Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Ага! – воскликнул Димитрий. – Наша берет!

– Погоди ликовать, – мрачно заметил Фома. – Это нам еще везет, что сегодня урбановский монстр чего-то молчит. – И добавил с надеждой: – Может, опять поломался?

– Про какого монстра он говорит? – шепотом поинтересовался Ал у Димитрия.

– Ты и впрямь сюда с Луны свалился, – покачал головой бородач, – про пушку Урбана-изменника не слыхал!

– А, так это просто пушка...

– Не просто! – возмутился Димитрий. – Не просто пушка, а истинная монстра. Ладно, слушай, все одно пока без дела простаиваем. Так вот, примерно с год назад при дворе василевса появился некий оружейник – именем Урбан, а родом венгр. Слухи о том, что молодой султан спит и видит себя властителем Константинополя уже ходили. Все ждали скорой войны. Вот Урбан и посулился отлить для нашего василевса такую пушку, которая-де сможет сокрушить стены самого Вавилона! Но денег, что он запросил за работу, в казне, как всегда, не сыскалось. И тогда сей иуда, язви его душу, недолго думая, предложил свои услуги Мехмеду. А султан и рад! Враз определил ему жалование вчетверо больше запрошенного и материалы все необходимые велел немедля выдать. Через три месяца Урбан, как и обещал, отлил ему пушку в сорок пядей^[21] длиной. Так-то. А ядра она мечет по полтонны каждое! Сюда эту монстру на шестидесяти быках тянули. Я сам видал. Хорошо хоть более семи раз за сутки из нее не стрельнешь. Да и мажут мехмедовы пушкари часто. А иначе у нас ни стен, ни башен давно бы не осталось.

– Почему же только семь раз?

– А после каждого выстрела так раскаляется, что долго потом надо водой отливать, дабы остыла.

Их разговор заглушил орудийный раскат столь страшной силы, что Алексей на несколько секунд совершенно оглох. И в наступившей тишине он с ужасом увидел, как по небу летит ядро, размером с одноэтажный дом! Ядро упало справа от их башни, врезавшись в самый центр временного заграждения. В разные стороны полетели бревна, камни, разбитые бочки. Когда рассеялось густое облако пыли, стало видно, что заграждения более не существует; на его месте зиял пролом.

Турки немедленно кинулись к пролому. Солдаты Джустиниани еще не пришли в себя, и толпа анатолийцев почти беспрепятственно прорвалась внутрь. Но растерянность ромеев длилась недолго – они вновь сомкнули ряды и остановили продвижение врага. А в это время отряд латников под предводительством Константина, ударив во фланг, отсек прорвавшихся от основных сил. Около трех сотен анатолийцев оказались в окружении. Завязалась жестокая сеча.

Через полчаса все окруженные турки были уничтожены. Столь явная неудача, по всей видимости, сломила дух анатолийцев, и они стали отступать по всему фронту.

Димитрий торжествующе погрозил врагам кулаком:

– Врешь, не возьмешь!

Его командир лишь покачал седой головой и тяжко вздохнул.

Между тем почти рассвело.

Скептицизм Фомы оправдался очень скоро. Едва Алексей сбегал за водой, как вновь продолжился артобстрел, опять запели трубы и забили барабаны.

На сей раз от турецкого лагеря к Городу двигалась сдвоенная колонна воинов в белых колпаках и красных кафтанах. Впереди колонны гарцевал всадник в тяжелом тюрбане, украшенном страусовыми перьями. Ал вопросительно взглянул на Димитрия.

– Вишь ты! – присвистнул тот. – Само басурманское величество султан Мехмед к нам пожаловали. Со своей янычарской гвардией. Какая честь, язви их душу!

Когда колонна достигла заваленного телами рва, султан остановил коня и выхватил саблю. Янычары, подбадривая себя криками, бросились к пролому. Там их встретили ромеи во главе с императором и Джустиниани. За их спинами безостановочно гудели колокола. Стороны сошлись врукопашную.

Фома отправил на помощь кондотьеру почти всех своих воинов. Кроме него на башне остались лишь Димитрий да великан Никифор. И еще Ал.

Волна за волной, сменяя друг друга, накатывали янычары на измотанных ромейских латников. Так прошел час, а ромеи по-прежнему удерживали пролом. Они словно ногами вросли в эти политые кровью камни!

– Врешь, не возьмешь, – процедил сквозь зубы Димитрий. Запас камней для онагров иссяк, стрелы тоже кончились, но он без устали швырял в османов обломки кирпичей и вообще все, что только попадалось под руку. Алексей не выдержал и тоже метнул вниз свой кувшин.

Вдруг он увидел, как подобравшийся к Джустиниани янычар почти в упор выстрелил в него из аркебузы. Кондотьер схватился за грудь, зашатался и рухнул на руки товарищей. Те поспешили унести своего командира. Строй латников дрогнул. От взгляда мальчика не укрылось, что некоторые из них оставили строй. Теперь туркам противостоял лишь малый отряд греков во главе с императором Константином.

– Э-эх! – горестно выдохнул Димитрий. – Язви вашу... – Но договорить не успел, потому что в кирпичный зубец, за которым он стоял, ударило ядро.

Зубец разлетелся вдребезги, а Димитрия накрыло градом камней. Ал вскрикнул, раскидал обломки и стал трясти ромея за плечи. Но тот не шевелился. Звон железа за спиной заставил мальчика обернуться. Протиктор Фома и Никифор дрались со здоровенным янычаром, невесть как забравшимся на башню. Янычар размахивал огромным ятаганом и одновременно орудовал копьем, на древке которого развевалось зеленое полотнище. Вот Никифор принял на щит удар ятагана, а Фома, изловчившись, вонзил меч в грудь турка по самую рукоять. Но тот словно не заметил смертельной раны и продолжал сражаться! Тем временем на башню забрались еще трое османов. Никифор кинулся им навстречу. Раненый же янычар с легкостью отбил новый выпад Фомы и в свою очередь ударил копьем, пронзив ветерана насквозь. Протиктор схватился за древко обеими руками и упал навзничь. Над ним победно заплескалось зеленое знамя. «Ахр! Ахр!» – прокаркал янычар и повернулся к мальчику. И тут Ал заметил, что глаза турка мерцают, точно два багрово-красных уголька. Диббук!

Алексей кинулся к лестнице, но диббук прыгнул и преградил ему путь.

– Отдай! – прохрипел он.

Ал прижал руки к спрятанному за пазуху Мааттирсу и упрямо качнул головой. Диббук оскалился и занес ятаган. Но неожиданно за его спиной возникла фигура в капюшоне. Изо рта, глаз и ушей диббука вырвались языки белого пламени, он мелко затрясся, раздулся, как воздушный шар, а потом – пуфф! – с оглушительным хлопком разлетелся на куски!

К Алу шагнул Майкл Скотт.

– Живой?! – воскликнул малефик. – Слава богам! А Жезл у тебя?

Мальчик молча кивнул и без сил упал старику на руки.

Глава X

ВОЗВРАЩЕНИЕ

«Два чувства дивно близки нам –

В них обретает сердце пищу –

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам». А. С. Пушкин

Последующие события сохранились в памяти Алексея обрывочно, какими-то фрагментами, будто испорченная видеозапись.

Вот он вместе с Майклом бежит по улицам, а вокруг мечутся группы охваченных паникой людей.

А вот они уже в знакомом подземном жилище малефика, и тот, склонившись над огромной книгой, бормочет заклинания и швыряет в очаг колдовские порошки.

Пламя в очаге разгорается, гудит, то и дело меняя цвет, а потом закручивается вихрем и вырывается наружу.

Огненный вихрь затягивает их обоих, и они не то летят вверх, не то скользят вниз, в какую-то бесконечную воронку. Вокруг мелькают размытые силуэты, искаженные лица, звучат обрывки фраз...

Вдруг калейдоскопическое мельтешение прекращается, все замирает...

Они оказываются в ярко освещенном, похожем на музей помещении; на стенах висят зеркала и картины в богатых рамах; в центре стоит пустое кресло, расшитое золотыми двуглавыми орлами по красному бархату. Облаченный в диковинные цветастые одежды Майкл протягивает ему длинный бархатный пенал. Ал тоже одет странно: на ногах неудобные узкие панталоны с бантами, шею сдавливает огромный кружевной воротник. Малефик шепчет ему на ухо:

– Положи Мааттирс сюда.

– Где мы? – спрашивает Ал, постепенно приходя в себя. – Почему я так по-дурацки одет? Вы вернули меня обратно, в будущее?

– Мы в будущем, – кивает колдун, – но пока не в твоем. Я перенес нас на девятнадцать лет вперед. Мы в Риме, в Первом Риме. А одеты сообразно случаю.

– Но вы же обещали!

– Потерпи! Всему свое время. А сейчас делай все, как я, и помалкивай.

Двери распахнулись, и в зал вошла полная девушка в черном, похожем на бальное платье, которое было ей явно тесно. Майкл склонился в глубоком поклоне. Ал последовал его примеру. Девушка уселась в кресло и поманила их рукой.

– Кто вы, – спросила она, – и зачем желали меня видеть?

– Имя мое Микеле Скотто, – с новым поклоном отвечал магистр, – но это не имеет ровно никакого значения, ваше высочество. Во-первых, спешу поздравить вас с помолвкой. Иоанн Третий, великий князь Московский – завидный жених. Право, о такой партии можно лишь мечтать!

– Так чего вам надо? – подняла одну бровь девушка. На ее белом как мел лице отразилось неудовольствие.

– Судьба распорядилась так, ваше высочество, что мне довелось присутствовать при августейшей особе вашего дядюшки, императора Константина, почти до самого момента его трагической гибели. – Майкл выдержал скорбную паузу. Но дама никак не отреагировала на это заявление, и он продолжил: – Так вот, накануне рокового штурма он доверил мне хранение одной... ювелирной вещицы.

Впервые за время аудиенции принцесса проявила какую-то заинтересованность.

– Что за вещица? – спросила она.

– Золотой жезл довольно тонкой, хотя и старинной работы. Но под условием, что я при первой возможности непременно передам оный вам, дочери его любезного брата Фомы, в качестве, как он изволил выразиться, скромного вклада в ваше приданое.

– Неужели?

– Да, ваше высочество. Вот доподлинные слова их императорского величества: «Отдай его, Микеле, моей малолетней племяннице Софии...».

– Софии? – с легкой усмешкой прервала его принцесса. – Так прямо и сказал?

– Ах, простите, ваше высочество! – смутился магистр. – Разумеется, Константин Драгаш знал вас как Зою, это уж после, здесь, вы изволили переменить имя...

– Почему же вы пришли ко мне только сейчас? – вновь прервала его Зоя-София.

– После падения града Константина я был схвачен и долгие годы провел в османском плену, – развел руками Майкл. – Лишь недавно моим родственникам удалось собрать сумму, необходимую для выкупа.

– И там, в плену, вы сумели сохранить этот жезл? Говорите, он золотой?

– Как можно! – воскликнул магистр. – То естьжезл-то золотой. Просто когда турки ворвались в Город, я успел припрятать его в надежном месте. А после освобождения достал.

– Ну вот что, любезный, – сурово произнесла София, – если вы сейчас же не скажете, что вам действительно от меня надо, я велю вас прогнать.

– Но я же только что объяснил вашему высочеству... – начал Майкл.

– Я родилась через полтора года после гибели дяди!

Старый малефик хлопнул себя по лбу.

– Простите меня, ваше высочество! Совсем запутался во временах и в именах. Увы, таков удел вечных бродяг. Ладно, вижу, девушка вы весьма разумная, а потому выскажусь начистоту: мне известно, что уже завтра вы отбываете на Русь, к своему жениху. Так вот, я хочу, чтобы сей символ Ромейской империи, – он указал на футляр, – хранился бы там, в Москве.

– Почему?

– Потому, – тихо произнес Майкл Скотт, – что там теперь Третий Рим.

София Палеолог надолго задумалась, а потом кивнула:

– Быть по сему.

Магистр толкнул Алексея в спину, и тот шагнул к принцессе, протягивая футляр с Талисманом Империи.

София взяла футляр, открыла бархатную крышку и долго смотрела на Мааттирс. Наконец отложила его в сторону и протянула руку к самому носу мальчика. Ал посмотрел на пухлую, бледную ладонь и с недоумением поднял взгляд. Глаза девушки сверкнули.

– Простите его, ваше высочество. – Магистр со значением постучал себе по лбу пальцем. – Мой паж... глухонемой.

Принцесса улыбнулась и сочувственно погладила Алексея по голове.

Когда Майкл с Алом покинули дворец, светила полная Луна. Они вышли на огромную круглую площадь, в центре которой торчал какой-то обелиск.

– Идеально! – оглядываясь и потирая руки, воскликнул малефик. – И время и место – все просто идеально! Тут я, пожалуй, обойдусь без «пыли веков» и «воды Стикса».

Он схватил мальчика за плечи, и они бегом направились к обелиску. Там магистр очертил круг, втолкнул в него Ала и бросил ему узелок с одеждой.

– На-ка, переоденься в свое прежнее, а то родители не узнают. Спасибо тебе, Ал! И прощай. Впрочем, как знать?

Майкл Скотт поднял посох...

—...когда же Константин Одиннадцатый понял, что империя погибла, он сорвал с себя знаки отличия и, обнажив меч, кинулся в самую гущу захватчиков. Больше его никто не видел. – Гид вытер вспотевший лоб платком. – Наша экскурсия закончена, друзья. Желающие могут пройти в Айя-Софию для самостоятельного осмотра.

– Постойте! – воскликнул Алеша.

– Да, молодой человек?

– А кондотьер Джустиниани Лонго тоже погиб?

– Вначале ему удалось спастись. Соратники отнесли его на генуэзский корабль, который сумел прорваться и уплыть на остров Хиос. Однако Джустиниани так и не оправился от тяжелой раны в грудь и вскоре умер. Между прочим, на Хиосе сохранилась его могила.

Алексей заметил, как удивлено и с уважением смотрит на него отец.

– Тебе голову не напекло? – озабоченно поинтересовалась мама. – Ой! А где твоя бейсболка?

– Наверное, ветром сдуло, – пожал плечами мальчик.

– Каким ветром?

– Ветром времени.

– Все, пора в отель! – заявила мама.

– Как в отель? – возмутился Ал. – Мы же еще столько всего не видели! Крепостные стены и башни, к примеру. Ну, пожалуйста!

– Почему нет? – поддержал его отец. – Отель никуда не денется.

– Ура! – обрадовался Алексей и вдруг услышал чье-то тоненькое хихиканье. Он опустил взгляд: на его левой сандалии сидел и как ни в чем не бывало корчил рожи Пак.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

СУДЬБА

«СОКРОВИЩА ПРИАМА»

Судьба распорядилась так, что знаменитые «Сокровища Приама», найденные в 1873 году в Турции, оказались в Москве. История коллекции Генриха Шлимана, похожа на детектив.

Некоторые эпизоды жизни Генриха Шлимана перекликаются с гомеровской «Одиссеей». Во время службы юнгой на бриге «Доротея» он чуть не утонул при кораблекрушении – тогда его подобрали рыбаки у берегов Голландии.

Устроившись в Амстердаме рассыльным, Генрих занялся изучением языков. Осилив английский, взялся за французский и голландский. Он настолько натренировал свою память, что вскоре разговаривал на испанском, португальском и итальянском языках. Он считал, что все это просто необходимо для делового человека, и верил, что его час еще не пробил. Одновременно с изучением русского Шлиман обстоятельно познакомился со всеми премудростями торговли. В 1846 году ему было предложено поехать в Санкт-Петербург в качестве торгового представителя голландской фирмы «Шредер и К», а позже он стал купцом первой гильдии.

В России он отдался коммерции, но одновременно занимался постоянно своим самообразованием: заучивал наизусть многие стихи Пушкина и Лермонтова. За годы Крымской войны Шлиман в несколько раз увеличил свое состояние. Он занимался самыми рискованными делами, спекулировал, чем только можно: каменным углем, чаем, лесом.

Шлиман всегда мечтал быть ученым. В его дневнике тех лет записано: «В возрасте, когда другие учатся в гимназии, я был рабом, и только в двадцать лет дорвался до языков. Поэтому мне недостает фундаментальности знания. Ученым я, должно быть, не стану никогда, но хоть что-нибудь должен успеть сделать. Я должен жить для науки». И вот однажды, после возвращения в Россию, его библиотека пополнилась новой книгой: ново-греческим переводом «Поля и Виргинии».

Благодаря помощи семинариста-афинянина Шлиман вскоре уже говорил по-новогречески.

«Два года подряд, – вспоминал он, – я занимался исключительно древнегреческой литературой и за это время прочел почти всех древних классиков, а «Илиаду» и «Одиссею» – по нескольку раз».

Его влекло в Грецию.

Он покинул Петербург и посетил Европу, Ближний Восток, Индию, Китай, Японию, США... Его тяга к неизвестному не знала границ: переодевшись дервишем, он направился в Мекку, где было запрещено появляться европейцам. К тому времени он уже обладал определенными познаниями в арабском языке. Во время путешествия по пустынным местам Палестины Шлиман нанял себе в проводники предводителя разбойничьей шайки, некоего Абу-Дауда...

Повидав многое, свое истинное призвание он теперь видел в археологии, даже прослушал курс лекций в Сорбонне. Он продолжал фанатично верить в Гомера. Он и мысли не допускал, что гениальные поэмы, так потрясавшие его своей художественной правдой, в действительности воспевали вымышленные битвы и выдуманных героев.

Летом 1868 года, с томиком Гомера в руках, он покинул Париж и отправился в Грецию, на Ионические острова. Там Шлиман почувствовал себя настоящим греком и решил жениться. Выбор пал на восемнадцатилетнюю красавицу гречанку Софью, которой пришлось изучить поэмы Гомера, чтобы стать супругой богатого чудака.

Шлиман сначала прибыл на остров Итаку, затем – через Геллеспонт – в ту местность сегодняшней Турции, где, по мнению многих ученых, должна была находиться Троя. «Илиада» была для него путеводителем. Там он долго искал описанные в поэме два источника – горячий и холодный – и нашел их в нескольких километрах, у холма Гиссарлык, где в 1871 году приступил к раскопкам вместе с наемными рабочими и своей женой Софьей.

Раскопки велись долго, и в конце концов удача улыбнулась новоявленному археологу: он наткнулся на плиты крепостной стены. К сожалению, как и всякому одержимому искателю, ему не хватало терпения. Если бы он вел раскопки постепенно, освобождая слой за слоем, открытие Трои отодвинулось бы на много лет. Он же хотел иметь общую картину города немедленно.

Самая крупная находка была сделана едва ли не в последний день раскопок. После нескольких лет упорного труда 15 июня 1873 года был обнаружен клад, который Шлиман назвал «Сокровищами Приама».

В тот день один из рабочих наткнулся на какой-то предмет, и Шлиман тотчас отпустил всех землекопов отдыхать, а сам вместе с Софьей отрыл и перетаскал все найденные золотые и серебряные вещи к себе в сарайчик, тщательно спрятав их от посторонних глаз. Клад был запакован в простой деревянный ящик, отправлен в Дарданеллы и погружен на пароход, взявший курс на Афины. Это являлось самой настоящей контрабандой. Потом Шлиман спрятал ящик в сарае у дяди Софьи, живущего за городом.

Как только о кладе прознали, разразился грандиозный скандал. Никто из археологов и слышать не хотел о Шлимане и о его находках.

По султанскому фирману (указу), половина клада принадлежала Турции, но Генрих наотрез отказался отдать ее, объяснив это тем, что турки тотчас переплавят ценности и продадут их. Тогда правительство Турции постановило взыскать с него штраф в 10 000 франков, но Шлиман выплатил 50 000 и вернулся в Гиссарлык, где обнаружил другие уникальные вещи. А на северо-востоке Пелопоннеса открыл сокровищницу легендарного царя Атрея, сына Агамемнона, и девять других захоронений, затем начал раскопки в Орхомене и Тиринфе, где наткнулся на дворец, сходный с описанным в поэме Гомера.

Позже, уже после смерти первооткрывателя, скончавшегося в 1890 году, ученые доказали, что «Сокровища Приама» принадлежали вовсе не этому царю, а другому, который жил за тысячу лет до гомеровского персонажа.

Обладая неуемной фантазией, Шлиман, подобно его соотечественнику писателю Карлу Маю и будучи не менее гениальным, чем другой его земляк – археолог-самоучка Винкельман, открыл для науки новый пласт истории.

Шлиман, став обладателем «Сокровищ Приама», пытался продать их во многие знаменитые музеи Европы, но финансовые и дипломатические затруднения не позволили ему договориться с Эрмитажем, точно так же как с Лувром и Британским музеем. Не добившись от них положительного ответа, он решил подарить клад городу Берлину.

В июле 1881 года Шлиман вместе с женой приехал в Берлин, где в городской ратуше состоялось торжественное чествование почетного гражданина города.

Одно время найденные Шлиманом сокровища находились в Музее древнейшей и древней истории в Берлине, но к началу Второй мировой войны по приказу Гитлера были перевезены в другое, более надежное место, а когда начались бомбежки города, для золотой коллекции отстроили специальный бункер на территории берлинского зоопарка. В мае 1945 года, чтобы предотвратить расхищение исторических ценностей, директор берлинского музея Унферцак передал советским властям все экспонаты, которые спецрейсом на самолете срочно отправили в Москву, а несколько бронзовых предметов – в Эрмитаж. Но уже с июня 1945 года все золото хранилось в Пушкинском музее.

До 1992 года коллекция оставалась засекреченной и никогда не экспонировалась.

Появились слухи о возвращении сокровищ Германии, на что та, естественно, не могла не отреагировать. Немецкие эксперты из Берлина в октябре 1994 года даже получили возможность увидеть некоторые из 260 хранимых предметов. В связи с этим свой протест заявила Германии Турция, поскольку клад был найден на ее территории. Хотя о возвращении сокровищ не может быть и речи, поскольку в договоре между Германией и Россией ясно сказано, что возвращение культурных ценностей, перемещенных в результате Второй мировой войны, производится только на равноценных основаниях.

INFO

(399)

2012

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художники

Андрей СИМАНЧУК,

Валерия ПОПОВА

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, офис 607

Телефон редакции (495) 685-47-06

E-mail real@iskatel.net

office@iskatel. net

info@iskatel.net

art@iskatel.net

Сайт www.iskatel.net

Телефоны для размещения рекламы

(495) 685-47-06, (495) 685-39-27

Служба распространения

(495) 685-59-01, (495) 685-66-87

E-mail mir_isk@orc.ru

Учредитель журнала

ООО «Книги «Искателя»

Издатель

ООО «Искательпресс»

© «Искательпресс»

ISSN 0130-66-34

Свидетельство о регистрации

средства массовой информации ПИ № ФС77-35888

от 31 марта 2009 г

Распространяется во всех регионах России,

на территории СНГ и в др. странах.

Подписано в печать 14.03.2012. Формат 84×108 1/32.

Печать офсетная. Бумага газетная.

Усл. печ. л. 8,4. Лицензия № 06095. Заказ № К-8014

Отпечатано в ГУП «ИПК «Чувашия»,

428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 13.

.......................

Сканирование и обработка CRAZY_BOTAN

FB2 – mefysto, 2026

notes

Примечания

1

Протиктор – офицер придворной гвардии.

2

«Доброе утро» (греч.).

3

«Латинянами» (а порой, и просто «варварами») греки-ромеи называли жителей Западной Европы.

4

Другое наименование Трои.

5

Если быть точным, то в 1405 году.

6

Малефициум – колдовство.

7

Имена бардов и кудесников, известных в преданиях древних кельтов.

8

Раймунд Луллий (ок. 1235 – ок. 1315 гг.) – испанский аристократ и философ. Современниками считался алхимиком и колдуном.

9

Томас-Рифмач, или Верный Томас, – средневековый английский поэт, владелец замка Лермонт. По легенде, состоял в советниках у королевы эльфов. К нему возводил свой род Михаил Лермонтов.

10

Орден Храма – второе название военно-монашеского ордена тамплиеров (храмовников).

11

Императоры из рода Комниных правили Ромейской империей до Палеологов, с 1081 по 1185 гг. Комнины дали империи многих выдающихся государей. Их сменили жестокие и бездарные императоры династии Ангелов.

12

Пентаграмма – пятиконечная звезда, известный магический символ.

13

Закон суров, но это – закон (лат.).

14

Каледония – древнее название Шотландии.

15

Ра, Птах – древнеегипетские боги.

16

Жан Орлеанский произносит имя Майкла Скотта на итальянский манер.

17

Геката – древнегреческая богиня Луны, покровительница колдовства.

18

Инкубат – царство инкубов, демонов мужского рода.

19

Янош Хуньяди – трансильванский воевода, не раз наносивший крупные поражения туркам.

20

Исхак-паша – второй везир султана и правитель Анатолии, командовал азиатскими войсками Мехмеда.

21

Примерно 8,1 метра.