Текст книги "Мастер Трав VII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Воздух был сырой, болотный, с неприятным запахом тины. Но после духоты землянки даже он был блаженством.

Я сделал глубокий вдох. Морна встала рядом, скрестив руки на груди.

Мы просто молчали и смотрели на деревню. В принципе ничего больше и не нужно было. Даже Морна как будто подуспокоилась, стала ровнее и тише дышать.

Повисло странное молчание, которое нужно было нарушить каким-то словом, вот только нам не дали: из тумана, который закрывал другие землянки, вынырнул Хельм. Шел он не спеша, но уверенно и направлялся точно к нам.

Это мигом разрушило всю атмосферу, которая возникла тут, у землянки, на пару мгновений. Да и Морна тут же напряглась.

Почувствовав приближение Старейшины через червей, наружу вышел и Рыхлый.

Так что когда Хельм подошел к землянке, у нее стояло трое. И по всем нам он скользнул внимательным взглядом, и на Морне задержался дольше остальных.

– Здравствуйте, – сказал Хельм мягко. Почти заботливо. – Как Клык? Всю ночь не спал, беспокоился о нем.

Рыхлый смерил его долгим взглядом. Я почти чувствовал, как у него внутри борются ярость и усталость.

– Вроде бы стало получше, – ответил он наконец ровно. – Даже разговаривал, хоть и недолго.

Хельм поднял брови.

– Разговаривал? – переспросил он чуть быстрее, чем следовало. И тут же поправился, замедлившись: – Это хорошие новости, Рыхлый, очень хорошие. Рад за Клыка. Значит, твое «вмешательство» не погубило бедолагу.

– Не только не погубило, я бы даже сказал помогло. – ответила вместо Рыхлого Морна.

– А ты тут что делаешь? – спросил он мягко.

– У меня свои дела с Элиасом. – ответила Морна.

Хельм кивнул.

– Скажи, Хельм, – вдруг произнесла Морна.

Голос ее был обманчиво тихим. Я уловил в нем то самое урчание, какое бывает у крупного хищника перед прыжком.

– А с чего тебя вдруг так волнует Клык?

Хельм медленно повернул к ней голову. Лицо его не изменилось.

– Я – Старейшина, – ответил он. – Меня волнуют все в деревне.

– Раньше тебя его состояние вообще не волновало, насколько я помню, а сейчас ты вдруг…суешь нос не в свои дела. Не странно ли? А, Хельм?

Старик аккуратно сделал полшага назад. Совсем небольшой, но я заметил.

– Следи за тем, что говоришь, Морна, – сказал он спокойно.

– А то что? – отозвалась она. – Гниль на меня наложишь? В тебе ее много, я знаю.

Ее рука напряглась, да и она сама будто к Рывку приготовилась.

– Глупости не говори. Видимо, встала не с той ноги. – не отводил взгляда от ее ноги Хельм.

– Глупости, да? А с чего ты вдруг тогда пришел сегодня? Я слышала, что ты дал Рыхлому полтора дня, а лезешь уже сейчас. Что-то у тебя с памятью, Хельм. Или ты надеялся, что Клык за ночь умрет, и пришел проверить?

– Я беспокоюсь о жизни каждого в деревне, – ровно повторил Хельм. – Как уже и говорил. Увы…во время болезней часто погибают именно с ночи на утро. Я боялся, как бы такого не случилось.

– Ты беспокоишься только об одной жизни, – тихо произнесла Морна. – Только о своей. Других для тебя не существует.

– Морна, – Хельм покачал головой, и в его голосе впервые появилась нотка упрека. – Не узнаю тебя. Я думал, мы на одной стороне. Мы вместе помогали детям: Малику, Майе, той же Лире – помнишь, я приносил тебе полезные отвары, которые выменял у…кхм…других людей. И я никогда не отказывал тебе ни в чем. А ты сейчас стоишь тут и говоришь со мной так, будто я тебе враг. Как будто я тебе хоть раз что-то плохое сделал.

– На одной стороне? – переспросила Морна, и шагнула к нему, – А где твоя сторона, Хельм? Там? Рядом с Целителем? Или тут, с деревней?

– Целитель – это шанс вылечиться всем, у кого плохо с духовным корнем, – ответил он. – Я понимаю твое недоверие, но есть правда, а она в том, что он может и помогает нашим.

– Тебя он тоже уже лечил? – вдруг спросила Морна.

И на этом ее вопросе Хельм…замер.

А ведь действительно – у Хельма не может не быть проблем с духовным корнем, так почему он не принял лечение…первым?

– Нет? – уточнила Морна, и в её голосе прозвучала почти ласковая интонация. – А что ж ты, Хельм, такое эффективное лечение не испробовал на себе? На старике, у которого и так не сегодня-завтра кожа осыплется. Прежде чем подсовывать под руки Целителя молодых. Твою-то жизнь явно не так жалко?

– Меня? – переспросил он. – Я…я слишком стар для такого. Целитель сам сказал, что на моем этапе разрушения корня…это уже рискованно – тело дряхлое, может не выдержать.

Звучало…так себе. Во всяком случае я что-то сомневался, что такой как Хельм отказывался бы от лечения, будь оно действительно возможным. Понимал это не только я.

Воцарилась тишина.

– Морна, – произнес Хельм после паузы. – Впредь следи за тем, что говоришь. Ты находишься в этой деревне только по моей милости. Поэтому, Морна, чуть-чуть успокой свою звериную натуру и немного думай.Лире…о Талике.

– Милости? – выдохнула она и рванула вперед.

Вернее попыталась, от рывка ее удержал Рыхлый.

– Да, милости. – спокойно ответил Хельм. – Если бы не я, тебя бы никто не пустил сюда. И ведь знаешь…мне несложно сделать так, чтобы и другие Старейшины подумали, что ты опасна. Что ты не держишь себя в руках и на грани срыва. Я ведь правильно вижу, Морна, что ты угрожаешь мне? Мне достаточно сказать пару слов остальным, что ты стала опасна для деревни. И что тогда? Тебя выгонят вместе с твоими детьми за пределы деревни. А там, я слышал, тебя кое-кто очень ищет. Чернобрюхий, кажется?

Я стоял замерев, понимая, что вмешиваться – только хуже делать. Понимал это и Рыхлый. Я не знаю, какая именно власть у Хельма, но гнилодарец не спешил бросаться обвинениями как Морна. А я видел что ей снова плохо: снова она быстро дышала, по телу пропустил резко пот, а глаза загорелись больше обычного.

А еще я увидел как Морна вздрогнула, когда Хельм упомянул имя Чернобрюхого. И вздрогнула она всем телом, и Хельм это тоже видел и понял, что попал именно в самое больное место. Я увидел, как у него на губах мелькнула самодовольная улыбочка.

– Дрянь, – выдохнула Морна. – Откуда ты…

Она рванулась вперёд. Когти, длинные, чёрные, метнулись к лицу старика и в эту секунду Рыхлый очень быстро обхватил ее сзади, а ноги ее увязли в земле. Ей не дали совершить рывок до конца.

– Тише, тише, тише, – быстро забормотал он ей на ухо. – Не надо, Морна. Держи себя в руках. Тебе нужны проблемы на ровном месте? Не нужны.

Морна зарычала, как самый настоящий зверь.

– Вот видишь, – спокойно произнес Хельм, не двигаясь с места – Ты уже на Старейшину готова напасть. И это твоя благодарность за защиту? За то, что я лично поручился за тебя перед остальными? За то, что вы с Лирой имеете где спать и жить в безопасности?

– Я никому в деревне не говорила про Чернобрюхого, – прошипела Морна сквозь стиснутые зубы. – НИКОМУ. Это знал только Шипящий. Не многовато ли он тебе рассказал?

В этот момент я увидел, как Хельм слегка побледнел. Он понял, что сказал лишнее. Пытаясь уколоть, прокололся. Я не знаю в чем именно, и так было понятно, что Шипящий неплохо ладит с Хельмом, но Морна, видимо, не ожидала, что о преследовании Чернобрюхого узнает кто-то еще. Узнает, что он охотится именно за ней.

– Любой старик в этой деревне знает про Чернобрюхого, – быстро отозвался он. – Все знают, что есть такая тварь и что она охотится. Особенно на молодых самок. Так что не выдумывай мне тут заговоров.

Прозвучало это крайне неубедительно. Все мы это понимали, и Морна в первую очередь.

И именно в этот момент я решил, что пора влезать.

Я шагнул вперед и встал чуть сбоку, между ними.

– Хельм, – произнёс я как можно ровнее, – Ты же сам вчера говорил, что конфликты в деревне никому не нужны и самое плохое сейчас будет – это если мы тут передеремся. Может, дадите Морне прийти в себя? А то ведь она, не дай боги, ненароком и заденет и…всё. Разве это кому-то нужно?

Хельм медленно перевел взгляд на меня и словно решал, как со мной говорить. Не знаю, говорил ли обо мне ему Шипящий или Целитель. Но я понимал, что этим двум я, по видимому, полезен в живом виде.

– Мы же все тут хотим одного, Хельм, – продолжил я. – Чтобы Клык выкарабкался и чтобы никто не погиб. Так ведь? Тогда мы действительно все на одной стороне. И должны…ну…быть заодно. По крайней мере, в этом. Так зачем…всё это?

Хельм еще несколько секунд смотрел на меня, а потом медленно кивнул. Он понял, что я даю ему возможность красиво отступить и воспользовался ею.

– Хоть кто-то тут здравомыслящий нашелся, – сказал он. – А ты, Морна, следи за собой. Еще одна такая выходка – и я тебя терпеть больше не буду. Ясно? Ну а там и выгнать можно…за плохое поведение.

Хельм двинулся прочь, через туман, в сторону центра деревни. Шел чуть быстрее чем сюда, видно все-таки боялся удара в спину. Кто его знает, что от Морны ожидать?..

И только когда он скрылся между землянками, я повернулся к Морне. Она уже стояла сама, и стиснув зубы смотрела на исчезнувшего в тумане Хельма. Я подошел к ней и положил руку на предплечье, передавая ей совсем крохи живы. Я помнил, что ее это в каком-то смысле успокаивает.

– Морна, – тихо сказал я. – Успокойся. Мы ведь его так спугнем. Пусть делает то, что делает. Все его хитрости разобьются о слова Клыка, когда он проснется и вспомнит всё. Преимущество и так на нашей стороне.

Несколько секунд мы стояли вот так, я не убирал руку. А потом она моргнула и хищник из ее глаз…ушел куда-то внутрь.

– Хорошо, – произнесла она. – Я спокойна.

Рыхлый покачал головой и тяжело выдохнул.

– Дерьмо, Морна. Если бы ты на него прыгнула и что-то сделала…это конец для тебя и твоих детей. Тут уже никаким Целителем не оправдать.

– Знаю, – коротко ответила она. – Знаю.

Я убрал руку и сделал шаг в сторону.

– Просто…это имя, – произнесла она тихо, не глядя ни на кого из нас. – Оно действует на меня…сильно…ненавижу его…

– Ну. – почесал я голову, – Учитывая его связи с Шипящим, это ведь не удивительно, так? Да и ведь не обязательно он узнал об этом от Шипящего – он, ты сама говорила, много с кем держит контакты. Тот же Целитель – разве нам известно, что он знает?

– Может быть, – вздохнула Морна, окончательно успокаиваясь.

Я подобрал свою корзину.

– Ладно, – сказал я. – Я иду. Время нельзя терять. Не поубивайте тут никого, пока меня не будет.

– Постараемся, – невесело усмехнулась Морна.

Глава 5

Я пошел от землянки в другую сторону – в ту, откуда пришел. Дорогу я знал, собственно, тут не заблудишься. Утро здесь, среди землянок гнилодарцев, на окраине деревни было каким-то особенно тихим и спокойным. Туман уже начал расходиться, но не до конца. Еще полчаса-час – и он исчезнет.

Я шёл и думал. О Клыке, о его почерневших на мгновение глазах и чужой улыбке. О Хельме с его «милостью» и о том, как ловко он вывернулся, уколов Морну именем Чернобрюхого и спровоцировав ее. О самой Морне, которая едва не сорвалась, и не сорвалась только потому, что Рыхлый вовремя её перехватил. О целителе, который, по сути, был чем-то неживым, и подчиняющимся кому-то другому. Еще думал о том, как я во всё это попал. Я ведь просто хотел ходить и продавать отвары и всё. А ведь вот как всё повернулось…увяз во всем этом, хотя еще по уровню силы и близко не дорос до таких событий.

Я прошел мимо одной землянки, затем второй, и так одна за одной. Часть были пустыми, в другой кто-то жил. Наконец-то я дошел до землянок, где меня когда-то водил Рыхлый, и увидел знакомый навес из паутины – Шурша Восьмиглазая.

Сейчас она сидела на низкой деревянной скамейке, и в ее пальцах быстро мелькало веретено. Из веретена тянулась тонкая, едва заметная серебристая нить – паутина. Несколько крупных пауков, размером с мою ладонь, ползали у ее ног и по навесу над головой, и нить шла от них куда-то далеко. Да и не одна нить – много нитей расходилось от ее навеса. И сейчас, утром, это было особенно хорошо видно.

Услышав мои шаги, она подняла голову. Ее глаза медленно сфокусировались на мне.

– Элиас, – окликнула она негромко.

Значит, помнит меня, – мелькнула мысль.

– Шурша, – кивнул я в ответ, остановившись на тропе. Мимо нее было невежливо пройти молча, тем более, что она была одной из немногих, кто относился ко мне без подозрения.

– Рано ты встал, – заметила она и улыбнулась. Даже странно, что у нее была на удивление приятная улыбка, я даже забыл, что она вся в пауках.

– Вроде того.

– Как Клык? – спросила она.

Я замер. Рыхлый говорил, что она знает про Клыка, но…сколько ей можно говорить, и что вообще можно говорить? Этого мы с ним не обсудили. Я не знал, на чьей она стороне, – то есть скорее всего ни на чьей, – но я слишком мало ее знал, чтобы быть в этом уверенным.

– Нормально, – произнес я наконец. – Лучше, чем вчера.

– Хорошо, – спокойно отозвалась она и продолжила прясть.

Несколько секунд я думал, что разговор на этом и окончился, и уже было сделал шаг дальше, как она, не поднимая головы, добавила:

– Можешь ничего от меня не скрывать Элиас. Я и так вижу.

Я остановился.

– Что видишь?

– Многое, – она коротко улыбнулась и махнула пальцем куда-то вверх. Я поднял взгляд и заметил под крышей навеса крошечного паучка, размером не больше ногтя. Он сидел неподвижно, но мне сразу стало ясно – таких у нее, наверное, немало. И не только тут.

– У меня их много по всей деревне и вокруг нее, – будто прочитав мои мысли, сказала Шурша. – Они мелкие, никто их не замечает. Я не подслушиваю специально, ты не думай, просто… в большой деревне нужно понимать, что вокруг тебя происходит. Иначе можно очень удивиться в какой-то момент…или удавиться…смотря насколько всё плохо.

Я улыбнулся этой шутке. Или…не шутке?

– Ясно, – сказал я осторожно.

– Я видела, как ночью у Рыхлого в землянке из земли полезли шипоземы, – произнесла она тихо, почти буднично, не отрываясь от пряжи. – И видела, как он их перехватил. А потом видела как утром к вам пришел Хельм, и как Морна на него кинулась. Я это говорю, чтобы ты понимал – ничего нового ты мне не расскажешь. Ничего такого, о чем я уже не знаю.

– Понятно… – протянул я.

– Я видела и Целителя, – продолжила она еще тише. – Когда он шел в землянку Рыхлого, и когда выходил. Мои паучки от него… попрятались. А ведь они никогда так не делают, даже от Гнуса не прячутся, хоть он и хозяин насекомых. А от этого… попрятались. Все до одного. Я даже связь с парой потеряла на минуту.

Она наконец подняла голову и посмотрела на меня прямо.

– Это плохой знак, Элиас, очень плохой. Если паучки вдруг боятся кого-то, значит в нем что-то очень неправильное.

– Я знаю, – тихо ответил я. – Я с ним… разговаривал.

– Слушай, Элиас, – Шурша отложила веретено в сторону, на колени, и сложила руки. – Я тебе одну вещь скажу, а ты послушай. Ты с Хельмом поосторожнее, слышишь?

– Слышу.

– Одно дело Морна – она ведет себя как хочет, у нее есть сила – продолжила она. – Да и она всегда была отбитая, еще до того, как тут оказалась – она от природы такая. Хельм ее терпит, потому что знает: если ее прижать слишком сильно, она и правда вцепится в горло, и плевать ей будет на последствия. А вот ты… Ты – совсем другое дело.

– О чем ты? – спросил я.

– Я же говорю, что слышу многое, не только что у вас происходило, а что и в других местах…у Хельма…и кое-где еще…

Я застыл. Это она так пытается сказать, что подслушивала Хельма?

– Ты интересно пахнешь, – наконец сказала она. – Свежей зеленью. Я такой запах в нашем лесу давно не нюхала. Да и в болотах с этим плохо…с жизнью, а зелень – это жизнь, зелень – это хорошо.

Я не совсем понимал, что она хочет этим сказать – что чувствует мой Дар? Про запах я уже не раз слышал, но тут было что-то другое.

– Это плохо? – уточнил я.

– Это привлекает внимание, – ответила она, – И такую зелень хотят сорвать, понимаешь?

– Хельм? – прищурил я глаза.

– Хельм…и не только. Ты пока хрупкий, Элиас, и тебя легко сломать. Случайно. Я не говорю, что ты слабый. Я говорю, что ты ещё не наработал ту шкуру, которая нужна, чтобы тут выживать. У Морны она есть, у Рыхлого есть, у Гнуса есть, а у тебя… пока нет.

– Я понял, – кивнул я, понимая, что она в чем-то, конечно, права. И говорила как думала.

– Будь осторожнее, – закончила она тихо. – Ты мне нравишься, Элиас, и мне не хочется однажды увидеть, как мои паучки ползают по твоему трупу, ладно?

– Ладно, – хрипло сказал я. – Спасибо, Шурша.

– Пожалуйста, – улыбнулась она. – Иди, у тебя дел много, я вижу.

Я поправил корзину на плече и пошёл дальше.

Да уж, разговор не самый приятный, когда тебе намекают на то, что ты слаб и любой тебя может убить. Однако, пока что это правда. А Хельм…что ж, это я и так знал, но если предупреждение дала Шурша, то дело серьезнее, чем я предполагал. Возможно всё дело именно в интересе Целителя. И если всё так…то мне лучше не появляться часто в деревне. Закончить с делами и передавать всё Рыхлому где-то за пределами. Думаю, так и поступим. Потому что я действительно еще не могу постоять за себя.

С этими мыслями я прошел «гниющий коридор», благо, дорогу я уже запомнил хорошо в этом лабиринте. Я даже как-то привык уже к нему, и не так морщился от этого противного запаха и постоянного шелеста насекомых вокруг.

Едва я вышел из коридора, как на островке увидел Гнуса. Худой, седой, с шрамами на месте глаз. Страж этого места и еще один нормальный гнилодарец, которому я не то чтобы прямо доверял, но он помог Грэму с лечением, и очень сильно. Хоть и сказал, что помогать больше не будет. Вокруг него как обычно роились облака насекомых.

А рядом с ним, опустив босые ноги в мутно-зеленоватую воду затона, сидел Грэм.

Дед поднял голову, едва я показался из коридора, и на его лице само собой растянулась улыбка. Давно я его таким улыбающимся не видел. Видимо, переживал за меня.

– Элиас! – в голосе прозвучало облегчение, которое он тут же постарался скрыть. – Ну наконец-то.

– Я же говорил, – спокойно произнёс Гнус, не поворачивая головы. – С ним всё в порядке. Я наблюдал. Нечего переживать. Ситуация…была под контролем. Никто никого не убил. Просто чуть-чуть повздорили, не более.

Конечно же Гнус всё видел и, тем не менее, не вмешивался. Скорее всего, пределы того, что он может и чего не может делать заранее оговорены.

– Ну, мало ли, – буркнул Грэм. – Наблюдал он.

Я подошёл ближе и встал рядом.

– Пошли, дед, – сказал я. – Домой.

Грэм поднял на меня брови.

– А лечение? – уточнил он, имея в виду сеанс с Лирой.

– Мы вернёмся, – ровно ответил я. – Сегодня ещё. Тогда, думаю, и Лира поможет. Сейчас нам нужно заняться другим. Дел много.

Дед посмотрел на меня пристальнее, а потом медленно кивнул, не расспрашивая ни о чем.

– А видок у тебя серьезный, – заметил Грэм поднимаясь, вытирая насухо ноги и натягивая обувь.

– Потому что ситуация такая, – ответил я.

Гнус всё это время сидел, не шевелясь, повернув свое «лицо» куда-то в сторону болот.

– Пока, Гнус, – сказал я, поправив корзину.

– Идите, – ответил тот, не открывая глаз.

– Мы еще сегодня вернемся, – добавил я.

Гнус не ответил. Только мошкара вокруг него едва заметно сместилась, будто его внимание чуть сдвинулось вместе с нами.

Мы вместе с Грэмом двинулись домой.

Болота мы прошли молча.

Только когда сапоги наконец перестали чавкать в гнилой жиже и под ногами возник нормальный, твердый, слегка хрустящий лесной грунт, Грэм посмотрел на меня искоса.

– Ну что там? – спросил он негромко.

– Многое и разное, – ответил я.

– Ну…давай по порядку.

И я начал рассказывать.

Сначала про Клыка – про то как Рыхлый подал мне знак, как мы говорили в землянке, как сын Рыхлого, Лорик, спал в углу, прижавшись к шкуре. Про то, как пиявки тяжело брали черную живу, и как одна из них погибла, потому что Рыхлый на секунду потерял контроль.

– Целитель, как я понял, работает с черной живой издалека – через ту, что внутри Клыка.

– Скверно, – Грэм нахмурился. – Очень скверно. Я о таких способностях, честно говоря, даже не слышал, и если бы ты не рассказывал, я бы может и не поверил.

Я рассказал, как мы всю ночь работали с пиявками, как я делился живой с Рыхлым, про слова Клыка про черные корни, про чужие взгляды и остальное.

– Черные корни? – переспросил Грэм, останавливаясь, когда я дошел в рассказе до них.

– Да, – сказал я. – Я подумал, может тут замешаны Чернодрева или что-то очень близкое к ним. Но конкретного он не сказал, у него каждый раз, когда он пытается вспомнить, голову «пробивает» изнутри. Я думаю чем больше дряни вытащим, тем больше он вспомнит. А еще я встретился с Целителем. Он пришел к нам в землянку.

– Ты видел Целителя? – приостановился удивленный Грэм.

– Видел, – ответил я, и сам почувствовал, как по спине пополз холодок при одном воспоминании. – Дед, он… очень быстрый. Намного быстрее Морны. Он подошёл ко мне в землянке буквально за долю секунды – просто размылся в воздухе и всё. Без рывка или Усиления. Я даже среагировать не успел. И Рыхлый не успел.

– А что сказал?

Я задумался припоминая слова целителя.

– Сказал, что такие как я им нужны, – медленно произнёс я. – И что мне не стоит задерживаться там, где меня не ценят, что-то в этом духе. Точнее не скажу.

Грэм остановился и вид его был серьезным.

– Нехорошо, – глухо произнес он. – Это совсем нехорошо, Элиас.

– Я знаю.

– Если он на тебя обратил внимание, значит ты для них ценен и они уже это поняли, как и поняли какого качества отвары ты делаешь. Не думаю, что они узнали про симбионта, но им и просто хороший травник – находка.

– Я уже думал об этом, дед. Наверное сегодня мы принесем всё, что необходимо и пора прекращать сюда ходить. Во всяком случае пока с Целителем и Шипящим не разберутся.

– А вот это верная мысль, – кивнул он, – Теперь, когда всё обернулось вот так, тебе лучше нос не показывать из поселка.

Я кивнул.

– А еще Клыка пытались убить, – добавил я через десяток шагов.

– Убить? – спросил Грэм.

– Да, ночью, – ответил я, – Шипоземы, как сказал Рыхлый. С десяток штук ползли точно в его сторону. Если бы Рыхлый спал, а дежурил я, то Клык был бы уже мертв.

Я рассказал ему про шипоземов, про то, как Рыхлый их перехватил червями, про его слова, что таких тварей держат всего трое в деревне, про Ладена, Суру Немую и Кира Горбуна.

Грэм слушал молча, только желваки ходили на скулах.

– Кир Горбун, – пробормотал он. – Это тот, что при Хельме крутится?

– Он самый.

– Считай, что виновен он. Хотя… – он почесал бороду, – да, лучше всех троих считать причастными. С этим я согласен. Доверять там никому нельзя.

Какое-то время мы снова шли молча.

– А Морна как? – спросил Грэм.

– Морна… плохо, – честно ответил я. – Совсем плохо. Отвар, что я ей сварил, оказался слабее, чем я рассчитывал. Шесть бутылочек хватит на месяц, – я сделал с запасом, – но эффект, увы, далёк от обычного эликсира. Она держится, но еле-еле. Утром чуть с когтями на Хельма не кинулась, когда он начал ее цеплять. Если бы Рыхлый её не удержал…

– Сорвалась бы?

– Не до конца, но всем было бы плохо. И ей в первую очередь.

Грэм покачал головой.

– Это ее проблема, Элиас, не твоя.

– Я знаю.

– Ты сделал, что мог: сварил отвар, дал шесть штук. Делиться живой при каждом срыве ты не сможешь. Сегодня выдержит, а завтра может и нет. Тут уже от нее зависит, не от тебя. Ты не всегда сможешь помочь.

Я кивнул. Разве я этого сам не понимал? Еще как понимал. Но Грэм боялся, что к этой помощи примешивалось еще что-то. И возможно не совсем без оснований. Но он так стал говорить и потому, что ему стало лучше, и мы перестали настолько зависеть от Лиры. Появился Рыхлый, который тоже может нам помочь. Появились варианты, которых раньше не было.

Мы прошли ещё немного, и я вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. Я столько всего рассказал, а об этом – нет.

– Ох, дед. Главное забыл!

– Что? – Грэм покосился.

– На мгновение Целитель захватил тело Клыка прямо при нас.

Грэм встал как вкопанный.

– Что?

– Ну, не до конца, и на пару секунд. Глаза у Клыка вдруг почернели – их медленно как чернилами залило. И улыбнулся он какой-то чужой улыбкой…я понял, что это не Клык. Рыхлый тоже это понял и сказал Морне его вырубить. После этого его глаза стали обычными.

Грэм медленно покачал головой.

– Невозможно захватить тело другого человека, – сказал он наконец.

– Ты просто не видел его, дед, – оборвал я. – Если бы Морна не вырубила Клыка, я не знаю, что бы было. Это был точно не Клык, а что-то или кто-то, кто его захватил.

Грэм ничего не ответил. Только минут через десять он сказал:

– Я расскажу многое из этого Джарлу, когда он вернется. Рассказать надо обязательно. Что правда, а что нет будет разбираться он и алхимики. Если то, что ты говоришь правда, то уже очевидно, что мы сильно недооценивали этого Целителя. А те способности, о которых ты рассказал… Я о таком даже не слышал. Может Джарл слышал, я спрошу.

– Да, может так будет и лучше, – не стал спорить я.

А сам мысленно выпустил Виа.

ВИА. ОХОТА. НЕДОЛГО.

Лиана выскользнула из корзины и с предвкушением хорошей охоты рванула в заросли. А я начал использовать Поглощение. Корень был пуст, и его надо было срочно заполнять. Потому что к возвращению в деревню мне нужно быть полным.

Пошел привычный процесс и как же приятно было ощутить живу, которая наполняла меня снова. После такой пустоты это было даже сильнее чем утолить жажду.

Когда корень заполнился на четверть, я позволил мыслям вернуться к тому, о чем думал в деревне гнилодарцев.

Я слаб и это, к сожалению, неоспоримо. Я помнил размытое движение целителя и свою полную беспомощность.

Я могу сколько угодно гордиться своими отварами, своими симбионтами и прочим. Я могу управлять одиннадцатью связями, могу вытягивать живу из деревьев, могу делать то, чего не делает почти никто другой в этом мире. Но при всем этом я слабее любого из взрослых Одаренных, с которыми меня сталкивает жизнь. Любого. Морна одной рукой удерживает Клыка, тогда как я ночью вкладывался в это всем телом и едва справлялся. Хельм одним намеком на Чернобрюхого выводит Морну из себя. Целитель размывается в воздухе как тень. Шурша через своих паучков знает обо мне больше, чем я о себе. Гнус ловит каждую мошку в радиусе четверти лиги. Да, всё это разные способности и сравнивать их как будто нелогично. Но дело не в логике, а в самоощущении.

Шурша права.

Внутри что-то напряглось, поджалось – то ли от обиды, то ли от того, что я наконец признал это себе самому. А значит, нужно становиться срочно сильнее и самый простой и логичный путь – это довести наконец-то Дар до ста процентов. Надо форсировать, благо, я знал способ – через подавление магических деревьев. Будет больно и тяжело, но это будет резкий скачок Дара, а в ситуации, когда обстановка вокруг накаляется, именно это мне и нужно. Другого пути нет.

Я не знаю, насколько именно это сделает меня сильнее. Может, я открою новый навык, а может увеличится лимит связей… А может подскочит контроль или что-то ещё. Но я нутром чую, это будет большой шаг вперёд. Значит, после сегодняшней варки и сегодняшнего возвращения в деревню гнилодарцев – все. Я уговорю Грэма пойти со мной к железным дубам и совершить прорыв. Да, может не за раз, но даже если на это уйдет четыре-пять дней, это меня устроит. Это все равно будет нереальная скорость для большинства одаренных.

Вскоре вернулась Виа, и я дал ей живы, которую успел восстановить. Ей тоже нужно было срочно эволюционировать. Я отдал живы на все три процента. Это было больше пятнадцати единиц. Да, это больше половины того, что я успел восстановить через Поглощение, но Виа – это моя главная боевая сила. Душильник, конечно, тоже полезен, но пока не настолько.

Я снова прижал ладонь к ближайшему небольшому дереву и принялся восстанавливаться. К тому моменту, как мы дойдет до дома, надо быть уже не пустым. Дома будет варка. Долгая. Это много сил.