Текст книги "Искатель, 2012 №4"

Автор книги: Варвара Клюева

Соавторы: Владимир Лебедев,Александр Юдин,Татьяна Косова,Иван Белогорохов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– В такой ситуации-то? Конечно, не возникло.

– А вот у меня возникло. Я верю им обоим.

На этом совещание закончилось. Лайерс остался один. Настроение у него было очень хорошее. Он был уверен, что все самое сложное и самое худшее уже позади. Он наскоро просмотрел газеты. Ничего интересного. В одной из них ему попалось на глаза объявление: «Если вы еще заинтересованы найти владельца газа черного... разрезы... заклепки диаметром ноль-пять...» Не слишком-то точная технологическая характеристика.

«Вот идиоты», – счастливо подумал Лайерс.

Прошло время выплаты дивидендов. Самый большой пакет акций представлен к оплате не был. Деньги остались в кассе компании «Лайерс». Лицо, совершившее покупку, по-прежнему оставалось неизвестным.

Адам и Ева начали подумывать о том, чтобы отказаться от Евиной квартиры и жить вместе. К ним приходили друзья, собрались веселые молодежные компании. Они не только не мешали друг другу, но и радовались, что все так сложилось.

– До первой свадьбы – твоей или моей, – сказал Адам как-то за ужином. – Разве плохо? Да и дешевле.

Ева отодвинула тарелку.

– Как ты думаешь, почему она не позвонила?

– Не знаю. Но, может, еще позвонит. Единственное, на что я надеюсь, – это что ничего плохого с ней не случилось. – Убедившись, что на тарелке ничего не осталось, он оглядывал стол, ища, что бы взять еще. Ева пододвинула ему салат из крабов. – Ориентировки приходить перестали. Я думаю, есть смысл еще раз поговорить с ребятами из полиции. Может, Торет назвал ее имя. А может, мне еще что-нибудь интересное скажут.

– Ты не думаешь, что она все-таки в чем-то виновата? – спросила Ева.

– Нет. Я ей верю – и все.

– Я тоже. А виновата я.

– Нечего теперь считаться. Объявление ведь вышло? Так ждать надо. И чего мы так прицепились к этому – не пойму.

– Меня мучает совесть. Пытаюсь убедить себя, что мне до нее нет никакого дела, и никак не получается. Ты сегодня в ночную?

– Я уеду около половины одиннадцатого. К семи придут гости, так что успею с ними повеселиться.

Таинственная обладательница костюма в клетку позвонила в тот же вечер, через минуту после того, как за Адамом захлопнулась дверь. Вечеринка была в разгаре, и Ева совершенно растерялась, не зная, что ей делать: слышно было очень плохо, но просить гостей вести себя тише она не могла, так как не хотела, чтобы они услышали ее разговор с незнакомкой.

– Мисс Ева! – крикнула девушка. – Простите, что беспокою вас!

– Я очень ждала вашего звонка, – сказала Ева, стараясь говорить спокойным обычным тоном, чтобы не привлекать внимания гостей. – С вами все в порядке?

– Да, спасибо. Мисс Ева, мне страшно неловко вас беспокоить, но я хотела спросить у вас одну вещь. Скажите, а супруга мистера Лайерса у вас не шьет?

– Насколько мне известно, нет. Фамилия его мне, конечно, знакома. Видите ли, у них есть цех ширпотреба, который выпускает иголки и булавки. Мы пользуемся только этими иголками и булавками. Отменное качество.

– Значит, нет, – разочарованно сказала девушка. – Видите ли, просто мне совершенно необходимо кое-что сообщить мистеру Лайерсу, и я...

– А почему бы вам просто не позвонить ему?

– Я вчера попробовала, но там секретарша, и я не знала, как объяснить свой звонок. А домой я телефона не знаю. Да и по ряду причин не хочется в офис звонить, могут услышать...

– Хорошо, – помолчав, сказала Ева. – Я постараюсь через своих заказчиц достать вам его домашний номер. Это не так уж и трудно.

– Правда? – обрадовалась девушка.

– Ведь вы же не будете его понапрасну беспокоить, правда же? – Ева вдруг ощутила неуверенность – имеет ли она право это делать.

– Вы можете быть совершенно спокойны! – с силой сказала ее собеседница. – Даю вам самое честное слово, какое только может быть, что мистер Лайерс будет очень рад и счастлив, когда я позвоню и скажу ему то, что я имею ему сказать.

– У него были неприятности, насколько я знаю из газет.

– У него нет никаких неприятностей, – перебила девушка. – Это он просто думал, что у него неприятности. И, насколько мне известно из тех же газет, сейчас все наладилось. Но мистер Лайерс еще не знает всего. На самом деле все обстоит еще лучше.

Еве неожиданно стало смешно.

– Вы говорите загадками, – сказала она. – Я сделаю то, что обещала. Куда вам позвонить?

– Я позвоню сама, если вы не против. Когда?

– Хорошо, если уж скрываетесь...

– Я от вас не скрываюсь, – перебила девушка. – Просто у меня действительно в настоящее время нет телефона.

– Тогда позвоните по этому же номеру в понедельник после пяти вечера.

– Хорошо, – благодарно сказала девушка. – Мисс Ева, вы делаете доброе дело. Знайте это. Да, самое главное! Потом я попрошу вас позвонить мистеру Лайерсу и назвать имя той дамы, которая заказала платье в вашем ателье! Обещаю, что он будет ждать вашего звонка й будет счастлив, даже если вы поднимете его с постели среди ночи. И расскажите ему, что я пыталась ее отыскать, а потом не стала. Он все поймет. Вы просто спасли меня, мисс Ева! В благодарность я вам все потом расскажу. Спасибо вам! До свидания.

– До свидания, – ответила Ева. В трубке послышались гудки.

Тут Ева вспомнила, что опять не спросила у девушки, как ее зовут, подумала об Адаме и похолодела от ужаса.

Глава четвертая

СОМНЕНЬЯ ЯД

Миллисент сняла трубку телефона и глянула на часы – они показывали половину одиннадцатого.

– Это я, Милли, – раздался в трубке голос Майкла. – Мне надо с тобой поговорить.

Миллисент молчала.

– Ты знаешь, что прошел второй срок выплаты дивидендов по акциям, и снова большой пакет не затребован. Мы не выплачивали ни цента. Я знаю об этом от Фила, но это и не скрывают. И вот мне пришла в голову мысль настолько странная и дикая, что я ее, пожалуй, ни с кем, кроме тебя, обсуждать не могу.

– Со мной можешь обсуждать, – сказала Миллисент. – Я совершенно уверена, что мне пришла в голову та же самая мысль.

Наступила пауза.

– Милли!

– Да?

– Ты думаешь, это возможно?

– Майкл, если это так, то это не просто ужасно. Я не знаю, что со мной будет тогда. Ты читал «Генриха Пятого»?

– Читал, конечно, – Майкл несколько удивился. – Я вообще очень люблю Шекспира. А что?

– Майкл, перечти повнимательней. Там есть...

– Собирайся, Милли, – перебил Майкл. – Не так уж и поздно. Спускайся в ресторанчик на углу, я туда подъеду. Потом можем съездить в церковь и помолиться о том, чтобы ошибиться. Не знаю, правы мы или нет, но, во всяком случае, обсуждать мы это можем только друг с другом, а если не обсудим, то оба с ума сойдем, как пить дать. И надо... ну, словом, надо убедиться, что мы думаем одно и то же.

– Можешь не сомневаться. Одно и то же. Но я иду. Мне надо одеться, и я буду примерно минут через двадцать.

Когда Миллисент вошла в ресторан, Майкл уже сидел за столиком и пил кофе. В ресторане почти никого не было, и можно было спокойно разговаривать. Однако они молчали, пока не принесли кофе и для Миллисент. Только тогда Майкл заговорил.

– Ну хорошо, – он решительно посмотрел в глаза Милли. – Тянуть нет смысла. Рассмотрим факты. Случилась загадочная история, в результате которой один из пайщиков потерял большой пакет акций, по которому получал крупные выплаты. Не будем пережевывать эту историю еще раз – по крайней мере, сейчас. Ты знаешь, – Милли, чувствуя, что он подходит к сути дела, вся сжалась, – ты знаешь, как учили древние юристы, прародители современных сыщиков, искать преступника? У них была такая формула: «Смотри, кому выгодно?» И есть человек, которому это выгодно. Только один. Думаю, нам лучше произнести его имя вместе, чтобы никто не выглядел глупо. – Милли молча кивнула, не отводя глаз. – Три-четыре, – скомандовал Майкл.

И они хором произнесли вполголоса:

– Джим Лайерс.

Оба с облегчением откинулись назад.

– Слава богу! – с чувством сказала Милли. – Теперь я больше не вынуждена носить это в себе!

– Разделяю твои чувства. – Майкл знаком попросил официанта подать выпивку. – Тебе тоже необходимо чего-нибудь хлебнуть. Самое страшное позади. Теперь спокойно поговорим.

– Здесь нечего обсуждать. Я... я только надеюсь, что это сделал не он, а кто-нибудь другой. Без его ведома.

– Кто?

– Говорю тебе как на духу, никого определенного у меня на уме нет, – сказала Миллисент. – И вообще, возможно, мы ошибаемся. Если выяснится, что Лайерс поступил так с Клэрид-жем, что он... Я никогда, никогда больше не смогу поверить ни одному человеку. Даже если он просто будет говорить, что я сегодня хорошо выгляжу.

– Есть одно обстоятельство, – заговорил Майкл, – которое может рассматриваться как мощнейший аргумент против наших домыслов.

– Знаю. Сцена у Клэриджа. Лайерс не мог подстроить ее, нелепо даже и предполагать. А ведь надо быть последовательными. Предположим, он придумал этот план – как отнять у Клэриджа акции, чтобы впоследствии не платить ему дивидендов. Он мог устроить переполох в редакции, мог напугать Клэриджа так, что тот решился продать акции, а сам купить их через подставное лицо. Теоретически, – подчеркнула Милли, глядя на исказившееся лицо Майкла.

– Когда ты говоришь, что Лайерс мог сделать такое, все во мне восстает, – сказал он.

– Я понимаю. Но раз уж мы затеяли такой разговор...

– Да, ты права, конечно.

– Но он не мог подстроить эту историю со звонком. Если только... – Она в ужасе замолкла; мысль, которая пришла ей в голову, все легко объясняла, даже необъяснимое, но это была страшная мысль для молодой женщины, проработавшей с Лайерсом девять лет и полностью доверявшей ему, относившейся к нему не просто с уважением, а даже с некоторым пиететом.

Тут все понял и Майкл. В первую секунду он решил не выговаривать этого вслух, чтобы не расстраивать Милли, но уже в следующую секунду увидел, что она тоже все поняла.

– Если только он не сговорился с Артуром, – с трудом договорил он.

Наступила тишина.

– Нет, – сказала Милли не своим голосом. – Это уж слишком. Я не верю, не могу поверить этому. Скорее поверю, что это сделала я сама в состоянии гипноза.

Майкл молчал. Милли начала тихонько плакать.

– Перестань, – попросил Майкл. – В конце концов, еще ничего не доказано.

– Да, и вряд ли мы сумеем это доказать, – всхлипнула Миллисент. – Но логика! Проклятая логика! Компания ничего не потеряла в итоге, даже приобрела. Ничего страшного не произошло, ведь заметка так и не вышла. Вся история скорее пошла компании на пользу, чем принесла вред. Под этим соусом лишний раз было показано, какое высокое качество продукции она обеспечивает. Бесконечные статьи – а все они без исключения подтверждали клеветнический характер обвинений в радиоактивности – превосходная реклама. Лучше не придумаешь.

– Стоимость наших акций поднялась, а теперь еще и не надо выплачивать дивиденды по самому большому пакету. Если акции у Л айерса...

– Нет. Он, наверное, просто уничтожил их. Я бы на его месте поступила именно так.

Они замолчали.

– Отец Клэриджа вложил в эти акции немалую сумму, хоть они и стоили тогда подешевле, – сказал Майкл после паузы. – Он верил отцу Лайерса и очень уважал его, хотя и испытывал некоторую зависть, поскольку его собственный сын не отличался такими способностями к бизнесу. Неужели же Джим мог... – он смолк.

– Помнишь, я сказала тебе про «Генриха Пятого»? – тихо спросила Миллисент. – Там есть речь короля, обращенная к лорду Скрупу: «А, Скруп! Что мне тебе сказать...»

Голос ее так явно дрогнул, что Майкл, тоже сразу попавший под странное, трагическое величие мелодики стиха, сказал:

– Да. Я очень удивился, потому что отлично помню, как ты утверждала, что почтенный старец Уильям Шекспир нестерпимо скучен. Ты вечно со мной споришь.

– Мне кажется, я до сих пор еще не жила, – сказала Миллисент. – А поэзия Шекспира очень жизненна, так что я ее просто не понимала. Не знала, что такое предательство. Вот послушай. – Милли отставила бокал, немного наклонилась вперед и, широко раскрыв глаза, прочитала раздельно, как школьница на экзамене, но с таким чувством, что Майкл, завороженный великолепием стихов, замер:

Ты,

Имевший ключ ко всем моим советам

И в глубине души моей читавший!

Ты лучшее из чувств на свете – веру

В людей – сомненья ядом отравил.

Ведь если кто казался неподкупным —

Так это ты; ученым, мудрым – ты;

Кто родом благороден был – все ты же;

Казался набожным и кротким – ты!

О, Скруп! Да, ты таким казался!

Без пятнышка единого. Набросил

Ты подозренья тень своей изменой

На лучших из людей.

Оба помолчали – сразу после Шекспира говорить как-то не хотелось. Потом Майкл сказал:

– Давай подведем итоги. Что у нас получается? У нас получается, что Джим Лайерс, которого мы знаем много лет как человека безупречной честности, внимательного и доброго, прекрасного специалиста и бизнесмена, совершил такую подлость по отношению к своему старому другу и сыну своего старого друга, какую мало кто способен совершить. При этом он продолжает ежедневно разыгрывать комедию перед нами, врать и притворяться. Может это быть?

– Нет, – твердо ответила Милли. – Такого быть не может.

– Значит, мы ошибаемся. Как ни логично выглядит наше рассуждение, оно ошибочно – и все.

– Майкл! – с облегчением воскликнула Милли. – Вспомни, что сказал нам Джим! Мы платим дорогую цену за наши деньги – мы разучились верить. А это страшнее всего. Честные люди никогда не возьмут верх над негодяями, если будут во всех, кроме самих себя, видеть негодяев.

– Он сказал: «Если веришь в добро...» – напомнил Майкл.

– Вот-вот! Либо он негодяй, либо он сумел поверить Клэ-риджу и даже Артуру, которого видел первый раз в жизни. Нам надо у него поучиться. Ты как хочешь, а мне наплевать на эту логическую цепь. Я верю Лайерсу. И если выяснится, что я ошибаюсь, я просто не знаю, как я смогу потом жить на свете. Что сделал бы в данной ситуации на нашем месте Лайерс? Я хочу сказать, тот Лайерс, каким мы привыкли его знать? Как ты думаешь?

– Не знаю, – медленно ответил Майкл. – Мне кажется, он промолчал бы.

– А может быть, наоборот, пришел бы и прямо рассказал о своих сомнениях?

Майкл медленно поднял на нее глаза.

– Ты что? Да если я приду к Джиму и скажу ему такое, а потом выяснится, что я ошибся... Да ты что? Мне придется просто пойти и застрелиться. Ты понимаешь? Нанести такое оскорбление такому человеку, как Джим Лайерс...

Миллисент медленно кивнула.

– Ну и что тогда делать?

– Еще порассуждать. Давай остановимся на том, что мы не правы и Джим тут ни при чем. Очень хорошо. Где тогда акции?

– Вот именно.

– Было совершено мошенничество. Ты понимаешь? Ясно, что с целью наживы. Тот, кто получил акции, не может быть отдан под суд – разумеется, если это не Лайерс, – потому что он законно приобрел их на бирже. Но он сделал это с целью получать дивиденды. Так почему же он этого не делает?

Миллисент молчала.

– Не можешь ничего предположить? Вот и я не могу.

– Может, мы хорошо знаем этого человека, и он выжидает, боится рисковать?

– Нет. Такого быть не может. Это, извини, глупости. Если он смог купить акции через подставное лицо, он тем более может получить дивиденды. И потом, если мы сейчас легко можем его узнать, не станет же он рассчитывать на то, что через год мы его уже не узнаем.

– Майкл, – тихо сказала Милли, – кто это может быть?

– Не обязательно это кто-то из близких нам людей. Это может быть любой из сотен окружающих. Но боюсь, что все-таки это завязано на Клэридже. Ведь если это кто-то третий, странная история с телефонным звонком теряет всякий смысл.

Они устало посмотрели друг на друга. Заводить новый тайм спора, кто виноват – Артур или Клэридж, – не хотелось.

– Послушай, а знаешь, можно продолжить ассоциации, связанные со следственной классикой, – сказал Майкл. – Есть такая аксиома: преступником является лицо, которое меньше всего можно заподозрить...

– Очень хорошо, – . оживилась Миллисент. – По нашим рассуждениям, Лайерс получается виноват во всем. Так это, значит, не он.

Майкл смеялся до тех пор, пока из глаз у него не потекли слезы.

– Что ж, ты права, – заявил он и кивком головы поблагодарил Милли за протянутый ему платок. – Правда, там имеется в виду несколько другое, но мне не хочется тебя разочаровывать.

– Да я понимаю, – печально сказала Миллисент.

– Остановимся на этом. По всем законам логики, это выгодно только Джиму Лайерсу. Но мы знаем его много лет и верим ему. Поэтому мы принимаем решение собрать все силы своих душ и сделать самое трудное на свете – поверить другому человеку.

– Вряд ли нам когда-нибудь удастся подняться до величия самого Джима и суметь поверить незнакомым людям, – подхватила Милли. – Так попробуем верить хотя бы своим старым друзьям! Верить Джиму – и все, несмотря ни на что!

Майкл пристально посмотрел на нее.

– Решено? – спросил он, протягивая руку.

– Решено, – ответила Милли, кладя в нее свою.

На этот раз Адам был уже даже не в ярости. Он ни слова не сказал сестре, только молча, не сняв обуви, опустился на стул в прихожей.

Ева, готовившаяся к взрыву негодования, от этого еще сильнее растерялась и забормотала:

– На этот раз она точно перезвонит – ведь она попросила меня узнать номер телефона, и по всему чувствовалось, что он ей здорово нужен. Понимаешь? В доме было полно народу, я старалась, чтобы никто ничего не слышал.

– И поэтому тебе было неловко спросить, как ее зовут? – спросил Адам. – Чтобы никто не слышал?

– Нет, я честно признаюсь, что об этом попросту забыла. Глупо, конечно, но ее звонки меня как-то ужасно волнуют, и я забываю все вопросы, которые готовилась ей задать.

– Снова будем ждать?

– До понедельника. Кстати, до понедельника я должна узнать домашний телефон Лайерса. Я уже придумала, как это сделать. Его жена у нас не шьет, но зато у нас шьет жена их финансового директора. Она-то в свое время и посоветовала покупать иголки и булавки этой компании. Мы об этом ни разу не пожалели.

– Послушай, Ева, – сказал Адам, – а ты знаешь, мне это не нравится.

– То есть?

– Одно дело давать в газеты объявления и свой собственный номер телефона, пусть даже назвать имя женщины, которая заказывала платье, – и совсем другое дело дать домашний номер телефона человека, которого мы не знаем и который ничего плохого нам не сделал. У такого известного бизнесмена домашний номер телефона, конечно, закрытый. Короче: мне это не нравится.

Ева молча размышляла.

– И что же делать? Ведь я уже обещала ей сгоряча, теперь она ждет. И она уверяла, что Лайерсу информация, которой она владеет, нужна позарез.

– Я вижу только один выход, – сказал Адам. – Мы должны до понедельника успеть как-то связаться с Лайерсом и все ему рассказать. Как он решит – так и будет. В конце концов, он может просто предупредить секретаршу, чтобы она соединила с ней, так что можно будет опять звонить по служебному, в компанию.

– Как же мы с ним свяжемся?

– Давай просто, положившись на судьбу, пойдем к нему и попросим принять нас срочно по личному делу. По нашему виду всякий поймет, что мы не попрошайки и не мошенники. Объясним ему, должен же он понять!

Эта идея Еве понравилась, она прямо загорелась.

– Правильно! Завтра четверг? Завтра с утра и пойдем!

Наутро они робко вошли в вестибюль здания компании «Лайерс». Их тут же остановили.

– Что вам угодно? – спросила девушка за конторкой.

Ее любезность и улыбка несколько приободрили брата и сестру, и Ева сказала откровенно:

– Нам нужно поговорить с мистером Лайерсом. Мы знаем, что к нему попасть непросто, мы также сразу говорим вам честно, что кроме него никому ничего объяснять не станем. Но это очень важное дело...

– И мы в этом деле не имеем ни малейшего интереса, – подхватил Адам. – Мы только хотим помочь мистеру Лайерсу, уверяю вас.

Девушка задумчиво смотрела на них, потом нажала кнопку селектора.

Через пять минут Адам и Ева сидели в небольшом, по-женски уютном кабинете перед очень приятной молодой женщиной.

– Меня зовут Миллисент, – представилась она. – Я исполняю обязанности ассистента по связям с общественностью. Мне рассказали, что вы ищете мистера Лайерса по какому-то важному делу. Уверяю вас, он сейчас чрезвычайно занят. Может быть, вы согласитесь объяснить суть вашего дела мне?

Адам и Ева переглянулись. Женщина была симпатичная, отнеслась к ним по-человечески и выглядела к тому же очень разумной. Они решились. Когда Ева начала рассказывать всю историю, на лице Милли, услышавшей про платье, сперва выразилось недоумение. Но потом она вдруг начала слушать с острым вниманием.

– Когда это было? – перебила она Еву, описывавшую визит Адама в ателье, после того, как пришла первая ориентировка.

Ева назвала число. Миллисент нахмурилась.

– Попрошу вас минутку подождать, – сказала она и взяла трубку телефона. – Да, не хотите ли что-нибудь выпить? – Она вызвала секретаршу и попросила принести гостям, что они пожелают. – Майкл? – это уже в трубку. – Майкл, брось все и немедленно иди ко мне. Да, новости. Что? Неважно. Все бросай и иди сюда, я тебе говорю. Я у себя.

Майкл явился через несколько минут, когда гости уже пили минеральную воду.

– Садись, – Милли указала на стул. – Попрошу вас, – обратилась она к Еве, – начать все с самого начала. Майкл, к твоему сведению: все эти события произошли на другой день после переполоха на бирже.

Майкл сразу насторожился.

Адам и Ева, ободренные явным вниманием своих слушателей, подробнейшим образом рассказали всю историю с самого начала. Майкл заставил Еву повторить по меньшей мере десять раз то, что сказала девушка во время последнего телефонного звонка.

– Значит, она сказала, что мистер Лайерс даже не знает, насколько хорошо идут у него дела и что он будет счастлив услышать то, что вы скажете? – снова и снова спрашивал он, значительно глядя на Милли.

– Да, она сказала именно это.

– Очень интересно, – задумчиво произнес Майкл. – Мы очень благодарны вам за то, что вы пришли к нам. Свободны ли вы сегодня в обеденное время? Свободны? Отлично. Сейчас мистер Лайерс и впрямь занят так, что мы не станем его беспокоить даже хорошими новостями. Но прошу вас оказать нам любезность пообедать с нами – со мной, Милли и мистером Лайерсом – ну, скажем, в два часа. Идет?

– Да, спасибо.

– Куда за вами заехать? – Майкл всячески старался быть как можно более предупредительным.

Адам назвал адрес и сделал сестре знак. Они поднялись.

– А как зовут эту девушку? – спросила Милли, когда они были уже у двери.

– Не знаем, – сказал Адам, свирепо глянув на сестру.

– Как-то так получалось, – виновато сказала Ева, – что я каждый раз забывала спросить ее об этом.

Глава пятая

А БОЛИВАР-ТО ВЫДЕРЖАЛ ТРОИХ

Как только за Адамом и Евой закрылась дверь, Майкл и Милли хором издали восторженный вопль, заставивший секретаршу с испуганным лицом заглянуть в кабинет. Милли, смеясь, махнула ей рукой, и девушка скрылась.

– Ни черта не понятно, но ясно одно: он ни при чем, Милли! – орал Майкл. – Он ни при чем!

– По правде говоря, я теперь удивляюсь, как мы могли подумать такое, – сказала Милли радостно. – Как теперь в глаза ему смотреть?! Как ты считаешь, он мог догадаться, что мы его подозреваем в таком... таком...

– Нет, – твердо сказал Майкл. – Он не мог догадаться. Благородство не позволяет не только совершать низости, но и подозревать в них других. А уж заключить, что мы так о нем говорили... уф!

– И слава богу! – сказала Миллисент. – Бог простит нас. Мы слабы, мы рабы логики и здравого смысла. Но какое счастье, что мы ошиблись!

– Подожди, подожди, еще ничего не ясно, – улыбаясь, сказал Майкл.

– Глупости! – выпалила Милли. – Все ясно! Я ни черта не понимаю, но мне все ясно! Ты не поверишь, но меня даже не интересует, кто виноват.

– Вот это Лайерсу не понравилось бы, – сказал Майкл. – Разве ты не понимаешь? Надо вернуть акции Клэриджу.

Миллисент, словно споткнувшись, замолчала.

– Джим считает, что Клэридж – жертва обмана, – пояснил Майкл. – У него обманом отняли акции, которые являлись основным источником его дохода. Надо ему помочь. Я уверен, что, если это удастся, мы можем считать, что испросили прощения у Лайерса за свои черные мысли.

– Похоже, эта звонившая знает, где акции. Очень похоже на то.

– Марш к Джиму, – скомандовал Майкл. – Срочно! До двух осталось всего полтора часа.

Лайерс, Миллисент, Майкл, Адам и Ева сидели за столиком тихого уютного ресторана в классическом стиле, выбранного Майклом для встречи.

– Я полагаю, – начала Лайерс, – что прежде всего мне следует поблагодарить вас обоих за внимание и за то, что вы взяли на себя труд прийти к нам и все объяснить.

– Им удалось пронять мисс Гилкит, – вполголоса заметила Милли.

– Неужели? – поразился Лайерс. – Трудно поверить.

Адам и Ева поняли, что так звали девушку у входа, которая показалась им такой милой. Майкл, очевидно, угадал их мысли.

– Вид у нее очень любезный, но она еще никого не пропустила без оснований, – пояснил он. – За то ее и ценят. Никакого риска, что праздношатающиеся могут помешать работать.

– Теперь, вероятно, мне следует ценить ее еще больше, – улыбаясь, сказал Лайерс. – Я учту, что вас она пропустила. Видимо, вырабатывается чутье. Так могу я выслушать всю историю сам?

И снова брат и сестра подробнейшим образом пересказали события, и снова они не могли пожаловаться на недостаток внимания со стороны своих слушателей. Когда они закончили, Лайерс спросил:

– А кто она такая? Как ее зовут?

И снова Адам свирепо взглянул на Еву и пояснил, что они как-то не сообразили это выяснить.

– И кто же шил то платье, с которого все началось? Вы помните?

– Действительно! – воскликнул Майкл. Оживилась и Миллисент. – Как же я забыл у вас спросить!

– Помню, – ответила Ева. – Миссис Клэридж.

За столом наступила мертвая тишина. Майкл и Миллисент боялись взглянуть на своего шефа. В лице у того ничего не изменилось, только взгляд стал строже.

– Вы не ошибаетесь?

– Исключено, – сказала Ева тревожно – настроение присутствующих передалось и ей. – Это платье заказывала миссис Клэридж. Да, мы забыли рассказать: я же к ней ходила. Под каким-то дурацким надуманным предлогом. Видела я это платье. Платье как платье. Бирка на месте.

– Значит, это все-таки Клэридж, – медленно сказал Майкл. – Ты была права, – обратился он к Милли. Потом обернулся к застывшему Лайерсу. – Не огорчайтесь, босс. Это не конец света. Человек слаб и...

– Еще ничего не известно, – заявил побледневший Лайерс. – Если это и улика, то только косвенная. Когда позвонит ваша... как ее, дайте ей номер моего домашнего телефона. – Он написал номер на своей визитной карточке и протянул ее Еве. – Прошу вас. Скажите ей, что я очень заинтересовался и очень жду ее звонка. Хорошо?

– Конечно, пожалуйста.

– И еще одно, – сказал, поднимаясь, Лайерс. – Если вы или ваш брат нуждаетесь в работе, помощи или в чем-то еще, если вам нужны деньги или кредит, достаточно только позвонить мне. Я внесу ваши имена в список тех лиц, с которыми меня соединяют немедленно и в любое время. – Он улыбнулся. – Хотя достаточно было бы, наверное, просто назвать их секретарше, вряд ли она забудет. В любое время, в любой беде я всегда вам помогу. Для начала попрошу жену и дочь шить отныне только в вашем ателье и постараюсь одевать их с ног до головы во все новое как можно чаще.

Ева улыбнулась и от души поблагодарила.

– Я уж постараюсь, чтобы они были самыми красивыми женщинами в городе, – пообещала она.

Наступил понедельник. Лайерс уже с пяти часов сидел дома у телефона. Девушка должна была позвонить сначала Адаму или Еве, узнать номер, а потом перезвонить ему.

Сжалившись над Майклом и Милли, которые не решались напрашиваться, но явно изнемогали от любопытства, Лайерс пригласил их к себе на ужин. Все трое сидели в гостиной, пожирая глазами упорно молчавший телефон.

И вот он наконец зазвонил.

– Мистер Лайерс! – раздался в трубке девичий голос. – Мисс Ева и ее брат должны были говорить с вами обо мне...

– Да-да, добрый вечер! – Лайерс включил телефон так, что голос девушки был слышен на всю комнату. – Я жду вашего звонка. Слушаю вас.

– Мистер Лайерс, мне следовало найти вас раньше. Но я боялась. Кроме того, это связано с моими личными обстоятельствами. Видеть вас мне не хотелось; понимаете, во всем, что случилось с вами, невольно виноват мой жених, и я... Надеюсь, вы поверите, что мы не знали...

– Не знали чего?

– Мой жених, – сказала девушка, – Ричард Молисон.

Майкл, Миллисент и Лайерс дружно ахнули. Разумеется, им было хорошо известно имя Ричарда Молисона – это был известный пародист, искусство которого граничило с гениальностью. Он был самым желанным гостем на любом празднике и концерте.

– Вот оно! – вопреки своей обычной сдержанности завопил Лайерс. – Я же сказал, что они оба говорят правду! Так вот оно что!

Майклу и Милли нужно было больше времени, чтобы всё сообразить, и они в изумлении наблюдали за своим боссом, который чуть ли не плясал по комнате.

– Вы что, не понимаете? – орал Лайерс, глядя на их растерянные лица. – Это он звонил Артуру! Ему ничего не стоит спародировать и Клэриджа, и тебя, и меня, и кого угодно!

– Господи Боже! – воскликнул Майкл.

– Не вешайте трубку! – крикнул Лайерс. – Я понимаю так, что ваш жених позвонил Артуру...

– Ему сказали, что это шутка, розыгрыш, – пояснила девушка. – Он же не знал. А мистер Торет заплатил ему за это...

– Торет! – заорал Майкл. – Торет! Вот оно! Торет! Акции у Торета!

– Нет, – сказала девушка. – Не кричите, послушайте меня. Вы не даете мне договорить. Акции не у Торета. Я... я взяла их.

– Как?

– Я работаю выпускающим редактором в газете. Ричард рассказал мне об этой шутке – его ведь заверили, что никакой продажи не допустят, а всё сразу расскажут и посмеются над удивлением друзей, и мне ничего не пришло бы в голову, если бы я не услышала в то же время, что кто-то пытался протащить через печать и заметку, которая порочила мистера Лайерса и его компанию. Мне это показалось подозрительным. А Ричард был приглашен на виллу мистера Торета в составе артистов, выступавших на вечере. Там мистер Торет прокручивал ему кассеты с записями голоса Клэриджа. Оттуда он и звонил. Тогда я тоже поехала.

Трое в комнате застыли, боясь проронить хоть слово.

– Я поговорила с мистером Торетом. Я попробовала пристыдить его. Я сказала ему, что все знаю. Но он смеялся надо мной, говорил, что я все это придумала и что он тут ни при чем. Это, мол, совпадение. Кажется, он немного испугался только тогда, когда я сказала, что я из газеты. Так мы и ругались без толку, но тут вдруг кто-то вошел, и я окончательно поняла, что мистер Торет не хочет, чтобы нас услышали, – а стало быть, виноват. Он сделал мне знак подождать и вышел в холл к этому человеку. А я увидела на столе акции.

– И вы их взяли? – восхитился Лайерс. – Смелая вы девушка!

– По правде сказать, смелости у меня хватило только на это. Тут же я от страха прямо похолодела. Выскочила в другую дверь и помчалась невесть куда по дому. По дороге пробовала все двери, одна была открыта. Я вбежала в эту комнату, а она оказалась чьей-то гардеробной. Там стояли коробки с платьями. Я одну открыла и сунула акции туда...