Текст книги "Мастер Трав VII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Звучит как наиболее вероятный виновник этого… «покушения».

Гнилодарец криво усмехнулся.

– Да, оно само напрашивается. Но и других я бы со счетов не снимал – у каждого из них есть то, чем их можно держать.

Я помолчал.

– Но меня беспокоит другое: Хельм дал нам полтора дня, а через несколько часов после его «добрых условий» в нашу землянку пытаются запустить шипоземы. Чувствуешь несостыковку?

– Чувствую. Значит, он соврал?

– Очевидно.

– Или… – начал я.

– Или что? – переспросил Рыхлый.

– Или он уже каким-то образом узнал, – медленно сказал я. – Что мы можем с этой черной живой бороться. Целитель ведь был тут, и он всё видел: пиявок, банку, Клыка… Он видел, что мы не просто поим его отварами, а вытаскиваем черную живу. Возможно после пяти-шести наших сеансов он сказал об этом Хельму, а Хельм, в свою очередь, понял, что метод рабочий… И после этого ему уже жизнь Клыка не нужна. Если он хотел узнать может ли такой метод избавлять от черной живы, то он, скорее всего, уже узнал, что может. Теперь у него одна задача – чтобы Клык не заговорил.

Рыхлый несколько секунд смотрел на меня молча. Потом медленно, тяжело кивнул.

– А вот это похоже на правду, Элиас. А виноват во всем буду я, ведь я согласился с условиями Хельма. И самое идиотское, что мы и перенести его не можем – сейчас для него тут самое безопасное место: я контролирую землю, Гнус – воздух. И прямого нападения ожидать не стоит. Но едва мы попытаемся вынести его за пределы деревни…

Я кивнул, понимая, к чему ведет Рыхлый. Да, там добить Клыка не составит труда.

Какое-то время мы просто сидели и смотрели на Клыка и ничего не делали. Да, собственно, что делать?

Виа успокоилась, но не расслабилась – она так и оставалась наготове, и вот это сегодняшнее ее предупреждение меня порадовало. Раньше вот так она ни разу не делала. А сейчас четко ощутила угрозу и сама, через связь, предупредила меня, разбудив. Да, эволюционирует она не только размерами, а и мозгами.

Лорик снова задремал, прижавшись к Рыхлому, а тот свободной рукой тихо поглаживал ему волосы. Этот суровый, серый, грязный человек с червями в земле и мертвыми шиподавами на тряпице в этот момент казался мне самым нормальным человеком, которого я встретил в этом мире. А может, таким он и был.

Я осторожно приподнялся, дошел до выхода и чуть выглянул из землянки. Снаружи тянуло сыростью, и воздух был уже не тот, ночной – похоже, близилось утро. Да и светлело уже.

– Похоже, я долго спал, – сказал я, вернувшись и садясь обратно.

– Ты спал столько, сколько было нужно, – ответил Рыхлый, не открывая глаз. – Тебе и мне предстоит еще лечение, а на это нужны силы. Много сил.

Я посмотрел на Клыка, и, кажется, что-то изменилось: кожа была уже не такой серо-зелёной, чуть более живой, а дыхание стало ровнее. Нет, говорить о том, что ему стало хорошо, было конечно рано. Но ему явно стало лучше. А значит, ночь он пережил. И это не могло не радовать.

– Давай второй эликсир ему дадим. – тихо сказал я.

Рыхлый кивнул. Мы снова повторили уже привычный ритуал: разжали челюсти, Рыхлый приподнял голову, а я стал по капле вливать вторую бутылочку. В этот раз Клык глотал эликсир лучше, да и дергался меньше.

Когда мы закончили, я убрал пустую бутылочку в корзину. Да уж, вот и израсходовали две сваренных вчера бутылочки.

– К нам гости, – сказал вдруг Рыхлый.

– В смысле?

Я повернул голову в сторону проема и в то же мгновение в землянку вошла Морна.

На секунду мне показалось, что я ее не узнаю: я уже видел ее уставшей и напряженной, но сейчас она была совсем другой. Дикой. Буквально. Это ощущалось во всем, в каждом ее движении, в желтых горящих как у хищника глазах, в когтях, длиннее обычного. Волосы растрепаны, одна прядь прилипла к щеке. На виске полоска засохшей грязи, на рубашке – пятна. Она тяжело дышала, и когда она приблизилась к нам, я почувствовал, что от нее шло какое-то тепло, будто рядом поставили печку.

Остановилась она в шаге от нас. Обвела землянку одним быстрым взглядом – меня, Рыхлого, Клыка, банку с пиявками, тряпицу с мёртвыми шипоземы. На шиподавах её взгляд задержался на долю секунды дольше.

– Я почувствовала твой запах, – сказала она мне коротко, хрипло. – Почему ты тут, Элиас? И почему не зашел?

– Да я тут… – начал было я.

А затем она еще раз бросила взгляд на лежанку.

– А Клык что тут делает? – удивленно спросила она. – И почему… он так выглядит? Рыхлый, что с ним случилось? И что за мертвые твари возле тебя.

– Это я позвал Элиаса. Нужна была срочно его помощь.

– Какая? – Морна прищурилась.

Рыхлый кивнул на лежанку.

– Помощь с Клыком. Элиас сварил мне кое-что рабочее.

– А самого его зачем было сюда тащить?

– Раз притащил, значит надо было, – отрезал Рыхлый. – Не на то обращаешь внимание, Морна.

– Я сама решу, на что мне обращать внимание, – огрызнулась знахарка.

А потом сделала глубокий вдох и выдох. Я видел как вздымается под рубахой ее грудь, вверх-вниз и дыхание становится чуть спокойнее.

– Я немного…напряжена, Рыхлый, так что осторожнее со словами.

– Да я уж вижу, что напряжена, – фыркнул гнилодарец.

– Клык ведь ушел, – сказала Морна уже спокойнее. – Я точно помню. Он ушел из деревни с Целителем и Шипящим. Ему ведь стало лучше, он сам так говорил.

– Да, Клык ушел, – устало подтвердил Рыхлый, – А теперь вернулся. И в каком состоянии – сама видишь.

– В плохом.

Морна наклонилась над Клыком и втянула воздух. На пару секунд застыла, а потом сказала:

– Он пахнет… противно, – сказала она. – Нет, не как от болезни, по-другому. Внутри у него что-то… злое.

Я переглянулся с Рыхлым. Значит, Морна тоже может чувствовать подобное?

– Так и есть, – подтвердил я. – Внутри у Клыка кусок черной живы, которая подчиняется Целителю.

Морна медленно повернула голову ко мне.

– Подчиняется?

– Именно, – коротко подтвердил Рыхлый. – Ночью мы с помощью моих пиявок, пытались высосать из него эту дрянь. И как только черная жива оказалась в моей пиявке, Целитель перехватил контроль у меня и убил одну из них. С остальными тоже была подобная проблема, но я был уже бдителен.

Морна несколько секунд молча смотрела, потом выдохнула.

– Это…это всё очень хреново, – тихо сказала она.

– Да, – согласился Рыхлый. – Но это ещё не самое главное, Морна.

Она подняла брови.

– Ещё не самое?

– Вчера Целитель хотел его забрать, но мы не дали. – ответил гнилодарец, – А потом…потом пришел Хельм и попытался провернуть то же самое. Обвинил меня, что если из-за меня умрет Клык, то я и буду отвечать перед всеми.

– Удобно. – сверкнула глазами Морна.

– Да, он сказал, что дает мне полтора дня, и если Клыку лучше не станет, то он…отберет его и отдаст Целителю. И этой же ночью Клыка пытались убить.

Рыхлый указал на шипоземов.

– Выскочили из-под земли и попытались наброситься на Клыка. Я, конечно, остановил их, но если б я спал…могли бы и добраться. А там хватит укола всего одной твари.

Морна посмотрела на мёртвых тварей, а затем медленно подняла взгляд на Клыка.

– Значит, он знает что-то такое, – произнесла она негромко, – о чем очень не хотят, чтобы узнали мы. И другие.

– Именно, – кивнул Рыхлый.

Она усмехнулась.

– Я же почуяла гниль в этом Целителе с первого же раза, и сразу сказала об этом. Никто меня не послушал.

– Не только тебя не послушали, – возразил Рыхлый. – Меня тоже. И Гнуса. Но дело сейчас не в этом. Сейчас самое главное – чтобы Клык выжил, и как можно скорее пришел в себя. Времени у нас мало.

– Ладно. Что нужно сейчас?

– Сейчас, Морна, помоги нам. Нужно продолжить лечение пиявками. Клык будет дергаться, брыкаться, и его нужно удерживать. Элиас…ему в общем тяжело. Ему приходилось тратить живу на усиление, чтобы удержать его.

Я кивнул подтверждая его слова.

– А его жива, нужна для другого.

– Я подержу, – коротко сказала Морна и уселась рядом с Клыком.

На этот раз всё пошло быстрее.

Когда Морна придавила плечи Клыка одной рукой, – именно ОДНОЙ, – мне стало даже неловко. Я полночи вкладывался в это «удержание» всем телом, – напрягаясь и изредка используя Усиление, – и всех сил мне едва хватало его удержать, а Морна сделала это легко, почти не напрягаясь. Только когда Клык особо резко дернулся, ее пальцы чуть впились в его плечо и он утих.

Первая пиявка прошла без сильного сопротивления. Черная жива внутри Клыка уже заметно ослабла – то ли оттого, что мы ночью откачали ее немало, то ли оттого, что Целитель сейчас занят чем-то другим, и не давит так плотно. По сравнению со вчерашним, Рыхлый вышел из сеанса почти свежим.

Вторая пиявка тоже пошла легко, но после нее Клык вдруг застонал по-другому.

Мы все трое замерли.

Веки Клыка дрогнули и медленно поднялись. Глаза были мутные, но в них видна была осмысленность.

– Клык, – тихо позвал Рыхлый.

Клык шевельнул губами. Не сразу, со второй или третьей попытки.

– Он… – сказал он хрипло, – он знает, что вы здесь.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

– Ты про Целителя? – осторожно спросил Рыхлый. – Он заходил сюда ночью. Конечно, он знает, что мы здесь.

– Нет, – выдохнул Клык и закашлялся. Кашель был сухой, рвущий. Он долго откашливался, потом снова заговорил: – Не… про это. Про другое. Он… он… я не знаю. Я не могу объяснить.

Он поморщился после этих слов как от боли.

– Он оставил что-то во мне. И иногда через это… словно смотрит. Я не понимаю, как это возможно, но… я это чувствую. Вот… сейчас. Оно внутри движется и влияет на меня.

Я и Рыхлый переглянулись. Клык чувствовал управляющий контур, но не мог объяснить, что это такое. Но я-то всё понимал.

Клык медленно поднял руки. Руки дрожали. Он смотрел на них так, будто видел впервые.

– Я сам сюда пришёл? – прошептал он. – Я… сам… вернулся?

– Сам, – ответил Рыхлый. – Я это видел. Ты приполз в мою землянку, упал и не мог говорить. Сам.

– Сам, значит…

– Клык, – спокойно сказал он. – Ты можешь рассказать, что случилось? Пока ты в сознании, нам нужно узнать. Почему ты вернулся? Что ты видел? Что с тобой сделали?

Клык зажмурился. Лицо исказилось будто кто-то изнутри ударил ему прямо в висок.

– Больно… – выдохнул он. – Каждый вопрос… как будто… кто-то стучит по голове изнутри. По нужным местам. Словно мне не дают вспомнить.

Я нахмурился. Похоже, так оно и было. Управляющий контур делал не только перехват живы, он еще и каким-то образом влиял на мозг Клыка.

– Попробуй понемногу, – тихо сказал я. – Не всё сразу. Что первое вспоминается?

Клык молчал почти минуту, а его губы двигались. Я уже думал, он просто уснет или уйдет в бред, когда он внезапно заговорил:

– Корни… Чёрные корни. Под землей. Много. Такие черные как ночь, и от них веяло самым настоящим ужасом. Я понимал, что если прикоснусь к ним, то случится что-то страшное.

Он закрыл глаза, и лицо его снова исказилось от боли. А я почему-то при словах черные корни подумал о Чернодревах и том, что это все может быть связано. Ведь неспроста метка Гиблых позволяет им проходить в Хмарь и глубже без последствий. Причина должна быть. Как и причина, почему и как овладел целитель, или существо, в его теле, – силой черной живы.

– Нас… привели куда-то… не помню дорогу, не помню направление… но там было место. Там были корни. Не как у дерева. Не живые. Они были… другие. От них… тянуло. Жутью. Будто смотришь в колодец, а на дне что-то смотрит на тебя.

Клык повторялся, но это ладно. Главное, что он когда говорил, вспоминал чуть больше. Может за еще одним воспоминанием последует другое? А там он дойдет и до действительно важных вещей?

Я и Рыхлый снова переглянулись. Морна молча стояла у лежанки и слушала, и ее желтые глаза стали еще внимательнее.

– Что это значит? – прямо спросила она, нарушив тишину. – Какие корни? Чьи?

– Я… не знаю, – выдавил Клык и прижал ладонь ко лбу. – Я правда не знаю. Когда пытаюсь вспомнить… колет, будто кто-то втыкает иголку в мозг. Я пытаюсь….

– Хорошо, – сказал Рыхлый. – Давай по-другому. Меня ты помнишь?

– Конечно помню, – почти возмутился Клык. – Ты Рыхлый. Ты мне в детстве руки вправлял, когда шипы лезли не туда.

– А его? – Рыхлый кивнул на меня.

Клык перевёл взгляд.

– Помню… Травник… Элиас… да…помню.

Я задумался, значит, затронуты только воспоминания, связанные с тем, что он увидел.

– А то, что было после того, как ты ушел? Куда ушел? Что делал? Кто с тобой был?

Клык несколько секунд молчал. А потом медленно выдавил:

– Не помню…

– Совсем?

– Почти совсем. Помни какие-то куски…вот про корни… про чужие взгляды. И то, что мне стало вдруг очень страшно. Так страшно, что я… побежал. И бежал долго. А куда и откуда – не знаю.

Я тяжело выдохнул. Вот тебе и свидетель. Самое обидное, что он не врет. Он действительно пытается вспомнить и ему эта дрянь внутри не дает этого сделать. Надежда одна: чем меньше черной живы будет в нем, тем лучше будет его память. Сейчас ситуация такова, что если мы сейчас вытащим его и поставим перед всей деревней, и он расскажет вот так, отрывками, про «черные корни» и «чужие взгляды» – ему никто не поверит. Или вернее, чему тут собственно верить? Если человек сам не знает, что с ним случилось, да и Хельм сразу скажет: «Он бредит, он больной. Сбежал и теперь придумывает себе страшилки. Пусть лучше Целитель его долечит». И будет убедительнее нас.

Рыхлый все это тоже прекрасно понимал. Я видел это по его лицу. Нам нужно не «отрывки», а цельный рассказ, и еще желательно с описанием места и дороги, куда их вели и судьбой других гнилодарцев.

– Ладно, – мягко сказал Рыхлый. – Не мучай себя. Пока хватит, отдыхай.

Клык медленно выдохнул и начал закрывать глаза. Видно было, что ему рассказать даже то немногое, что он успел, стоило сил.

Морна приблизилась еще и молча смотрела на него сверху.

– Ему, кажется, все-таки становится лучше, – негромко сказала она мне.

– Да, – согласился я.

И в эту секунду что-то изменилось, буквально за мгновение.

Клык перестал моргать и засыпать. А через секунду медленно, плавно, как будто кто-то пролил на них чернила, – его глаза начали чернеть. За три-четыре секунды глаза Клыка превратились в две темные дыры.

А губы медленно растянулись в улыбку. В ту самую дружескую улыбку Целителя – я ее ни с чем не спутаю.

Внутри все вздрогнуло, Виа напряглась ощутив новую опасность, а Рыхлый отпрянул. Потому что лицо Клыка стало не его. Оно было чужим.

– Морна! – сказал Рыхлый, – Выруби его. Сейчас. Быстро.

Морна среагировала мгновенно. Ей дважды повторять не надо было.

Она была рядом с больны и ее рука просто взлетела и ребро ладони ударило Клыка в висок, коротко и очень точно. Я даже моргнуть не успел.

Чужая улыбка на лице тут же погасла, а голова Клыка мотнулась в сторону. Тело обмякло.

Когда его веки снова чуть приоткрылись на пару секунд, глаза были обычные, без всякой черноты.

Морна медленно опустила руку.

– Что это… было? – тихо спросила она.

Вопрос был лишним, мы все понимали, что это было. На мгновение черная дрянь внутри подчинила ослабевшего Клыка. А значит…нужно ее вытащить поскорее. Я даже подумал, что хорошо, что у Грэма черная хворь, а не такая вот…штука. Иначе бы наши проблемы были в несколько раз больше.

– Лечить, Рыхлый, – обратился я к гнилодарцу, после этого недолгого молчания, – Надо его быстрее лечить. Нас просто припугнули. Вот и всё. Если бы он мог сделать что-то серьезное, то сделал бы. Думаю даже это стоило ему немалых сил.

Да, я врал, вернее…успокаивал. Потому что точно мы знать не могли. Но все-таки у меня было ощущение, что это максимум, что Целитель сейчас мог выжать из тела Клыка.

Глава 4

Несколько секунд мы все трое молчали, глядя на Клыка. Тот снова дышал ровно, но в голове у меня все еще стояла та чужая улыбка, которая на мгновение растянула его губы и почерневшие глаза. Думаю, Морна и Рыхлый вспоминали то же самое.

– Да, Элиас, эту дрянь надо вытащить как можно быстрее, – глухо сказал Рыхлый. – Кто знает, на что еще способен этот Целитель?

– Да…пожалуй пора продолжать, – кивнул я.

Морна молчала. Она стояла над лежанкой, и была наготове, будто готовилась нанести второй удар, если потребуется. Я невольно скользнул по ней взглядом и…задержался.

Она дышала намного быстрее, чем обычно. Грудь поднималась и опадала, а ноздри едва заметно раздувались на каждом вдохе, словно она ловила какой-то запах, который мы не чувствовали. Возможно, сейчас ее инстинкты и органы чувств обострены до предела, как у настоящего хищника. Когти на пальцах были длиннее обычного, – это тоже было сложно не заметить, – а пальцы чуть подрагивали. А ещё я видел жилку на ее виске, которая пульсировала так часто, как у человека, который только что пробежал три километра в гору. Да, она держалась, но держалась с трудом. Неприятно осознавать, что твой отвар недостаточно эффективен. Причем ведь система ничего не говорила о таких последствиях.

Как-то инстинктивно я понял, что ее надо немного…успокоить. А разговор про Клыка, Целителя и черную живу ее будет только дополнительно взвинчивать. Не знаю насколько высок шанс, что она сорвется, но думаю он есть.

– Морна, – осторожно сказал я. – А отвар…разве не подействовал?

Она моргнула. Будто меня не сразу услышала.

– Отвар? – переспросила она.

– Ну, тот отвар, который я сделал. Я думал он должен убирать вот такие…проявления.

Морна опустила взгляд на свои руки. Посмотрела на когти, на тёмную шерсть, доходящую почти до локтя. И грустно улыбнулась.

– Подействовал, – ответила она наконец. – Только слабее, чем я ожидала. Поэтому я и…такая. Не волнуйся, Элиас, в злобного волка я не превращусь. И на вас тут не кинусь. Но эффект…намного слабее, чем от эликсира алхимиков. Я от такого отвыкла уже.

Она ещё раз провела рукой по предплечью, будто пыталась пригладить шерсть, словно это что-то могло изменить. Потом подняла на меня желтые глаза.

– Извини, Морна, но это самое высокое качество, которого я смог достичь в такие сжатые сроки. Будь у меня больше времени, больше ингредиентов…

– Не оправдывайся, – оборвала она. – Ты и так сделал невероятное, учитывая твой возраст и что у тебя нет учителя. А еще учитывая что ты вообще варил это в первый раз. И я знаю, что у меня нет других вариантов: либо твоя помощь, либо…ничья.

– Я знаю.

Вздохнув, я еще раз взглянул на нее. Как-то было странно, что эта женщина, ее дети, сын Рыхлого и даже в какой-то степени Клык – все они зависят от меня, от моей способности варить и от того, как быстро я буду прогрессировать. Странно, но наверное сейчас я видел ее наиболее открытой, потому что когда зверь рвется наружу, тут не до масок, и не до сдерживания себя.

– По поводу отвара, – сказал я. – Я кое-что забыл сказать Рыхлому, когда передавал бутылочки: срок его действия около пяти дней, не месяц.

Морна медленно подняла бровь.

– Пять дней? Нет, я поняла, что он будет действовать намного меньше, но сколько именно…

– Да, пять дней. – кивнул я. – Поэтому как только тебя начнет накрывать сильнее – пей следующую сразу, не тяни. Я именно поэтому и сделал шесть бутылочек – чтобы хватило на месяц. Но, честно говоря, я рассчитывал, что они будут не намного слабее эликсира. Сейчас вижу, что сильно ошибся.

Она помолчала, обдумывая.

– Понятно, – произнесла она ровно. – Шесть, значит. В принципе будет тяжело, но если я буду контролировать себя, то справлюсь. Все-таки тело как будто перестало меняться.

– Знаешь, я хочу кое-что попробовать.

Я прислушался к себе. Запас живы за время сна все-таки успел частично восстановиться. Я шагнул к Морне и осторожно взял ее за покрытую темной шерстью руку.

Морна вздрогнула от этого прикосновения и как будто даже смутилась. Я и сам не ожидал, что она так среагирует на простой жест. Но, скорее всего, как я и подумал ранее, у нее сейчас все обострено, все ощущения. Не обращая внимания на непривычное ощущение шерсти под рукой я начал передавать ей живу. Немного, тонкой струйкой. Примерно столько же я давал Лире. Ведь природа проблем Морны в том числе и в утечке живы. Ее тело, по сути, нормально ее не накапливает, учитывая треснувший духовный корень, а в этом мире всё завязано на живу. И такой приток живы в теории может ей помочь.

– Так легче? – тихо спросил я закончив передачу.

Она не ответила сразу. Просто стояла, глядя куда-то мимо меня, в стену землянки. Я наблюдал за ее лицом и видел, как оно меняется, успокаивается, а дыхание выравнивается. Жилка на виске перестала пульсировать так часто, ноздри уже не раздувались, а пальцы ее чуть расслабились. Я никогда раньше не передавал живу Морне – только Грэму, Лире и сегодня ночью пару раз Рыхлому. Морна стала четвертой. И я мог заметить разницу между тем, как каждый Одаренный впитывает мою живу. У всех это было по разному, но у Морны отличалось больше всех. Словно голодный зверь, наконец-то дорвавшийся до еды.

– Да, – произнесла она наконец, и тихо выдохнула. – Так легче, намного.

Руку я убрал не сразу, как-то само собой вышло. Я тряхнул головой и чуть отстранился. А ведь она перестала применять ту свою способность, которая бьет по мозгам. Или сейчас она свои способности и не контролирует?

А потом ее взгляд метнулся к Рыхлому. Она прищурилась.

– Он знает? – коротко спросила она

– Знает-знает, – подтвердил он, не дав мне ответить. – Если бы не помощь Элиаса, я бы один не вытащил столько дряни из Клыка – у меня бы живы не хватило.

– Понятно… – протянула Морна.

Вдруг мне в голову пришла одна мысль.

– Морна, я тут подумал…

Она повернула голову в мою сторону.

– Есть идея как можно еще помочь Клыку… Отвар, который я тебе сварил – он ведь подавляет разные проявления треснувшего Дара?

– Да, – кивнула Морна.

– У Клыка ведь кроме всего прочего и эта проблема. Наверное это тоже много сил у него отнимает. Я думаю, если дать ему одну бутылочку, на пару дней это снизит рост всех этих наростов, и все его силы направятся на борьбу и выздоровление.

Она прищурилась.

– Ты думаешь, ему это поможет?

– Думаю, да, – ответил я. – Пусть отвар не вылечит его Дар, но сейчас, в его состоянии, любая мелочь работает как поддержка.

– Звучит…разумно, – сказал Рыхлый.

Однако мы оба понимали, что для Морны этот отвар сейчас важен и…она может просто не захотеть делиться им.

Морна молчала. Я видел, как ходят желваки на ее скулах, и прекрасно понимал, что у нее в голове. Она хотела иметь запасную бутылочку. Шесть штук – это месяц, но учитывая качество отваров, всё может пойти не по плану и может понадобиться принять отвар раньше. Кто знает?

Она довольно долго смотрела на Клыка, потом на свою руку, покрытую шерстью, потом снова на меня, решая, стоит оно того или нет.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Жди. Принесу.

Не объясняясь больше, она резко развернулась и вышла из землянки.

Я же опустился на корточки рядом с лежанкой и прикоснулся к Клыку. Нужно провести Анализ. За ночь мозги успели восстановиться и можно было снова проверять его состояние. Меня немного шатнуло, закружилась голова, но в целом я перенес Анализ легче, чем вчера.

[Анализ: носитель – человек (мутация 2 ст.)

Инородное образование в духовном корне: чёрная жива (структурированная)

Тип: управляющий контур (более подробная информация недоступна)

Функция: постепенное подчинение носителя (активно)

Состояние контура: фаза расширения. Перехват каналов живы – 34%, перехват духовного корня 62%.

Сопротивление носителя: высокое. Контур сильно замедлен, но не остановлен.]

Можно было констатировать, что наши сеансы снизили количество черной живы, или, вернее перехват духовного корня на шестнадцать процентов. Вот почему Целитель так засуетился. Видимо, после достижения какого-то процентажа он перестанет вообще влиять на Клыка и возможно выздоровление пойдет быстрее.

Это радовало. Значит всё не впустую.

Из этих мыслей меня вырвал голос Рыхлого.

– Ты на неё странно смотришь, – негромко сказал гнилодарец глядя на меня.

– На Морну? – уточнил я.

– Да.

– Странно? Да нет, по обычному. Не понимаю, о чем ты.

Я уже и сам прислушивался к себе и понимал, что при всей очевидной симпатии к Морне, первоначальный эффект от нее и ее внешности как-то снизился.

– Понимаешь, – фыркнул он, – Но это твое дело. Я просто отметил. Ну, так это выглядит для меня.

Я промолчал. А что тут скажешь? В чем-то он прав, но в основном, пожалуй, нет. Единственное, что меня сейчас волновало – это решить все проблемы, которые накопились, развивать Дар и узнать больше про мир. Про Символы и остальное. Ну ладно, я понимал, что немного себя обманываю, и Морна мне приятна, как и смотреть на нее, но ничего в этом нет такого.

Больше о Морне мы с Рыхлым не говорили.

А скоро пришла и она сама. Вернулась буквально через пять минут, и в руке у нее была одна из тех самых бутылочек с моим отваром. Она протянула ее мне.

– Только потому что ты попросил, – произнесла она ровно. – Хоть я и желаю Клыку выздоровления, но мое состояние мне важнее. Намного важнее.

– Спасибо, – тихо сказал я и принял бутылочку. – Я правда верю, что это поможет.

– Поверим вместе, – она криво усмехнулась.

– А что узнал Клык, тебя не волнует? – спросил вдруг Рыхлый.

Морна повернула к нему голову.

– Волнует, но для вас это важнее. Я тут всё равно чужая – я это знаю и чувствую. Особенно сейчас, когда все запахи бьют. Ты сам должен понимать, что запахи говорят больше, чем слова.

– Знаю… А насчет «чужая» – никакая ты не чужая, – нахмурился Рыхлый.

– Ты сам знаешь, что если Дар у кого-то не такой, как у вас… – она имела в виду гнилой Дар, – То и своим вы его не считаете. А у меня не такой Дар. Я просто…расколотая.

– Не в этом дело, – отмахнулся Рыхлый, – Просто…не всем ты нравишься. Это не одно и то же.

Морна шутливо оскалилась, показав верхние клыки.

– Утешил.

Я откупорил бутылку и понюхал.

– Ладно, – сказал я. – Надо дать ему это. И продолжить лечение. Времени у нас мало.

Морна кивнула. Я подошел к лежанке, и мы привычно уже разжали Клыку челюсти. На этот раз дело пошло легче – он почти и не сопротивлялся, видимо, тело уже привыкло. Я по капле вливал отвар, и чуть светящаяся жидкость исчезала в его горле. Мгновенного эффекта, конечно, не было, да и быть не могло. Это внутренние процессы, которые невооруженному глазу не видны.

Я вылил всё до последней капли и убрал пустую бутылочку в корзину. Лишних бутылочек не бывает.

– Теперь, – сказал я, поворачиваясь к Рыхлому, – План такой, сейчас передам тебе постепенно всю живу, что у меня есть – всё, что во мне накопилось за время сна. А потом мне надо сходить домой, к Грэму, и сварить еще пару бутылочек эликсира. Этих двух, что я принес, хватит максимум на день, а тебе, чтобы держать его, нужно больше. Правильно я понимаю, что как только Клык поправится, придет в сознание и заговорит, Хельм уже никаких претензий предъявить не сможет?

Рыхлый почесал голову.

– Ну…если он придет и увидит Клыка в сознании, то точно нет.

– Хорошо, значит главное теперь – чтоб он пришел в себя, – кивнул я.

– А время? – спросила Морна. – Хельм же дал полтора суток. Ты успеешь за это время всё сварить?

– Я успею, – ответил я. – Сейчас раннее утро, и если мы тут быстро закончим и я сразу пойду домой, то успею и сварить и вернуться.

Морна посмотрела на меня и…впервые за все утро улыбнулась.

– Шустрый ты, Элиас.

– Приходится, – пожал я плечами.

Я прикоснулся к Рыхлому. Вряд ли он за ночь успел полностью восстановиться. Через секунду в него тонкой струйкой потекла жива.

И Морна и Рыхлый не стали терять зря времени и начали лечение. Знахарка легко разомкнула челюсти Клыка, и Рыхлый поместил туда пиявку. Дальше пошла знакомая работа.

Я сел рядом и стал просто наблюдать. Сейчас я бесполезен, только когда Рыхлый попросит еще живы, я дам. Не хотел передавать сразу всё просто потому, что если сегодня сопротивление контура будет слабее, возможно он справится своими силами.

Сегодня было заметно, что пиявкам легче. Не в том смысле, что чёрная жива сопротивлялась слабее – нет, давление со стороны Целителя, к сожалению, было всё таким же сильным, я видел это по тому, как у Рыхлого вздулись жилы на шее уже через минуту работы. Но сами пиявки – те, что выжили после ночи, – переносили все это иначе. Они впитывали живу и, похоже, больше перехватить над ними контроль никто не мог.

Когда рядом возле Рыхлого было уже три пиявки, высосавшие из Клыка черную живу, он сделал короткий перерыв.

– Те, кто выжил – привыкают, – коротко сказал он, тяжело дыша. – Это… это интересно. Черная жива их уже не давит так, как раньше. Не думал, что за ночь они успеют привыкнуть, но они смогли.

Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

Его слова меня порадовали: если пиявки приспосабливаются к чёрной живе – то и к чёрной хвори они тоже смогут приспособиться. Чем больше будет таких «переживших» пиявок, тем эффективнее лечение Грэма. О чем я и сказал Рыхлому.

– Это значит, – тихо сказал я, – что и с хворью у Грэма будет так же. Пиявки выживут – и приспособятся. Каждая следующая будет работать лучше предыдущей.

– Думаю, да, – кивнул Рыхлый. – Но возможно, придется разводить отдельно пиявок для Черной Хвори, и отдельно для этого. Возможно, после того, как они привыкнут к этой дряни, то ни к чему другому они привыкнуть не смогут.

Я почесал голову, такой исход был тоже вполне возможен. Главное, чтоб у Рыхлого всегда оставалась пара живых пиявок из которых он разведет новых. И всё.

Потом мы продолжили.

Четвертая пиявка…пятая…шестая…

А я передавал ему живу, потому что своя у него закончилась уже после третьей.

К восьмой пиявке Рыхлый был на пределе и дышал очень тяжело. Лицо побелело, а время, за которое он «вытягивал» живу из Клыка, увеличилось.

– Сопротивление… Элиас, – выдавил он, – такое же сильное, как раньше. Слабее пока не стало. А я вот слабее стал. Целитель очень не хочет, чтобы Клык вспомнил, так что каждую пиявку приходится буквально тащить за шкирку.

Когда он вытащил восьмую пиявку и положил рядом с собой, то откинулся на пол.

– Всё, – тяжело сказал Рыхлый, – На утро хватит. Я больше не вытяну. Да и пиявкам надо отдохнуть.

Он мотнул головой, отряхиваясь от пота, и тяжело сел прямо на земляной пол.

– Идем подышим, – сказала Морна, поднимаясь. Вот кто, похоже, совсем не устал. Держать Клыка с ее-то силами было несложно. – В этой землянке уже дышать нечем.

Я кивнул и, встав, подхватил корзину с симбионтами – Виа в ней спокойно шевельнулась, давая знать, что не спит, – и шагнул к выходу. В принципе, мне тут делать больше нечего. Живу я отдал почти всю, а Рыхлый истощен – теперь нужно набраться сил и снова за дело.

Снаружи утро уже окончательно вступило в свои права. Болото вокруг деревни всё еще было затянуто рваной молочной пленкой тумана, но сквозь неё уже пробивался серовато-розовый свет. Да, если бы не все эти испарения, рассвет тут очень даже живописный.