Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Верно, – согласился Майкл. – На первый взгляд, это нелогично.

Клэридж как-то сник, вцепился в спинку стул и сжал зубами свой носовой платок.

– Я полагаю, – спокойно заговорил Лайерс, – что здесь недоразумение. Артур не мог действовать сам столь идиотским образом. И, как видите, предположить, что он бесчестен, тоже не получается, да и не хотелось бы. Он получил не так много, не стоит того, чтобы ломать свою жизнь. У него есть семья?

– Жена, – ответила секретарша. – И она ждет ребенка. У них есть дом, и деньги тоже есть. Я плохо знаю Артура, но мне кажется нелепым даже и предполагать...

Она замолкла и резко обернулась. Остальные невольно повернули головы вслед за ней.

В дверях стоял Артур.

Несмотря на крайнюю занятость, Адам все-таки улучил вечером минутку позвонить сестре. Ева жила в его квартире второй день.

– Ну что там, Ева?

– Ничего, – разочарованно сказала Ева, – абсолютно ничего. Я была у нее, видела платье, под предлогом того, что, мне кажется, кто-то хочет именно его скопировать, разглядела там каждый шов и каждый сантиметр ткани. И ничего.

Адам хмыкнул.

– Ну и ладно, не расстраивайся так. Ты не спросила, была ли она у Торета на вечере?

– Не пришлось. Она сама разболтала, что была.

– Это платье было на ней?

– Это было одно из ее платьев.

– Не понял.

– Это было одно из ее платьев. Прием шел три дня. Уж не думаешь ли ты, что все эти три дня они ходят в одном и том же? Платья, особенно такие, с газом, упаковывают в специальные коробки вроде шляпных. Так они не мнутся. И иной раз в автомобиле до восьми коробок.

– Господи!

– Они любят переодеваться, ведь им больше нечего делать. Она говорит, что надевала это платье в первый же вечер на танцы. Потом еще были выступления артистов и цирк.

– Цирк? – поразился Адам.

– Да, там каждый вечер была разная программа для гостей. Я сказала, что одна знакомая одной моей знакомой тоже там была и осторожно описала нашу гостью. Но миссис Клэридж сказала, что не видела ее.

– А что же все-таки платье? – настаивал Адам, делая отчаянные знаки коллеге, который стучал в стекло телефонной будки.

– Ничего, говорю же. Я вертела его и так и эдак. Сама не знаю, что я пыталась там найти. Бирка на своем месте. Платье как платье.

– Оно было на ней в первый вечер?

– Да. Когда шли танцы.

– Послушай, Ева. Это все не может быть обычным совпадением. Та девушка спрашивала тебя про платье, которое миссис Клэридж надевала в вечер танцев у Торета, – и тут же Торет заявляет в полицию, что подозревает ее в краже кольца. Понимаешь?

– Понимаю. Я и не считаю это совпадением.

– С этим платьем что-то не так, – настаивал Адам. – Иду! – крикнул он коллегам, которые уже просто из себя выходили. – Ты подумай об этом, Ева. Когда она пришла к нам? До бала или после?

– Во время.

– Что?

– Во время бала. Шел третий день, они ведь праздновали долго.

– Тогда это тем более... ладно, все! Я не могу больше говорить. До вечера!

Ева положила трубку. Телефон тут же зазвонил опять. Адам забыл сказать что-то, решила она и поднесла трубку к уху.

– Добрый день, – сказал девичий голос. – Надеюсь, вы не сочтете меня грубой и... и... ну, словом, не примете это за розыгрыш, но... могу я поговорить с Адамом и Евой?

Клэридж поднялся со стула и, гневно сжимая кулаки, пошел на Артура.

– Ты... ты... – выговаривал он.

Изумленный Артур не двинулся с места и не сделал никакой попытки защититься. Лайерс, Майкл и секретарша схватили Клэриджа, в то время как Миллисент делала Артуру знаки войти. Однако он не спешил повиноваться. Даже несмотря на его явное изумление, было видно, что присутствие Лайерса заставляет его чувствовать себя крайне неловко и что он предпочел бы остаться со своим шефом с глазу на глаз, пусть даже тот и потрясает кулаками.

– Успокойся, прошу тебя, – уговаривал Лайерс, вытирая лоб Клэриджа своим носовым платком. – Разве ты поможешь этим?

– Нет, но я хоть убью его, – сказал Клэридж уже чуть спокойнее.

– Я думаю, мы выберем более цивилизованные способы решения проблем, – произнес Майкл Росс. – Насколько я понимаю, этот человек и есть Артур. Может быть, дадим ему слово?

Было совершенно очевидно, что Артур брать слово не желает. Несмотря на это, Клэридж резко спросил:

– Ты что, действительно продал акции «Лайерс»?

Артур явно мечтал провалиться сквозь землю и старался не смотреть на Лайерса.

– Отвечай, черт тебя возьми! – завопил Клэридж.

– Да, продал, – с трудом выговорил Артур. – Вы же сказали...

– Я? Я? Что я сказал, скажи на милость?

До сих пор Артур был просто очень смущен, но сейчас он явно встревожился.

– Вы сказали, чтобы я ехал и продавал. Просили встать пораньше.

В мертвой тишине Клэридж поднялся со стула и подошел к Артуру.

– Я сказал – продавать?

Артур уставился на него, и лицо его было так искажено изумлением, что странно было смотреть.

– Ну да, шеф. Разве вы забыли?

Клэридж вдруг покачнулся. Его подхватили и усадили в кресло.

– Позвольте мне поговорить с этим господином, – спокойно сказал Майкл Росс. – Подожди, Милли. Вы позволите? – любезно отнесся он к Клэриджу, который в ответ только рукой махнул.

– А вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов? – дружелюбно спросил Майкл Артура. – Вы сами видите: налицо недоразумение, и чем скорее мы его выясним, тем лучше.

– Конечно, спрашивайте. – У Артура даже пот на лбу выступил. – Ничего не пойму, я...

– Мы, разумеется, доверяем вам, – перебил Майкл. – Итак, вы сказали, что мистер Клэридж дал вам распоряжение продать акции компании «Лайерс»?

– Да.

– Когда?

– Сегодня утром.

– Лично?

– Нет-нет. По телефону. Он разбудил меня около семи... – Артур замолк и растерянно уставился на своего босса, который, не в силах говорить, только отчаянно покачивал головой.

– Ничего, продолжайте, – ободрил Майкл. – Вы уверены, что звонил именно мистер Клэридж?

– То есть как... Нуда, уверен. Я говорю с мистером Клэрид-жом по телефону каждый день по десять раз как минимум. Молли не даст соврать.

Секретарша кивнула.

– По внутреннему, но это неважно.

– Да и по городскому тоже! – запротестовал Артур. – Мы часто...

– Очень хорошо. Я понял. – Майкл как бы невзначай прошелся по комнате, послав по дороге значительный взгляд Лай-ерсу и Миллисент, и стал так, чтобы Артур не видел своего босса. – Теперь попрошу вас сосредоточиться и поточнее вспомнить, что сказал вам мистер Клэридж сегодня в семь утра по телефону.

Наступила пауза: Артур послушно сосредотачивался. Мил-лисент попыталась дать Клэриджу воды, но тот отвел стакан в сторону. Лайерс спокойно смотрел на Артура, ожидая ответа.

– Он сказал, – медленно, взвешивая каждое слово, заговорил Артур, – он сказал, чтобы я немедленно вставал и ехал продавать акции «Лайерс». Сказать по правде, я здорово удивился и трижды переспросил, но он ответил: «Да, да, «Лайерс»!» Я позволил себе спросить, почему. А он... – Артур вдруг осекся и виновато посмотрел на Лайерса.

– Не беспокойтесь, – сразу же произнес тот. – Говорите все, как было.

– Он сказал, что акции упали в цене и дай бог успеть продать, чтобы не потерять очень много. Сказал, что выяснилось, что сталь «Лайерс» ну... некачественная и что завтра это будет в газетах.

– Но ведь вы же прекрасно знаете, – сдерживаясь, заговорила Миллисент, – что это не так. Ведь вы, если не ошибаюсь, как раз специалист по стали и сплавам. Вам отлично известно, что вся наша продукция самого безупречного качества.

– Да, но... он сказал, что в одной из партий стали обнаружен сильный источник радиации. Сталь «Лайерс» теперь надо проверять на радиоактивность. И никто...

Он замолчал, потому что Лайерс вдруг охнул, схватился за сердце и упал на тот стул, с которого недавно поднялся Клэридж.

Майкл и Милли метнулись к нему. Подбежал и Клэридж.

– Ничего, я в порядке. – Лайерс взял из рук Милли стакан и сделал глоток воды. – Радиация, говорите?

– Я не говорил этого! – закричал, обретя наконец вновь дар речи, Клэридж. – Ты спятил! Ты сошел с ума, Артур! Джим! – он наклонился над Лайерсом. – Джим, это все вранье! Клянусь тебе! Клянусь!

– Пожалуйста, не кричите, боссу это вредно, ему нужно успокоиться. – Милли осторожно отстранила Клэриджа. – Вы хотите сказать, что Артур все это выдумал?

– Выдумал? – вскрикнул Артур. – Я выдумал? Да когда я прибыл на биржу, там уже шушукались про радиацию! Все уже знали! И я с трудом продал бумаги!

– Успокойтесь, шеф, – быстро сказала Миллисент. – Это чушь какая-то. В газетах ничего нет. Я бы знала об этом.

– Вчера «Центральная» газета собиралась поместить заметку, – сказал Артур. – Но главный редактор в самый последний момент увидел ее и счел информацию непроверенной. Заметку сняли.

– Откуда вам это известно? – быстро спросил Майкл Росс.

– Так говорили на бирже. Биржевики стараются по возможности иметь осведомителей в газетах и на радио. Так что даже заметки, которая в печать не попала, оказалось довольно.

– Очень хорошо. Прекрасно, – заговорил Клэридж, несколько пришедший в себя. – Но я-то не звонил тебе. – Он повернулся к Лайерсу, и в его движениях и осанке проглянуло вдруг достоинство; безвольное лицо с вялым подбородком приобрело решительное, твердое выражение. – Джим, ты должен мне верить. Я не поступил бы с тобой так. Я не очень хороший человек и не слишком сильный, но этого я бы никогда не сделал. Даже если бы я узнал про радиацию, я сперва позвонил бы тебе. – Он помолчал. – Твои акции купил для меня мой отец. А я и так не слишком удачно заменил его здесь. Прошу тебя, Джим, поверь мне.

Лайерс хотел заговорить, но Майкл не дал ему, снова обратившись к Артуру:

– Еще раз скажите: вы уверены, что это был мистер Клэридж?

– Я теперь уже ни в чем не уверен. – Артур, бледный как бумага, смотрел в глаза своему боссу. – И все же: уверен. Я уверен в этом.

– Вспомните получше, – настаивал Майкл. – Не спешите. Вам ничего не показалось странным? Голос? Интонация? Слова?

Артур задумался.

– Нет, если не считать самого распоряжения продать акции «Лайерс». Я просто обалдел, не сочтите за грубость. Но усомниться... нет, это был босс! Правда вот...

– Ну! Что?! – оживился Майкл.

– Да понимаете, он извинился, что звонит так рано и что просит меня в такую рань выехать. Особого внимания-то я на это не обратил, но мистер Клэридж никогда этого не делает. Не потому, что плохо воспитан, – поспешно добавил он. – Просто между нами это не принято, молчаливо решено раз и навсегда, что мы вынуждены иногда беспокоить друг друга в неурочное время. Я тоже не извиняюсь, когда вынужден это делать.

– Это все?

– Да. В остальном это был обычный деловой разговор. Он еще добавил, что перезвонит мне по междугороднему, потому что скоро уезжает на рыбалку...

– Джим! – Клэридж подошел к Лайерсу. – Джим! Тебе придется поверить кому-то одному – ему или мне. Но я клянусь тебе...

Лайерс поднялся, глянул в глаза Клэриджу, а потом Артуру.

– Я верю вам обоим, – сказал он коротко и вышел.

Ева резко встала и крепко прижала трубку к уху.

– Это Ева.

– Вы давали в газету объявление?

– Да, я вас помню. Я и брат – мы хотели помочь вам. Я... просто сначала не подумала, как для вас это важно, а потом... Да! – вскрикнула она вдруг, – никуда самолетом не летите! Вас хотят поймать!

Наступила пауза.

– Алло! – испуганно крикнула Ева. – Вы слышите меня?

– Да. Слышу. Спасибо за предупреждение. Я, в общем, догадывалась, но...

– Брат работает в аэропорту, мы узнали вас по описанию. Вы хоть переоденьтесь и отколите брошку. Кленовый лист.

– Хорошо, – медленно ответила девушка. – Спасибо, и знайте: я ничего плохого не сделала. А если и сделала, то невольно.

– О, мы уверены в этом, я это знаю. – Ева еще волновалась, и все, что надо было сказать и спросить, совершенно вылетело у нее из головы. – Насчет платья... я готова сказать вам, кто его шил.

– Не нужно, – неожиданно произнесла девушка. – Я не хочу этого знать, не хочу никакой ответственности ни перед кем. А уж раз вы так добры ко мне, то я попрошу вас о другой услуге. Можно?

– Я не уверена... – осторожно начала Ева.

– О, я понимаю. Сначала послушайте. Я просто прошу вас рассказать, если понадобится, все как было. Вы понимаете? Если я приду, например, с полицией или... с кем-то еще, то вы все расскажете так, как оно было на самом деле. Начиная с того момента, когда я спрашивала про платье. Просто скажете правду. И все. Хорошо?

– Ну конечно, – растерянно сказала Ева. – Но я не могу понять, почему...

– Пожалуйста, прошу вас! – голос девушки дрогнул. – Вам это не нужно, честное слово, не нужно. Я... я вам перезвоню.

Послышался стук – видимо, трубку уже клали на рычаг, но потом передумали, и, прежде чем раздались короткие гудки, Ева услышала тихий голос еще раз:

– Спасибо!

– Красивая позиция, босс, – сказал Майкл Росс, с трудом поспевая за Лайерсом по мягкому ковру коридора.

Они с Миллисент, неловко поклонившись, вышли вслед за своим начальником из офиса Клэриджа. Все трое молча, почему-то почти бегом, пошли по коридору. Лайерс шел впереди, Майкл и Миллисент – за ним, все время переглядываясь.

– Главное – верная, – ответил Лайерс, останавливаясь у лифта. – Я и в самом деле верю им обоим.

– Но ведь так не может быть, Джим, – втолковывал Майкл. – Кто-то из них врет, и я думаю, что это Артур. Правда, это очень странно...

– Нет, – решительно вмешалась Милли. – Лжет, конечно же, Клэридж. Он вообще человечек дрянной – извините, босс, но сейчас не до политеса. Он что-то узнал и струсил. Ему было неловко перед вами, и он проделал этот нехитрый трюк.

Они вышли на улицу. Лайерс остановился, огляделся по сторонам и, увидев рядом маленькое кафе, сел за столик и сделал своим спутникам приглашающий жест.

– Нет, Клэридж неплохой человек, – без предисловий заговорил он, когда они уселись. – Он слаб, но в этом нет его вины. Его мать умерла, когда ей было всего тридцать шесть лет, а ему двенадцать. И он, и его отец души в ней не чаяли. Отец не утешился до самой своей смерти, а сам Клэридж – по сей день. Конечно, отец избаловал его; кроме того, у него слабое здоровье – наследственность от матери. Но в меру своих возможностей он старается. И не так уж плохо ведет дела.

– Я не знала этого, – произнесла, смягчаясь, Миллисент. – Прошу прощения, я вовсе не хотела быть грубой и кого-то обижать. Но у всех свои проблемы, а бизнес есть бизнес.

– Нет, я не верю этому, – сказал Майкл, принимаясь за кофе. – Я все-таки ставлю на Артура. Он продал кому-то...

– Зачем? – спросил Лайерс. – Зачем?

– Прибыль поделили. Я думаю, он продал акции дороже, чем сказал Клэриджу.

– Да нет же, это Клэридж, уверяю тебя. – Милли раздраженно отодвинула недоеденный лимонный пирог. – Весь история с газетой, скорее всего, – правда. Теперь ему стыдно перед боссом, наверняка он ему многим обязан, о чем босс молчит. И вот старается выпутаться.

– Да не верю я, что Клэридж такой негодяй. Пойми, если ты права, значит, он совершил страшное свинство по отношению к этому Артуру. Артура же я не знаю, а то, что он рассказывает, уж очень странно. Какой ему смысл так себя вести, особенно если история с газетой не выдумана?

– Вот-вот, – подхватила Милли, – нет никакого смысла! Это Клэридж пытался обелить себя перед нами!

– Идемте отсюда, – вмешался Лайерс, расплачиваясь за пирог Миллисент, ее кофе, кофе Майкла и свой чай, к которому он не притронулся. – У нас полно дел.

Прибыв к себе в офис, Лайерс снова собрал всех и принялся отдавать распоряжения тем резким тоном, который появлялся у него в кризисных ситуациях и который хорошо знали его сотрудники.

– Миллисент, немедленно свяжитесь с прессой. Скажите, что я желаю сделать заявление. Майкл, разыщи лучших специалистов по радиации и врачей соответствующего профиля, их надо пригласить как экспертов. Фил, подготовьте распоряжения на все предприятия по созданию специальных комитетов, обязанность которых – встретить комиссию, создать ей все условия для работы. Ничего не скрывать. Не забыть о бытовых сторонах дела: гостиница для них, питание и что там еще нужно. Все расходы за наш счет. И еще одно... – он обвел всех глазами, – еще одно... Я желаю знать, кто приобрел пакет акций Клэриджа.

– Так, значит, он все-таки продал! – на разные голоса воскликнули присутствующие, которым Майкл и Миллисент не успели еще пересказать драматическую сцену, произошедшую у Клэриджа.

– Да, продал, – и Майкл, взглядом испросив у Лайерса разрешения, пересказал события. – Мы с Милли разошлись во мнениях, кто врет: она стоит за Клэриджа, я ставлю на Артура. Неизвестно, узнаем ли мы когда-нибудь...

Лайерс вдруг стукнул ладонью по столу, совсем негромко, но это было так непохоже на него, что Майкл тут же умолк.

– Я не позволю чернить людей, – раздельно сказал Лайерс.

– Я не черню, босс, простите, он ваш друг и...

– Я сказал, что не позволю чернить людей, – повторил Лайерс, – ни своих друзей, ни чужих. То, что ты говоришь, Майкл, попросту клевета.

– Да как же клевета!

– Если один говорит, что сахар белый, а другой – что он черный, один из двух обязательно лжет, – вполголоса заметила Милли. – Нельзя отрицать очевидность. То, что сказал один из них, – ложь.

Лайерс посмотрел на нее. Неумолимая логика друзей смутила его не больше, чем на секунду.

– Если ты хочешь представить это как логическую задачку, Милли, – медленно сказал он, – не забудь, что для правильного решения необходима еще одна предпосылка. В условия задачи надо вписать, что сахар был однотонный. Он имел только один цвет. Понятно? Только тогда можно с уверенностью сказать, что один из двух лжет.

– Но ведь Артур и Клэридж...

Ладонь Лайерса снова тяжело опустилась на стол.

– Они оба говорят правду, – сказал он.

Еще никогда в жизни Адам не сердился на сестру, и сейчас, когда он стоял перед ней, красный и разгневанный, она испуганно сжалась, точно опасаясь оплеухи.

– Ты даже не спросила, как ее зовут! – грохотал Адам. – Что ты вообще выяснила?

– Это произошло так неожиданно, – защищалась Ева. – Я никак не ждала и...

– Ты не ждала? – перебил Адам. – Ты зачем сюда переезжала, может, вспомнишь?

– Господи, да я думала, это ты! Телефон сразу зазвонил, как только мы с тобой попрощались! Я думала, ты что-то забыл!

– Ну хорошо, – тихим от злости голосом сказал Адам, – хорошо. Но ведь ты должна была сразу понять, что это не я! Не я! И перестроиться.

– Как будто это так просто! И потом, говорила в основном не я, а она. А я слушала так напряженно, что совсем забыла ее спросить...

– Ты назвала ей имя миссис Клэридж?

– Нет. Говорю тебе, она заявила, что не желает его знать.

– Короче, надо начинать все сначала. Итак, она должна была быть на вечере у Торета. Так?

– Наверное, – неуверенно сказала Ева.

– Там же была миссис Клэридж, и в первый вечер, когда шли танцы, на ней было платье с черным газом, которое наша таинственная гостья потом так настойчиво разыскивала. Значит, что-то произошло, и произошло в этот вечер.

– Похоже на то. Потом Торет, под явно надуманным предлогом, напускает на нее полицию. Ее ищут. Она явно скрывается. Значит, так: возьми газеты и проверь светскую и криминальную хронику. Может быть, где-нибудь кто-нибудь исчез.

Ева покачала головой.

– Нет, не думаю. Разумеется, я просмотрю газеты. Но, если бы она была из них, ее бы узнали по описанию миссис Клэридж, да и вообще – знаешь, сколько я их перевидала? Она не из так называемого «общества». Я почти уверена.

– Я думаю, ты права. Я ведь их тоже видел: то и дело мотаются на курорты, идут через таможню.

– Может быть, она из слуг?

– Нет, – подумав, ответил Адам.

– Нет, – согласилась Ева. – Непохоже, верно? Прекрасно одета, как леди, и выговор совершенно аристократический.

– Красивый голос, – подхватил Адам. – Она ведь почти ничего не говорила, но я это отметил.

– По телефону тоже слышно. Чистая, правильная речь. Нет, она не из слуг. Исключено.

– А может, она тоже портниха и шьет на жену Торета? Ведь она сказала, что умеет шить.

– Тем более исключено.

– Почему?

– Перед твоим приходом она описывала мне платье – очень четко и абсолютно точно, так что узнать его было легче легкого. Но она говорила как портной-любитель: не пользовалась терминами, известными всем профессионалам. Например, сказала «пришито» вместо «притачано». Ни одна портниха так не скажет.

– Понял. Так что теперь делать – не представляю.

– Ждать. Она сказала, что позвонит еще.

– Так что же ты молчишь?!

– Я и в самом деле молчала – просто потому, что ты орал и бесновался, не давая мне открыть рта.

– Если бы мы знали ее имя, – простонал Адам. – Как ты могла! – И, взглянув на огорченное лицо сестры, поспешно добавил: – Нуда ничего! Она же сказала, что еще позвонит, вот и спросим.

– Позвонит, – оживляясь, повторила Ева. – Я просто уверена в этом.

– Судя по тому, что она тебе сказала, она ни в чем не виновата, но попала в какие-то обстоятельства, при которых ее заподозрили. Это как-то связано с платьем, и она пыталась найти его хозяйку. Видимо, это помогло бы ей оправдаться. А сейчас уже, наверное, поздно.

– Не сыпь соль на рану, – попросила Ева. – Я сваляла дурака.

– Ты вела себя тогда так, как тебе подсказывал твой профессиональный долг, – несколько напыщенно произнес Адам. – А дурака ты сваляла сегодня, когда не узнала ее имени.

– Довольно! – взмолилась Ева.

– Хорошо, будем ждать.

Ева продолжала жить в квартире брата. Прошло полтора месяца, никто не позвонил. Тогда они решили повторить объявления в тех же газетах.

Глава третья

ЕСЛИ ВЕРИШЬ В ДОБРО

Кампания, которую провела фирма «Лайерс», чтобы доказать чистоту своей продукции, увенчалась полным и абсолютным успехом. Майкл и Миллисент трудились как пчелы: Майкл разыскивал наиболее авторитетных в нужной области специалистов и склонял их провести экспертизу, а Милли постоянно держала тесную связь с прессой, делая каждое исследование достоянием гласности.

Компания не просто не потеряла ни одного заказчика, репутация ее, пожалуй, еще упрочилась. Лайерс объявил, что всякий, кто покупал сталь у его компании, может потребовать проверки ее на радиоактивность, которую он готов немедленно провести за свой счет. Те, кто воспользовался этим предложением, охотно сообщили репортерам, что сталь выдержала испытание с честью. Лайерс установил на всех своих предприятиях специальные приборы, реагирующие на повышение радиации; Миллисент организовала визит на каждое из них представителей прессы, которым показали приборы, документы, подтверждающие их назначение и факт покупки, и угостили роскошным ужином.

Стоимость акций поднялась даже чуть выше, чем была до инцидента.

– Дела идут, пожалуй, недурно, – сказал Лайерс, когда все как-то утром собрались в его кабинете. Он говорил серьезно, но в глазах его плясали веселые искорки. – Конечно, кампания влетела в копеечку, но...

– Не в такую уж и копеечку, – заявил начальник планового отдела. Поймав изумленные взгляды коллег, привыкших к его прижимистости, он покраснел и начал объяснять: – Я опасался куда худшего. Оказалось, что и расходов меньше, и ни один заказ не снят, даже два новых появилось. И акции опять поднялись.

– И продолжают подниматься, – вполголоса заметил Майкл.

– Да. Можно сказать, что мы вышли из положения с честью, – Миллисент улыбалась, – жаль, что нельзя наказать этих... сказала бы я... из газеты, но, поскольку статья напечатана так и не была, мы ничего не можем поделать. Придется спустить им на этот раз. Так что все, что нужно, уже сделано.

– Нет, не все! – По своему обыкновению, Лайерс молча слушал, а потом, когда все высказались, заговорил: – Не сделано самое главное.

Все замолчали и уставились на него.

– Я желаю знать, – раздельно произнес Лайерс, – кто купил пакет акций Клэриджа.

– Честно говоря, – начал Майкл после паузы, – у меня совсем вылетело из головы...

– Вы были заняты спасением компании, – перебил Лайерс. – Я это знаю и ценю. Вы справились с этим блестяще. Не хотел говорить раньше времени, но не утерплю: в конце этого месяца, в день выдачи денег, каждый из присутствующих здесь найдет в своем конверте кое-что посущественней благодарности, выразить которую я сейчас пользуюсь случаем.

– Вы совершенно напрасно обижаете нас, босс, – сказала Милли спокойно. – Мне ваша благодарность дороже денег, и я уверена, что могу сказать то же и о других.

Остальные молчали, и это было красноречивее, чем если бы они громогласно поддержали Миллисент.

– Прошу прощения, – поспешно сказал Лайерс. – Я знаю, что это так и есть. Но и вы должны понять мое желание отблагодарить вас всех. Ведь без вас я просто пошел бы на дно. А с тех пор как эти подлецы финикияне выдумали монеты, найти лучший способ благодарности очень трудно.

Все заулыбались и облегченно зашевелились. Лайерс понял, что прощен, и продолжал:

– Итак, мне надо знать, кто купил пакет Клэриджа.

– Мы же не сыщики, босс, – возразил Майкл.

– А я думаю, это будет не так уж и сложно, – заявил Фил. – Скоро время выплаты дивидендов. Можно считать доказанным, что пакет ушел в одни руки, а не порознь?

– Я видела своими глазами, – сказала Милли. – Я была там по другим делам и увидела Артура. Я просто глазам своим не поверила, когда узнала наши акции и поняла, что он их продает. Какой-то человек, мне незнакомый, купил их все оптом на моих глазах.

– А ты узнаешь его?

– Боюсь, что нет. Но на бирже он не завсегдатай. Я ведь всех знаю – должность такая.

– Конечно, акции не именные, – сказал Фил. – Но при выплате такой суммы дивидендов – у Клэриджа ведь был самый большой пакет – узнать будет можно.

– Да какая вам разница? – спросил плановик.

Лайерс посмотрел на Майкла и Милли. Оба поспешно отвели глаза, не желая заново открывать дискуссию.

– Вы же прекрасно понимаете, – сказал Лайерс, – что тот, кто купил акции, получит солидную, даже очень солидную, прибыль. И будет получать таковую ежеквартально.

– И делить с Клэриджем, – не выдержала все-таки Миллисент.

– Нет, с Артуром, – упрямо возразил Майкл.

– И делить ее с каким-то негодяем, – невозмутимо продолжал Лайерс, – который и подстроил всю эту чехарду. Мы должны его вычислить.

– Какой смысл Клэриджу продавать и опять покупать через подставное лицо собственные акции? – спросил Майкл у Милли.

– Я этого не утверждала. Я говорила, что он продал, струсив, а потом разыграл комедию. Но сейчас я думаю, что ты, может, и прав. Значит, какой-то смысл был.

– Какой-то смысл был! – передразнил Майкл. – Ау Артура этот смысл и искать не надо. Он очевиден.

Начался разноголосый спор. Мнения разделились. Кто-то защищал Артура: он имел заработок, хорошую должность, а прибыль, хоть и высокая, вряд ли стоила риска все потерять. Другие стояли за Клэриджа: столь сложная игра, да еще и неизвестно зачем проводимая, была непохожа на него.

– Я вижу, что я в меньшинстве, – сказал наконец, улыбаясь, Лайерс. – Я уверен, что никто из них ни при чем.

– Как же это может быть?

– Они же не о смысле жизни спорят, – сказал Фил. – Тогда могут быть оба правы или оба ошибаться. Но ведь здесь верно только одно: Клэридж либо звонил Артуру, либо нет. И все.

– Он не звонил ему, – сказал Лайерс.

– Значит, лжет Артур?

– Нет. Он не лжет. Он и в самом деле так считает.

– Значит, его обманули?

– Послушайте, босс, – вмешался Майкл, – представьте себе, что я звоню вам и пытаюсь выдать себя за Фила. Удастся мне это?

Лайерс помедлил.

– Нет.

– Это невозможно. Они работают вместе несколько лет. Знают малейшие оттенки голоса друг друга и все интонации.

Лайерс молчал.

– Один из них нагло врет, босс. Вопрос только в том, кто.

– Артур сказал, – медленно заговорил Лайерс, – что его несколько удивило, что Клэридж извинился за ранний звонок.

– Ай, бросьте вы эти сименоновские штучки! – обозлился Майкл. – «Поскольку он в двухлетнем возрасте любил свою троюродную бабушку, он сейчас не может обмануть Клэриджа». Бред это!

– Психологию уважать надо, – сказал Фил укоризненно.

– И все-таки, почему он извинился за ранний звонок?

– И я бы извинился. И вы. И он. Вы что, способны позвонить мне в шесть утра и не извиниться?

– У них это было не принято.

– Перестаньте, босс! Добрая у вас душа. Одну минуту. – Майкл набрал номер офиса Клэриджа и попросил соединить его с Артуром; телефон он переключил на специальный режим, позволявший присутствовавшим слышать абонента.

Несмотря на недоразумение, Клэридж не уволил Артура, и тот продолжал работать в его офисе. Это было делом рук Лай-ерса. Он позвонил Клэриджу, заверил его, что не сомневается в его порядочности, и заявил, что уверен и в Артуре. Просто дикое недоразумение, оно разъяснится. Клэридж послушался и оставил Артура, хотя держался с ним очень холодно. Об этом телефонном разговоре не знал никто, включая самого Артура. Его действенная помощь помогала Клэриджу держаться на плаву – дела его после потери акций компании «Лайерс» были плохи.

– Добрый день, беспокоит Росс, – сказал Майкл, когда Артур ответил. – Ведь вы меня помните?

– Да, – помолчав, сказал Артур.

– Я хочу еще раз у вас спросить: уверены ли вы, что вам звонил именно Клэридж, ваш босс?

– Я уверен в этом, – Артур говорил твердо и спокойно. Чувствовалось, что он многое передумал и отвечает теперь без колебаний.

– Вы не могли ошибиться?

– Я не мог ошибиться.

– А что все-таки было странного в том, что Клэридж извинился?

– Да, собственно говоря, ничего. Если бы не случилось все это, я бы и не вспомнил. Но вы так спрашивали, не было ли чего-нибудь странного, что я подумал об этом.

– Как вы это объясняете?

– Никак не объясняю.

– То есть?

– Я не знаю, как это объяснить. Не верю я, что шеф соврал.

– Еще один! – с досадой воскликнула Миллисент.

– Браво! – вскричал одновременно с ней Лайерс.

– Хорошо, спасибо. – Майкл положил трубку и взглянул на коллег. – Что скажете?

Все молчали.

– Я вот что скажу, – прервал молчание Лайерс. – Если веришь в добро, оно не оставит тебя. За все в жизни надо платить. Мы – бизнесмены, состоятельные люди, не знаем голода и не тревожимся о том, будут ли обеспечены наши дети. И какова же плата?

– День и ночь работа, ни минуты покоя, – без запинки ответил Фил.

Лайерс покачал головой.

– Нет. И ты, и я, и все мы жалуемся просто по привычке, а на самом деле любим работать. Любим и свою компанию, иначе не вытащили бы ее из ямы. Плата здесь другая. – Он помолчал. – Она состоит в том, что мы разучились верить людям. Мы просто не можем заставить себя поверить в то, что нас окружают не только мошенники. А все только потому, что имеем дело с деньгами, а рядом с ними мошенников много. Вот и давай всех туда записывать.

Все напряженно слушали.

– Я рад убедиться, что я – счастливое исключение, – продолжал Лайерс. – Ни у кого здесь не возникло сомнений, что один из двух лжец, хотя многие из вас ни того, ни другого никогда в глаза не видели.