Текст книги "Мастер Трав VII (СИ)"
Автор книги: Ваня Мордорский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Я смотрел на спящего в углу Лорика – на его худенькое тельце, на впалые щеки. Ребенок-марионетка. Звучало жутко. И возникал лишь один вопрос, можно ли такому ребенку помочь? Избавить его от влияния целителя?
Не знал ни я, ни Рыхлый с Морной. Детали выяснить можно только анализом, никак иначе. Но думаю метод, вытаскивания, управляющей метки из ребенка не сильно отличается от того, что мы делаем с Клыку.
Итак.Кому мог предлагать помощь целитель? Кого мог касаться? Да в принципе все дети-изгои в деревне; дети Морны; те, кто живет с Хельмом под крылом и кому «помогает» Целитель в первую очередь по просьбе собственных родителей. Такие точно есть. Я помню Рыхлый рассказывал, что он и Лорику предлагал помощь, да и Морне тоже скорее всего. И вот, видимо, кому-то уже «помог».
С десяток секунд мы все трое молчали и просто беспокойно переглядывались. Новость была откровенно паршивой, потому что неизвестно какие должны произойти в человеке изменения, чтобы он стал полноценной марионеткой. И что, если они необратимые? Ничего ведь не проходит без последствий. Это с Клыком целитель до закончить работу не успел, вот он и вырвался. У других шансов не было.
Клык, судя по всему, хотел сказать что-то ещё. Я видел, как зашевелились его губы, как он напрягся, пытаясь вытолкнуть из себя следующее слово. Может даже важно, может даже имя. Вот только он не смог, что-то ему не дало. Его веки закрылись и он откинулся обратно на лежанку.
– Опять, – глухо произнёс Рыхлый. – Каждый раз, когда подходит близко к какой-то важной информации то отрубается. Защита это, чтоб не сказал лишнего.
– Или приказ, – тихо добавила Морна.
Я кивнул. Принцип был ясен: управляющий контур внутри Клыка, ослабленный, но не уничтоженный, не позволял Клыку рассказать нам самые опасные для Целителя воспоминания. То, что могло помочь опознать марионетку, или узнать что-то еще про целителя. Кроме того, если так подумать, то сказанное Клыком вообще могло быть не самым важным из того, что он вспомнил. Может ему дали вспомнить самое нейтральное, а самое важное пока не давали.
– Значит, ребенок, – повторил Рыхлый, теперь уже сам себе. – Ребёнок, чёрт возьми! Я думал, что он взял кого-то взрослого, но не ребенка же…
– Скорее всего ребенка проще контролировать, – предположил я, – И есть дети, у которых был сильно-сильно разрушен корень. Как я понимаю, чем больше повреждения, тем больше можно вместить черной дряни внутрь. А значит самые послушные будут самые больные.
Рыхлый почесал голову.
– А ведь действительно… Может и так,.но это ничего не меняет. Мы всё равно не знаем кто это, у многих детей в деревне проблемный духовный корень. Да что там у многих…почти у всех. Как тут определить?
– В деревне десятка три детей не считая подростков, – сказала Морна, – Это много. Мы не можем знать, кто из них…
– Не три десятка, – поправил ее Рыхлый, – Элиас ведь предположил, что должны быть очень большие проблемы с духовным корнем, и эта мысль мне кажется вполне разумной, так что круг сужается. Вдобавок, думаю, это должны быть те, за кем не следят, или наоборот, те кого приводили родители.
Морна не ответила, молча что-то обдумывая в голове. Она смотрела не на Клыка, не на нас, а на земляную стену за моей спиной, и взгляд у неё был такой, какого я ещё ни разу не видел – не злой и не настороженный, а наоборот, в нем появился холод. Словно она на какое-то время вернула себе контроль над эмоциями и телом.
Я понимал, что сейчас разговор лучше пока не вести. И вместо слов наклонился к корзине. Рыхлый о чем-то размышлял, Морна тоже. Так что я начал доставать бутылочки из корзины. Поставил их, одну за другой, рядом с лежанкой Клыка, прямо на утоптанный земляной пол.
– Сегодня, как и обещал, сделал с запасом, – сказал я Рыхлому. – Получилось восемь штук. Одну, правда, мы уже использовали. Приготовил столько потому, что в ближайшие дни я точно сюда приходить не буду.
– В смысле, не будешь? – Рыхлый и Морна произнесли это почти одновременно.
– В прямом, – ответил я и сел напротив них. – Рыхлый, ты ведь сам слышал, как Целитель утром мной заинтересовался и сделал…кхм…предложение. И ты точно помнишь как он приблизился ко мне за долю секунды. Вот так: был на пороге – и тут же оказался рядом, словно расстояния между и не было. Я даже моргнуть не успел, не то чтобы что-то сделать. Если бы он захотел меня убить, он бы меня убил.
Рыхлый нахмурился.
– Но…
– Подожди, – поднял я ладонь. – Я не закончил. Я слаб, Рыхлый, и это правда. Я могу делать отвары, могу лечить, могу помогать. Но против него я никто, против Хельма я никто. Даже тебе я не смогу навредить. Поэтому после того, как он мной заинтересовался, я понял, что тут для меня слишком опасно. Да и не только тут. Если он захочет меня украсть, я не уверен, что кто-либо из вас сможет ему помешать. Никто из нас не знает всех его сил. Мы знаем и видели только то, что он сам нам показал.
Воцарилось молчание.
– Так действительно будет лучше, – неожиданно тихо согласилась Морна.
Рыхлый перевел на нее удивленный взгляд.
– Морна, ты тоже так думаешь? Я думал наоборот, рядом с тобой, мной, Гнусом и другими ему тут безопаснее. Опасен только путь до деревни. А там его сопровождает Грэм.
– А что «Морна», – она пожала плечами. – Элиас прав. Тут становится слишком опасно. Целитель его пометил, Хельм тоже от него что-то хочет, Шипящий…у них с Грэмом плохие отношения, поэтому…сам понимаешь.
Я благодарно кивнул ей. Не ожидал, если честно, что именно Морна меня поддержит первой. Думал, наоборот, упрется – слишком уж она привыкла, что я под рукой. В этом плане Грэм, конечно, был прав.
– Тут должно хватить дня на три, – продолжил я, глядя Рыхлому в глаза. – Если будете давать Клыку по бутылочке утром и вечером. И если Лорику вдруг станет резко хуже – не жди, не тяни, дай ему сразу, не жалей – я сварю ещё как только смогу. Просто… передадим где-нибудь не в деревне. Придешь к поселку.
Рыхлый кивнул.
– А сейчас я поделюсьс тобой живой, я немного накопил, пока был дома.
Я поднялся, шагнул к Рыхлому и опустил ладонь ему на плечо. Сквозь грубую ткань одежды чувствовалось, какой он сухой и жилистый, впрочем, тут, в деревне и с такими условиями жизни не растолстеешь. В гнилодарца потек ручеек живы. Не тонкая струйка, как утром я давал Морне, а нормальный ручеек. Сейчас я не экономил. Запас за дорогу я создал хороший, и весь его нужно было перелить, чтобы у Рыхлого хватило сил на ближайшие сеансы уже после того, как я уйду.
Рыхлый сначала вздрогнул, – он еще не привык к моей живе так же, как Грэм или Лира, – а потом расслабился. Я почувствовал, как у него внутри начинает заполняться его собственный «сосуд»: сначала медленно, а потом увереннее. Он сам подсказал, когда хватит: коротко поднял руку.
– Все-все, останавливаюсь, – выдохнул я и отнял ладонь. – Дальше вы сами, я сделал всё, что мог. Эликсиры есть, пиявки, привыкшие к черной живе, тоже есть. Клык уже говорит, и значит вся деревня – то есть те, кому надо, – сможет узнать правду.
Если им конечно эта правда нужна, – подумалось мне.
– А ребенка… я думаю, вы найдете. И когда найдете, скорее всего с ним придется делать то же самое, что и с Клыком. Ну и, конечно же, не поубивайте тут никого.
Последнее было обращено к знахарке.
Морна неожиданно фыркнула и даже коротко рассмеялась.
– Мы тут будто только и делаем, что друг друга убиваем.
– Не друг друга, но парочку Старейшин…можете.
– Потому что кое-кто судя по всем заслуживает этого, – уже мрачнее ответила Морна, имея в виду Хельма.
Да уж, вот кто показал себя не с лучшей стороны. Странно, что он так раскрылся, это значит одно из двух, либо он дурак (а он не дурак) либо он ни Морну ни Рыхлого ни Гнуса особо не боится. И это странно.
Я посмотрел на них. Конечно я знал то, чего не знали они – про то, что Джарл уже организовал засаду и уже ждет и Целителя, и Шипящего. И это вопрос времени, когда он их поймает. Хотя, конечно, для меня это ситуацию безопаснее не делало. Но говорить об этом я не мог – это не мой секрет, а Грэма. А еще стоит напомнить Грэму, что кроме целителя и Шипящего есть кое-кто, кого можно поймать с меньшими усилиями. Хельм. Если он выходит из деревни то поймать его охотникам проще простого. А вот если он ее не покидает, тогда да…это становится трудным.
Я повернулся к Морне.
– Морна, у меня есть одна просьба на сегодня. Лира в состоянии провести сеанс? Грэму нужно лечение, без него никак.
Морна подумала пару секунд, потом кивнула.
– Сможет. Она в отличие от Майи хорошо себя ощущает тут.
Когда Морна произнесла имя Майи, то вся вдруг застыла, а лицо у нее буквально окаменело.
Я тут же понял, о чем она подумала. Как и Рыхлый. До этого мы говорили о каких-то абстрактных детях из деревни, но что если он добрался и до детей Морны или до Лорика?
Рыхлый увидел ее обеспокоенное лицо и заговорил, успокаивая ее:
– Нет, Морна, я думаю твои дети в порядке. Я давно за ними присматриваю, ты это знаешь. Целитель на них не воздействовал. В деревне хватает других детей, за которыми никто особо не смотрит. Как и хватает родителей, которые сами просили его «помочь», умоляли, тащили детишек к нему за руку. А ты не просила. Ни разу. Ты вообще и близко его к своим детям не подпускала.
– Но Майя ходит по деревне…и Лира тоже часто играет с другими….только Малик сидит в землянке…
– Думаю, такой процесс очень долгий. Клык же говорил, что их даже возле корней не сразу подчинили. Это происходит не сразу, так что тем, кто тут, в деревне, не о чем беспокоиться.
– Ладно…может ты и прав. – с сомнением произнесла знахарка.
– Я могу послушать. Я чувствую эту черную дрянь, – обратился я к Морне, – Если хочешь, я проверю всех троих…если это тебя успокоит, конечно.
Морна вздрогнула, потом тихо, почти шёпотом:
– Проверь.
– Хорошо, – кивнул я Морне, а сам тем временем встал, и подошел к Лорику. Раз уж такое дело…нам самим неплохо бы знать, что Лорику никто ничего не подсадил.
Мальчик сидел в углу, не сводя с меня серьезного взгляда. Он понимал, что говорят о важных вещах, вот только не понимал их сути.
– Лорика тоже, на всякий случай, – пояснил я Рыхлому, опускаясь рядом с мальчиком на корточки. – Чтобы и тебе было спокойно.
Я положил Лорику ладонь на плечо, тот вздрогнул, но не отстранился. Лишь посмотрел на меня снизу вверх с тем самым серьезным выражением, с каким нас слушал.
«Анализ».
Виски пронзило болью, и перед глазами появилась информация.
Про духовный корень, и про то, сколько осталось Лорику жить. Сказать, что были серьезные подвижки к выздоровлению, так нет. Всё было по-прежнему достаточно плохо. Но оно хотя бы застыло на этой отметке.
Но зато никаких следов черной живы. И в текущей ситуации это порадовало.
– Ну что? – глухо спросил Рыхлый.
– Корень плох, конечно, но эликсир держит. Разрушение замедлилось и это уже хорошо.
– А черная жива?
– Чисто. Никакой черной живы нет и следа. Я ничего такого не почувствовал.
– Спасибо… – тихо сказал Рыхлый, – А я ведь даже не просил.
– Ничего, – пожал я плечами. – Лучше убедиться, чтобы всем было спокойнее, раз уж я могу такое проверить.
Я поднялся, подошел к выходу и подхватил корзину. Виа в ней едва шевельнулась, душильник ждал. Ждал, когда его пересадят в заросли, где он сможет поживиться и пустить в ход свои десятки щупальцев. Морна двинулась вслед за мной и мы вышли наружу.
Утренний туман уже почти весь сошел. Над деревней висел сероватый, ровный свет. Болота вокруг тяжело дышали испарениями, но в самой деревне было тихо и спокойно.
Несколько шагов мы прошли молча. Потом Морна, глядя куда-то поверх землянок, тихо сказала:
– Спасибо, что остановил меня.
Я повернул голову.
– Ты о чем?
– Утром, – кивнула она. – Если бы я навредила Хельму, это было бы очень плохо, и не только для меня – для Лиры. Для всех. К сожалению, когда я слышу имя Чернобрюхого меня и в обычном состоянии может сорвать, а тут…я и так на грани была.
– Может, он этого и хотел, – пожал я плечами. – Чтобы ты сорвалась, чтобы был повод тебя выкинуть.
Морна несколько секунд молчала.
– Возможно, – наконец сказала она. – Я тоже об этом подумала. Точнее, я может и думала, но эмоции…ярость и злость были выше меня. Поэтому и говорю спасибо – у тебя вышло каким-то образом меня успокоить.
Я кивнул. Что ответить на эту благодарность, я не знал.
Когда мы дошли до ее землянки, я услышал голос Майи, она что-то негромко напевала. Первой вошла Морна, я следом. Все трое детей были внутри. Лира первая заметила меня и, вскочив с подстилки, побежала ко мне. В руке она держала какую-то костяную фигурку. Малик сидел в углу, как всегда с очередным камешком в пальцах, который он крутил и крутил, прислушиваясь к нему. Майя сидела посреди землянки на полу, в окружении ровного кольца пчёл, которые неторопливо летали вокруг нее с тихим гулом. Очевидно, всем троим тут было дико скучно. Я невольно вспомнил девочек у Морны в старом доме: Лиру, управляющую роем насекомых, Майю, собирающую мед на пасеке, и Малика, который всегда лежал, обхватив булыжник. Там им было лучше. Да и атмосфера цветущего двора тому способствовала. А тут…сыро, грязно и теперь опасно. Из-за целителя и шипящего.
– Привет, Элиас.
– Привет, – кивнул я Лире.
Майя просто посмотрела на меня и продолжила напевать.
– Лира, сейчас я кое-что проверю, хорошо? – присел я на ее уровень.
Дождавшись кивка Лиры и прикоснувшись к ее плечу я использовал Анализ.
Голова снова отозвалась болью, но ничего более. Когда в теле Клыка была черная жива, Анализ проходил намного болезненнее, а тут…уже привычно.
– Всё хорошо, – кивнул я Морне.
Морна, стоявшая чуть в стороне, с облегчением выдохнула.
После я подошел к Малику. Он смотрел на меня исподлобья своим странным, почти взрослым взглядом на детском лице. Да уж, странный мальчишка.
– Можно?
Малик не ответил, даже не пошевелился. Я посмотрел на него и подумал, кого бы я выбрал из всех детей? Ведь Малик он…самый неприметный. На него никто и ничего не подумает. Сидит себе играет с камнями. И все слышит. Так ведь? Или логика выбора целитялея наоборот другая, чтобы ребенок постоянно перемещался по деревне? Но с другой стороны, Морна глаз с своих детей не спускала, а чтобы встретится с целителем ребенок должен суметь пройти аж до черного тумана, о котором говорил Клык. Те люди, которые ушли уже с Шипящим и целителем, среди них были родителя с детьми, но учитывая, что кроме Клыка из ушедших никто не вернулся, их можно не учитывать. Нет, есть кто-то в деревне, кто-то кто из нее редко, но выходит.
Ладно, анализ.
В этот раз Анализ прошел тяжелее. Это был уже четвертый Анализ за утро и это ощущалось. После Клыка, Лорика и Лиры сразу Малик.
На долю мгновения стало страшно, а вдруг он?
Однако через секунду я все узнал. Кроме медленно прогрессирующих повреждений корня, ничего в Малике не было.
– Чисто, – встал я.
Морна кивнула, а Малик невозмутимо вернулся к наблюдению за своим камнем, будто никого из нас тут не было.
Майя оставалась последней. Если среди детей кого и заразили, то только ее.
Морна напряглась всем телом, Майя была самая старшая и… самая «отдельная». Как я понимал, она чаще других гуляла и чаще других не слушалась Морну.
Я подошёл к девочке. Майя тихо пела, но уже чуть тише, видя, что от нее тоже что-то хотят.
– Майя, – мягко сказал я. – Мне нужно кое-что проверить, можно?
Она остановила песню, подняла на меня светлые серьёзные глаза и… молча протянула мне руку. Да уж, если бы в ней что-то было, она бы сопротивлялась, а так…она абсолютно спокойна.
«Анализ».
В этот раз меня сильно пошатнуло и я сел тяжело дыша.
Это был уже пятый анализ, меньше чем за час. И это здорово бахнуло по голове. Перед глазами поплыли цветные пятна, я даже на секунду перестал слышать пчел и все вокруг. Но когда информация всплыла перед глазами, я понял, что всё хорошо.
Я выдохнул и чуть пошатываясь встал. Неприятно уже в самом начале дня потратить почти весь запас Анализа, но что поделать. Вдруг бы действительно среди этих детей была марионетка? Рыхлый Морну, конечно, успокаивал, что с ее детьми все в порядке, но кто может знать на самом деле? Только я со своим Анализом.
– Всё хорошо, Морна, с ними всё в порядке. Можешь не волноваться.
Вот теперь я увидел на лице Морны действительно облегчение. Она на пару мгновений прикрыла глаза и глубоко вдохнула побольше воздуха.
– Спасибо, – глухо сказала она. – Спасибо, Элиас.
– Не за что.
Морна открыла глаза и посмотрела на меня уже спокойнее, с благодарностью.
– Ладно. Лира, – позвала она. – Собирайся, идем к Гнусу. Нужно полечить Грэма.
Лира тут же подскочила.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас.
– Бегу!
Я рассмеялся. Да уж, девочке куда угодно, но подальше от этого места. А ведь поначалу она как будто неплохо себя чувствовала со своим роем. Теперь, видимо, что-то изменилось.
Через гниющий коридор мы шли уже втроем: я, Морна и Лира. Лира шла впереди, немного подпрыгивая и подхватывая то одного насекомое со «стен», то другое, совершенно их не опасаясь. Сразу за коридором, на островке Гнуса нас уже ждали. Грэм поднялся со своего места, едва увидел меня.
– Здравствуй, Морна, – кивнул Грэм знахарке.
– Грэм, – ответила она.
Увидев Лиру старик понял, что сегодня будет сеанс лечения.
– Элиас, ты как? Закончил там всё? – спросил меня Грэм, когда я подошел к нему.
– Всё, что хотел – сделал, – ответил я.
– Лира, ты готова? – спросила Морна у девочки.
– Уже! – вскрикнула она и закружила вокруг себя тучки насекомых.
Морна улыбнулась. А мы пока развели небольшой костер прямо на сухом островке и уселись возле него.
Грэм скинул рубаху. На груди все еще остались пусть истончившиеся, но явные прожилки черной хвори, которые нужно было убрать. Да, скоро там останется работа только для Рыхлого и его пиявок – туда внутрь, в духовный корень, Лира не доберется. У нее просто нет таких насекомых, да и, честно говоря, доверять контроль насекомых маленькой девочке внутри тела было…опасно. Другое дело, если бы за дело взялся Гнус, но он уже сказал, что делать этого не будет.
Пока мы разводили костер, Лира успела вызвать живососов. Всего десяток.
– Это последние, – сказала девочка, – За новыми нужно будет идти в лес.
– Понятно, – вздохнул Грэм. – Начинай.
Лира кивнула и первый живосос сел на грудь Грэму. Он даже не шелохнулся.
Я видел, как насекомое чуть промахнулось мимо черной прожилки и не пробило кожу. Грэм мне уже как-то говорил, что именно в тех местах, где проходили черные прожилки, уровень его закалки сильно понизился. И живосос, со второй попытки попавший в жилку и проткнувший ее был тому лучшим подтверждением. Интересно, когда вся черная хворь уйдет, все места закалки вернут прежнюю крепость? Или останутся ослабленными навсегда?
Грэм продолжал сидеть невозмутимо и неподвижно.
Тем временем насекомое покрылось сетью черных нитей, а затем начало чернеть уже полностью.
– Готов, – тихо сказала Лира, и напитавшийся черной живой живосос отрывался от кожи и перелетел к костру.
В этот раз она сделала всё без проблем: процесс ей был знаком, да и уроки Гнуса, видимо, давали свои плоды. Ее контроль стал лучше и когда она отправила почерневшего живососа в огонь, то даже не поморщилась.
За первым живососом последовал второй…третий…четвертый.
И так она довела число до восьми. На последнем она уже тяжело дышала и у нее вздрагивали пальцы на руках. Она остановилась.
– Всё…
Грэм медленно выдохнул. На груди у него ещё оставались прожилки, но их явно стало меньше. Я видел как кожа в нескольких местах посветлела.
– Спасибо, Лира, – сказал Грэм, набрасывая рубаху обратно. – Мне намного лучше, правда. Я это чувствую. Без тебя бы уже помер.
Лира довольно улыбнулась.
– Да, Лира, ты молодец, – серьезно сказал Гнус хваля ее, повернув в ее сторону голову, – Намного лучше, чем раньше. Я вижу ты прислушалась к моим советам.
– Немного, – ответила девочка.
Я поблагодарил Лиру и Морну и поднял корзину. Нам было пора.
– Гнус, – обратился я к нему напоследок, – Знаю, странная просьба, но защити их тут всех… Сделай так, чтоб тут ничего не случилось.
Гнус с усмешкой повернулся ко мне.
– Я уж постараюсь, – хмыкнул он. – Для того тут и сижу. И постарайся не лезь к нам какое-то время. Причины…сам знаешь.
– Да…
Морна смотрела на меня молча.
– Пока, Элиас.
– Пока Морна.
Грэм кивнул всем поочередно, поднял с земли свой топор, и мы пошли. Пока что я тут сделал всё что мог.
Остальное за Морной, Рыхлым и за Джарлом. Одни должны найти марионетку, вылечить Клыка и убедить другую часть деревни в злых намерениях Целителя, а Джарл должен поймать этого самого Целителя вместе с Шипящим. Это сделает Кромку спокойнее, а Янтарный будет снова в относительной безопасности.
Вот только черные метки, и эти корни в Сумрачье, о которых рассказывал Клык мне не давали покоя. Слишком всё это странно и организованно. Что если такой «Целитель» не один? Что если другие похожие действуют в других местах?
