, устремились на их преследователей.

– Фока, берегись!

– Ах, бесовские отродья!

– Да их тут легион! Что за чертовщина!

Старик же, не тратя времени, крепко ухватил Алешу за руку и выскочил вместе с ним из темной подворотни на свет. И едва успел отбить летящее ему в голову копье: три остальных стражника во главе с протектором Фомой уже спешили им наперерез.

Чертыхнувшись, колдун припустил по улице с такой невероятной скоростью, что Алешины ноги оторвались от земли и полоскались теперь в воздухе вместе с чёрными полами плаща старика.

Когда преследователи заметно отстали, малефик снова завернул за угол. Да так резко, что Алексей едва не врезался в торчавший из мостовой короткий каменный столб.

– На стену! Живо! – выдохнул колдун, ставя Алешу на ноги, и ткнул пальцем в возвышавшуюся слева от них кирпичную ограду в три человеческих роста высотой.

И сам, не дожидаясь Алексея, зажав в зубах посох, шустро, как ящерица, вскарабкался по совершенно отвесной стене. Оказавшись наверху, он перекинул ноги за ограду и, свесившись к мальчику, прошипел сквозь зубы, по-прежнему не выпуская посоха:

– Ву?! Фево меввфаефь?

– А? – не понял Алеша, все еще в нерешительности переминавшийся с ноги на ногу под стеной, которая казалась ему снизу совершенно неприступной.

– Чего, говорю, мешкаешь?! – повторил он, перехватив посох рукой. – Или жить надоело?

Из-за угла донесся близкий топот и яростные крики отряда городской стражи. Особенно надрывался покусанный осами здоровяк. «Язычники! – вопил он. – Варвары! Всех порешу! Всем кровь пущу!» Эти обещания добавили Алеше решимости, и, больше не мешкая, он пополз вверх по стене; поначалу это оказалось не так уж трудно – старая кладка была вся в трещинах и выщерблинах. Цепляясь за них руками и ногами, мальчик преодолел уже две трети ограды, когда ему зачем-то вздумалось глянуть вниз. В тот же миг голова у него пошла кругом, а правая рука соскользнула с замшелого кирпича; пальцы левой тоже стали скользить, и он начал заваливаться назад, на спину.

Словно при замедленной съемке, увидел Алеша, как появляются из-за угла кончики копий стражников.

– Держись! – крикнул колдун, протягивая ему посох.

Алеша ухватился за спасительную деревяшку и тут же понял, что не может ее удержать – ладони вспотели и стали скользкими. Но – странное дело! – едва коснувшись руки мальчика, посох вдруг сам собой обвился вокруг запястья. Рывок – и он стремглав перелетел через стену. По другую сторону ограды хватка посоха ослабела, и Алеша вверх тормашками ухнул куда-то вниз.

Пожалуй, история вполне могла на этом закончиться, если бы не густые заросли олеандровых кустов, на которые Алексей и приземлился. Не успел он перевести дух, как старик-малефик свалился прямо ему на спину.

– Бли-ин! – простонал мальчик, выкарабкиваясь из кустов. – Вы меня задавили...

– Тсс! Не шуми, – шикнул на него колдун, с кряхтением поднимаясь на ноги, – и не ври. Задавил! Во мне весу, что в коте, – кожа да кости. Старик и вправду был невероятно легкий.

Изрядно помятый, весь в ушибах и ссадинах, но – главное! – все еще живой, Алеша встал и с любопытством осмотрелся.

Перед ними простирался обширный, но, видимо, давно запущенный сад. Кое-какие из деревьев и кустов стояли голые и засохшие, другие же, наоборот, непомерно разрослись, заглушая своих соседей. Чуть поодаль, среди зарослей, не обращая никакого внимания на непрошеных гостей, мирно паслось небольшое стадо коз. А еще дальше, за рядами деревьев, виднелся комплекс соединенных между собой каменных строений, различных по размерам и высоте. Здания также имели вид изрядно заброшенный; в стенах некоторых даже зияли проломы. Однако мальчик сразу понял, что это не простые дома – от них так и веяло былым величием.

– Что это за развалины? – спросил Алексей.

– Это, – отвечал малефик с торжественной грустью в голосе, – Большой императорский дворец... Иногда его называют еще Старым дворцом. Кстати, не пришла ли пора нам познакомиться? Майкл Скотт, – первым представился он с легким поклоном, – Магистр чернокнижья, малефик шестого разряда... Ну, я это уже тебе говорил, кажется. Можешь называть меня просто мессир Магистр. А как твое имя, юноша?

Глава IV

ОПАСНАЯ СДЕЛКА

Что ж; если так – условься же смелей,

И я тебя немедля позабавлю

Своим искусством! Я тебе доставлю,

Чего еще никто не ведал из людей! Иоганн Вольфганг Гёте «Фауст» (Пер. Н. А. Холодковского.)

– Алеша, – ответил мальчик, – то есть Алексей Николаевич Царев. Но друзья называют меня просто Ал. А вы что, американец?

– Американец? – удивился Майкл Скотт. – Я даже не слыхал о таком народе. Нет, я родом из Шотландии, это очень далеко отсюда.

В географии, как и в истории, Алексей был не особенно силен. Ведь география программистам не нужна. Поэтому он наморщил лоб, силясь вспомнить, где находится страна с таким названием.

– А, знаю! – воскликнул он через минуту. – Шотландия, это в Англии, да?

– Англия – это Англия, – сдвинул брови малефик, – а Шотландия – это Шотландия.

– Один фиг! – отмахнулся Алеша. – Вы не хило говорите по-русски, мессир, э-э... Магистр. Особенно для иностранца.

– Нет, такого языка я не знаю, – усмехнулся старик, – а говорю я с тобою по-гречески. Как, впрочем, и ты со мной.

– Я? С вами? По-гречески?! – Алеша открыл рот и с сомнением потрогал свой язык. – Да я и по-английски-то... на четыре с минусом. Хотя мы его с первого класса изучаем. С позапрошлого года у нас еще немецкий, но с ним у меня совсем...

– Теперь, – перебил его Майкл Скотт, – благодаря моему искусству, ты овладел удивительным умением понимать все человеческие языки и наречия. А равно свободно говорить на любом из них...

– Отпад! – восхищенно выдохнул мальчик. – Колдовство?!

– Колдовство, – важно кивнул Магистр.

– Круто! А это... теперь так и останется?

– Тебе бы хотелось этого? – прищурился Магистр.

– А то! Понятно, хотелось бы! – Алеша даже зажмурился, представив, что ему больше никогда не придется зубрить английскую и немецкую грамматику. – Очень-преочень!

– Что ж, Ал, – сказал колдун, едва заметно улыбнувшись, – тогда я предлагаю тебе сделку.

– Это как? – не понял Алексей.

– Ну, давай заключим с тобой договор: ты помогаешь мне, а я, в награду за эту твою помощь, навсегда сохраняю за тобой способность понимать все языки мира.

– Ой!., реально все-все-все?

– Все. Даже мертвые, на которых давно уже никто не говорит.

– Навсегда?

– До конца твоих дней.

– Ой... а это ваше поручение, оно очень сложное?

– Сложное, да, – вздохнул Магистр. – Но выполнимое. Иначе наш договор потерял бы всякий смысл, не так ли?

– Н-ну... – Алеша принялся в сомнении грызть ногти. – Ну, тогда...

Колдун замер и буквально впился в мальчика пристальным взглядом.

– Тогда я...

Да, искушение было слишком велико, но...

– А как же родители?! – вдруг вспомнил Алексей. – Нет-нет, я не могу, нет!

– При чем, при чем тут, скажи на милость, твои родители?! – воскликнул Майкл Скотт и с досадой воткнул посох в землю.

– Как при чем? Они же остались там, в Стамбуле. И будут из-за меня психовать.

– Да никто не будет из-за тебя психовать!

– Как же не будет? Увидят, что меня нет, что я пропал... Не-ет, я не могу, мне надо сейчас же назад!

– Послушай, – медленно произнес колдун, положив руки ему на плечи. – Послушай меня внимательно: когда ты исполнишь свою задачу, я верну тебя назад, причем на то же самое место и даже в тот же самый миг, из которого тебя вытащил. Так что твои родители даже не успеют заметить твоего отсутствия. Понимаешь? Сколько бы дней ты ни провел здесь, со мною.

– Ах, та-ак! – обрадовался Алеша. – На таких условиях я... я... согласен. Да, согласен!

– Вот и славно! – облегченно воскликнул колдун, потирая руки. – Значит, мы договорились? Ударим по рукам, Ал?

Мальчик кивнул, протягивая старику руку. Как только их ладони соединились, Алешу будто током ударило.

– Ай! – вскрикнул он, подскочив на месте и тряся рукой. – Что это было?!

– Как – что? – притворно удивился Магистр. – Мы только что заключили договор.

– А почему меня шандарахнуло?

– Так это же не простой договор, а колдовской.

– И что это значит? – спросил Алексей, уже предчувствуя какой-то подвох.

– Это значит, что если кто из нас решит отказаться от договора или как иначе его нарушит, то станет клятвопреступником.

– И?..

– Никаких «и», юноша! Тут же сгорит дотла, так что даже пепла не останется.

– Я так не хочу! – возмутился Алеша. – Я не согласен, чтобы даже пепла!

– Ну, может, чуть-чуть и останется, – успокоил его малефик, – одна горсточка.

– Так нечестно!

– Что, уже струсил? – усмехнулся Магистр.

– Ничего я не струсил, просто...

– Раз не струсил, тогда и спорить не о чем, – заявил колдун и, хлопнув мальчика по плечу, добавил: – Ладно, Ал, не хмурься. Договоры ведь заключаются не для того, чтобы их нарушать, верно?

– В-верно, – вынужден был согласиться Ал. Неожиданно его пробрал озноб, и он обхватил себя за плечи. – Т-так, и что я там должен сделать? Чего-то взять и куда-то отнести, да?

– Подожди, не спеши – это длинная история. Сейчас я все тебе объясню, но прежде давай укроемся в одном из тех зданий. Ты, вон, гляжу, совсем продрог.

Остыв от горячки погони, Алеша действительно ощутил, что замерз не на шутку.

– А почему так холодно?

– Потому что ты одет не по сезону: сейчас весна и к тому же – утро.

– Весна? Прикольно... А было лето.

– Ничего, – ободрил его Магистр, укрывая своим плащом, – сейчас что-нибудь придумаем. Пошли!

И они пошли сквозь запущенный сад к видневшимся в его глубине строениям.

– А почему, – спросил Ал, когда они обходили очередной пересохший бассейн с неработающим фонтаном, – почему здесь так пусто? Никого нет... одни, вон, козы.

– Этот дворец заброшен уже не одну сотню лет, – не останавливаясь, отвечал малефик, – его оставили еще при первых императорах из рода Комниных. Кроме того, некоторые говорят, что здесь водятся призраки. Вот горожане и боятся заходить сюда.

– Ха! Ваши горожане верят, что здесь живут призраки?

– Конечно. Ведь это правда.

Алеша с удивлением посмотрел на Магистра (шутит он, что ли?), но старик встретил его взгляд без улыбки; кажется, он и не думал шутить.

Они миновали еще несколько пересохших бассейнов, мозаичное дно которых поросло пучками сорной травы, а мраморные фигуры зверей и всяких фантастических существ, некогда их украшавшие, валялись разбитыми.

Наконец они подошли к центральному, самому большому зданию с толстенными мраморными колоннами. Входные двери были, судя по всему, выломаны, но по обеим сторонам зияющего дверного проема высились две бронзовые лошади, отлитые в натуральную величину и совершенно целые. Над входом виднелось рельефное изображение конного всадника, поражающего копьем дракона. Мальчик остановился, в невольном восхищении разглядывая всадника и особенно великолепных, так похожих на настоящих коней.

– Нравится? – с легкой улыбкой поинтересовался Майкл Скотт. – Это еще что! Поверь, самое интересное впереди. Ну, пойдем, пойдем...

И вот, все так же поддерживаемый малефиком за плечи, Алеша вступил внутрь Большого императорского дворца.

– Ах, Ал! – со вздохом говорил Магистр, ведя мальчика какими-то полутемными коридорами и гулкими галереями со статуями вдоль стен. – Когда бы довелось тебе видеть этот дворец раньше, во времена его расцвета: розовый порфир, фригийский мрамор, золото мозаик, сверкающие эмали... увы! где все это теперь? – качал он головой, сокрушенно оглядываясь. – Ныне здесь царство пыли, пауков... и призраков. Призраков былого могущества империи ромеев.

Наблюдая вокруг лишь затканные густой паутиной стены и полы, покрытые толстым слоем пыли и мраморной крошкой, Алеша с трудом мог представить описываемое Магистром великолепие. Да, честно говоря, ему было сейчас совсем не до этого. А старик знай себе ахал и охал, переводя мальчика из одного помещения в другое. Так они прошли целую анфиладу пустых залов.

Вдруг на пороге особенно большого, почти с городскую площадь, зала Магистр остановился и замер. И надо признать, было от чего. В отличие от всех предыдущих, этот зал хорошо сохранился, разрушения его почти не коснулись. Во всяком случае, все колонны – стройные и ослепительно белоснежные, двойным рядом охватывавшие по периметру овальное помещение, – стояли целыми. Сохранились также и яркие настенные мозаики, а пол представлял собой одну огромную мозаичную картину, изображавшую множество каких-то людей и зверей, сошедшихся в неведомой битве.

– Смотри, Ал, – промолвил колдун, плавно поводя рукой, – это палата Магнавра, тронный зал дворца.

Вероятно, с этим местом его связывало какое-то давнее воспоминание, потому что старый малефик вдруг замолчал и прикрыл глаза.

– Некогда, – продолжил он тихим голосом, – здесь росло бронзовое дерево; на ветвях его сидели позолоченные пернатые; и те птицы умели петь и хлопать крыльями... Когда их заводили, конечно. С потолка свисали огромные сверкающие люстры – паникадила... ах! И повсюду – цветные мраморы, царственный пурпур, драгоценные каменья... А вон там, за коваными серебряными воротами, стоял золотой трон. На нем восседал сам император. У подножия трона, по обеим его сторонам, сидели два медных льва, которые при виде посетителей начинали рычать и бить хвостами. Представь, какое впечатление производило это на иноземных послов! От подобного зрелища любой гордец падал ниц в благоговейном ужасе. Но это еще что! Не успевал он подняться после поклона, а трон уже парил в воздухе!

– Как это? – удивился Алексей. – Разве такое может быть?

– Ну, на самом деле трон поднимали с помощью специального механизма. А цепи, на которых его подвешивали, прятались в густых облаках благовоний, – пояснил Майкл Скотт. – Впрочем, довольно уже предаваться пустым мечтаниям. Мы ведь не за этим сюда пришли. Перво-наперво тебя следует переодеть во что-нибудь сообразное. И еще нам обоим не помешает подкрепиться. Согласен, Ал? Тогда ступай за мной.

Старик обогнул одну из колонн и подошел к нише с мраморной скульптурой сидящего мужчины в длинных складчатых одеждах; глаза мужчины были закрыты, а на коленях лежал огромный, в рост человека, железный меч. Малефик что-то пробормотал и протиснулся за скульптуру. Через мгновение он выглянул из ниши, поманил Алешу пальцем и вновь скрылся за изваянием. Мальчик заглянул за спину статуи и обнаружил там низкий проход, почти лаз, уводящий куда-то в непроглядную тьму. Он уже собирался последовать за Магистром, когда заметил, что белые каменные глаза статуи открыты и смотрят прямо на него! А каменные пальцы сжались на рукояти меча.

– Ой, совсем забыл! – крикнул из темноты Майкл Скотт. – Скажи сначала: «Калпепера»^[2].

– Калиспера, – послушно прошептал Алеша. И статуя тотчас закрыла глаза, а мраморные пальцы на рукояти меча снова расслабились.

– Теперь лезь сюда, не бойся, – раздался приглушенный голос колдуна, – только за стены держись, чтобы не споткнуться – здесь сыро и скользко.

Алеша шагнул в лаз и почувствовал под ногами ступени. Лестница была узкой и уходила круто вниз. Мальчик чуть помедлил, потом развел руки в стороны и, чувствуя под ладонями шершавый холодный камень, начал осторожно спускаться по скользким ступенькам. Старика больше слышно не было. Так он шел минут пять, в полной темноте, совершенно вслепую, как вдруг увидел далеко внизу едва заметное слабое свечение. По мере спуска свет становился все ярче, отчетливее, и наконец он смог даже различить ступени у себя под ногами. Теперь Ал пошел быстрее.

Но вот стены подземного хода раздались в стороны, и взору мальчика открылась довольно большая комната с купольным потолком и устланным соломой полом. Три стены помещения целиком занимали книжные стеллажи, уставленные томами всяких размеров и различной толщины; их покрытые тусклой позолотой переплеты таинственно мерцали в неярком свете железного фонаря, свисавшего на железной же цепи из центра купола. Четвертая стена представляла собой глубокий очаг, вроде камина, с целой горой давно угасших холодных углей внутри; над углями висел закоптелый до черноты котел, тоже холодный и пустой. Все четыре угла подземелья были оплетены ажурной паутиной, и в середине каждой сидел здоровенный, как теннисный мячик, паук. С потолка, кроме фонаря, свисали пучки травы, кореньев и еще связки каких-то существ, похожих на засушенных летучих мышей. В центре комнаты находился треугольный стол, густо уставленный какими-то разноцветными бутылями, пузырьками, колбами, ретортами и еще бог знает чем. Кроме этих склянок на нем лежала огромная, едва не больше Алеши, раскрытая книга.

– Б-р-р! – зябко передернул плечами Ал. – Здесь, блин, еще холоднее, чем наверху.

Магистр, который в это время, стоя в углу на коленях, озабоченно копался в куче какого-то подозрительного тряпья, с кряхтением поднялся и подошел к камину.

– Сейчас все будет. Потерпи, – сказал он и плюнул в очаг. Куча углей тут же вспыхнула и занялась ровным жарким пламенем. А старик протянул Алексею широкие синие шаровары, рубашку без рукавов и пуговиц, типа футболки, только из плотной шерстяной материи, и синий плащ с капюшоном – все изрядно потертое и вылинявшее.

– На-ка, примерь, – предложил малефик, – должно быть в самый раз. Да ты не сомневайся! – добавил он, заметив выражение лица мальчика. – Одежда стиранная, и даже не с покойника.

Глава V

МААТТИРС

«Поочередно скиптр вселенской славы

Град граду уступает. Не гордись,

Пришелец. В мире все на время правы,

Но вечно прав лишь тот, кто держит высь!» В. Я. Брюсов

Пока Алеша переодевался, Майкл Скотт быстро побросал что-то в котел, налил туда воды из высокого глиняного кувшина, стоявшего здесь же, рядом с камином, и принялся все это мешать, напевая под нос: «Мы варили колдуна, колдуна. Вышла каша недурна, недурна! Потому что тот колдун, тот колдун, был упитан, как каплун, как каплун...» Увидев, что мальчик напялил наконец линялые обноски, малефик окинул Алешу оценивающим взглядом. Одежда была тому явно велика: плащ волочился по полу, а в штаны вполне можно было засунуть еще двух таких же мальчиков, причем целиком; рубаха тоже висела мешком.

– Что ж, на первое время сойдет, – удовлетворенно заметил магистр.

– Как же сойдет?! – возмутился Алексей, придерживая спадающие шаровары. – Как сойдет, когда отстой полный. Даже размер не мой! Вы не видите, что ли? Вот и вот... да я запутаюсь во всем этом!

– Какие пустяки, – отмахнулся Майкл Скотт. – Глупости!

– Не глупости, – заупрямился Ал, – что я, бомж? Не стану носить!

– Ну хорошо, – сдался малефик. – Не кипятись только. Было бы из-за чего! Снимай одежду обратно. Тут дел-то на полчаса. Пока будешь кушать, я все исправлю.

Старик снял с полки над камином пузатую стеклянную колбу, встряхнул и поставил на стол. В колбе была заспиртована то ли лягушка, то ли ящерица.

– Этого я есть не стану, – твердо заявил мальчик. – Ни за что!

– Да уж, – согласился магистр, – я бы тоже не стал.

Он вытащил из колбы пробку, капнул туда из другой склянки какой-то темно-красной жидкости, снова взболтал и посмотрел на свет. Вдруг существо, находившееся в колбе, шевельнулось, задергалось и принялось яростно извиваться, точно желая выбраться из стеклянного плена.

– Ой! – отпрянул Алеша. – Что там такое?!

– Не что, а кто, – усмехнулся Майкл Скотт, ставя склянку обратно на стол. – Это гомункул.

– Кто такой гомункул?

– Человечек из колбы, – важно пояснил старый малефик. – Я сам его создал. Путем сложных алхимических манипуляций.

– Из колбы? – задумался Алексей. – А! Как овечку Долли! Клево. Значит, это клон.

– Про овечку ничего не скажу – не слыхал, – шевельнул густыми бровями магистр, – а гомункула моего зовут Пак.

– Хорошо, что не Пук.

– Конечно, хорошо, – серьезно кивнул колдун. – Пуки все злые. И рогатые, точно козлы. А мой Пак – добрый малый.

Майкл Скотт звонко хлопнул в ладоши и пропел:

Эй, Пак, выбирайся,

Да за дело принимайся.

Дам тебе иглу и нить —

Чтоб одежку мог ушить.

Жидкость в колбе вспенилась, хлынула через край, и вместе с пеной наружу выскользнул маленький, с ладонь величиной, голый человечек, с лысой головой и морщинистым личиком. Старик вручил малышу иглу, которая оказалась едва ли не больше его самого, моток ниток и посадил гомункула на ворох сброшенной Алом одежды.

– Ну вот, – заявил он, – а мы покамест перекусим. Садись, Ал, к столу.

Майкл Скотт сдвинул в сторону книгу и многочисленные склянки, потом налил из кипящего котла в две глиняные миски какой-то коричневой похлебки и поставил на стол.

– Ешь, не стесняйся, – сказал он, придвигая одну миску Алексею и вручая ему деревянную ложку.

Мальчик осторожно попробовал. М-м! Вполне съедобно. Даже вкусно. Только горячо очень.

Во время еды Алексей, не в состоянии сдержать любопытства, нет-нет да и поглядывал на Пака. А тот шустро, словно мышь, шнырял в скомканной куче одежды и при этом ловко орудовал иголкой. Хотя та игла в его малюсеньких ручонках смотрелась скорее копьем. Однако всякий раз, когда мальчик бросал на него взгляд, гомункул тут же оборачивал сморщенное личико и строил Алу разные жуткие гримасы.

– Чего ваш гомункул мне рожи корчит? – спросил Алеша, дуя на ложку с горячей похлебкой.

– Не обращай внимания, – ответил малефик, уплетая свою порцию. – Это он твои размеры на глаз прикидывает. Не может же он, в самом деле, шить вслепую.

– А по-моему, он просто кривляется и дразнится, – засомневался Ал и на всякий случай показал Паку язык. Того это настолько озадачило, что на миг он даже прекратил шить и с удивлением, открыв рот, уставился на мальчика.

– Что ж, – улыбнулся магистр, – приступим теперь к исторической части. Ты все еще хочешь знать, почему здесь очутился? И, главное, для чего?

– Угу, – подтвердил мальчик, приканчивая остатки похлебки, – еще бы!

– Вот что, – заявил Майкл Скотт. – Давай-ка я сейчас положу тебе добавки. Будешь есть и слушать. А пока я рассказываю, Пак, глядишь, тоже закончит свою работу. Не против?

Алексей утвердительно чихнул. И почувствовал, что у него заложило нос.

– Мессир магистр, у вас носового пладка нед? – спросил он. – Кажедся, у меня насморк.

Колдун озабоченно взглянул на мальчика и, прежде чем вновь наполнить его миску, бросил в камин охапку сухой травы прямо с пола.