Текст книги "Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Утро началось с того, что меня разбудило многозначительное молчание Ло-Ло. Казалось бы, как это возможно?

Оказалось, очень даже возможно.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как улитка сидит ровно посреди поляны, а ее антенны медленно поворачиваются то в одну, то в другую сторону, а две лисы пытаются прижав животы к траве, прокрасться мимо нее к зарослям. Похоже, пришла пора утренней тренировки и они поняли, что надо удрать от этой диктаторши подальше. Как по мне, бесполезное занятие – улитка быстрее их во много раз.

– Я вас вижу, – спокойно сказала Ло-Ло лисам, не поворачивая головы.

– У тебя что, глаза на затылке? – простонала Хрули, замерев.

– У меня везде глаза, я – улитка. Мы видим Дао мира всеми сторонами раковины.

– А какое у улитки Дао? – буркнула Джинг, явно решив, что раз попалась, то терять уже нечего. – Ползти медленно и доводить всех до бешенства?

– За такие слова тебе, Джинг, дополнительные сто кругов бега.

– СТО⁈

– Уже двести. – невозмутимо добавила Ло-Ло, – Наставников нужно уважать, а я – ваша наставница.

– Скорее мучительница… – простонала Джинг.

– Одно без другого не работает, – засияла панцирем Ло-Ло.

Я сел, потягиваясь. Тело ныло, но это была приятная ноющая боль – боль роста, а не разрушения. Меридианы внутри тихонько гудели, словно струны хорошо настроенного инструмента.

– Доброе утро, Ван, – покачнулся рядом Ли Бо. – Твои воспитанницы снова в воспитательном процессе.

– Они не мои воспитанницы – они мои спутники. Тем более… – вздохнул я, – Воспитывать их бессмысленно: в одно ухо влетело, в другое вылетело.

– Не могу не согласиться. – ответил Бессмертный.

Я улыбнулся и пошёл к ручью. Утренний воздух был свеж и пах травой. И этого было вполне достаточно для счастья. Я сполоснул лицо и сразу пробудился окончательно. После бросил взгляд на Праведника.

Юань Ши сидел там же, где я оставил его вчера: в той же позе, с той же чашкой в руке. Но что-то в нем изменилось, я увидел это сразу, еще не подходя. Его плечи чуть-чуть опустились – он не боялся, он расслабился.

Может, я выдавал желаемое за действительное, а может и нет, скоро узнаем.

Пинг свернулся у его ног, и я слышал тихое, едва уловимое мурчание.

– Доброе утро, – сказал я Праведнику тихо, не ожидая ответа.

И ответа не последовало. Но мне почему-то показалось, что он услышал.

– Он тебя не слышал, – сказал Ли Бо.

– Как знать, – пожал я плечами, и сел медитировать.

Я сел на тот же плоский камень у ручья, закрыл глаза и начал «дыхание с ветром». Сегодня я ощущал ветер прежде, чем он касался моей кожи. То есть за несколько мгновений «до», я уже ощущал его своим Радужным Основанием, которое словно вибрировало, предвкушая очередную порцию Ци, принесенную дыханием ветра.

Легкое шевеление воздуха над травой за десять шагов от меня – я знал об этом за мгновение до того, как лист колыхнулся. И когда ветер наконец приходил, я уже дышал в такт ему, и мы становились одним вдохом. Определенно, хорошее начало дня! Думаю, дело в том, что мои Меридианы становятся одним целым с Основанием, и когда они все станут Радужными внутри меня, то что-то изменится, и энергетическая система тела замкнется.

Ци текла внутрь не каплями, а тоненьким, но непрерывным ручейком. Сегодня я продолжу трансформацию Меридиан. Главное – чтобы ни один сектант мне не помешал. А после, как вернусь, снова буду лечить Праведника. Если это, конечно, можно назвать лечением.

Что-то изменилось во мне или после битвы с цзянши, или после очищения храма, или когда я дал Юань Ши пить чай. Возможно, дело в терпении? Я ждал, когда этот Праведник заговорит. От этого зависело многое: либо он останется там, в себе, либо потянется к нам – ко мне и к моим спутникам.

– Ван.

Голос Пинга прозвучал прямо над моим ухом.

– Они подходят ближе. Сегодня уже совсем близко.

– «Они» – это кто? – уточнил я на всякий случай.

– Духи. Ты их не чувствуешь?

Я помнил, что Пинг вчера их упоминал, но, видимо, сегодня что-то изменилось.

– Послушай их, может и услышишь… – добавил кот.

Я кивнул, не открывая глаз, и продолжил прислушиваться. Сейчас, после дыхания ветра, я был особенно чувствителен.

Не сразу, но я понял о чем говорил Пинг – это были не духи в привычном понимании. Злых духов я привык ощущать холодком по спине и внутренней тревогой; обычных духов я ощущал как что-то грустное и незавершенное, как сгусток такой неправильности, которую я должен отпустить на Небо.

А тут…тут духи скорее напоминали маленьких, любопытных зверьков.

Я почувствовал их присутствие: Духа ручья у самой воды – там, где ручей огибал камень; Духа травы, – что-то более рассеянное, лёгкое и воздушное, – над травой. И еще едва заметное, как тень тени, в самом ветре, в его движении – Дух ветра.

Он так скрывался, что я его прежде никогда и не замечал, но он был там, дышал вместе с ветром, игрался с ним и жил в нем.

Удивительно!

Это не имело отношения ни к добру, ни к злу – это было что-то другое, вне этого. Изначальная природа Поднебесной, не отягощенная человеческими поступками и желаниями и эмоциями – они были вне этого. Как будто сама природа отрастила себе маленькие глазки, чтобы посмотреть, кто это сидит на ее камне и так интересно дышит.

– Они… – я не нашел сразу слов. – Любопытные, но не злые, и не добрые.

– Конечно, – сказал Пинг с легким удивлением. – А ты думал, духи бывают только с одной стороны весов?

– Я не думал об этом – просто мне встречались именно такие духи. Но чтобы у ручья был дух… Это что-то новое для меня.

– У всего есть дух, Ван. Просто у одних он громкий, а у других – тихий. Камень молчит тысячу лет, и кто его слушает? А он ведь тоже что-то поет, просто по-своему. Некоторые из них разговаривают, бурчат.

Я помолчал. Где-то внутри щелкнуло, как будто открылась маленькая дверца, о существовании которой я раньше не подозревал. Еще один мир, который я не замечал, который не видел.

Значит вот что белка Сонгшу имела в виду, когда говорила про «услышать воду», – подумал я. – Может это была не метафора, а в прямом смысле?

Ли Бо, ты знал?

«О духах природы? Конечно знал. Но для большинства Практиков они невидимы. Их можно ощутить только когда сам становишься достаточно… – кувшин помедлил, подбирая слово, – Пустым. Или достаточно полным. Что, в общем-то, одно и то же. »

Спасибо за исчерпывающее объяснение. Я так понимаю, достаточно пустым ты никогда не был?

«Полным тоже. Так что… нет, я их не слышу, мне оно не надо. Лишние голоса – лишние проблемы. Это свихнуться можно, знал я одного…»

Понятно, – оборвал я его, – Значит, опять знал и не рассказал.

«А оно тебе надо? – как-то серьезно спросил Ли Бо. – Вот узнал ты, и что изменилось? »

Я промолчал. Ли Бо был не прав: внешне не изменилось ничего, но вот внутренние изменения произошли. Или…происходят. Может чем больше я узнаю граней мира, тем полнее будет мое понимание?

Я застыл. А бывает ли оно полным, это понимание? Сомневаюсь.

Я снова закрыл глаза и больше ничего не пытался сделать. Просто сидел, дышал и слушал. А духи маленького ручья и маленькой травы как будто тоже слушали меня.

Когда закончил с медитацией, то, поднявшись с камня, решил попробовать кое-что ещё. Давно не тренировал технику передвижения. В голове всплыло как я ее учил впервые, на лестнице, которая вела в рощу Сонгшу. Казалось, это произошло вечность назад.

Я встал на берегу ручья, выдохнул, и шагнул.

И вдруг шаг получился не таким, как обычно – легче и тише. Я скользнул по росистой траве, едва задевая её, и оказался на десять шагов дальше, чем рассчитывал.

Я остановился, удивленно глядя на свои ноги. Шагнул еще раз. То же самое. Только теперь я ощущал ветер не как сопротивление, а как помощь. Ветер чуть-чуть толкнул меня в спину, я подстроился под него, и шаг получился длиннее.

Вот оно как! Раньше я двигался против воздуха, а теперь – вместе с ним. Вернее, не так: раньше я не учитывал ни ветер, ни траву, ни землю… Но теперь, когда я услышал духов, – этих маленьких незаметных существ, – то понял, что техника – это не просто последовательность потоков Ци в определенном порядке – это нечто большее.

Я прошелся вдоль ручья, постепенно ускоряясь. Шаги становились всё легче и длиннее. Под ногами хрустели мелкие камешки, но все реже. Я начинал ступать так, чтобы попадать между ними, не нарушая их покоя.

В какой-то момент я просто побежал, и понял, что бегу не ногами, а всем телом. Дыхание, ветер, ноги, Ци – всё работало как единый механизм. Не было «я бегу», был только «бег».

Когда я наконец остановился, то оказалось, что я отбежал на добрых пол-ли от лагеря. И ведь я почти не запыхался!

– Однако, – задумчиво сказал кувшин, плывший рядом. – Ты сегодня в форме. Бежал бы ты так сразу, когда за тобой гнались сектанты, может к той красивой бабенке и не попал бы.

– Кровавый Лотос?

– О…ты помнишь ее имя? – заметил Ли Бо, – Я помню только ее формы, стройные ножки и плеть…там же была плеть? Или это я что-то другое вспомнил?

– Была. – сказал я.

Да уж, эта сумасшедшая сектантка вместе с той второй, змеюкой, едва меня не догнали. Чудом спасся.

Я обернулся и посмотрел на наш лагерь у ручья: крохотные фигурки лис, бегающих восьмеркой вокруг Ло-Ло, неподвижный силуэт Юань Ши под деревом, сияющую в утреннем солнце «крепость» Чунь Чу с её аккуратным золотым кольцом по периметру и подумал, что это, наверное, и есть счастье. Маленькое и простое. Из тех, которое замечаешь только когда оно у тебя уже есть.

А где, собственно, Лянг?

Нашел я Лянга чуть дальше по течению ручья. Сцена была…незабываемая.

Лянг, увеличившийся до приличных размеров, наполовину высунулся из воды и смотрел на стайку мальков с самым серьезным видом, на который только способен карп.

– Внимание! – вещал он торжественно. – Сейчас я научу вас Песне Карпа! Это древнее искусство, передаваемое от отца к сыну на протяжении тысячи поколений! Те, кто овладеет ею, познают истинную природу водяного Дао!

Мальки, – десятка два мелких рыбешек, – застыли в воде, явно не понимая, попали они в страшный сон или это какая-то новая форма опасности и Лянг просто хочет их сожрать.

– Песня начинается так… – Лянг приоткрыл рот и издал низкий, гулкий звук, от которого по воде побежала рябь.

В следующую секунду все мальки одновременно метнулись в разные стороны и через мгновение в этом месте ручья не осталось ни одного.

Лянг застыл с открытым ртом.

– Я не закончил! Это только самое начало! – пробасил он и вызвал еще большие возмущения воды.

Он грустно посмотрел на воду.

– А я ведь еще не начал рассказывать про карповый кодекс…

– Думаю, – подойдя к нему сказал я, – Всё дело в том, что они не карпы.

– Но те рыбки у той старой черепахи – они меня слушали.

– У них не было выбора, – жестко сказал Ли Бо, – Их заперли с тобой в одном озере. Им удрать-то некуда было.

Лянг застыл с открытым ртом.

– Жестокие слова ты говоришь, Бессмертный.

– Правду никто не любит.

Лянг с достоинством ушел под воду на пару секунд, видимо, обдумывая ответ. Потом снова всплыл.

– Истинное искусство, – изрек он, – не для всех. Его понимают единицы. Невежественные мальки не способны оценить глубину. Я не должен был метать жемчуг перед рыбной мелочью.

– Перед мальками, – уточнил я.

– Да, ты прав, они мальки. Вырастут – поймут.

– Если доплывут до того берега, где их не будет преследовать страшная Песня Карпа. – вставил Ли Бо.

Лянг булькнул и вынырнул подальше от нас.

Я покачал головой. Да уж…похоже Лянг соскучился по другим рыбам.

К полудню я был готов снова лететь к Иньской жиле – пора было продолжить трансформацию Меридиан.

Перед этим я проверил Юань Ши. Праведник сидел в той же позе: чашка стояла возле него, кисть лежала чуть в стороне, а у ног свернулся Пинг.

– … и вот я залез на крышу храма, – мурчал кот негромко, как будто рассказывал сказку на ночь. – А там был воробей. Большой такой. Я его три дня преследовал. Три дня! А он улетал. И тогда я понял: на некоторых охотиться бесполезно – они просто умеют то, чего ты не умеешь. И тогда я стал просто смотреть на воробья, и мы стали почти друзьями. Ну, почти. Он всё равно меня не любил, но больше не боялся. Может зря… я ведь только и ждал когда он расслабится. Я все-таки кот…

Юань Ши не двигался. Его пустые глаза по-прежнему смотрели в никуда.

– А ещё была мышь, – продолжил Пинг как ни в чем не бывало. – Толстая. Ее звали Старая Серая, я сам её так назвал, потому что она была серая и старая. Я её не ел, потому что мы вместе жили в храме, понимаешь? Когда живёшь с кем-то долго, есть его становится неудобно…

Я тихо отошел, чтобы не мешать.

Видимо Пинг решил лечить Праведника по-своему, по-кошачьи.

Я еще раз взглянул на своих спутников, вскочил на черепаший панцирь, который лежал на берегу, и взмыл вверх.

Полёт к Иньской жиле прошёл спокойно.

С высоты черепашьего панциря земля разворачивалась подо мной как огромная карта. Я уже привык к этим маршрутам и узнавал ориентиры: изгиб реки, рощу у подножия холма и обугленный дуб, в который когда-то ударила молния.

И вдруг почувствовал что-то неправильное.

На небольшом пригорке, заросшем диким разнотравьем, стояло… что-то. С такой высоты не разглядеть детально, но я ясно видел квадратный, темный камень – слишком ровный, чтобы быть природным. И вокруг него была странная аура, едва заметная даже триграммным зрением. Не злая и не добрая, просто странная. А ведь я прошлый раз этого не заметил.

– Что это? – спросил Ли Бо, заметив, как я наклоняю панцирь.

– Не знаю, камень какой-то. Может быть заброшенный алтарь.

– Алтарь? Чей?

– Понятия не имею, но аура у него странная, – почесал я голову.

– Демоническая? – уточнил Ли Бо.

– Нет, просто забытая. Как будто никто давно не приходил. Это не злой алтарь, просто заброшенный.

Кувшин помолчал.

– Потом наведаемся. Поскольку я не чувствую зла, то это подождет.

– Это правильно, есть дела поважнее.

Иньская жила встретила меня привычным холодом.

За ночь она восстановилась. Не до конца, но почти. Я сел в позу лотоса на вершине холма, выдохнул, и начал.

[Трансформация шестого Дублирующего Меридиана начата…3%]

Сегодня шло легче, чем вчера. То ли я лучше отдохнул, то ли утренняя медитация так настроила меня, но Ци текла внутрь сама, без сопротивления, и Радужное Основание принимало ее с какой-то даже жадностью. Меридианы открывались навстречу холодным потокам, как цветы навстречу дождю. А может, я просто стал опытнее? Все-таки вчера полдня трансформировал меридианы – тут хочешь-не хочешь, а научишься.

[15%… 30%… 50%… 80%… 100%.

Шестой Дублирующий Меридиан трансформирован.]

Я не делал перерывов, сразу перешёл к седьмому.

[Трансформация седьмого…]

Примерно в это время Лянгу и Ли Бо стало скучно и они устроили перебранку.

И я едва сдержал улыбку, когда слышал некоторые особенно язвительные реплики Ли Бо. Что-что, а поддеть Бессмертный умеет. Впрочем, он и сам при этом остается достаточно ранимым, как бы странно это ни звучало.

[Седьмой… 100%.]

[Восьмой… 100%.]

[Девятый…]

К концу сеанса я почувствовал, что больше не выдержу.

Хотел успеть побольше, но больше четырех было невозможно – концентрация начала плыть и Основание устало.

Так что я остановился на девяти. Четыре Дублирующих Меридианов за один день – это было вполне. Еще три-четыре дня – и можно будет двигаться дальше.

– Хорошо потрудился, – заметил Ли Бо, когда я открыл глаза.

– Угу.

Иней покрывал всё вокруг: землю, камни и даже мою одежду.

Я медленно встал, размял затекшие ноги и запрыгнул на панцирь.

– А теперь…обратно, к своим.

Вернуться было приятно. Особенно после холодной Иньской жилы. Тут было тепло, грело вечернее солнышко и я знал, что сейчас выпью чая из духовных трав. Ну разве не идеальный вечер?

Да всё это в компании двух измотанных от тренировок лис (это значило, что они будут тихие и спокойные), довольной улитки-диктатора, и жадной жабы. Ну и конечно карпа – вот уж кто промерз на Иньской жиле. Правда, сегодня он даже не жаловался.

Но сначала лечение Праведника. Я возвращался с полным Основанием, и этим надо было воспользоваться.

Я сел рядом с ним и попросил всех вести себя тихо. На удивление, меня послушались.

Я начал создавать символы. Принцип я понял вчера: погружать каждый из них не спеша, обманывая искаженные Символы Фу. По чуть-чуть, по капельке, но менять цвет шрамов.

Сейчас я работал только над одним.

Восемьдесят микро-Символов Упокоения. Каждый из которых – крошечный как искра, и каждый я вкладывал точно в рубец.

Я сосредоточился так, что забыл о времени, дыхании и о собственном теле. Был только Символ, место, куда он должен лечь, и тонкий, почти неслышный отклик меридианов Юань Ши.

Когда я закончил, по щекам у меня тёк пот, несмотря на вечернюю прохладу.

– Закончил? – спросил Ли Бо.

– Да, – с облегчением выдохнул я и откинулся на траву.

Минут через десять пришло время чая.

Аромат разнесся по всему берегу. Лисы, успевшие к этому времени восстановиться от тренировок, синхронно подбежали. Чунь Чу лениво открыла один глаз. Лянг блаженно булькнул из кувшина, предвкушая грядущее удовольствие.

Я налил Юань Ши и придвинул чашку к его руке.

В этот раз ждать пришлось меньше. Минуту, может быть две. Праведник медленно опустил руку, нащупал чашку и поднял к губам. Сначала понюхал, а потом сделал глоток. Первый…второй…третий.

Когда чашка опустела, губы Праведника шевельнулись.

– Холодно… было.

– А теперь? – спросил я тихо.

Он не ответил. Просто поставил чашку рядом и положил руку на землю.

Почти десять минут я, – и не только я, – ждал новых слов от Праведника, но их не было.

Я хотел уже встать и пойти отдыхать, когда заметил кое-что.

На земле, прямо у правой руки Юань Ши, на пятачке мягкой почвы было нарисовано две линии.

Я наклонился, всмотрелся и тут же узнал – это была половинка иероглифа Небо. Не дописанная, но узнаваемая.

– Ли Бо, – прошептал я.

– Вижу, – отозвался кувшин так же тихо. – Вижу, Ван. Вижу.

– Что это значит?

– Это значит, – медленно сказал Бессмертный, – что его рука помнит, тело помнит, Дао помнит. Он сам еще не помнит, но что-то в нём, – что больше его, – помнит. И тянется к Небу.

Я долго смотрел на эту половинку иероглифа, потом отошёл, ничего больше не сказав. Не хотелось спугнуть.

На следующее утро я проснулся раньше обычного от странного ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Юань Ши. Осмысленным взглядом.

Внутри всё встрепенулось от надежды. Неужели…он очнулся?

Я медленно сел. Очень медленно, чтобы не спугнуть момент.

– Доброе утро, – сказал я.

Долгая пауза. Я уже думал, что это всё, что он ушёл обратно в свою раковину, как тут его губы шевельнулись. Он хрипло, но внятно спросил:

– Кто… ты?

Глава 17

– Меня зовут Ван. Я Праведник. И ты сейчас в безопасности. – медленно ответил я, стараясь, чтобы он понял каждое слово.

Непонятно, насколько он сейчас в адекватном состоянии: может то, что я говорю для него просто набор звуков.

Сначала он ничего не ответил, так что я подумал, что он всё же не понял моих слов, и нужно будет повторить.

Юань Ши просто смотрел: на меня, на ручей, на парящий кувшин… И этот его взгляд был странным: так, наверное, смотрит на мир младенец, который видит, но еще не знает, что именно он видит. Его глаза еще раз скользнули по моему лицу, потом задержались на песчаном берегу, а затем он поднял их в Небо.

Я не двигался. Боялся спугнуть.

После его взгляд снова опустился к ручью, и теперь он смотрел уже как-то осознанно. Вода журчала о своем, и в этом журчании Юань Ши, кажется, что-то услышал, потому что его веки на мгновение дрогнули.

– Где… – тихо спросил он, – Где… цепи?

Он поднял одну руку, затем другую, и не увидел там цепей, но поднял он руки так тяжело и медленно, будто они по-прежнему там были. Но теперь там были только шрамы, внутри, на меридианах. Думаю, он чувствовал их как цепи.

– Цепей нет, – сказал я мягко. – Их сняли. Тебя больше никто не держит. Храма больше нет, – продолжил я так же тихо. – Цзянши, что держал тебя, мертв. Всё кончено.

Слово «храм» ударило в него так, что он аж дернулся. Возможно, его покоробило от того, что-то проклятое место я назвал храмом? Не знаю. Когда-то ведь там был настоящий храм, это точно. А может, просто в его голове пронеслись все воспоминания, связанные с этим местом.

Я больше не сказал ни слова. Просто поднялся и пошёл за котелком.

«Молодец, что заткнулся, – мысленно сухо заметил Ли Бо. – Я уже хотел тебе кувшином по голове постучать.»

Ты хотел сказать собой.

«Это одно и тоже.»

Признал наконец-то, что ты кувшин.

Ли Бо не ответил. Я же тем временем набрал воды из ручья, поставил котелок на камень. Выпустил из пальцев тонкую струйку Ци в камень-нагреватель. И начал слушать воду.

Это уже стало частью меня – настолько, что я делал это, даже не думая. Руки сами знали, когда добавлять листья, когда вода будет надлежащей температуры и когда чай «зазвучит».

Из кустов появились лисы высунув свои любопытные морды вперед. Они видели, что Праведник очнулся и решили осторожно взглянуть на него.

Крадучись, они зашли с боков и одновременно заглянули ему в лицо.

– Он смотрит, – шепотом, едва слышно сказала Хрули. – Джинг, он смотрит!

– Да, он живой, – подтвердила Джинг. – Ты только не спугни его.

– А я тихо!

– Ты тихо не умеешь!

– Это ты тихо не умеешь!

– Хрули… Джинг…успокойтесь. – негромко сказал я.

И они сели рядом. Два пушистых комочка, черный и белый. Инь-Ян в действии.

Но подошли не только они. Вскоре я увидел непривычное зрелище: Чунь Чу подходила (если это можно так назвать) крадучись. Ее громадная туша двигалась с такой осторожностью, какой я от неё никогда не видел. Каждая лапа опускалась на траву так, что даже травинка под ней не успевала возмутиться.

Она так может? – удивился я.

«Она же почти божество, – фыркнул Ли Бо. – Она много чего может. Просто не хочет.»

Чунь Чу остановилась шагов в пяти от Юань Ши и неловко, по-жабьи поклонилась – наклонила голову и слегка присела на задние лапы. Это, наверное, было самое торжественное приветствие, на которое способна жаба.

И вот тут случилось то, чего я уже не ждал.

Уголок губ Юань Ши едва заметно дрогнул, но это была настоящая улыбка.

Он смотрел на огромную жабу, на ее серьёзную морду, величественную осанку и улыбался. Может быть в его потухшей памяти всплыло что-то, что показалось ему знакомым – что в Поднебесной, оказывается, до сих пор водятся такие нелепо-серьёзные существа.

Чунь Чу заметила улыбку. Ее глаза вспыхнули золотым и монеты вокруг нее закружились.

И я заметил, что вот этого Праведника она как будто уважает побольше меня.

Я покачал головой и снял котелок. По поляне поплыл мягкий, чуть сладковатый аромат свежезаваренного чая.

Я разлил чай по чашкам и одну, его старую, с отколотым краем, поставил перед Юань Ши.

И в этот момент, словно по сигналу, из ниоткуда возник Пинг.

Кот-призрак возник прямо на коленях Юань Ши небольшим светящимся клубком, как будто всегда там сидел. И Юань Ши, не открывая глаз, не задумываясь, не размышляя, опустил ладонь и медленно, очень медленно положил ее на призрачную голову Пинга.

Ладонь прошла насквозь и опустилась на собственное колено Юань Ши.

– Ничего, – сказал Пинг тихо. – Меня и так погладить нельзя, но я всё равно чувствую.

Юань Ши не ответил. Просто смотрел на кота – на это странное существо, которое было и не было одновременно.

– Как тебя зовут? – спросил Юань Ши, глядя на кота.

– Я – Пинг, – ответил кот. – А ты – Юань Ши.

Праведник вздрогнул и повторил имя.

– Юань… Ши…

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня.

– Да, это твое имя, Юань Ши. Ты помнишь? – спросил я.

Он не сразу, но кивнул, и я увидел в его глазах какое-то сомнение. Словно имя-то он узнал, а вот снова быть тем, кто это имя носил он уже не мог. Потому что имя – это всё то, что с ним делали под этим именем. Это и столетия в храме и кисть в чужой руке и искаженные Символы Фу.

Чашка перед ним всё еще стояла. Я подвинул ее на полпальца ближе.

Юань Ши протянул руку и взял чашку. Понюхал вдыхая аромат и сделал глоток.

В тот же миг его плечи немного опустились, словно он наконец-то расслабился.

Я смотрел и думал: вот оно! Вот ради чего всё это было – не ради битвы с нефритовым цзянши, не ради Триграмм, не ради Иньских жил, не ради силы и не ради собственного восхождения… А ради того, чтобы вот этот сломанный человек опустил зажатые плечи и сделал глоток чая.

Может быть в этом и есть какая-то часть моего Дао. Вряд ли я помогу найти Путь тому, кто уже на нем был, но может вернуть его обратно у меня получится.

– Юань Ши, – сказал я, когда он сделал второй глоток. – Можно я попробую кое-что? Упокоение.

– Ты сказал… Упокоение? – Он замер с чашкой у губ.

Я кивнул.

– Да, я могу помочь.

– Символы…они остались во мне…

Он знал. Конечно, он знал, ведь он сам их создавал, пусть и против воли.

– Да, искаженные Символы Фу. – кивнул я, – Они оставили следы в твоих Меридианах. Я попытаюсь их очистить.

Юань Ши почти минуту молчал, глядя в чашку, а потом кивнул.

– Делай.

Я придвинулся ближе и активировал триграммное зрение.

Меридианы Юань Ши предстали передо мной во всем своем изуродованном виде. Рубцы, или скорее темные наросты искаженных символов, пульсировали слабым синеватым цветом – Иньская Ци.

Но сегодня я видел что-то ещё: один из шрамов, – не тот, что я лечил, а другой, который располагался у основания правого запястья, – начал светлеть. Как будто часть еще живого Дао Праведника попыталась дотянуться до этого шрама изнутри и излечить.

Ли Бо, ты видишь? – спросил я Бессмертного.

«Вижу-вижу… – отозвался он. – Он пытается лечить себя сам, просто не знает об этом.»

Значит, если он будет участвовать… – начал было я.

«Лечение пойдет в десять раз быстрее. – прервал меня Ли Бо, – Я в этом уверен. И теперь, когда он в сознании, излечение реально»

Я начал создавать Символы Упокоения. Собрал на кончике большого пальца каплю Просветленной Ци и создал крошечный символ. Он растворился, втягиваясь в кожу.

Затем я создал еще один, и еще один, и направлял их один за другим в рубец на Меридианах Праведника.

Юань Ши вздрогнул при первом прикосновении Символа к моей Ци, а затем расслабился.

– Они… – прошептал он вдруг, – Заставляли меня писать. Каждый день. Кисть в моей руке… это была уже не моя рука.

Я не перебивал, просто продолжал делать то, что должен – очищать.

– Я писал… – продолжал он, – Писал…писал…и чем больше писал, тем больше забывал, кто я есть…где мое Дао.

Я сделал, наверное, девяносто Символов. Может, сто. Сбился. Когда я остановился, у меня тряслись пальцы. Тяжело делать такую филигранную работу. Большие Символы создавать гораздо проще, а тут я еще и знал, что Праведник на меня смотрит, и это тоже давило. Не хотелось ошибаться.

Странно, не подумал бы до этого о таком.

Я снова заварил чай и дал его Юань Ши. И тот вдруг спросил:

– Сколько лет?

Все замерли.

– Сколько лет – что? – мягко уточнил Ли Бо, прежде чем кто-то другой успел сказать глупость.

– Я… был там, – Юань Ши кивнул куда-то в сторону, видимо в сторону храма, – В храме. Сколько… я там был?

Я открыл рот. И закрыл. Потому что я не знал ответа на этот вопрос. Я никогда не спрашивал у Лю Вэя точных дат, а Ши Мо хвастался только тем, что прожил «четыре сотни».

Ли Бо выручил меня и ответил очень осторожно.

– По нашим прикидкам, Мастер Юань Ши… около двухсот лет. Может, чуть больше.

Юань Ши закрыл глаза.

– Значит, – сказал он и голос его был ровным, – возможно и полтысячелетия. Возможно и больше… И… моих учеников… давно нет.

– Не знаю, – честно ответил я, – Нам никого не встречалось по пути из Праведников.

Юань Ши продолжал смотреть в чашку.

– Юань Ши, – сказал я. – У меня есть кое-что, мы захватили это из храма. Я подумал…что это наверное твои вещи.

Он повернул голову. Я расценил это как согласие.

Я раскрыл Пространственное кольцо и осторожно достал ящик с инструментами, который поставил перед ним на траву. Открыл крышку.

Праведник застыл.

Но потянулся он не к тому, что было в коробке, а к той самой сломанной кисти, которая лежала перед ним всё время.

Он взял ее в ладони обеими руками.

– Это была моя первая, – сказал он. – От учителя. Он дал её мне, когда мне было… – пауза. – Не помню сколько. Молодой. Он сказал… – губы дрогнули в чём-то, что почти-почти было улыбкой. – «Пока кисть не сломается, ты не станешь мастером».

– Она сломалась раньше, но мастером я стал… Она – моя память.

Он бережно положил сломанную кисть себе на колени и потом протянул руку к ящику, откуда достал одну из целых кистей. Потом вытащил флакон с чернилами. Открутил пробку. Понюхал.

Лицо его исказилось.

– Чернила осквернены. Это кровь дракона, но измененная. – Он закрыл флакон. – Они смешали ее с кровью невинных. Я чувствую каждую каплю.

Из ручья зарычал Лянг, которого до сих пор и видно-то не было. Он услышал про кровь дракона и сразу всплыл.

Я жестом ему показал, что не время возмущаться.

– Я могу очистить чернила, – сказал он наконец. – Я знаю как. Но не сейчас – руки не слушаются. – Он поднял ладонь и она действительно дрожала. – Да и не только руки.

– А мы и не торопимся. – сказал я, а потом добавил, – Юань Ши, позволь я тебя со всеми познакомлю по имени. Чтобы ты знал, кто рядом.

Он кивнул. Чем дольше мы разговаривали, тем легче ему это давалось.

Я повернулся к лисам. Они уже сидели выпрямив спины, и старались выглядеть серьезно и очень-очень достойно. Получалось так себе.

– Это Хрули. Белая.

– Здравствуйте, Мастер Юань Ши, – пискнула Хрули, склонив голову.

– А это Джинг. Черная.

– Здравствуйте, – сухо, но уважительно склонила голову Джинг. – Мы… рады, что вы проснулись.

– Да, мы вас охраняли, – гордо добавила Хрули. – Пока он там разбирался. Без нас никак.

Юань Ши перевёл взгляд с одной на другую. Что-то промелькнуло в его глазах – то ли удивление, то ли что-то ещё.

– Две… – прошептал он. – Свет и тень.

– Да, – улыбнулся я. – Так и есть. В каком-то смысле…

Вперед вылетел Ли Бо.

– Я – Ли Бо. Поэт… и любитель жизни и женщин.

Да уж, представился так представился. Коротко и емко.

– Я – Лянг, – прогрохотал Лянг из ручья, и поднял себя струями воды повыше, и увеличился, – Будущий дракон. Это я тот, который защитит уважаемого Праведника, если что! Можете на меня рассчитывать! Я лично своей водяной плетью отлуплю любого! Никто не подойдёт!

Юань Ши кивнул и не сдержал улыбки.

Ну, уже хоть что-то.

– Я – Чунь Чу, – важно надулась жаба-скряжник, – И то, что ты видишь, Праведник, лишь малая часть моих сокровищ.

Золотые монеты вокруг нее ускорили свой полет.

– Да, без нее бы мы не справились. Она вынесла тебя из храма цзянши, – добавил я,.

– Своих жаба не бросает, – изрекла Чунь Чу с достоинством. – Юань Ши теперь свой. Так что… всё. Не бросаю.