Текст книги "Мастер Трав VII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

За час мы умудрились поднять взаимодействие еще на три процента, а потом…потом уперлись в стенку. Команды я давал те же. Виа выполняла так же. Но дальше взаимодействие уже не двигалось.

Это был предел развития для обычных команд.

Я остановился. Виа лежала рядом.

Всего четыре процента. Можно форсировать, а можно подождать. Но чего, собственно, ждать?

Я не знал, что изменится от перехода на сто процентов взаимодействия, но что-то внутри подсказывало, что мне нужно поднять взаимодействие до ста процентов прежде чем я подниму дар на следующую ступень.

Я смотрел на Виа и думал.

Один шаг. Одно слияние. Не такое страшное, как с дубом, потому что дуб был громадой, а я – пылинкой. С Виа – наоборот: я больше нее, она моя по связи и по природе. С Виа я не растворюсь. Тем более я уже так делал.

Уже сегодня можно узнать, что значит новый уровень взаимодействия, что это дает, что требует?

Я поднялся, уже понимая, что ждать не буду.

– Дед, – вошел я в дом, – Я сейчас… кое-что попробую с Виа. Возможно, уйду «в себя» на время.

Он с подозрением посмотрел на меня.

– Тебе вчера мало было? Шесть часов под дубом проторчал.

– Это другое, она мелкая. – возразил я, – Не думаю, что это займет много времени.

Секунд десять он смотрел на меня, потом перевел взгляд на Виа, и вздохнул.

– Хорошо, только в доме делай, в своей комнате, а то если Тран придет будет нехорошо, чтобы он видел тебя в таком состоянии.

Я кивнул, взял Виа и вошел к себе.

Прикрыл дверь и сел на подстилку.

Виа беспокойно шевелилась рядом, словно чувствовала – сейчас произойдет что-то важное. По-настоящему важное.

Я закрыл глаза и положил руку на ее тело.

Сердце билось чуть беспокойно.

Я подождал, пока оно успокоится, и решил – пора.

– Ну что, – сказал я тихо. – Поехали.

И начал Слияние.

Глава 15

Я сделал глубокий, медленный вдох. Потом еще один. Не спешил. Слушал как сад гудит чуть приглушенно. Просто тихий гул голосов растений. Я уже привыкал к нему как к фону. На удивление, именно это помогло мне найти нужный момент, нужное мгновение и подходящее состояние сознания для Слияния. В этот раз я не собирался помогать Виа бороться с черной живой, поэтому и Слияние должно было быть другим, более мягким, что-ли.

Едва мое дыхание успокоилось, я потянулся к лиане.

Заслонка между нами всегда была, она была необходимой: благодаря ей я мог отдавать команды, и чувствовать её эмоции, голод, охотничий азарт – но при этом оставаться собой. Стенка пропускала ровно столько, сколько нужно для управления, и не больше. Сейчас я ее убрал.

Несколько мгновений ничего не происходило. Я слышал Виа через связь, ее ровный, чуть шипящий гул, в котором слышался её голод, ленивое любопытство и ощущение моей руки, которую я положил на нее. Она знала, что мое сознание где-то рядом. Нужно было направить ее.

Я мысленно позвал ее, но не приказом и не командой. Просто позвал.

Виа…

И она пошла.

Сначала это была лишь тонкая, осторожная струйка ее ощущений. Когда я помогал ей перебороть черную живу, – она знала зачем это, – я ее спасал. А сейчас ей было не совсем понятно, что я хочу и зачем нужно слияние.

Я почувствовал как через меня прошел первый импульс ее сознания, ощущений и восприятия. Я почувствовал как она ощущает мою кожу через сотни мелких ворсинок на ее собственной поверхности. Я для нее пах живой так густо и насыщенно, что не будь у нас связь, она бы набросилась на меня, как в нашу первую встречу.

А следом произошло Слияние. Оно было не такое как с дубом: я не мог не сравнивать это – слишком сильны были впечатления вчерашнего дня. Тогда мое сознание растворялось в чём-то огромном, древнем, я был там пылинкой, песчинкой, упавшей в воды глубокого озера, и оттого мне приходилось бороться, чтобы не утонуть.

С Виа всё было иначе.

Передо мной развернулась серия странных, отрывистых ощущений лианы.

Я ощутил ее голод – бесконечный, утоляемый лишь на время. Постоянный голод был частью ее жизни, ее природой. Даже когда она была сыта, в самой глубине её ощущений сидело это: «надо ещё», «надо запасать», «надо расти».

После этого я ощутил то, как она чувствует мир.

Сквозь закрытые веки я «видел» Грэма за стеной, – чуть размытое, тёплое пятно, где ярче всего была грудная клетка. Потом я видел Шлепу во дворе – маленький, нервно подвижный комочек тепла. Видел Седого – еще меньший сгусток жизни, он спал, поэтому пульсация его была очень медленной. После увидел улитку – едва заметное, мерцающее холодком пятнышко с одной горячей точкой внутри – ее живосветом-панцирем. Я ощутил вибрации воздуха, которые Виа улавливала и это было для нее еще одним способом получения информации о мире.

И я ощутил шипы. Они были как продолжение моих собственных мышц. Я почти физически почувствовал, как могу напрячь любой из них, выдвинуть, втянуть, сжать. Это было как обнаружить у себя ещё две сотни пальцев, о которых ты раньше не знал.

Ничего себе… – подумал я.

Насколько близко тело Виа я еще никогда не ощущал. Это был наш самый близкий контакт за все время.

Я тут же понял – она тоже сейчас видит меня изнутри. И она не была к этому готова – ей было…страшно. Она поняла, к чему всё идет. Это для меня были проценты взаимодействия, а для нее это было другое.

В ней резко возник страх потерять себя, страх, что ее охотничью самость, ее право быть голодной хищницей сейчас отнимут. Стенки больше не было, а значит и ее защиты тоже. Я был внутри ее природы, и она это поняла. Как поняла и то, что я намного сильнее, и могу в любой момент сделать всё, что захочу.

Она вспомнила. Через связь меня прошило тем самым моментом в Кромке, когда она пыталась меня убить. Я увидел себя ее глазами: большой сгусток жизни, сияющий ярко-зеленой живой, от которого невозможно отказаться, который хочешь поглотить. И я был существом, которое сломало ее волю. Она это помнила и это оставило в ней подспудный страх, что я сделаю больше.

Она вздрогнула и я почувствовал, как ее отростки сжались. Она как бы инстинктивно съежилась как зверёк, прижатый к стене, забивающийся поглубже в угол.

А глубже-то уже некуда.

Тише, тише… – мысленно сказал я.

И тут же понял – нельзя давить. Ни в коем случае нельзя!

Более того, я как-то отчетливо понял, что если сейчас навалюсь, продавлю ее страх волей, потребую подчинения – она треснет. Так же, как трескаются Дары у гнилодарцев. У Виа не было Дара, но была воля. Ее можно было как подавить, так и сломать. И это было новостью для меня. Я-то думал, что воля растения неубиваема, что ее можно перекормить, мучить тренировками, что можно слить с дубом или железной корой и ничего ей не сделается. А оказывается есть способ ее сломать, и этот способ – я сам. Моя воля.

Значит ни подавлять, ни ломать я не могу – иначе я ее просто потеряю.

Тут требовалось что-то радикально другое. Связь не может держаться на насилии, иначе она так и не перевалит за сто процентов. Сто процентов – это качественное изменение связи, а не просто цифры.

Хорошо, что понял вовремя.

Я отодвинулся от ее «сознания» на шаг, словно бы давая ей немного воздуха. Слова тут не помогут, как и приказы. Значит, нужно показать так, чтобы она поняла.

И я начал ей показывать.

Она впервые ощутила меня так же, как я ее. Память хлынула в нее потоком, приходилось стараться, чтобы дать ей избирательные образы, потому что всего потока она бы не выдержала.

Начал с малого. Я показал ей мяту, но не как растение, которое она видела сгустком зеленой жизни, а показал ее с другой стороны. Показал-передал вкус, который я знал в чае, утренний серебристый звон, который бывал по утрам во время ветра, показал поворот листочка к солнцу, и пусть с трудом, но передал запах – что-то совершенной ей незнакомое. Это заставило ее растеряться. Это были не отрывочные образы как раньше, нет, теперь она видела и чувствовала как я, моими глазами, моими органами чувств. Раньше человек был для неё силуэтом, – тёплое пятно с двумя руками, – а сейчас, впервые, она увидела Грэма как Грэма, как личность, как кого-то, кто варит еду, ругается, точит топор. Она увидела Седого как наглого мурлыка, у которого свой характер.

И в её сознании что-то…зашевелилось – что-то, чего раньше не было.

Нужно было идти дальше и показать ей, ради чего это всё.

Я показал ей мысленно как мы становимся сильнее вдвоём. Как я могу отдавать ей всё больше и больше живы. Как с каждой ступенью моего Дара она будет получать от меня всё более насыщенный поток. Как я никогда не буду её душить, ограничивать или превращать в безвольную плеть. Как мы будем вместе расти и ее сознание будет развиваться еще больше. Как она станет наоборот еще более самостоятельной и что ее воля – это ее воля, и никто ее трогать не будет.

Во время связи невозможно обманывать, и она это чувствовала. Мне не нужна безвольная плетка – мне нужен сильный союзник симбионт. И Виа это поняла. Это её соблазнило. Я даже почувствовал, как в её сознании что-то жадно облизнулось.

Ее бесконечный и неугасимый голод.

Она на пару мгновений замерла, а потом сделала встречный шаг – она показала мне свою жизнь.

Это было неожиданно. У неё не было «жизни» в человеческом смысле: не было прошлого, не было выстроенных в четкой последовательности воспоминаний – только стремление стать больше сильнее и выжить в этом хищном и агрессивном мире… Но у нее было кое-что – у нее было прожитое. И она мне его открыла.

Она начала от крошечного ростка, который отделился и мутировал в Темной Зоне леса.

Я понял, что это, скорее всего, либо Сумрачье, либо что-то близкое к нему. И Виа уползла подальше от того места – слишком опасным был там сам воздух и живность, уничтожающая и поглощающая друг друга. Она искала место поспокойнее, где сможет реализовать свой собственный потенциал.

Она переместилась в места, где жива была не так агрессивна и легко впитывалась телом, но там тоже за живу шла бесконечная борьба. Виа приходилось отбиваться от других растений. И в отличие от того же душильника, который мог перерабатывать другие растения в себя, она такого не могла. Ей нужна была кровь живых существ, и она начала охотиться. Сначала на мелочь, потом на существ покрупнее и всё больше росла. И так же, как и ее тело, росла ее воля, которая помогала ей выживать в схватках с существами, подобными душильнику. Им она могла противостоять только так. Вот откуда в ней такая сильная воля, которую я не смог сразу продавить.

Я видел как она хватала светлые пятна жизни – небольших зверьков, которые не могли ей сопротивляться. Были и неудачи, когда я ей отрывали части щупалец и отростки. Она запоминала как выглядели в энергетическом плане такие противники и к ним уже не лезла. Так у нее формировалась память, помогающая ей выживать.

Передо мной промелькнул калейдоскоп сражений ее недолгой жизни. Но эти сражения были ежечасно, ежедневно – бесконечная борьба.

Это не было похоже на полноценные воспоминания. Скорее это были отрывистые, рваные вспышки событий, даже не всегда идущие связно. Но именно так и существовала её память: голод, поиск, теплое пятно животного – бросок – удовольствие, когда пойманная жертва бьется в кольцах ее тела. Голод. Опять голод.

А потом встреча со мной и поражение. Чуть после восторг от получения живы – зеленой живы симбионта – а потом восторг от эволюции, от каждого нового шипа, от каждого нового щупальца.

Но даже этих воспоминаний было недостаточно. Стрелка взаимодействия не двинулась. Нам нужен был еще шаг.

Бери… – мысленно сказал я. – Бери…не бойся.

Я чувствовал в ней это желание, – желание моей крови, – но она боялась ее брать. Именно в этот момент она по-настоящему сформировала в себе «вопрос».

Виа всегда либо ждала команды, либо действовала по собственному инстинкту. А сейчас она спросила, и это был огромный шаг вперед.

Получив мое согласие, она присосалась, сжала свои отростки на моем запястье чуть-чуть плотнее, чем обычно, и один из ее мелких шипов осторожно, очень осторожно вошел в кожу.

Это было поразительно. Я-то знал, что моя кровь особенная, если судить по строкам Анализа. Но одно дело безжизненные строки, а совсем другое – восприятие Виа. Кровь была светящейся, но не в физическом смысле, а в том самом, внутреннем. Она была теплой, плотной, густой и в ней мерцали те самые «зеленые контуры», о которых писала система. Маленькие подвижные стрелочки-узоры. Виа их видела как-то по особенному, но тоже размыто. Она знала их вкус: для лозы ее типа моя кровь была… идеальной. Не просто пищей, а чем-то, ради чего стоит жить – концентрат всего, что ей нужно: жива, направление роста, импульс эволюции.

Это не было усилением, – я уже как-то давал ей свою кровь, – сейчас глоток был актом доверия. Я ей отдавал самое ценное, что было во мне (в ее понимании) и это было важно для нас обоих.

Шип медленно вышел из моей кожи и Виа прекратила высасывать мою кровь. И я ощутил, как в этот момент случилось то, ради чего я всё это начал.

Граница между «я» и «она» не исчезла, я по-прежнему был собой, а она – Виа. Но она (граница) по обоюдному согласию стала проницаемой, туда и обратно. В любую секунду Виа могла прикоснуться к моему сознанию, а я – к ее, и для этого не требовалось Слияние.

[Уровень взаимодействия с «Виа»: 100%.]

Открыт навык: «Глубокая Связь» (ур. 1).

Свойства: Постоянный канал восприятия. Носитель «видит» глазами симбионта на расстоянии до ~1000 шагов.

Снижение ментальной нагрузки от связи. Симбионт занимает меньше «места» в общем лимите.

Освобождён ~1 слот.

Двустороннее восприятие боли и ощущений в полном объёме.

Симбионт «Виа»: получено «Зачаточное самосознание» (1%).]

Я медленно выдохнул.

Это было то, чего мне не хватало.

Я открыл глаза.

Голова шла кругом сильнее, чем после дуба. Только это было другое головокружение, не от истощения и перенапряжения, а от… перенастройки. Будто кто-то внутри моего черепа переставлял мебель: вот сюда новый канал восприятия, сюда – голод как фон, сюда – тепловые пятна, сюда – вибрации воздуха, по которым Виа ощущает мир. Всё для того, чтобы мой мозг в любую секунду без задержки мог переключиться на восприятие Виа. Без последствия и головной боли.

Я лег на подстилку.

Виа сползла с моей руки и тоже свернулась рядом. Спокойная и какая-то совсем другая, чем десять минут назад.

Зачаточное самосознание, – повторил я про себя. – Всего лишь один процент. Я-то всё это время думал, что у неё уже есть сознание. Вот, значит, как? Я ошибался.

Значит то, что я до этого момента принимал в ней за самосознание, не было таковым. Это было что-то очень близкое – оформленные инстинкты, сильная воля, зачатки собственного выбора, – это было очень близко к самосознанию, но не оно.

Самосознание началось сейчас. Хотя нет…путь к нему начался раньше. Он начался тогда, когда я дал ей имя – Виа. Вот тогда ее инстинкты и желания начали оформляться вокруг чего-то постоянного, вокруг центра-имени.

А сегодня она сделала следующий шаг.

Прямо сейчас в голове была мешанина: я в прямом смысле чувствовал себя и Виа, и собой одновременно.

Я привыкал. Сколько я лежал – не знаю. Минут тридцать, наверное. Может чуть больше. Я попробовал встать – и комната качнулась так, что пришлось опереться о стену.

Тогда я просто лежал, дышал, смотрел в потолок и пытался привыкнуть к тому, что у меня теперь два набора чувств. Один – мой собственный, человеческий. Второй – её, лозы. Они были очень близко, но не сливались. Они шли параллельно, как два пути.

Я решил попробовать, и направил ее к стулу, где лежал кинжал. При этом было ощущение, будто я просто управляю своей рукой. Виа двинулась туда, но это не было приказом – она просто делала это понимая, что мы заодно. Она обхватила кинжал – и у меня было ощущение, что это я схватил его своей рукой.

Удивительно… Это что-то новое.

Для такого «управления» мне не нужно было закрывать глаза или приказывать. Я просто подумал как хватаю кинжал – и Виа это сделала, «подключенная» к моему сознанию.

Через пару мгновений она принесла мне кинжал. Надо такое взаимодействие потренировать как следует. Это открывает новые возможности.

Еще несколько минут я лежал ничего не делая сам, и не заставляя Виа что-либо делать. Успею. Сейчас нужно привыкнуть к этим двум потокам. На это нужно время.

Дверь скрипнула вырвав меня из размышлений.

– Элиас, ты как?

– Живой. – ответил я не открывая глаз.

Это было тяжело.

Грэм вошел внутрь.

Ладно, надо вставать, пора. Так можно еще долго лежать.

Я сел и посмотрел на Грэма.

И неожиданно увидел, как Грэм прищурился, а в его глазах что-то…дрогнуло. Словно он оценивал ситуацию.

– Что такое? – спросил я.

– У тебя… это…глаза.

– Что – глаза? – похолодев переспросил я.

Грэм нахмурился.

– Глаза у тебя… другие.

– Что именно? Они…

– Ярче. И зеленее. – ответил Грэм и подошел поближе.

Он наклонился и начал всматриваться в мои глаза.

Мне на мгновение стало даже страшно.

– Просто зеленые, но очень яркие, насыщенные.

Я с трудом поднялся, держась за стену. Голова всё еще немного плыла. Я подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и взглянул в свое отражение.

Да уж….

Грэм был прав.

Глаза были мои, но цвет в них… цвет был не тот. Слишком яркий, слишком зеленый – такой невозможно не заметить.

– А ты такое уже видел? – спросил я, повернувшись обратно к старику.

Он почесал голову.

– Было дело… Видел у двух сильных травников. Так бывает, когда Дар сильный и влияет на глаза, обычно у огневиков. Глаза прямо-таки полыхают. Но и у других Одаренных тоже случается.

– Это пройдёт? – уточнил я.

Грэм поморщился.

– Не знаю…у тебя раньше такого не было, значит дело не в Даре, а в том, что ты сейчас делал. Тебе должно быть самому виднее.

Я кивнул. Грэм прав: я же прекрасно понимал, что это из-за глубокой связи с Виа.

– Значит надо подождать. Что-то мне подсказывает, – сказал я, – Что это временный эффект.

– Хорошо бы, не хватало еще таким привлекать внимание. – ответил Грэм.

Я сел на стул и смотрел в окно. Грэм стоял рядом о чем-то задумавшись. Виа не двигалась. Она, как и я, привыкала к тому, что в ней что-то изменилось.

Минут десять мы молчали.

– Дед, – нарушил я тишину.

– Чего?

– Ну как сейчас?

Он сощурился всмотрелся.

– Поменьше стало. Уходит. Уже не такое… яркое.

Мы прождали еще минут пять.

– Ушло. – с облегчением сказал Грэм, заглянувший в мои глаза.

Я посмотрел в отражение. Радужка действительно вернулась к привычному цвету. Только если очень-очень пристально вглядываться, можно было заметить, что насыщенность стала чуть выше прежней. Но теперь уже ничего бросающегося в глаза.

Грэм подошел еще раз, придирчиво осмотрел мои глаза, потом руки – перевернул их, проверил кожу до локтей. Заставил снять рубаху.

– Ну…на коже никаких изменений… Хорошо.

Понятно, чего он забоялся, что Дар взял верх.

– Я хочу кое-что еще проверить, – сказал я ему, – Я догадываюсь, отчего глаза так меняют цвет, но надо проверить.

– Что, опять на час уйдешь в себя? – недовольно уточнил Грэм.

– Нет, сейчас ничего такого не будет. Просто короткая проверка. Когда открою глаза, скажи…как они.

Грэм медленно кивнул.

Я же тронул мысленно Виа и закрыл глаза.

Оно!

Связь сработала моментально и я почувствовал мир через Виа.

Она поползла наружу, во двор. Я почувствовал половицы. Каждая щель между досками, каждый мельчайший выступ – она ощущала всё. И я ощущал всё.

Я мысленно «протек» вместе с ней этот путь.

Потом двор. Открытое пространство. И сразу вспышка тепловых пятен. Вот Шлепа – нервный комок жара, переминающийся с лапы на лапу. Он почувствовал Виа и развернулся к ней грудью. Вот волк Трана лежит в тени, тёплый только под боком.

Воздух гудел и нес с собой или, вернее, в себе, вибрации, тонкие следы тепла и движения, и Виа всё это принимала и обрабатывала эту информацию своим телом.

Сад открылся как огромный многоцветный мир. Не зелёный, как его видел я, а мерцающий, перетекающий и пульсирующий – живой. Каждое растение имело свою температуру, свой ритм пульсации и свою «подпись». Серебряная мята – тонкая и прохладная; восстанавливающая трава – плотная и накапливающая в себе всё самое ценное; живосборники – тёплые, как маленькие солнышки, переполненные капельками. Я никогда не видел свой сад таким.

И главное – я там не был, но всё видел.

Сейчас я сидел в комнате, на подстилке и знал это.

– Эй.

Голос Грэма донёсся откуда-то издалека.

– Эй, Элиас!

Я с усилием втянул себя обратно. Это было как когда всплываешь из воды – выныриваешь, и сначала не понимаешь, где верх. Я открыл глаза и посмотрел на старика.

– Да?

Я взглянул на него и наткнулся на напряженное и встревоженное лицо.

– Что? Опять? – спросил я.

– Хуже. Они у тебя вообще полыхают зеленым. Прям горят, Элиас, я не шучу! Такого я никогда не видел. Ты точно в порядке? Это выглядит уже не очень хорошо….и это мягко говоря.

– Ну, видишь, разговариваю – значит всё в порядке, – попытался успокоить я его, а сам полез смотреть в свое отражение.

Несмотря на то, что я вынырнул из прямого контакта с Виа, я продолжал чувствовать ее тело как свое. Чувствовал, как Виа ловит телом легкий ветерок и он проходит по ее сотням крошечных ворсинок, как ее щупальце пробует на ощупь стебель ромашки, как её шипы чуть выдвинулись и снова втянулись.

И удивительно, но мое собственное тело сейчас было будто бы дальше, на втором плане.

Так, это не очень хорошо. Потребовалось несколько минут, прежде чем я смог нормально заново овладеть своим телом.

Похоже придется как следует потренироваться в «переключениях», прежде чем я сумею использовать эту связь без последствий.

Ладно, посмотрим, что так напугало Грэма.

Я встал, подошел к столу, заглянул в свое отражение в воде и покачал головой.

– Да уж… так на улицу не выйдешь.

– Да, Элиас, такое никаким сильным Даром не объяснишь. Если они не пройдут, тебе тогда вообще нельзя будет появляться ни перед кем. Это проблема.

Глаза горели зеленым огнем так, что от них шло свечение.

Да уж, не поспоришь. Это проблема.