Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Я буду рад, если случится чудо, – ответил малефик. – Но стоит ли на него уповать? И потом, как Хранитель я клятвенно обещаю вам, василевсы, что вверенный мне жезл покинет Город только в случае полного его падения, и не ранее. Удовлетворит вас такое условие? Пока Мааттирс в руках ромеев, сохраняется и надежда на возрождение империи Ромейской. Но если жезл попадет в руки Мехмеда Второго...

– Попадет! – раздался вдруг позади Ала хриплый возглас. Очаг выбросил сноп зеленых искр, и в зал тяжело шагнул какой-то человек в ржавых рыцарских доспехах и с мечом на поясе. Голову его полностью скрывал глухой шлем с узкой прорезью для глаз; и из этой прорези выбивалось багровое свечение.

Глава VIII

ДИББУК

«Люблю я в холодных могилах

Покойников в иней рядить,

И кровь вымораживать в жилах,

И мозг в голове леденить». Н. А. Некрасов

Майкл Скотт резко обернулся.

– Кто ты, дерзкий? – спросил он, наставив на пришельца извилистый посох.

Вместо ответа тот со скрежетом вытащил из ножен меч – длинный и узкий – и ударил по посоху. Ал видел (правда, лишь в кино), что бывает, когда через человека пропускают ток высокого напряжения. Нечто похожее случилось и сейчас: послышался треск, борода и волосы Майкла встали дыбом, его затрясло, а по телу побежали мерцающие огоньки.

Малефик болезненно вскрикнул, отлетел метров на пять и с размаху грянулся об пол; посох выпал из его ослабевших пальцев и откатился в сторону, а сам он остался лежать, широко раскинув руки и ноги.

«Ахр! Ахр!», – торжествующе прокаркал пришелец, взметнул меч над головой и двинулся на притихших призраков.

– Отдайте Мааттирс мне, – скрипучим голосом приказал он.

Призраки негодующе загудели и сдвинулись плотнее.

– Отдайте! – повторил незнакомец.

Призраки загудели пуще прежнего, пришли в движение и поднялись в воздух; там они принялись кружиться – быстрее и быстрее, – пока не слились в единый воронкообразный вихрь.

Тем временем Ал, на которого никто не обращал внимания, подобрал посох и подбежал к Майклу. По счастью, тот был жив и уже пришел в себя. Он с радостным возгласом схватил посох и, опираясь одной рукой на него, а второй держась за Ала, поднялся на ноги.

– Что за гад? – спросил мальчик, кивая на рыцаря в ржавых доспехах.

– Тсс! – прижал палец к губам малефик. – Сперва прихлопну этого невежу, а после спрошу, как звать...

Он покрепче, обеими руками, сжал посох и стал на цыпочках подкрадываться к своему обидчику.

В этот момент призрачный вихрь отделился от пола и узким концом, словно тараном долбанул ржавого рыцаря в нагрудный панцирь. Тот взмахнул руками и отшатнулся, однако на ногах устоял.

Призраки немедленно нанесли второй удар, на сей раз в голову. И вновь Пришелец удержался на ногах. Но от толчка шлем с его головы слетел, и Ал с ужасом увидел желтый, покрытый редкими пучками волос череп. Из его пустых глазниц били два багрово-красных луча.

Малефик, как раз подобравшийся на расстояние удара, размахнулся и со всей силы врезал по этому черепу клюкой. Тот с сухим треском, точно пустой грецкий орех, разлетелся на кусочки. К удивлению Ала, нападавшего эта потеря не обескуражила. Казалось, он даже не обратил на нее внимания. Одним мощным взмахом меча рыцарь рассек призрачный вихрь надвое. Раздались крики, несколько теней спланировали ему под ноги и остались лежать серыми тряпичными кучками. От них потек легкий голубоватый дымок или пар; еще миг – и от поверженных призраков не осталось и следа.

Безголовый рыцарь взмахнул мечом еще и еще раз. И после каждого удара еще несколько призраков с горестными возгласами опадали на каменные плиты пола, истаивая голубоватой дымкой. Наконец царственные тени не выдержали и разлетелись в разные стороны. А Безглавец развернулся и решительно двинулся на старого малефика.

– Отдай Мааттирс, старик! – проскрипел он, угрожая мечом. – Отдай по-хорошему.

«Чем же он говорит? – подивился Ал, прячась Майклу за спину. – У него и головы-то нет».

– Это диббук! – отмахиваясь посохом и пятясь, выкрикнул Майкл Скотт. – Мехмедов засланец!

– Диббук! Диббук! – зашумели призраки. Они продолжали кружить вокруг безголового рыцаря, но атаковать больше не решались.

– Вы все слышали, чего он хочет! Он пришел за Талисманом, василевсы. И я не уверен, что смогу с ним совладать. Наверняка следом идут другие диббуки. Василевсы! Заклинаю вас! Пока еще не поздно, дайте свое согласие, пускай Мааттирс заберет этот юноша.

– Мы согласны! Синклит согласен! – раздались со всех сторон глухие возгласы.

Сразу после этих слов усеченная колонна, на которой стоял аквариум с головой Сомнамуса, как бы осветилась изнутри, сделавшись прозрачной, а в ее глубине, в самой середке, появилось крылатое существо, вроде крупной птицы, только с двумя головами; в обоих клювах птица сжимала продолговатый предмет, длиной не более локтя взрослого человека.

«Мааттирс!» – догадался Ал.

Но не только он заметил Талисман Империи. Обезглавленный диббук перестал теснить колдуна и теперь огромными прыжками мчался к светящейся колонне. Отсутствие головы и, соответственно, глаз, кажется, нисколько ему не мешало. Над ним бессильными тенями метались призраки императоров.

– Шиккуц мешомем! – отчаянно выкрикнул Майкл Скотт. – Шиккуц мешомем!

С конца его посоха сорвалась извилистая молния и ударила прямо в хрустальный шар с демоном. Во все стороны брызнули сверкающие осколки. А обретший свободу Сомнамус с пронзительным, оглушающим воем заметался по всему залу, словно бракованный китайский фейерверк. Подпалив по пути пару теней, демон подбитым истребителем врезался в диббука. Тот вспыхнул моментально весь – с ног до отсутствующей головы – и бестолково закружил на месте. А Сомнамус с визгливым воем унесся дальше.

– Ага! – торжествующе воскликнул малефик. – Сработало! Молодчина, Сомнамус! – Но тут же сильным толчком отправил Ала на пол и сам упал сверху. Освобожденный демон промчался на бреющем прямо над ними. Ал испугался, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки.

– Скорее беги к той светящейся колонне! – в ухо мальчику, стараясь переорать вой Сомнамуса, крикнул Майкл. – Хватай Мааттирс – и уходим!

Ал с опаской приподнял голову: между колонн, оставляя за собой длинный огненный шлейф, с воем металась пылающая голова Сомнамуса; неподалеку, размахивая мечом, кружил тоже пылающий, но безголовый диббук.

– Ну же, – поторопил Майкл Скотт, – я прикрою!

Ал вскочил и, пригнувшись, побежал. Кажется, малефик тоже поднялся и декламировал какое-то заклинание. Слов было не разобрать.

Ал двигался короткими перебежками – от одной колонны к другой. Где сейчас Сомнамус, он не видел; казалось, его завывания доносятся со всех сторон сразу.

Когда до цели оставалось метров десять, из-за ближайшего столба вылетел Сомнамус. Бешено вращая глазами, он устремился прямо на мальчика.

Ал отскочил в сторону, пытаясь укрыться за другой колонной... и едва не врезался в безголового диббука! Тому как-то удалось сбить с себя пламя, но его доспехи и меч раскалились докрасна. Обдав юношу жаром, диббук вжикнул мечом в сантиметре от его носа.

Ал отпрянул, метнулся в обратную сторону. И снова столкнулся с Сомнамусом. Демон издал вопль такой силы, что буквально сшиб его с ног.

Ал шлепнулся на пол и прикрыл голову руками. И в этот миг, когда он уже простился с жизнью, в широко распахнутый рот Сомнамуса ударила молния; демон кувыркнулся в воздухе и ушел куда-то к потолку.

Раздался оглушительный взрыв, сверху дождем посыпались куски камня.

Один из особенно крупных обломков – размером с кухонный стол – рухнул аккурат на диббука, крепко придавив его к полу.

Неожиданно все стихло.

«Блин! Кажись, я оглох», – напугался мальчик. Но тут до него донесся повелительный голос Майкла:

– Возьми же наконец этот окаянный жезл – и улепетываем! Сомнамус вот-вот придет в себя – я только оглушил его.

Ал в несколько прыжков достиг усеченной колонны и в недоумении остановился. Столп по-прежнему оставался прозрачным, и он явственно различал внутри него двуглавую птицу. Теперь он видел, что это орел. Хищно загнутые клювы птицы сжимали жезл с золотыми наконечниками – Мааттирс... Но как его оттуда достать?

– Просто протяни руку и возьми, – услышал он чей-то тихий голос.

Ал всмотрелся и разглядел рядом с колонной бледную, едва различимую тень. Это был тот самый призрак, кого остальные обзывали «Отступником». Поскольку иных вариантов все равно не имелось, Ал попробовал, по совету призрака, сунуть руку в прозрачную колонну. И рука действительно вошла внутрь легко, точно в масло. Тогда он схватил жезл и потянул на себя. Не тут-то было! Птица и не думала его отпускать. Наоборот, орел еще сильнее сжал оба клюва и сердито забил крыльями.

– Смелее! – подбодрил его призрак. – И не выпускай Талисман, что бы ни случилось.

Ал дернул еще раз. Орел разжал один клюв и сильно, до крови ущипнул мальчика за кисть. Ал вскрикнул от боли, но жезла не выпустил, а продолжал тянуть его на себя. Вдруг орел разжал второй клюв и рассерженно заклекотал. От неожиданности Ал едва не упал. Но его подхватил вовремя подоспевший колдун.

– Молодец! – похвалил он мальчика. – Спрячь Мааттирс за пазуху.

– Этот ваш двухголовый петух меня укусил, – пожаловался Ал. – Вон, до крови!

– Он не со зла. Просто ему надо было удостовериться, что в твоих жилах течет кровь Палеологов, и все дела.

– Ах, так это он мою кровь на анализ взял! – возмутился Ал. – Вошки бы ему посворачивать, и все дела.

– Полегче! Полегче, юноша. Эта птица геральдическая, почти священная. Между прочим...

Что «между прочим» – Майкл не договорил, поскольку каменный обломок, придавивший диббука, шевельнулся и начал медленно подниматься. Колдун схватил Ала за руку и потянул прочь.

– Уходим! Сил еще на одну схватку с этой тварью у меня нет. Посох, вон, совсем холодный.

– Да кто он такой, этот диббук? – спросил мальчик, поспешая за стариком и с опаской оглядываясь. Камень ворочался все сильнее, словно под ним что-то стремительно прорастало.

– О! Это очень мощный дух. Его почти невозможно... Давай, Ал, шевелись! Диббук вот-вот освободится. Мааттирс у тебя? Смотри не вырони!

– Да не выроню я, не выроню! А что «его почти невозможно»? Вызвать?

– Нет. Чтобы вызвать диббука, особого уменья как раз не требуется. А вот уничтожить его потом весьма сложно! Но главное, ни один малефик Запада, будь он самим Мерлином, не сможет подчинить вызванного диббука своей воле.

– Но кто-то ведь науськал его на нас!

– Это ты верно заметил, – усмехнулся Майкл. – И я даже знаю кто. Колдуны Магриба! Они овладели темным искусством сначала загонять диббука в тело подходящего мертвеца. И вот когда диббук заключен в клетку из мертвой плоти, им можно управлять. Но и то – не в одиночку! Для этого магрибцы составляют особый колдовской круг...

– Да на кой им эта канитель?!

– Соображай! Вспомни заклятие: «Не сможет никто из живущих поныне владеть драгоценною этой святыней, и только потомок Палеологов останется жив, Талисман сей потрогав». Сообразил? Тело, в котором заключен диббук, уже мертво, значит, с его помощью вполне возможно завладеть Мааттирсом. Впрочем, суть не в том.

– А в чем?

– В том, что магрибские чернокнижники держат руку Мехмеду Второму. Подожди-ка! – Малефик на миг остановился, выдернул закрепленный на одной из колонн факел, что-то прошептал и плюнул на него. Факел вспыхнул. Майкл протянул его Алу. – На вот, возьми, только волосы себе не подпали. Так о чем я говорил?

– О том, что магрибские колдуны зачем-то держат султана Мехмеда за руку, – подсказал Ал.

– Верно! Но не точно. Я сказал: держат ему руку, это значит, служат они султану, понятно? Вот. А это в свой черед означает, что султану уже известно про Мааттирс. Впрочем, я так и предполагал. Но все одно... Ага! Нам сюда!

Они обогнули мраморного льва на высоком постаменте, за которым обнаружилась позеленевшая от времени бронзовая дверь, украшенная выпуклой бычьей мордой. Майкл Скотт ухватился за продетое в нос быка кольцо и с усилием потянул; толстая дверь медленно отворилась. За ней открылся коридор с низкими округлыми сводами.

Вдруг две или три колонны за их спинами зашатались и со страшным грохотом исчезли в клубах пыли; разъяренный рык – «Ахр! Ахр!» – донесся из пылевого облака.

– О боги Тартара! Он перерождается!

– Кто? В кого? – не понял Ал.

– Телесная оболочка диббука разрушена, и теперь он вырвался из плена плоти. Этого я и боялся... Ладно!

Старик подтолкнул Ала к проходу.

– Иди! Этот лаз выведет тебя в цистерну Василика...

– А как же вы?!

– Разберусь с диббуком и догоню!

– Нет! – запротестовал Алексей. – Один я не пойду.

Между тем грохот и рык заметно усилились; еще одна колонна дрогнула, закачалась и рухнула.

– Меньше слов, юноша! Если диббук настигнет нас в этой крысиной норе, тогда обоим конец.

– Но как я без вас? И кто вернет меня обратно?

– Не волнуйся, – усмехнулся малефик, – помирать я пока не собираюсь. Разберусь с этим отродьем и сразу тебя догоню. – Он втолкнул Ала внутрь и налег на дверь. – Все! Давай мне Пака и уходи. В левом дальнем углу цистерны ты увидишь две колонны, стоящие на головах Медузы. Над ними – выход на поверхность. Жди меня у этих колонн. Но если я пришлю Пака, немедленно выбирайся в Город без меня. После я сам отыщу тебя. Только остерегайся диббуков! Наверняка магрибцы не одну такую тварь отправили на поиски Мааттирса. Запомни, если у кого глаза точно уголья светятся, значит, это наверняка диббук. Тогда беги без оглядки. И береги Жезл!

Тяжелая бронзовая дверь закрылась. Сразу стало тихо. Ал посветил факелом – коридор уходил под уклон. «Опять вниз! – вздохнул мальчик. – Так я реально до Австралии доберусь». Он сунул руку за пазуху, проверив, на месте ли Мааттирс, и побежал. «Интересно, какие в цистерне могут быть колонны? И откуда у медузы головы?» – размышлял он дорогой.

Ход вывел его в прямоугольный, частично затопленный зал с колоннами. «Так вот, значит, какая она, цистерна Василика», – пробормотал Алексей. Он проверил ногой уровень воды – где-то по колено – и решительно спрыгнул. В стороны метнулись какие-то мелкие рыбешки.

В дальнем левом углу две колонны и впрямь покоились на основаниях в виде перевернутых голов. Только головы эти были вполне человечьими, похоже, даже женскими. В памяти Ала всплыло полузабытое имя: Медуза Горгона. Не о ней ли речь? Ладно, какая разница!

Он задрал голову и обнаружил в потолке круглое отверстие. Во, блин! И чего себе старик думает? Кто сможет допрыгнуть до этой дыры?! Тут позади него послышались плеск и фырканье. Ал резко обернулся: по-лягушачьи работая ногами и руками, к нему плыл гомункул. Мальчик сразу приуныл. Неужели с магистром что-то случилось?

А Пак шустро вскарабкался по одной из колонн и исчез в люке. Через минуту вниз полетела веревка с привязанным к ней ведром. Из отверстия призывно выглянула сморщенная мордашка. Алексей поплевал на ладони, ухватился за веревку руками и ногами и полез. Хорошо, что по «физре» у него всегда была твердая пятерка, порадовался мальчик.

Люк вывел его в пустое и тесное помещение, вроде кирпичной будки. Алексей толкнул дощатую дверь...

И очутился на знакомой площади перед громадой Святой Софии. Из окон базилики изливалось сияние и слышалось многоголосое заунывное пение. Ал застыл в полной растерянности. И куда ему теперь? Торчать здесь, на площади? Нет, тут он слишком заметен. Мальчик потрогал Мааттирс и зябко передернул плечами. Пискнул и завозился Пак, уже со всеми удобствами угнездившийся в поясном кошеле. «Ну, ты еще, – проворчал Алексей. – Никакой от тебя пользы». И тут же понял, что несправедлив к гомункулу.

Да, но что ж ему делать?! Спрятаться в какой-нибудь подворотне? Но отыщет ли его там магистр? Старик тоже хорош! Не мог сказать, как ему быть, когда на поверхность выберется. «Береги Жезл!» – и все. Ага, а кто его, Ала, сбережет?.. Может, пойти в храм? Там, вон, светло, тепло и народу наверняка полно. Диббуки всякие в церковь вряд ли соваться станут.

Вдруг у него за спиной раздался топот множества ног, и из жерла ближайшей к нему улицы выбежали человек двадцать горожан с факелами. Бегущие были вооружены копьями и мечами; блики факельного пламени плясали на их щитах, бронях и шлемах.

Ал бросился прочь. Толпа – за ним. «Догоняют!» – в панике понял он. И через полминуты его действительно настигли.

– А ты, малец, куда? – с пыхтением окликнул его один из бегущих – широкоплечий здоровяк с черной курчавой бородой. – А ну марш домой! Или, вон, в Софию ступай, к старикам да бабам.

– Оставь, Димитрий, – повелительным тоном произнес другой, пожилой ромей. – Коли османы прорвутся в Город, конец всем один, Мехмед никого не пощадит. Дай ему лучше кувшин с водой, все польза будет.

– И то верно! – откликнулся Димитрий и с готовностью сунул Алу тяжелый глиняный кувшин. – На, малец, держи! И айда с нами!

Алу ничего не оставалось, как взять кувшин и присоединиться к ромеям. Сначала они бежали темными переулками, стиснутыми трех-четырехэтажными домами, но потом выскочили на широкую, почти прямую улицу. Здания тут уже не заслоняли лунный свет, и стало немного светлее. Где-то впереди край неба освещали всполохи багрово-красного зарева, и оттуда же доносились глухие бухающие удары. Толпа молча устремилась в том направлении.

Улица привела их к воротам, по всей видимости, в крепостной стене, сложенной из каменных блоков и кирпичей. Проскочив открытые ворота, они очутились на пустоши, заваленной мусором и изрытой глубокими ямами, точно после бомбежки. За пустошью высилась вторая линия крепостных стен с мощными квадратными башнями. Вот над этими-то стенами и башнями и колыхалось огненное свечение, и слышались не то удары, не то взрывы.

Ал и опомниться не успел, как оказался на одной из огромных квадратных башен. По винтовой лестнице он вместе с остальными поднялся наверх, на плоскую площадку, с трех внешних сторон защищенную прямоугольными зубцами из белого и красного кирпича. Здесь, в свете факелов, он смог наконец получше рассмотреть ромейских воинов, с которыми его свели случай или судьба. И обнаружил, что некоторые из них ему знакомы.

Пожилой воин, распорядившийся выдать Алу кувшин с водой, оказался тем самым протиктором Фомой, начальником отряда городской стражи, который едва не арестовал его и магистра сразу после их появления в Городе. Это был суровый на вид ветеран, хромой и со шрамом на левой щеке. По всей видимости, он и тут был за главного. Василий, Фока и даже покусанный осами великан Никифор, чуть не нанизавший Ала на копье в кишащей крысами подворотне, тоже были здесь. Ни лиц, ни имен остальных стражников Ал не помнил. Впрочем, кажется, никто из них его не узнал. Наверное, они и разглядеть-то его тогда как следует не успели. А сейчас всем явно было не до того.

Глава IX

ШТУРМ

«Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел». М. Ю. Лермонтов

Ночной воздух был наполнен воющим свистом и глухими беспорядочными ударами.

Ал с опаской выглянул из-за кирпичного выступа и невольно ахнул: там, снаружи, плескалось огненное море!

– Вишь, факелы запалили, нехристи, – заметил Димитрий, присаживаясь рядом с Алом, – хотят показать, сколь их много. А то мы не знаем! Дай-ка водички хлебнуть, а то скоро недосуг станет.

Алексей протянул ему кувшин.

Вжжи-ы-ы! – раздалось совсем близко. А потом – кррракх!

Башня содрогнулась.

– В самый корень залепили, – вновь прокомментировал Димитрий, утирая бороду, – язви их душу. Только врешь, нас этим не проймешь. А ты сам, гляжу, не местный? И даже не грек? Ты чей вообще будешь?

– Я? – растерялся Ал. – Я это... я с мессиром магистром...

– Небось, паж одного из этих надутых венецианских бальи. А по-нашему чисто лопочешь. Или ты из Перы, генуэзец?

Но тут опасный для Ала разговор прервала пушечная канонада.

Вжжжжи-ыыы... Крах! Крах! Крах! Крах!

Ядра теперь сыпались беспрерывно, градом, и защитникам оставалось лишь прятаться за зубцами стен и башен да уповать на Бога.

Ал осмотрелся. На прямоугольной площадке башни были установлены какие-то конструкции из бревен и толстых канатов; из каждой торчало нечто вроде гигантской деревянной ложки или ковша. Тут же, рядом, кучами лежали круглые камни, размером с арбуз и более. Метательные машины, догадался мальчик. Таких машин было три. А еще одна – четвертая – походила на огромный лук, только заряженный не стрелой, а длинным колом.

– А почему у вас... у нас пушек нет? – спросил мальчик у Димитрия. – У татар, тьфу, то есть у турок их вон сколько.

– Как не быть. На внутренних стенах стоят несколько, – отвечал воин. – Только селитра для них уже месяц как кончилась. А и все одно, толку от них было чуть – отдача столь сильна, что стены ломало.

Внезапно канонада стихла.

– Теперь жди штурма, – предположил Димитрий. – Это, язви их душу...

Его слова утонули в оглушительном барабанном бое и истошных завываниях каких-то духовых инструментов. Огненное море разом пришло в движение и приливной волной хлынуло к подножиям стен и башен.

– Что я говорил! – прокричал Димитрий на ухо мальчику.

Где-то позади, в Городе, гулко бухнул колокол; за ним другой, третий, и вот уже тяжкое многоголосое гудение разлилось и повисло в воздухе, словно горожане стремились заглушить жуткую какофонию наступающих османов.

– А ну, ребята, – скомандовал Фома, – заряжай онагры! А я – к баллисте.

Несколько человек подбежали к метательным машинам с ковшами и налегли на рычаги, наматывая канаты на барабаны и оттягивая ковши назад, пока те не опустились горизонтально. Тогда ромеи принялись таскать и укладывать в них камни. Их командир тем временем подошел к машине, напоминающей огромный лук (это и есть баллиста, понял Алексей), ухватил прислоненный к ее боку железный молот и выбил удерживающий канатную тетиву крюк. Заостренное бревно ракетой улетело в ночь.

Через несколько минут Ал уже смог разглядеть атакующих. Это были беспорядочные толпы пестро и разнородно одетых людей, тащивших множество длинных лестниц.

– Башибузуки, – констатировал Димитрий, – язви их душу!

– Кто-кто? – не понял Ал.

– Да отребье всякое из разных стран, – презрительно сплюнул воин. – Охотники до поживы! Султан их завсегда вперед пускает. Вишь, оружие-то у них свое: у кого ятаган, у кого лук, а у иных, вишь, и пищали. Ты не опасайся – до нас их лестницы навряд ли достанут. И ведь среди этой сволочи и христиане есть. Да, да, я тебе говорю! Итальянцы, немцы, венгры. И даже наши единоверцы, которые православные, – болгары, московиты. Да чего там! И греки, язви их душу, тоже сыщутся! От ведь жизнь...

Бородач вздохнул и вместе с другими ромеями принялся вновь наполнять ковши онагров камнями. Остальные воины уже вовсю стреляли из луков и громоздких фитильных ружей – пищалей. Целиться не требовалось – башибузуки шли столь плотной толпой, что каждая стрела или пуля, даже пущенные вслепую, неизбежно находили свои цели.

От грохота падающих камней, треска выстрелов, свиста стрел и человеческих воплей закладывало уши. Алу было, конечно, страшно. Даже жутко. Кроме того, он переживал, сможет ли его здесь отыскать Майкл? Да и вообще, жив ли еще старый малефик? Но одновременно мальчик странным образом ощутил азартное желание что-то делать. Ему вдруг захотелось самому поучаствовать в битве. Но у него не было никакого оружия! Разве только кувшин с водой. Он взвесил глиняный сосуд в руке. А не сбросить ли его на турецкие головы? Кувшин-то тяжелый. Нет, тут же решил Ал, вода наверняка потребуется.

Он присел на корточки и стал наблюдать за сражением.

По его прикидкам, с начала штурма прошло уже более часа. Башибузуки атаковали по всей линии стен – насколько Алу хватало глаз, – муравьями лезли по приставным лестницам, карабкались по каким-то веревкам. Тех, которым удавалось забраться на стену, ромеи кололи копьями, рубили мечами, сбрасывали вместе с лестницами. Но еще больше – десятки и сотни башибузуков – погибали на подступах или у подножия укреплений; их давили камнями, жгли струями жидкого огня. Но все новые и новые орды захватчиков упорно лезли наверх.

Ал заметил, что справа от их башни на участке в два десятка метров крепостная стена практически разрушена. На месте пролома защитники Города возвели временное заграждение из бревен, камней, бочек и мешков с землей. Ров перед заграждением почти доверху заполняли трупы. И вот большая часть башибузуков устремилась именно к этому участку. Ромеям там приходилось особенно туго. Они держались отчаянно, но, кажется, из последних сил. Сражение шло уже на самом заграждении. Правда, закованные в блестящие латы ромейские воины и вооружением, и слаженностью действий заметно превосходили противников, но все равно – кипящая волна башибузуков вот-вот могла смести их неширокую цепь и хлынуть дальше – в Город.

Ал подбежал к протиктору Фоме и указал на опасный отрезок. Тот с первого взгляда оценил обстановку и приказал развернуть один из онагров в ту сторону. Это оказалось не так-то просто – громоздкий механизм был тяжел и неповоротлив. Между тем к завалу сбежалась такая толпа османов, что их передние ряды просто вынуждены были продвигаться вперед под напором задних, невзирая на разящие удары ромейских латников.

Среди ромеев особенно выделялся высокий, закованный в черные доспехи воин с красным плюмажем на шлеме. Он с удивительной легкостью орудовал огромным двуручным мечом. И каждый его удар сбивал с ног нескольких башибузуков, а иных даже перерубал надвое. Но и он шаг за шагом вынужден был подаваться назад, уступая напору многократно превосходящего противника.

Димитрий, опустившись на одно колено рядом с Алом, посылал в нападавших одну стрелу за другой.

– Эх, – процедил он сквозь зубы, – супротив такой силищи даже Джустиниани долго не выстоять. Беда!

– Джустиниани – это который с красными перьями? – спросил мальчик.

– Он самый, – подтвердил Димитрий, – Джустиниани Лонго, великий кондотьер. Император отдал под его руку всю оборону Города. И покамест он ни разу нас не подвел. Хотя и латинянин – считай, наемник. Но сегодня удача, похоже, отвернулась от него...

Вдруг до них донеслись радостные крики – на помощь Джустиниани примчался отряд конных ромеев. Всадники спешились и сразу бросились в самую гущу боя. Их предводитель встал плечом к плечу с кондотьером. Совместными усилиями им удалось слегка потеснить башибузуков.

К этому моменту камнеметную машину наконец повернули куда следует. Протиктор Фома очень осторожно поставил в ковш онагра пузатый кувшин и поднес к его горлышку факел. Из кувшина вырвался густой столб пламени.

– Пали! – скомандовал протиктор.

Ковш резко распрямился, его стержень врезался в обмотанную войлоком перекладину. Онагр застонал всеми сочленениями, а кувшин с гудением, оставляя за собой шлейф пламени, улетел вниз. Алексей вытянул шею: на месте падения странного снаряда с истошными воплями метались горящие башибузуки. Следом за первым немедленно отправились еще три огненных кувшина. Каждый такой снаряд разом выводил из строя до десятка и более врагов. «Так это ж знаменитый греческий огонь!» – догадался Ал.

Получив двойную поддержку, воины Джустиниани поднажали и сбросили башибузуков со стены. Кондотьер и стоящий с ним рядом рыцарь победно вскинули мечи. Языки греческого огня заиграли золотыми бликами на доспехах рыцаря.

– Эге! – воскликнул Димитрий. – Да это ж сам Драгаш! Слава Драгашу!

– Какой Драгаш? – не понял Ал.

– Ты из кротовой норы, что ли, вылез? Наш василевс-автократор, Константин Драгаш! Слава василевсу!

– Слава! Слава! Слава! – подхватили остальные ромеи на башне.

«То он Палеолог, то Драгаш, – проворчал про себя Алексей, – разберись-ка тут».

Откуда-то из окружающей Город тьмы призывно заныли трубы, и орды башибузуков остановились, а потом отхлынули прочь, растворившись в ночи.

Димитрий со стоном осел рядом с Алом, взял у него кувшин с водой и надолго припал к горлышку.

– Мы победили? – робко поинтересовался мальчик.

– Кабы знать, – ответил воин, передавая кувшин другим ромеям. – Бог даст, не сунутся боле этой ночью.

– Мечтатель ты, Димитрий, – невесело усмехнулся протиктор Фома. Он протянул Алу пустой кувшин. – На-ка, малец, сгоняй за водой. У входа в башню бочка стоит, из нее и зачерпнешь.

Алексей бегом спустился по лестнице и набрал воды. Но не успел он подняться обратно, как тишину раскололи сухая барабанная дробь и низкое мычание труб. Отвечая этой пугающей какофонии, ударили в набат городские колокола. Новая атака!

На башне все уже были на ногах и молча всматривались в предрассветную мглу. Ал тоже присел между двух кирпичных зубцов. Он сощурил глаза, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Напрасно. Россыпь огней во тьме, и все.

Вдруг от края до края прокатилась серия взрывов, тьма распухла чернильно-багровыми клубами, и из этих клубов вылетел густой рой черных точек. Рой устремился ввысь, закрыл на миг ущербный диск Луны и с гудением низвергся на стены и башни Города.

– Ложись! – скомандовал Фома.

Алексей упал навзничь и зажал уши. Каменные блоки под ним содрогнулись, точно живые. Одно из ядер упало в самую середину их башенной площадки. Но никого не задело, а, пробив дощатый люк, с грохотом упрыгало вниз по ступеням лестницы.

За первым пушечным залпом последовали второй, и третий, и четвертый. Канонада не утихала... Алу надоело лежать, уткнувшись лицом в холодный камень. Он осторожно приподнял голову: к стенам в зловещем молчании двигалась лавина воинов, облаченных в одинаковую зеленую форму и нагрудные кирасы. Казалось, им нет числа. Ал ткнул локтем лежащего рядом Димитрия:

– Башибузуки?!

– Если бы! – ответил воин, нервно теребя бороду. – Чистокровные анатолийские турки, отборные части Исхак-паши^[20]. Теперь только держись! Эти-то не за добычу бьются.

– А за что?

– За веру свою басурманскую, – сплюнул Димитрий, – вот за что!

Над рядами наступающих разнесся слитный крик: «Алла иль Алла!» Анатолийцы выхватили из ножен ятаганы и перешли на бег. Когда они достигли рва, пушечный обстрел прекратился.

Основной удар вновь пришелся на самый слабый участок стены – на временное заграждение, которое защищали воины кондотьера Джустиниани Лонго.

Турки атаковали яростно. Они цепляли за вершину барьера канаты с крючьями, лезли по приставным лестницам, а то и просто карабкались на плечи друг друга... И градом сыпались вниз. Неприступной живой стеной вставали на их пути латники Джустиниани.

Через час бесплодных атак вымотанные анатолийцы откатились ко рву. Снова заговорили пушки.