Текст книги "Мастер Трав VII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

Мы уходили из деревни гнилодарцев молча. Позади оставался и гниющий коридор, и островок Гнуса, и Морна с Лирой. Я чувствовал, что они провожают нас взглядами, а Гнус, скорее всего, еще долго будет сопровождать нас своими насекомыми.

Болото мы прошли быстро. Земля под ногами чавкала, – не везде были твердые участки, – так что когда мы выбрались из болота, окружающего деревню, ноги были по колено в грязи. Впрочем, так было каждый раз, и я уже привык.

Грэм шел впереди, передвигаясь легко и бесшумно. Видно сегодняшнее лечение ощутимо убавило черной хвори. Я шел следом, и хоть и старался быть таким же бесшумным, но настолько хорошо, как у Грэма, у меня не получалось.

Виа в корзине свернулась тугим клубком. Эволюцию она закончила и для новой необходимо было дать ей очередную порцию живы, но это уже потом, сейчас я пуст. Душильник был недоволен: он тоже хотел и пищи, в виде других растений, и живы. Ни того, ни другого я еще ему сегодня не давал.

Вскоре мы очутились на твердой поверхности и это было блаженство. Наконец-то не нужно смотреть куда и как ставить ногу, чтобы не провалиться.

Мы с Грэмом приостановились возле крупного дерева.

Болота закончились, и только сейчас он заговорил:

– Ну, Элиас, рассказывай. Как там Клык? Помогли ему твои эликсиры?

– Да, Клык проснулся. – ответил я, – Но ты, наверное, знаешь это уже от Гнуса. Судя по тому, что я услышал, он видел многое из того, что происходило, если вообще не все.

– Знать-то знаю, – махнул рукой Грэм, – Но хочу услышать от тебя подробности. Гнус рассказывал слишком мало. Он мне не до конца доверяет.

И понятно почему, – мелькнула мысль, – все-таки несмотря на хорошее отношение, он остается гнилодарцем и навсегда останется тут, в деревне, а ты, Грэм, охотник из поселка. Только Рыхлый из тех, кого я встречал, самый…контактный.

– Клык действительно рассказал кое-что очень важное, дед.

– Вот как? – Грэм слегка приподнял бровь. – И что же?

Я несколько секунд собирался с мыслями, перебирая, с чего начать. Слишком много всего навалилось за последние часы, и нужно было разложить это так, чтобы Грэм понял главное.

– Самое главное, – сказал я наконец, – он сказал, что у Целителя в деревне марионетка.

Грэм остановился. Посмотрел на меня сверху вниз и как-то недовольно поджал губы…

– «Марионетка» – это вообще в каком смысле?

– Насколько я понял, в прямом. Марионетка полностью подчиняется Целителю, у нее нет своей воли или она просто подавлена.

– Понял, – кивнул Грэм, – А имя? Имя он назвал?

Я вздохнул.

– А вот имени он не назвал – не смог. Внутри него еще достаточно этой черной дряни, которая мешает ему вспомнить всё остальное. Как только он вспоминает что-то важное, он либо отрубается, либо не может вспомнить. Так уже было.

– Но хоть что-то про марионетку он сказал?

– Сказал, что это ребенок.

Грэм медленно опустил руку с топора, переложив его в другую руку. Лицо у него стало будто каменное.

– Ребенок, значит… – пробормотал он. – Это дерьмово, Элиас.

– Я знаю. – ответил я.

Паршиво, когда взрослые используют детей в своих целях, да еще подобным безжалостным образом.

– Не в том дело, что знаешь, – он покачал головой. – А в том, что ребенка-то не заподозрит никто. Старик гнилодарец, молодой, изгой, чужак – на любого из них в деревне косо посмотрят, а на ребёнка – нет. Ребенок ходит, играет, бегает между землянками…идеальная «марионетка».

Возразить было нечего. В этом и крылась вся опасность такого шпиона, и Целитель это прекрасно понимал, потому и выбрал такой вариант.

– Морна сказала, что они с Рыхлым этим займутся, – продолжил я. – Попытаются вычислить, кто это мог быть. У них есть круг подозрений: те дети, у которых был сильно поврежден корень, и те, кого родители сами тащили к Целителю «лечиться». Если сократить, то выйдет не так уж много, а дальше нужно смотреть кто из этих детей странно себя ведет. Или не так, как раньше.

– Разумно, – кивнул Грэм. – Может и получится, но я бы не сильно надеялся. У них на этой уйдет не один день.

Грэм ненадолго умолк, размышляя о том, что я сказал.

– А дети Морны? – спросил он, – Они…в порядке? С Лирой, я видел, всё хорошо, а вот что с остальными….

– Я прислушался к ним, и ничего подозрительного не заметил. – вздохнул я, – Кроме меня такое никто не может сделать. Морна, конечно, беспокоилась но…зря. С детьми все хорошо, не считая того, что у них проблемы с духвными корнями.

– Понятно. – протянул Грэм и мы медленно двинулись дальше.

Какое-то время мы шли молча, потому что я начал восстановление – слишком плохо было моему телу с пустыми корнем.

Я приложил ладонь к стволу попавшегося по пути куста и потянул живу. После пяти Анализов и переливания живы Рыхлому голова всё ещё здорово гудела, а в висках болезненно покалывало при каждом шаге. Но к таким состояниям я уже привык. Другое дело, что обычно жива начинала быстрое восстановление моего тела и подобные побочки Анализа быстро исчезали. Сейчас же я оценил, что значит оказаться после частого использования Анализа без нормально восстановления. Это больно и неприятно.

Да уж, жива – поистине универсальная штука.

– Я думаю вот что, – сказал Грэм через десяток шагов. – Сейчас Целителю, если он, конечно, ушел из деревни, точно не до детей и до их контроля. У него есть заботы поважнее. Вернее…появятся.

– Ты про Джарла и его охоту? – уточнил я и приложил ладонь к очередному кустику.

– Про него. – Грэм коротко глянул на меня и снова уставился на тропу. – Джарл обустроился где-то у деревни, выжидает. Он этого Целителя не упустит, да и Шипящего тоже. Голова Змееголового у него уже есть, теперь он хочет головы других.

Старик застыл прислушиваясь к звукам лесу, и рука приготовилась к броску.

Но через секунду он опустил ее и сказал:

– Надеюсь, Джарл возьмет его живым. Хотя…уж я то знаю, что он может себя в моменты ярости не контролировать.

Я задумался.

– Дед, я видел целителя и помню как он ко мне приблизился. Не знаю, что там Джарл планирует, но эта тварь страшно быстрая. И если возле него ещё и Шипящий со своим выводком…это может быть опасно. Даже для…

– Джарл не дурак, – не дал мне договорить Грэм. – Он знает, на кого охотится – не первый день в Хмари. Зря ты переживаешь.

Я пожал плечами. Спорить не хотелось. Грэм знал Джарла лучше, чем я. Тем более, это были просто разговоры. Повлиять на что-либо мы не могли, только наблюдать, справится Джарл или нет. Я всё же надеялся, что справится. От этого многое зависит.

За десяток минут я восстановил немного живы, и мог продолжить рассказывать.

– И еще, дед, Клык рассказывал о месте, куда их привели.

Грэм чуть замедлил шаг, но не остановился.

– И куда?

– Знаешь, он назвал место, о котором ты не упоминал, когда говорил мне о Глубинах – Сумрачье.

Это был не упрек, я просто действительно не помнил, чтобы Грэм упоминал это в своих рассказах о Глубинах.

Грэм не остановился, только челюсти у него заметно сжались, и желвак на скуле дернулся.

– Сумрачье, значит, – повторил он. – Так-так-так. Да, действительно, есть такое…кхм…даже не место…

– Не место?

– Нет, Элиас, это не одно место. – Он перешагнул через корень, торчащий из земли поперёк тропы, и махнул рукой за спину. – Сумрачьем называют все те места, куда падает тень от Древ Живы или от Чернодрев. Причем она падает так, что лежит там всегда – места Вечной Тени, понимаешь?

– Морна говорила об этом, но я не понял. – Я нахмурился. – Ведь тень от Древа… она же должна сдвигаться? Солнце ходит по небу – как может быть Вечная Тень? Да, Древа огромны, но так не должно быть.

– Может и не должно, но есть. – спокойно ответил Грэм. – Не знаю как, но это так. Я туда сам не лез, но видал издалека. Эти места не сдвигаются, тень лежит мертвым пятном, как черное озеро на земле. Вокруг день, солнце, а там – сумрак. Всегда.

Возможно, – мелькнула мысль, – Дело вообще не в тени Древа, а в чем-то другом.

– Хорошо, – сказал я. – Он сказал, что их повели в Сумеречье.

– А как они прошли чёрный туман? – Грэм продолжал держать наготове топор, а глазами выискивал черные метки. Я же подпитывался то от одного растения, то от другого.

– Он сказал, что туман расступался перед Целителем и теми, кого он вел и не трогал их.

Грэм молча покачал головой. Что он этим хотел сказать я не понял.

– Дед, а этот туман – он что, такая проблема?

– Большая проблема, Элиас. Очень большая. Черный туман – он живой, считай. То есть не живой, конечно, но ведет себя как живой: лезет в легкие, забивает их так, что не продохнуть, а потом начинаешь его выкашливать.

Секунды три старик помолчал, а потом добавил главное:

– С кровью. С внутренностями. Он всё внутри разъедает.

Меня передернуло – звучало действительно жутко.

– Даже закаленную кожу он проедает. – вздохнул старик, – Не сразу, конечно, сначала она просто зудит, потом краснеет, а потом начинает расползаться. Знавал я охотников, что в такой туман сунулись на спор. Один потом без половины лица ходил, а второй вообще не вышел. Молодые были, дурные…и говорили ж нам…

Грэм вздохнул, вспомнив старые времена.

– То есть даже закалка не помогает? Может, тут нужна закалка более высокого ранга?

– Я не сказал, что не помогает: если бы не закалка, черный туман сожрал бы человека в считанные мгновения, – Грэм глянул на меня. – Просто закалка оттягивает этот процесс, и чем серьезнее закалка, тем дольше продержишься. Но и ее туман со временем разъест. Прежде чем ты успеешь дойти до другой стороны кожи на тебе уже не будет.

– Ты видел как…

– Видел, – не дал мне закончить Грэм, – И видеть такое снова я бы не хотел. Как, по твоему мнению, Гиблые уходят от погонь охотников? Думаешь, просто так их не догнать? Догнать-то можно, ещё как. Только есть такие места, куда охотникам ходу нет, а Гиблым – есть. Их метка пропускает.

– Значит, черный туман – одно из таких мест, куда пускает метка?

– Именно, – ответил Грэм, – Такая же метка как на руке Шипящего. Туман их признает за своих и не трогает – Хмарь их признаёт, как бы это странно ни звучало. Поэтому Гиблые могут уйти туда, куда охотник не сунется. И живут там как у себя дома. Не будь таких зон – разобраться что с ними, что с Измененными было бы вполне возможно.

Я кивнул, складывая это в голове. Метка как пропуск – логично, в общем-то. Если рассматривать Хмарь и всё, что с ней связано, как единую систему с правилами доступа, то метка просто открывает уровень доступа. И возможно для зон, которые находятся дальше, нужна какая-то другая метка.

– А то, что Целитель не только прошел сам, но и провел других значит, что Целитель умеет туман отводить, – мрачно сказал Грэм. – Или туман его признает за хозяина. Это, кстати, еще хуже. Но думаю ты и сам это понимаешь.

– Понимаю. Дед, – я остановился. – Если Клыку удалось вернуться через этот туман и сбежать обратно – это значит, что-то, что внутри него, позволяет проходить?

Грэм тоже остановился и несколько секунд молчал.

– Выходит так, – сказал он наконец. – Если он шел сам, без Целителя, и не сдох по дороге – значит, эта черная жива в нем действовала как метка.

– То есть по сути, – медленно произнёс я, – Целитель ставит каждому из «вылеченных» что-то вроде облегченной метки Гиблых, которая позволяет им свободно пересекать туман?

– Получается, что да, – Грэм нехорошо усмехнулся. – Но ты сам сказал, что вместе с меткой ставится и поводок. И тянуть за этот поводок можно издалека, и это пугает. Скажу честно, Элиас, я никогда не слышал о таких способностях…да и не видел…а я ведь многое повидал…

Мы пошли дальше. Я какое-то время молчал, обдумывая сказанное и мной, и Грэмом. Картина становилась как будто полнее просто от того, что я проговорил то, что узнал. Но то, что вырисовывалось на этой картинке, мне не нравилось.

– В общем, – продолжил я рассказывать, – после того, как они прошли туманы, их повели в глубокие, широкие тоннели. Клык сказал, что подземные ходы там длинные. И они дошли до места, где потолок этих тоннелей состоял из черных корней. Корни эти испускали черный туман – тот самый, или похожий, я уже не знаю.

– И там их «лечили»? – спросил Грэм.

– Да. И Клык сказал, что Целитель брал силу прямо от этих корней: прикасался к ним, пропускал через себя и потом уже передавал в того, кого «лечил».

– Прямо от черных корней? – пробормотал Грэм, – Да уж, в том, что ты рассказываешь, приятного мало.

– Рассказываю как есть, – пожал я плечами.

– Да я не о том, – отмахнулся Грэм, – Я о том, что судя по всему Гиблые освоили управление черной живой… Раньше у них был один, кто так умел – тот, кто ставил метки, – а сейчас всё вышло за пределы просто меток. Брать силу у Чернодрев – это другой уровень опасности.

– А ещё, – добавил я тише, – Это ведь явно хорошо продуманный план. Это никакие не случайные события. У целителя есть Шипящий, у него есть Хельм или еще кто-то другой в самой деревне, кто его прикрывает. У него есть марионетка-ребенок в деревне, которая, видимо, докладывает обо всем. У него есть «вылеченные», которые ушли с ним и которые непонятно зачем ему нужны. А еще черные метки, которые появляются по Кромке вокруг нашего поселка. Все это происходит одновременно.

Я умолк. Все вышеперечисленное звучало тревожно.

– Да, Элиас, в чем-то ты прав, когда все события сложились, это уже очевидно. Думаю, даже Джарл не сможет отрицать, что эти твари что-то планируют против нас.

– А еще, дед, он ведь может быть не один такой.

– Ты о чем?

– Кто сказал, что они делают это только возле Янтарного? Может что-то похожее происходит и в других местах: в других поселках, возле городов, в других деревнях гнилодарцев – везде, где можно через изгоев тихонько закрепиться.

Грэм не ответил.

Мы шли и он видимо обдумывал этот безрадостный сценарий. Сценарий, при котором затронуты все города у Зеленого Моря.

Мне же стало совсем не по себе. Рассадник заразы в Сумрачье у корней, операторы вроде Целителя, который вообще может и не живой, помощники из Гиблых вроде Шипящего и кто знает еще кого, точки закрепления в деревнях гнилодарцев (если это так можно назвать, ведь могут они иметь цели там обосноваться под видом гнилодарцев?), марионетки и «вылеченные» как агенты… Вопрос только зачем? Какая конечная цель? Уж не для того, чтобы захватить несчастную деревню гнилодарцев.

Ответа у меня, конечно, не было.

Я продолжил восполнять живу, а Грэм – внимательно высматривать всё вокруг. Виа я выпустил на охоту и одновременно разведку.

Минут через двадцать Грэм остановился и кивнул на ствол молодого дуба слева.

– Смотри.

Это была черная метка. Свежая. Размером с ноготь большого пальца. Кора вокруг нее чуть-чуть, едва заметно, начала темнеть будто черное пятно медленно расползалось вглубь древесины.

– Еще одна…– буркнул я, и мы двинулись дальше.

Понемногу самочувствие улучшалось и головная боль проходила. Мелькнула мысль о том, чтобы пойти прямо сегодня к железным дубам и попытаться сразу поднять Дар на пару процентов, а то и больше – мне нужен был этот переход.

Вот только, я понял, что для серьезного «сражения» с железными дубами мне понадобится вся воля и силы, которые только возможны. Может даже нужно приготовить себя ментальный и восстанавливающий отвар, чтобы быть готовым к продолжительной схватке как это было в прошлый раз. Да, пожалуй, идти сегодня, вот так, после всего – глупость. Да и живот уже напоминал о том, что я сегодня еще ничего не ел.

– Завтра пойдем к железным дубам. – сказал я Грэму, – Я буду пытаться повысить уровень Дара, приблизиться к прорыву.

– Хорошо. – коротко сказал Грэм, – Если чувствуешь, что надо, то пойдем.

Когда мы уже приближались к краю Кромки и выходили на прямую тропу к Янтарному Грэм вдруг сказал:

– Ты знаешь, когда вернемся, ты оставайся дома, отдыхай, вари…не важно. А я схожу к алхимикам.

– К Марте? – нахмурился я.

– Да хоть к кому! К Марте и не только к ней. К Дарилу заодно зайду, к старому Хвалу. Возьму одного из них, кто менее жирный и тупой, и носом ткну во все эти метки, которых мы сегодня насчитали семь штук: на тропе в лес, ведущей в сторону болот, и ещё к деревне гнилодарцев. Это уже не «случайно нашли» одну штуку – тут уже целая куча меток и игнорировать, или просто так оставить это нельзя, Элиас. У них под носом что-то очень нехорошее происходит, а они сидят, считают серебро и спорят, кто кому сколько должен. Они должны или уничтожить эти метки, или хотя бы изучить, понять, что это, как ставится, кто ставит. Алхимический огонь для уничтожения у них есть, так что.

Обратиться к алхимикам может было и правильным решением, лишь бы они сами восприняли угрозу серьезно, а не наплевательски. Та же ржавая жива: пока Грэм не ткнул Марту в эту проблему, она не особо шевелилась в этом направлении. А сейчас в Кромке мы с Грэмом пару раз встречали выжженные места, где поработал тот самый алхимический огонь.

Вскоре показался наш дом и поселок.

Честно говоря, с каждым разом, когда я выходил из Кромки, мне было всё приятнее видеть этот старый дом и этот цветущий сад.

И глядя на него я не мог не вспомнить землянку и слова Целителя, который сказал мне: «Такие как ты нам нужны. Не задерживайся там, где тебя не ценят». А еще сказал, что они дадут мне знания и возможности, и расскажут такое, от чего мой маленький мирок перевернется. Можно было как угодно относиться к его словам, – принимать их или нет, – но одно было уже очевидно: знания у Целителя, или тех, кто стоял за ним, были.

Они знают принципы, по которым работает чёрная жива. Они умеют ставить контуры внутри живых людей. Они умеют управлять симбионтами через расстояние, потому что марионетка в деревне это, по сути, та же самая идея, что у меня с Виа. Только не симбионт, а человек. Они умеют связываться с Чернодревами и черпать у них силу, а это уже совсем фундаментальная вещь.И я понимал, что в этом всем есть универсальные принципы. Если кто-то научился управлять черной живой значит, существует сама теория управления живой как таковой. И эта теория, скорее всего, применима и к обычной живе тоже – к той, с которой работаю я. К моим Управляющим символам, к Сращиванию, к Поглощению.

Вот только связываться с ними я совсем не хотел.

Я слишком хорошо помнил лицо Морны, когда она говорила про Чернобрюхого. Я помнил, как ее незаметно передергивало при упоминании друидов, а друидов она не любила почти так же, как Гиблых, хотя и из других соображений. Я помнил рассказ Клыка про парализованных людей под корнями Чернодрев, про то, как глаза «вылеченных» становятся чёрными. Это плохой путь, пусть и те, кто им идут, обладают знаниями.

Мотнув головой, я ускорил шаг.

Кажется, я отсюда вижу Седого дрыхнущего на заборе. Хоть какая-то радость.

Глава 9

Граница Кромки

Тут, в глубине Кромки, ночь была другой, не такой как в поселке или вне Зеленого Моря. Всё казалось слишком громким и слишком шумным. Джарл шел впереди, и шел бесшумно, но ему казалось, что его все равно слышно на сотни метров. Именно ночью он ощущал себя неловким здоровым увальнем, который не способен пройти тихо по Кромке. Хотя это, конечно, было не так. Он двигался ровно, не сбиваясь с ритма, ступая тише хищного зверя на охоте.

За ним, чуть отставая, шел Вран – опытный Охотник, но конечно не идущий ни в какое сравнение с Джарлом. Впрочем, таких в принципе было мало. Лезвие копья Врана было из тусклого темноватого металла и могло пробить даже плотные пластины тварей. Он купил его недавно, после того, как его подрал Костолом. Сказал, что ближний бой не для него, раз его подобная тварь разделала под орех, так что теперь он ходил с копьем. И Джарл был согласен, что с ним он гораздо умелее. Но слишком многие хотели быть как Джарл, и сражаться буквально кость в кость с монстрами, вот только не понимали, что для этого их Дара и таланта просто не хватит. Никогда.

Следом шел Льмер – поджарый, жилистый охотник, с двумя короткими мечами за поясом. Он шёл с другой стороны, прикрывая их справа. И последним шел Дрон – приручитель со своими двумя псами. Псы были крупные, лохматые, серо-бурые, с короткими ушами и тяжелыми лапами. Эта порода псов обладала нюхом, которому бы позавидовали волки.

Прошли они и засаду других охотников: четверо охотников затаились неподалеку тропы, по которой, как уже выяснил Дрон, Шипящий проходил несколько раз. В таком его псы не ошибались никогда. Так что тут Шипящего ждала четверка крепких охотников. А на случай, если заметив засаду он решит ее обойти, была другая засада, чуть дальше и действительно незаметная.

Собственно, Джарл именно на это и рассчитывал больше: что заметив эту засаду, Шипящий попытается вывернуться и попадет в другую.

А он, Джарл, пошёл за тем, кого ловить должен был сам – за Целителем. Тот ходил совсем другими дорогами.

Другая группа заметила целителя, но им было приказано не вступать в бой и не пытаться задерживать его, потому что Джарл понимал, если враг настолько силен и с такими странными способностями, как рассказывал Грэм, то он просто потеряет людей на ровном месте. Нет, Целитель. – это работа для него и ни для кого другого.

Вот только вскоре он с удивлением понял, что их группа не смогла бы поймать целителя, потому что Джарл с охотниками за ним не поспевал. Конечно, Джарл мог попытатся рвануть сам, но какое-то смутное предчувствие его удержало. Он даже сам не понял, что именно это было. Охотничье чутье? Он еще раз взглянул на свою руку и решил, что в этот раз будут идти все вместе.

Единственное, что радовало – Целитель оставлял следы, пусть и незаметные. А Джарл лучше всех в поселке читал следы.

Он присел на корточки возле очередного отпечатка на мягкой, чуть влажной земле у поваленного ствола. Размер ноги был небольшой, почти женский. Случайность или Целитель специально оставил след? Но зачем? Чтобы запутать? Или он таким образом показал, что не боится ни Джарла, ни остальных охотников?

Вран подошёл ближе и тихо, почти шепотом спросил:

– Что, командир, еще один след?

– Да, – кивнул Джарл. – Тот же, вне всяких сомнений.

– Может обманка?

– Не похоже. Идет, как будто гуляет.

Вран помолчал, перехватывая копье поудобнее.

– Не нравится мне это, командир. Так не ходят, когда от охотников бегут.

– Не ходят, – согласился Джарл ровно. – Но кто сказал, что он нас боится?

Вопрос повис в воздухе.

Льмер с другой стороны едва слышно цокнул языком. Это у него было уже привычкой, когда он был не согласен, но не возражал вслух. Джарл мельком подумал, что зря взял его. Льмер был хорош, но имел нехорошее свойство нервничать, когда нервничать не следовало. С другой стороны, а кого ему было еще брать? Те, кого стоило бы взять, остались в засаде на Шипящего. Да и вообще, сам он всегда воспринимал остальных охотников как людей на подхвате. Справятся ли они с тем, что он встречал в Глубинах? Кто из них справился бы со Змееголовым в одиночку, да еще и так быстро? Никто. Но подстраховка нужна.

Волновало его другое: раз Целитель знал, что за ним идут, то это могла быть ловушка. Однако несмотря на это Джарл не собирался отступать. Тварь, убившая молодого Валира, должна быть поймана, допрошена и убита.

Кромку они проходили долго, Целитель словно специально шел вдоль нее и не спешил скрываться в Глубинах. Видимо показывал, насколько он их не боится. Это Джарлу не понравилось, но свой отряд он не торопил. Он знал, что нетерпение в лесу убивает, Грэм это в него хорошо вдолбил еще в детстве. Сначала пропускаешь один опасный знак, потом второй, потом ставишь ногу куда не надо – и всё. А тут и вовсе их могла ждать засада.

Поэтому они шли ровно, без ускорений, и каждый раз, когда Джарл поднимал руку, отряд замирал и стоял, не дыша, сколько потребуется. В Глубинах ему все подчинялись беспрекословно, потому что никто не хотел на себе испытывать ярость Джарла.

Несколько тварей, – хищников из Глубин, – которые выскочили на их отряд, бесшумно убил Льмер. Короткий взмах руки, свист кинжала – и усиленный удар пробивает пасть твари. То же самое случилось и с еще парой глубинников. Так что короткие стычки почти не замедляли темп их продвижения. Ну а большинство сильных тварей инстинктивно чувствовали Джарла и обходили его десятой дорогой.

Сегодня Джарл был доволен своими подчиненными. Они работали слаженно, чисто и без споров. Каждый выполнял свою функцию и не пытался взять на себя больше необходимого. Джарл это мысленно отметил и был доволен, но хвалить никого, конечно же, не собирался. Он понимал, что они так серьезны не из-за собственной дисциплины, а из-за ситуации с Гиблыми. Они были сильными противниками как ни крути, и это понимал каждый охотник. Вдобавок, сказывалась общая напряженность ситуации в Янтарном и вокруг него. Джарл пока не знал, что именно происходит в других местах, но скоро ему должны были прийти весточки. Самой страшной была бы ситуация, если бы проблемы возникли одновременно и повсеместно. Мелькала мысль, что в Расширении каким-то образом замешаны Гиблые, но с другой стороны Джарл понимал, – если расширение происходит везде, то это не их уровень – это что-то природное, глобальное.

Вскоре они свернули в Глубины.

Наконец-то, – подумал Джарл, – А то надоело всё по Кромке ходить.

И лес вокруг начал меняться. Сначала тело сжалось в напряжении, а уже потом глаза увидели изменения. Деревья пошли другие, их кора была темнее, а листва – реже. Подлесок беднел, и всё больше попадались сухие участки, где даже мох не рос. Земля стала плотнее, а воздух тут был суше. Не все зоны Глубин были такие, но Целитель как будто намеренно выбрал для своего пути самую неприятную.

Через несколько часов преследования стало очевидно, куда ведет след.

– Предхмарье, – едва слышно бросил Вран сзади. – Мы уже в нем.

– Знаю, – ответил Джарл.

Это ему не нравилось. Он начинал догадываться куда может уйти целитель, и если это так, – то их охота окажется…бесполезной.

Джарл видел также недовольство Льмера: одно дело просто глубины, а совсем другое – Предхмарье, уже по-настоящему опасная область для любого охотника. Сомнения его были понятны – слишком легко нарваться на засаду Гиблых.

– Идём, свернем обратно когда я скажу. – сказал Джарл, не оборачиваясь.

В Предхмарье Джарл бывал, хоть и не часто. Эта часть Глубин была не слишком ценна на добычу, потому и делать тут особо нечего. Это была серая, мертвая полоса между живым лесом и тем, во что лучше не лезть. В ней можно ходить и из нее можно вернуться – она как мелководье, по краю которого еще стоят рыбаки. А Хмарь – это уже глубина. Туда заходят только те, кто плавать умеет. Вот только тут такое мелководье, в котором тоже можно утонуть.

Они прошли ещё с полсотни шагов, когда оба пса Дрона вдруг остановились.

Это произошло одновременно. Просто оба зверя, шедшие в полной тишине, разом уперлись лапами в землю и замерли, опустив головы. Тот, что покрупнее, тихонько заскулил, словно и не псина огромная, а щенок, которого тянут из теплой будки в ливень.

Дрон тоже остановился.

– Командир, – позвал он негромко. – Дальше они не пойдут.

Джарл обернулся.

Дрон стоял, положив руку на загривок старшего пса. Лицо у него было сосредоточенным.

– Я их чувствую, – тихо добавил приручитель. – Они боятся не зверя, а чего-то другого.

– Не зверя? – переспросил Вран.

– Нет.

Джарл фыркнул. Конечно, эти псы боятся не зверя – они боятся этого места. Однако псы были нужны, чтобы поймать след там, где…или вернее если потеряет его Джарл.

И Джарл видел, что приручителю даже удерживать псов тут дается нелегко.

– Передавишь? – спросил он на всякий случай.

Дрон покачал головой.

– Нет, страх слишком силен. Ломать буду – сорвутся. Лучше так…не трогать.

– Хорошо, – кивнул Джарл. – Оставь их тут…а вы за мной цепочкой…на расстоянии…я останавливаюсь и вы останавливаетесь. Не лезете, ясно?

Все дружно и недовольно угукнули. Как дети, – мелькнула мысль у Джарла.

Идти пришлось недолго, потому что след вывел в Сумрачье – прямо к черному туману. Он стоял впереди, как стена, высотой с человека. Но он не клубился и не двигался – просто стоял.

Глядя на этот туман, Джарлу вспомнились слова Грэма, сказанные ему, когда он был еще подростком: «Запомни, Джарл. Если когда-нибудь увидишь чёрный туман – поворачивай. И никогда, слышишь, никогда не иди в него – это верная смерть. Лучше встретить в Кромке десяток ящеров, чем чёрный туман. Ящеров можно убить, а туман – нет».

И сейчас, спустя столько лет, стоя в десяти шагах от этой «стены», он усмехнулся уголком рта. Тогда, в подростковом возрасте, он испугался по-настоящему, а сейчас не было страха – было только понимание, что если шагнуть сюда, то можно не вернуться.

Джарл подошел еще ближе, еще пять шагов к туману. И уж на этом расстоянии его начало «кусать»: сначала защипало легкие так, будто он вдохнул морозного воздуха, а потом защипало и саму кожу.

Да, черный туман уже начал действовать.

Джарл остановился. Дальше идти было нельзя.

Он постоял так еще секунд десять. Легкие саднило сильнее, в горле першило, а рука с топором, который он держал свободно, чуть подрагивала и не от страха, а оттого, что воздух здесь был неправильный, и тело начинало это понимать раньше, чем голова.

Да, тело уже говорило: «Уходи!», а он стоял и смотрел, и видел следы, которые уводят в этот черный туман. Это было больно – знать, что ты не можешь просто взять и войти, чтобы прикончить своего врага.

Он медленно, шаг за шагом, отошел назад не сводя глаз с тумана. А ну как вдруг враг решится напасть прямо из него? Конечно, в такой подарок судьбы Джарл не верил, и его не произошло. Он отошел на десять шагов, потом на пятнадцать…

Джарл напоследок еще раз взглянул на черный туман и пошел обратно. Место он запомнил. Вот только действительно ли это место, где скрывается Целитель? Или он привел его в одну из зон Сумрачья, потому что таких зон были десятки, и везде черный туман?

Джарл не спеша вернулся к своим людям. Он знаком показал, что след утерян и охота окончено.

Охотник мельком взглянул на свою левую руку – ту, в которой еще бродил остаток яда мелкой змеи Змееголового. Кисть чуть зудела, но в целом неделя – и яд пройдет. Джарл специально не принимал сильнодействующих зелий, обходясь слабыми – он давал телу время выработать устойчивость на тот случай, если подобные змейки подхватит Шипящий. А уж эта хитрая тварь точно после смерти учителя обшарила те места и отыскала нужных змей.

Целитель шел так открыто, потому что знал, что идет по своей территории, и что ни один охотник из поселка за ним сюда не последует. Знал, что для других это место – верная смерть. И ведь тут не поставишь засаду – она тут долго не проживет. Из этих мест могут просто выскочить Гиблые, перебить всех, и на этом вся засада закончится. Это сейчас их вылазка неожиданность, но если тут сидеть и ждать Целителя, ничем хорошим это не закончится.