Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно.

ИСКАТЕЛЬ 2012

Содержание:

Татьяна КОСОВА

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Варвара КЛЮЕВА

Иван БЕЛОГОРОХОВ

Александр ЮДИН

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Владимир ЛЕБЕДЕВ

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

ИСКАТЕЛЬ 2012

№ 4

*

ООО «Искательпресс», 2012

Содержание:

Татьяна КОСОВА

ЦВЕТ САХАРА

повесть

Варвара КЛЮЕВА

ПРИМЕТА

рассказ

Иван БЕЛОГОРОХОВ

У ЗАМКА ЕСТЬ ХОЗЯИН

рассказ

Александр ЮДИН

ТАЛИСМАН ИМПЕРИИ

повесть

Владимир ЛЕБЕДЕВ

СУДЬБА «СОКРОВИЩА ПРИАМА»

историческое расследование

Татьяна КОСОВА

ЦВЕТ САХАРА

Глава первая

ЧЕРНЫЙ ГАЗ

– Мы не разглашаем фамилий своих клиентов.

Ева повторила эту заученную фразу в третий раз и посмотрела на стоящую перед ней девушку, лицо которой выражало крайнее отчаяние.

– Поймите, пожалуйста, мне необходимо это знать, – настаивала девушка. – Ведь это просто платье. Здесь нет никакого преступления!

Конечно, Ева мгновенно узнала платье по описанию и, конечно, помнила, кто заказывал: миссис Клэридж. Но говорить об этом было нельзя: богатые бездельницы сводили счеты самыми странными способами и вечно норовили выставить друг друга на посмешище, украв фасон или отделку. Еве, однако, было жаль девушку.

– Поймите, я не хочу потерять работу, – сказала она как можно мягче. – Мы не разглашаем... короче, я не могу вам этого сказать. Я не помню такого платья.

– На платье бирка вашего ателье, – сказала девушка.

– Вот как? Возможно, шила его не я. Я ведь портниха, а здесь сижу, потому что приемщица ненадолго вышла. А вот и она.

Дверь отворилась, но вместо приемщицы вошел невысокий молодой человек с густой шевелюрой.

– А, это уже ты! Так рано? – удивилась Ева. – Мой брат Адам, – машинально представила она.

Девушка кивнула. Адам весело смотрел на ее расстроенное лицо.

– Что, наряд не готов в срок?

Девушка села на стул, стоявший у стены, и зарыдала так, словно потеряла всех своих близких.

– Батюшки! – сказал потрясенный Адам. – Ева, дошей ты ей все, ради бога!

– Нет-нет! – задыхаясь воскликнула девушка и вскочила. – Я умею шить сама!

Ева профессиональным взглядом скользнула по ее изящному костюму в коричневую и желтую клетку. Костюм оживляла светло-зеленая блузка с бантом. На отвороте была приколота красивая брошь в виде кленового листа.

– Верно, – одобрительно сказала Ева. – И очень неплохо.

– А тогда зачем... – начал Адам.

Но девушка уже бежала к выходу.

– Спасибо, ничего, ничего! – выкрикнула она от двери, очевидно, первое, что пришло ей в голову. Разинув рот, Адам смотрел, как она выбежала за дверь. Желто-коричневая клетка мелькнула на улице и исчезла.

– Что такое? – спросил Адам сестру.

Ева объяснила, что девушка описала одно из платьев и настаивала, чтобы ей сказали, кто его заказывал.

– И все? Так сказала бы ей, господи!

– Нельзя.

– Так ведь нет же никого!

– Нельзя, Адам. Ты просто не представляешь, что у нас здесь иногда случается.

– Ладно. Бог с ней. Пошли поедим. Я сегодня в ночную смену.

Адам работал таможенником в аэропорту. Это было довольно далеко, но он приезжал к сестре так часто, как только мог. Почему-то он считал, что должен опекать Еву, хотя она зарабатывала больше него и была. на два года старше. С тех пор как родители в припадке оригинальности дали им эти знаменитые имена, они почти не расставались.

За столом, когда они ели суп, Адам спросил:

– А ты знаешь, что это за платье?

– Конечно, – Ева как-то сразу поняла, что он имеет в виду. – Заказывала миссис Клэридж. Атлас и газ. Бешеные деньги.

– Газ? – изумился Адам.

Газовая ткань, – терпеливо пояснила Ева. – Используется для отделки. Довольно эффектно.

– И куда же она в таком виде? – несколько растерянно спросил Адам.

– В гости, – пояснила Ева. – В театр. На коктейль. Лучше всего в гости, чтобы все умерли от зависти.

– Н-да, – заметил Адам. – При досмотрах я, кажется, что-то такое видел. Это вроде сетки от комаров.

Ева улыбнулась.

– Да, пожалуй.

– Черт знает что, – резюмировал Адам. – Зачем это барахло той славной девушке? Ты заметила, какая она славная? Ее только умыть надо. И... тебе виднее, конечно, но по-моему, и одета красиво. Никакой газ ей ни к чему.

Ева подняла глаза.

– Интересно, зачем ей это было нужно?

– Наверное, она увидела где-нибудь твою миссис Клэридж, запомнила платье, но не знала, кто это. А потом стало интересно.

– Ничего себе – «интересно»! Ты видел, как она плакала? И потом, этого быть не могло.

– Почему?

– Она сказала, что на платье была бирка нашего ателье. Бирка пришивается с изнанки, сзади. Она никак не могла увидеть и прочесть ее, если платье было на миссис Клэридж. Или на ком-нибудь другом.

– Слушай, странно!

– Действительно, – сказала Ева. – Я сперва и не подумала. Очень странно.

Утром Ева, уже позабыв вчерашний инцидент, сидела в своей мастерской и с наслаждением рассматривала ткань, которую принесла новая клиентка. «Чудо!» – бормотала Ева.

Она обожала свою работу и искренне считала, что женщина должна заниматься делом, связанным с одеждой, в крайнем случае – с интерьером, и работать портнихой, декоратором, цветоводом. Женщин, занятых другой работой, она считала несчастными.

По обыкновению, Ева, любуясь тканью, оттягивала момент раскроя; когда же наконец она взяла в руки ножницы, зазвонил внутренний телефон.

– Мисс Ева, к вам идет ваш брат, – предупредила приемщица.

– Мой брат? – переспросила Ева. Открылась дверь, вбежал Адам.

– Посмотри, – без предисловий крикнул он, протягивая сестре какую-то бумажку. – Ты только прочти! Это ориентировка на лицо, которое нужно задержать.

– Я-то тут при чем? – изумленно спросила Ева.

– Да ты прочти!

Ева взяла бумагу.

– «Женщина примерно двадцати пяти – двадцати восьми лет, – вслух прочитала она. – Волосы светлые, глаза голубые, рост около метра шестидесяти четырех». Прелестный бюрократический жаргон.

– Читай дальше!

– «Может быть одета: костюм в крупную коричневую клетку, зеленая блузка, черные замшевые туфли. На лацкане брошь в виде листка клена...» – Ева замолчала и в ужасе уставилась на брата. – Это же она!

– Полагаю, что это бесспорно.

Ева кусала губы.

– Ее задержали?

– Нет. Во всяком случае, в нашем аэропорту и в мою смену она не появлялась.

– Что она сделала?

– Не знаю. Но ориентировка на задержание с неба не падает! Это связано с вывозом чего-нибудь, что вывозить нельзя, или с попыткой ускользнуть от властей...

Ева вспомнила, как девушка сказала: «Ведь это просто платье. Здесь нет никакого преступления!»

– А как ее зовут? – Ева снова принялась шарить глазами по листу.

– Не указано. И это очень плохо. Значит, одно из двух: либо известны только приметы, либо...

– Что?

Адам вздохнул.

– Мне не хочется это говорить: она мне понравилась и не похожа на злодейку. Но второй вариант – она мошенница, а стало быть, может лететь по любому паспорту и под любой фамилией.

Ева задумалась. Адам тоже молча размышлял.

– Это все очень чудно, – сказала наконец Ева. – Хочешь знать мое мнение? В чем тут дело, я, конечно, не понимаю, но почему-то твердо знаю одно: вчера я совершила ошибку, которую ни загладить, ни простить себе не смогу. Мне надо было сказать ей, кто заказал это проклятое платье. Даже если это грозило увольнением.

– Слушай, давай сходим к ней! – загорелся Адам.

– К кому?

– Ну, которая заказала. Давай к ней пойдем!

– И что мы ей скажем?

Адам поутих.

– Не знаю. Спросим, не знает ли она ее, – он ткнул в бумажку. – А может, лучше в полицию?

– Нет! – сказала Ева решительно. – Боюсь, что я уже и так подвела эту бедняжку. И вся твоя законопослушность не заставит меня еще и напустить на нее полицию.

Адам не настаивал.

– Так что будем делать? – спросил он, озираясь по сторонам. Он еще ни разу не заходил внутрь ателье и не был в мастерской Евы.

Ева лихорадочно думала.

– Я обращусь к миссис Клэридж насчет того платья. Под каким-нибудь предлогом попрошу посмотреть на него.

– Точно! Скажи, что тебе надо посмотреть линию, или как там это называется, чтобы опять скроить такую для кого-то. Хорошо, мол, получилось.

– Отличная мысль! – язвительно сказала Ева. – Она разорвет это платье на клочки и развеет их по ветру, прежде чем позволит, чтобы кому-то скроили точно такое же. Нет, я придумаю что-нибудь другое.

– Как знаешь, но выясни, у нее оно или нет, – сказал Адам.

– Я смогу это сделать послезавтра. У нее примерка. Постараюсь устроить так, чтобы поехать к ней на дом. Что-нибудь придумаю.

– Это что, проблема?

– Да. Она не моя клиентка.

– Так поезжай с коллегой! Попроси, скажи, хочешь посмотреть на ее дом или опыт перенять.

Ева улыбнулась.

– Миссис Клэридж ничего не понимает в шитье. Но я не смогу обмануть портниху, тем более такую, которая меня хорошо знает. Если я начну спрашивать, где у платья какая вытачка, она сочтет меня чокнутой. Понимаешь? Хотя... – Она внезапно умолкла. – Да, мне кажется, я смогу это сделать.

Мистер Джим Лайерс сидел в своем офисе и с ужасом смотрел на телефон.

Вот уже два часа, как шли звонки, приносившие неслыханные, немыслимые вести.

Он становился нищим. Акции его компании, всем известной и всеми уважаемой за качество продукции и честный бизнес, летели вниз, точно брошенные из окна камни.

Получив утром известие о небольшом падении стоимости, он сначала не слишком огорчился. Это бывает, потом акции опять идут вверх. Но за первым известием последовало второе, за вторым – третье, а потом началась паника – его сотрудники, спешно выехавшие на биржу, звонили ему по очереди, и все были растеряны.

– Ничего не понимаю, Джимми, дружище, – убито сказал ему Майкл Росс, который проработал в компании «Лайерс» больше десяти лет. – Акции все продают, но никто не хочет их брать, хотя цена дошла до смехотворного уровня. – Он помолчал. – И первый пакет продал знаете кто? Клэридж.

– Не может быть!

Он знал Клэриджа так давно, что даже не мог вспомнить, сколько лет.

– Это точно. Его агентов мы знаем в лицо, и Милли видела их собственными глазами.

Лайерс помолчал. Это было непонятно, невероятно, это было просто ужасно – но это упрощало ситуацию. Он просто позвонит Клэриджу и спросит, в чем дело. Тот не посмеет отказать ему.

Но секретарша ответила, что Клэриджа нет.

– Нет в офисе?

– Вообще нет в городе. Он уехал отдыхать на две недели.

– Куда, где мне его найти? Говорит Джим Лайерс.

– Да, я узнала вас, мистер Лайерс, но, к сожалению, он сказал, что давать информацию, где он, нельзя и что исключений я не могу делать ни для кого.

Лайерс буквально онемел. Потом, придя в себя, спросил:

– Но как же: ведь на бирже идет торговля его бумагами?

– Я не знаю, но он, конечно, мог отдать распоряжение по телефону. Мне на этот счет никаких указаний не поступало.

Лайерс поблагодарил и медленно положил трубку.

Чудеса!

Он никогда не терял головы. Не потерял и сейчас, невзирая на полную оторопь. Когда раздался следующий звонок следующего обескураженного сотрудника, он сказал:

– Нечего вам там больше делать, все уже ясно: акции стоят дешевле бумаги, на которой они напечатаны.

– Ну, босс, это преувеличение!

– Неважно. Если и так, то небольшое: для наших акций я всегда заказывал бумагу только самого высшего качества. Приезжайте сюда, через час начнем экстренное совещание.

Когда все собрались, Лайерс обвел взглядом стол и двенадцать сотрудников, сидевших перед ним. Всех их он искренне считал своими друзьями; чем была компания сильна, так это неформальной работой. Все они горой стояли друг за друга. Все получали большую зарплату, чем те, кто занимал аналогичные должности в других компаниях. Лайерс не обманывался, он знал, что именно это поддерживает, как цемент, искреннюю взаимную симпатию его коллег. Но если и случались переработки, все они вкалывали не за страх, а за совесть. Все они любили его...

Сейчас он почувствовал, что тронут: они старались говорить бодрыми голосами и делать вид, что ничего страшного не происходит, хотя ситуация грозила им потерей работы и заработка. Конечно, думал Лайерс, все они сразу найдут другое место: квалификация специалистов его фирмы ни у кого не вызывала сомнений, и он знал из секретных источников, что кое-кого уже пытались переманить. Но платить столько им нигде не будут.

– Хорошо, – сказал он вслух. – Не будем терять время, проливая слезы и утешая друг друга. Перейдем к делу. Все вы знаете, что компания работает по-прежнему и по-прежнему выдает продукцию только самого высокого качества, – ведь именно вы обеспечиваете все это. Все вы знаете, что произошло. Вопрос один: отчего могли упасть акции?

Над столом повисла мертвая тишина.

– Грандиозный компромат, – веско сказал наконец Майкл Росс.

Остальные закивали. Только Миллисент, отвечавшая за связи с общественностью, скептически покачала головой.

– Это прямой вызов мне, это все равно что заявить, будто я не умею работать, – сказала она, смягчая свои слова улыбкой, адресованной Майклу Россу. Улыбка ясно говорила, что это полушутка. – Что значит «компромат»? Для компромата такого масштаба требуется время, и я бы, конечно, знала об этом.

– Верно, – подхватил сидевший напротив Фил Ройент, который возглавлял финансовый отдел. – Скажем прямо, без дурацкой скромности: наши акции приносят людям такие доходы, что просто так с ними никто не расстанется.

– Первым продал Клэридж, – вмешалась опять Милли. – Он ваш личный друг, – обратилась она к Лайерсу. – Мы, конечно, не можем в это вмешиваться, но...

Лайерс кивнул.

– Все правильно, Милли. Я уже звонил. Его нет в городе.

– Нет в городе? – удивился Майкл. – Он продает такой пакет – и его нет в городе?

– Так мне ответила секретарша.

Наступила пауза.

– Конечно, вопросы личного порядка нас не касаются, – осторожно сказал Фил, – но все-таки... Разве вы не можете позвонить ему домой?

Лайерс не успел ответить – зазвонил телефон.

– Нет меня, – коротко сказал он секретарше.

Та бросила вести протокол заседания и схватила телефонную трубку. Однако вместо того чтобы сделать, как было велено, она нажала на аппарате кнопку, которая не позволяла звонившему слышать ее, и испуганно уставилась на Лайерса.

– Ну, что там? – раздраженно спросил он. – Я же сказал – нет меня!

Секретарша протянула ему трубку и негромко сказала:

– Мистер Клэридж.

Кто-то охнул. Лайерс перевел дыхание и взял трубку.

– Да?

– Это ты, Джим? Ну вот, слава богу! Я тебя ловлю уже полдня! Заняты все три линии – и все тут. Я, правда, звонил два раза только, занят.

– Я звонил тебе тоже. Сказали, что ты уехал.

– Уезжаю через два часа! Решил отметиться. Может, ты тоже вырвешься на пару деньков?

Лайерс оторопело молчал.

– Алло, Джим! Я что, сильно помешал тебе? Ты занят?

– Я занят, – машинально ответил Лайерс. – Но все-таки хочу спросить у тебя кое-что.

– Так спрашивай, в чем же дело?

– Почему ты продал акции моей компании? – спросил Лайерс.

– Акции твоей... Ты что, рехнулся? А может, ты пьян?

– Я не пьян, – сказал Лайерс, лихорадочно соображая, что происходит. – Не пил с утра даже кофе. Но получил информацию, что сегодня утром твои агенты... кто там был? – спросил он у Миллисент.

– Артур, – сразу ответила она.

– Артур, – повторил Лайерс. – Утром он продал твой пакет акций за гроши. Тогда стали продавать и все остальные. Я теперь беден и скоро буду просить на хлеб.

Клэридж оторопело молчал.

– Что за бред такой! – растерянно произнес он наконец. – Чушь! Артур не мог этого сделать!

– Но он это сделал.

Клэридж наконец пришел в себя.

– Жди у телефона, – резко сказал он. – Я еду в офис, проверить, на месте ли акции. Убежден, что здесь ошибка, но проверю. Оттуда перезвоню тебе. Никуда не уходи. Это будет через четверть часа.

Лайерс положил трубку и посмотрел на своих друзей.

– Он ничего не знает, – сказал он. – Сейчас едет проверить, где акции. Перезвонит через пятнадцать минут.

– Что творится, черт меня дери! – не выдержал Фил. – Может, мы все дружно посходили с ума?

Никто не ответил.

– Артур не мог действовать на свой страх и риск, – сказала Миллисент. – Это исключено.

– А чисто технически, если, предположим, на него нашло временное умопомрачение, он мог продать акции по собственной инициативе? – спросил один из присутствующих.

Все взгляды обратились к Филу. Тот пожал плечами.

– Это зависит от того, какие в компании сложились отношения и насколько доверяют данному лицу, – сказал он. – Например, если мне вдруг взбредет в голову предать босса или напакостить ему, я могу натворить немалых бед. – Он прикусил язык – это было лишнее, но Лайерс только улыбнулся и ободряюще кивнул ему. Тогда Фил продолжил: – Но другие предпочитают быть осторожнее. У них в сто раз больше работы – ведь если не на кого положиться, приходится многое делать самому.

Присутствующие закивали и обменялись мрачными взглядами. Все знали, что Клэридж не слишком любил обременять себя делами. Все же он был неплохим человеком и к тому же дружил с Лайерсом, так что по молчаливому уговору его никогда не судили.

– Но мне что-то не верится, чтобы этот Артур так осмелел, – продолжал Фил.

– И речи быть не может, – согласилась Миллисент.

– В любом случае падение стоимости акций – не катастрофа, во всяком случае, не мгновенная. Ведь контрольный пакет у нас, предприятия работают отлично.

Зазвонил телефон. Все замерли и уставились на секретаршу.

– Мистер Тэйн, – сказала она, нажав на кнопку.

Вот это уже было неприятно. Тэйн был директором кораблестроительной компании, которая уже много лет закупала сталь только у компании «Лайерс». Пожалуй, его можно было назвать крупнейшим заказчиком.

Лайерс подавил желание отказаться от разговора: прятаться было бы недостойно. Он взял трубку.

– Джим! Что происходит? До нас дошли такие новости...

– Не знаю, что происходит. Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя.

– Заводы работают?

– Полчаса назад работали без всяких сбоев.

– Наш заказ будет в срок?

– По-моему, мы вас ни разу не подводили.

– Это правда, – согласился Тэйн. – Но ты не должен обижаться. Тут такое говорят...

– Я не обижаюсь, но, даже если у меня не будет кредитов для закупок в дальнейшем, для твоего заказа все готово и будет сдано в срок.

– Тьфу. – Чувствовалось, насколько у Тэйна отлегло от сердца. – Ну а в чем дело, Джим? Что стряслось? Говорят, что твои акции продаются...

– Знаю, – оборвал его Лайерс. – И я не знаю, что стряслось.

Тэйн, успокоившись за судьбу своего заказа, попросил держать его в курсе и повесил трубку.

– Готов поспорить, он сейчас начнет на всякий случай прощупывать, где бы сделать следующий заказ, – сказал Майкл Росс.

– И правильно поступит, – заметил Лайерс. – Я на его месте тоже бы начал.

– Прошло, однако, четверть часа, – сказал кто-то.

– Так что конкретно означает для нас падение стоимости акций? – спросила Милли, глядя на Фила. – Вы как раз начали говорить, когда...

– Отсутствие кредита. Это плохо, но не смертельно.

– Как это – не смертельно! – возразил начальник планового отдела. – Вы шутите? Где я возьму сырье?

Лайерс, который до сих пор слушал молча, с улыбкой вмешался:

– У меня хорошая компания. А в хороших компаниях не бывает свободных средств – во всяком случае, таких, какие необходимы нам, мы ведь не бантики производим.

– Только ежики, – пошутил Майкл.

Наладить производство ежиков для мытья посуды и некоторых других товаров из отходов была его идея. Сейчас цех ширпотреба приносил солидный дополнительный доход.

– Только ежики. Так что, как в любой хорошей компании, средства вложены в дело. И произойдет все гораздо скорее, чем ты думаешь, Фил. Заказчики поснимают заказы на всякий случай – я бы и сам так поступил. Сырье...

Зазвонил телефон. Лайерс сам снял трубку. Это был Клэридж.

– Джим, – сказал он. – Я ничего не понимаю. Надеюсь, ты поверишь на слово, что я здесь ни при чем. Акции... их нет в сейфе.

Ранним утром Еву разбудил звонок телефона. С трудом разлепив веки, она дотянулась до тумбочки и взяла трубку.

– Ева, – раздался голоса Адама, – я только что сменился. Ту ориентировку прислали снова.

– Это плохо?

– Хорошо. Это значит, что ее еще не поймали.

Ева зябко подобрала под себя ноги.

– Ты не выяснил, почему ее ищут?

– А ты думаешь, у меня было время? На работе не очень-то повыясняешь. Сейчас займусь этим. Ты пока досыпай.

– Нет, мне через полчаса все равно уже вставать, – Ева глянула на часы. – Ты заедешь сегодня? Мне обязательно нужно с тобой поговорить. Мне пришла в голову идея.

– Насчет примерки?

– Нет. Примерка само собой – это завтра. А сейчас у меня другая мысль.

– Я смогу заехать часа через два, – сказал Адам. – Ты будешь занята?

– Конечно, я на работе всегда занята. Но немного времени найду.

– Я хочу позвонить кое-кому и попытаться выяснить, за что ее хотят задержать.

– Очень хорошо. Жду тебя около одиннадцати.

Ева возилась у себя в мастерской со складками плиссированной юбки, когда вошел Адам. Он явно был чем-то расстроен, и Ева постаралась поскорее спровадить ученицу, пытавшуюся собрать иглой скользкий шифон оборки платья.

– Ну, что там? – спросила она брата, как только девушка вышла за дверь.

– Неприятно, но... – он замолчал. – Неприятно страшно, но она – воровка. Ее ищут, потому что она стащила у Торета кольцо с сапфиром.

Ева молчала.

– Считается, что она попытается вывезти его.

– Я в это не верю, – сказала Ева.

– Правда? – обрадовался Адам. – И я почему-то не верю! Странно, ведь я и видел-то ее, наверное, меньше минуты. Но вот не верю – и все тут! Тем более что вся история выглядит как-то сомнительно...

– То есть?

– Да мне сказали, что в полиции очень удивлялись. Дело в том, что все драгоценности Торета у них наперечет: они отвечают за сложную систему сигнализации в его доме и вечно грызутся со страховой компанией – конечно, камни застрахованы. Так вот, такого кольца никто у Торета не видел. Понятно, никто не осмелился ни слова сказать, но выглядит все вместе очень подозрительно.

– А где он взял ее описание?

– Не знаю. Существует предел, до которого открывают по знакомству служебные тайны. Но в тот день у Торета был праздник, день рождения дочери. Она могла быть среди гостей. Вот что: надо бы узнать, была ли там эта миссис Клэридж и какое на ней было платье.

– И узнавать нечего – была. Должна была быть. Они там все повязаны. Насчет платья вот только сказать не могу.

– Я начну ухаживать за ее горничной, – заявил Адам в порыве вдохновения. – Она, наверное, знает про платье. Кстати, празднование состоялось в его загородном доме, так что гости приехали туда на несколько дней.

Ева немного подумала.

– И что, этого кольца вообще никто не знает?

– Никто. Жена его только подтвердила, что кольцо было у нее.

– Странно.

– Мне кажется, и не мне одному, что это только предлог обвинить девушку. Неизвестно только зачем.

– А как ее все-таки зовут, он не сказал?

– Нет. Во всяком случае, я этого не знаю, мне не передали. А что у тебя за идея?

– Хорошая, – сказала Ева. – Чем больше я ее обдумываю, тем больше она мне нравится. Давай дадим объявление в газетах.

– Какое объявление?

– Я еще не продумала текст. Суть должна быть такой, что я готова назвать ей имя того, кто заказывал платье.

– Постой, так нельзя!

– Конечно, нельзя. Можем сделать еще хуже. Поэтому надо так составить, чтобы никто, кроме нее, ничего не понял.

– Как это?

– Помнишь, о чем мы с ней говорили?

– Говорили? Мы не говорили! Два слова – и она убежала.

– Какие два слова?

Адам задумался.

– Тебе виднее, – произнес он наконец. – При мне она сказала только «я умею шить сама». Больше ничего. И про ее одежду писать тоже нельзя, – предупредил он. – Может увидеть полиция – и неприятностей не оберешься.

– Да это-то ясно. Адо тебя она просто просила назвать имя заказчика и описывала платье, а я твердила как попугай: мы не разглашаем фамилий своих клиентов.

– Мы не можем дать объявление, что ищем девушку, которая сама умеет шить, и при этом не разглашаем фамилий своих клиентов.

– Конечно, нет, ты что? Если еще подписать это «Адам и Ева», нас просто упрячут кое-куда.

Адам вздохнул. Их имена уже давно служили друзьям и знакомым обильной пищей для острот, так что они привыкли.

– Вообще-то идея не плоха, но ты же видишь... про платье упоминать вообще нельзя... Стой! Придумал! Газ!

– Какой газ? – не поняла Ева.

– Газ на платье! Она знает, что там газ? Она произносила это слово, когда описывала его?

– Произносила, конечно. Там это, в общем, главное. Слушай, а ведь это мысль!

– Конечно, мысль! Можно вообще составить так, что сойдет за промышленное. И вообще никому ничего в голову не придет! Какого цвета был газ?

– Черного. В разрезах вставки из черного газа, держится на блестящих заклепках по всему краю...

– Да это же класс! Разрезы, заклепки, газ! Самые технические термины. Напишем так: «Тому, кто желает найти черный газ, технологию разрезов и заклепки...» Какие они?

– Черные!

– Да нет, по размеру?

– Я думаю, диаметр каждой примерно с полсантиметра.

– Так они круглые? Отлично! Стало быть, напишем «заклепки диаметром ноль-пять сантиметра». Вот что получается: «Если вы еще заинтересованы найти владельца газа черного, технологии разрезов и заклепок диаметром ноль-пять сантиметра, звоните... Мы готовы дать необходимую информацию».

– И добавим: «Фамилии клиентов не разглашаются».

Адам даже задохнулся от восторга.

– Точно! Правильно! Будь я проклят, если кому-нибудь придет в голову, что речь идет о платье! И она все поймет – если, конечно, объявление попадется ей на глаза.

– Надо дать в несколько газет, – возбужденно сказала Ева. – Какой телефон укажем?

После непродолжительной дискуссии решили указать домашний телефон Адама. Он жил один, и, хотя часто не бывал дома, другого выхода не было.

– Я на недельку, пожалуй, перееду к тебе, – подумав, сказала Ева.

– Хорошо! – обрадовался Адам. – Говорил я тебе: покупай машину. Как же мне возить тебя на работу, если...

– Ни в коем случае. Будем сидеть у телефона всякую свободную минуту. А машину себе я возьму напрокат.

Оставалось только решить, в какие газеты давать объявление. Наконец выбрали пять наиболее популярных; Адам с утра был свободен от дежурств, он и взялся объехать редакции.

– Теперь остается только молиться, чтобы объявление попалось ей на глаза. И чтобы она не приняла его за ловушку.

– Не примет, – уверенно сказал Адам. – Вот мы же верим ей неизвестно почему. И она нас вспомнит и тоже поверит.

– Подписывать будем?

Оба задумались.

– Такие объявления, как правило, не подписывают. И без того оно выглядит как-то подозрительно, – задумчиво сказал Адам.

– Да, но она же знает наши имена!

– Как это?

– Да очень просто. Я же представила тебя ей. Я сказала «мой брат Адам».

– Да, верно! А я, когда она заплакала, сказал тебе: «Ева, дошей ее наряд». Так?

– Вроде так. Ты сказал: «Ева, дошей ты ей, ради бога!»

– Не будем подписывать, – решительно сказал Адам. – Пусть это будет как пароль. Если позвонят, нам ведь тоже нужно точно знать, что это она, а не кто-то другой.

– Чуть ли не первый раз в жизни я рада, что нам дали эти проклятые имена! Их она должна была запомнить! Даже несмотря на свое состояние.

– Вот-вот. Так мы и проверим. Собери, что тебе там нужно, переедешь завтра ко мне. Я думаю, в некоторых газетах выйдет уже послезавтра.

Ева кивнула.

– Утром ты едешь по редакциям, а я отправлюсь на примерку, так что завтра в любом случае будут новости.

Наутро Адам объехал газеты и оставил текст объявления. Никаких препятствий ему никто не чинил, хотя в некоторых редакциях и пытались убедить его поместить объявление в специальный отдел, очевидно, с самыми лучшими намерениями.

Действительно, четыре газеты напечатали объявление уже на следующий день. Оно гласило:

«Если вы по-прежнему заинтересованы разыскать владельца черного газа, технологии разрезов и заклепок диаметром 0,5 см, звонить в любое время. Конфиденциальность гарантируется. Мы не разглашаем фамилий своих клиентов».

Внизу был указан домашний телефон Адама.

Глава вторая

КРАСИВАЯ ПОЗИЦИЯ

По категорическому, можно даже сказать, истерическому требованию Клэриджа Джим Лайерс отправился к нему в офис. С ним поехали Миллисент и Майкл Росс. Поднявшись на лифте, они еще из коридора услышали крик Клэриджа и оправдывающийся голос секретарши.

– Откуда же я могла знать, мистер Клэридж, – раздраженно говорила девушка. – Он пришел какой-то взволнованный, это правда, и взял из сейфа какие-то бумаги. Так ключ ведь у него, и он частенько оттуда что-нибудь берет.

Лайерс, Майкл и Милли вошли и увидели, что разъяренный Клэридж стоит перед девушкой и потрясает руками над головой.

– Ах, это вы! – закричал он, завидев вошедших. – Вы только послушайте! Как просто она говорит об этом! Где Артур, дьявол?! Где он?

– Обедает.

– Где?! – заорал Клэридж так, что чуть не порвал себе голосовые связки.

– Обедает, – спокойно повторила секретарша и указала на часы на стене. – Время ланча. Он заехал примерно полчаса назад, какой-то очень расстроенный, минут двадцать поработал, а потом сказал, что пойдет поесть.

Клэридж лишился дара речи.

– А он не упоминал, куда ездил с утра? – спросила Миллисент, воспользовавшись немотой хозяина офиса.

– Упоминал. Сказал, что мистер Клэридж с утра звонил ему и дал поручение, которое он и отправляется выполнять. Я как бы намекнула вам на это, – обратилась она к Лайерсу.

Тот кивнул, не спуская глаз с Клэриджа, лицо которого приобрело кирпичный цвет с синеватым отливом.

– Я... когда... нет... – выговорил он и вдруг, схватившись за грудь, сел на стул секретарши, которая, не теряя времени, побежала за водой.

– Не волнуйся так, – бодро сказал Лайерс. – Все разъяснится.

– Разъяснится? – хрипло выговорил Клэридж. – Что мне толку с этого? Твои акции были основным источником моего дохода, Джим. Теперь их нет, и что бы ни разъяснилось, мой бизнес может только спасти меня от голода, но и половины этих доходов не даст. – Он взял стакан из рук секретарши и залпом выпил воду. – А вернее всего, я пойду в тюрьму. Потому что я сейчас убью этого негодяя, как только он отобедает.

– Если он вообще вернется, – тихо сказал Майкл Росс.

Но Клэридж услышал:

– Вы правы! Тысячу раз правы! Он продал акции и сбежал с моими деньгами, вот что!

– Он продал акции, – спокойно заговорила Миллисент, – за третью часть суммы, которую легко мог бы получить. И если так, зачем он, по-вашему, возвращался в офис? Поработать минут двадцать, а потом уже дать деру?