Текст книги "Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Я положил камень и отступил на шаг назад, осматривая результаты своего труда.

Последняя, Восьмая Триграмма была завершена.

Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в оттенки красного и золотого. Мои руки дрожали от усталости, а ладони были исполосованы сотнями мелких порезов – следами от ножа, которым я наносил на камни капли крови.

Четыре дня. Почти четыре полных дня непрерывной работы, прерываемой только на короткие передышки, восстановление крови и Ци. Четыре дня выкладывания камней, нанесения Символов, путешествий между восемью точками… Четыре дня монотонного, изнурительного труда.

Я опустился на землю рядом с Триграммой и просто сидел, глядя на нее. Триграмма светилась едва заметным радужным светом: пока еще неактивная, спящая, но готовая пробудиться по моей воле.

Огромная конструкция из сотен камней, занимающая площадь размером с поле, где каждый камень на своем месте, каждая линия идеально прямая. И на каждом камне, даже самом маленьком, Символы, нанесенные моей кровью и Ци. Честно говоря, думал подохну от истощения в процессе, но нет… Похоже, тело Практика Праведника быстрее восстанавливало кровь, чем это бы происходило у обычного человека – ничем другим объяснить как мне на всё про всё хватило крови я не мог.

Восемь триграмм. Восемь точек силы, окружающих храм нефритового цзянши.

Я не знал точного количества камней, которое нам пришлось обработать – просто в какой-то момент сбился со счету. Может, три тысячи, а может и все пять.

Лисы просто бегали и расставляли их там, где я указывал: где-то более плотно, где-то реже. Где именно будут стоять Символы было не столь важно. Я их потом всё равно активирую Символом Объединения и они сплетутся в единую сеть.

– Ван? – тихо окликнула меня Хрули. – Ты закончил?

Я кивнул, не отрывая взгляда от Триграммы.

– Да. Закончил.

– Наконец-то! – простонала Джинг, валяясь рядом с Триграммой в позе полной капитуляции. – Мои лапки болят так, что я их больше не чувствую.

– А у меня когти стерлись до основания, – добавила Хрули, лежа на спине и тяжело дыша. – Я никогда в жизни не переносила столько камней.

– Эти мелкие камешки… – Джинг закрыла глаза. – Они снятся мне по ночам. Сотни и сотни маленьких, холодных, противных камешков…

– И каждый нужно было поставить точно на место, – Хрули с укором посмотрела на меня. – Мой хвост так дрожит от усталости, что я не могу им шевелить.

Чунь Чу, которая только что скинула с себя последнюю партию больших камней, удовлетворенно квакнула:

– Неплохая работа для начинающих. В мои времена мы бы такую работу за день сделали.

– В твои времена все было лучше, – хором простонали лисы. – Мы помним.

– А еще в мои времена молодежь не ныла, – добавила жаба, и от этих слов Хрули с Джинг только громче застонали.

Я посмотрел на своих спутников и вдруг ощутил странное тепло в груди. Да, они жаловались и ворчали. Но они сделали невозможное – помогли мне создать формацию размером в несколько лиг. И ни один из них не бросил меня, не ушел, не сказал: «Придумай план попроще».

– Спасибо, – тихо сказал я. – Всем вам. Без вас я бы не потянул такую огромную формацию.

– А ты, Чунь Чу, – обернулся я к ней, – Ты вообще по большому счету вытащила её на своей спине.

Жаба довольно надулась и сказала:

– С могучего существа и спрос больше.

Лянг что-то буркнул про то, что есть тут среди них существа побольше, просто не каждый хвастается своими размерами. Жаба проигнорировала эти слова.

Эта формация была слишком большой, сложной и амбициозной для одного человека. Когда я себе в уме планировал ее, то не представлял, что будет так тяжело. Пожалуй, иногда нужно тщательнее взвешивать собственные силы. Впрочем, получилось ведь? Получилось. Но какой ценой…

Я вздохнул. Однако самой большой проблемой была не Ци, её я восстанавливал быстро, благо Радужные Меридианы делали свою работу, автоматически перерабатывая Иньскую энергию в Просветленную, – проблемой была кровь.

Я использовал её слишком много. На каждый крупный камень в Триграммах требовалось несколько капель. На восемь Триграмм – сотни капель. А ведь были еще и Символы Объединения…

Уже к концу второго дня такой работы я почувствовал головокружение, которое не отпускало весь день. К концу третьего была слабость во всём теле. Сейчас, на четвертый день, я едва держался на ногах – мне нужен был отдых.

Но при этом я обнаружил, что если пить отвар из духовных трав, то восстановление идет немного быстрее, хоть и всё равно недостаточно быстро для моих целей. В итоге приходилось работать рывками: несколько часов активирую камни, потом почти полдня восстанавливаюсь. Ну и чай…чай действительно помогал, как и плоды кустов с духоцветами равновесия. Без всего этого пришлось бы вообще тяжело. Ну а если бы я задумал создать подобную формацию далеко от Иньской жилы, то ничего бы не вышло – элементарно не хватило бы Ци. Это тут мне повезло с расположением храма цзянши и близости Иньской жилы.

– Ты выглядишь ужасно, – заметила Джинг, усаживаясь сбоку от меня, – Бледный какой-то.

– Спасибо за наблюдательность, – устало улыбнулся я.

– Нет, правда, – Хрули обошла меня кругом, принюхиваясь. – Ты пахнешь… слабо. Как будто в тебе стало меньше жизни.

– Кровь не восстанавливается так быстро, как Ци, – объяснил я. – Нужно время.

– Сколько? – спросила Джинг.

– Откуда мне знать? Может неделя, может две… Но у нас нет этого времени.

Ли Бо подлетел ближе, покачиваясь в воздухе.

– Ты замахнулся на слишком грандиозный план, ученик, – сказал он. – Даже я не ожидал, что формация получится такой… масштабной.

– Я тоже… – признал я.

Глядя на своих спутников я понял, что без них бы не справился.

Не только с работой – хотя и с ней тоже. Они давали мне общение и…какое-то душевное спокойствие, которого, будь я один, у меня бы не было.

Я вдруг осознал, что очень давно не общался с людьми. Не считая короткого разговора со старухой в рыбацкой деревушке и допроса пленного сектанта, я разговаривал только со своими спутниками. И это спасало от погружения в собственные мысли, которые бы точно приобрели негативный оттенок из-за той ответственности, которая теперь была на мне. Мало того, что нейросеть и контракт с божеством, которое висело над головой как занесенный меч, так еще и Небо и Разлом, которые тоже никуда не делись, а теперь я, как последний и единственный живой представитель Последнего Дозора, должен был пронести с собой и решить еще и эту проблему. Рано или поздно.

– О чем задумался? – спросил Пинг, материализовавшийся рядом со мной. – Выглядишь грустно… Прямо как я, когда жил в храме.

– О том о сем, о пути, о всех вас, и о том, что мне повезло, когда я встретил вас.

На мгновение все умолкли, даже Лянг перестал чесаться своими плавниками. Лисьи хвосты застыли. Монеты жабы прекратили полет, а домик Ло-Ло перестал мигать.

– Не стань слишком сентиментальным, —подал голос Ли Бо. – Сейчас не время для прощальных речей. Сейчас настрой должен быть боевой.

– Это не прощальная речь, – возразил я. – Это… просто благодарность.

Чунь Чу фыркнула, подпрыгнула и приземлилась поближе к нам.

– Можешь благодарить после битвы, – сказала она. – А сейчас лучше сосредоточься на том, чтобы мы все остались живы.

– А почему ты говоришь только о живых? Тут вообще-то есть один мертвый кот.

– Ты не настоящий мертвый. Ты… промежуточный. – отмахнулась жаба.

– Промежуточный? – переспросил кот, наклонив призрачную голову.

– Между жизнью и смертью. Между миром живых и миром мертвых. Ты не принадлежишь полностью ни одному из них.

– Интересная философия, – прокомментировал Ли Бо. – А кто ты тогда, жаба? Промежуточная между жадностью и щедростью?

– Я? – Чунь Чу задумалась. – Я просто я. Древняя, мудрая и богатая жаба.

Я слушал их перепалку и чувствовал, как напряжение постепенно спадает. Их голоса и такие разные характеры… Они стали частью меня и моего пути.

И теперь, когда я смотрел на завершенную формацию, на восемь огромных Триграмм и тысячи камней между ними, я понимал: история на этом берегу Желтой реки подходит к концу.

Один последний шаг – и начнется новый виток нашего совместного путешествия.

Если, конечно, мы все переживем то, что должно произойти.

– И все-таки, Ван, Джинг права, – сказал Бессмертный, – Что будешь делать, если упадешь в обморок прямо во время активации формации? Ты действительно сильно ослаб.

Я вздохнул.

– Попробую не падать, – сквозь усталость улыбнулся я.

– Блестящий план, – съязвил Ли Бо. – «Попробую не умереть». Стратегия высшего уровня.

– А у тебя есть варианты получше? – огрызнулся я.

– Ну… можешь попить крови какого-нибудь духовного зверя, – предложил Бессмертный. – Ускорит восстановление.

Повисла тишина.

– Чьей крови⁈ – возмутилась Хрули.

– Ну, у вас же ее много, – невинно заметил Ли Бо. – И регенерация у духовных зверей лучше, чем у людей. Это старый и проверенный метод, многие практики используют.

– НЕТ! – хором заорали лисы, – НИКАКОЙ КРОВИ! МЫ ПРОТЕСТУЕМ!

– Даже не думай! – добавила Ло-Ло и отползла чуть в сторону.

– А я не против, – неожиданно сказал Лянг. – У меня крови много. Если поможет делу…

Все уставились на него.

– Лянг, – тихо сказала Джинг. – Ты же рыба.

– Почти дракон, – поправил карп. – И драконы должны жертвовать собой ради великих дел!

– Спасибо, – поблагодарил я. – Но не нужно. Я восстановлюсь сам.

– Я вообще-то пошутил. – вдруг сказал Ли Бо и все зависли.

– Иди ты со своими шутками, – булькнул Лянг и спрятался в воду.

Я рассмеялся.

Думаю, многие Практики действительно воспринимали духовных зверей, как источник для собственного усиления и прорыва во время этапов, но это были не просто духовные звери – это были друзья, спутники, с которыми мы многое пережили. Да и если честно, я уже понимаю, что никогда бы не использовал никакое духовное животное для восстановления.

– Только не заставляй нас делать это еще раз, – буркнула Джинг, но в ее голосе не было злости. Только усталость. – Второй раз таскать камни я не буду.

– Ага, – согласилась Хрули. – В следующий раз пусть твой план будет проще. Например: «Налетим и всех побьем».

– Мне нравится этот план, – серьезно сказала Чунь Чу. – Простой и понятный.

Я невольно рассмеялся, лег на землю и начал просто смотреть в Небо. Вот там конечная точка моего путешествия.

Путешествия, в котором я обрел друзей: лис Хрули и Джинг, которые постоянно спорили кто из них главнее, но при этом никогда не оставляли меня в беде. Карпа Лянга, который жаловался на всё подряд, но при этом был готов сражаться до конца ради мести за свой рыбий род. Жабу Чунь Чу, которая вечно требовала плату за свои услуги, но при этом делала больше, чем обещала. Улитку Ло-Ло, которая прикрывала свою доброту маской высокомерия. Бессмертного Ли Бо, который ворчал и цинично комментировал, но всегда был рядом и отбивал удары врагов своим неуничтожимым кувшином. А еще кота Пинга…он, правда, только присоединился к нам, но думаю, он тоже найдет свое место среди нас, прежде чем навсегда уйти в Небо.

– Эй, задумчивый, – раздался насмешливый голос Ли Бо. – Что загрустил? Работа сделана, пора радоваться.

Я усмехнулся.

– Просто думаю о том, какой это был путь по всем этим землям: в поисках лотосов, ответов… Долина памяти… Болота… В совокупности вышел довольно странный и необычный путь.

– Долгий путь, – согласился Бессмертный. – Помню, как ты едва мог одну бусину четок контролировать. А теперь смотри – формации на пол-Поднебесной строишь.

– Не на пол-Поднебесной, – возразил я. – Всего лишь на несколько лиг вокруг.

– Для новичка и это немало, – фыркнул Ли Бо. – Хотя, признаю, ты превзошел мои ожидания. Когда мы только познакомились, ты казался мне обычным деревенским парнем с большими амбициями и маленькими мозгами.

– Спасибо за оценку, – сухо ответил я.

– Не за что. Кстати, я отчасти был прав – мозги у тебя по-прежнему маленькие, но зато упорство огромное.

Я вздохнул и продолжил лежать и наблюдать за тем, как ветер гоняет тучки по небу. Увлекательное и залипательное зрелище, особенно если не хочешь продолжать работу. А я не хотел заканчивать, стараясь оттянуть этот момент. Мыслями вернулся к плану: слетать к храму Заката было верным решением – оно мне дало даже больше, чем восемь Радужных Меридиан. Они, конечно же, тоже усилили меня, но все-таки основная моя возросшая боевая мощь – это Символы. Духовным взором окинул оставшиеся без изменений дублирующие Меридианы. Несмотря на то, что их стенки были тоньше, работа над ними предстала еще более сложная. Одно дело открывать, а совсем другое – «перепрошивать» каждый кусочек.

Сколько дней ушло бы на двадцать четыре Меридиана? Теперь Иньскую Ци я обрабатываю гораздо быстрее, чем до создания радужных Меридиан, а значит процесс бы ускорился как минимум вдвое. То есть по два Меридиана в день вполне реально, а то и по три. Это…восемь дней. Но если я потратил бы на это восемь дней, формацию пришлось бы отложить, а там кто знает, не пришли бы сюда к тому времени члены культа Черной Луны. Если с сектантам Золотого Карпа я уже имел дело и представлял их силу, то Черная Луна оставалась загадкой. Но очевидно, что они сильнее на порядок, учитывая те артефакты и ловушки для душ, которые они тут оставили.

Я не знал сколько у меня времени. Лететь в храм Заката и оставаться там почти на два дня было риском, – как и рассчитывать, что мне дадут достроить формацию и за четыре дня меня никто не тронет, – но риск был оправдан, как оказалось. Было ли у меня предчувствие? Да. Тогда когда я летел в Храм Заката я ощущал, что это правильно, и что мне нужна короткая передышка. А теперь? Теперь я ощущал, что времени мало.

Конечно, хотелось просто сесть на Иньскую Жилу и закончить трансформацию Меридиан и понять, какие качественные изменения это может произвести в моем теле. Уже восемь трансформированных основных меридиан показали во всей красе свою эффективность. Вот только будет ли у меня это время? После боя с цзянши возможно мне вообще придется убегать из этих мест, исключать этого не стоит. Непонятно. Так что оставался вопрос, что мне сейчас сделать? Восстановиться и сразу начать битву или вернуться и попытаться успеть трансформировать Меридианы, а уже затем идти освобождать Праведника?.. Надо было подумать.

Но в любом случае, прямо сейчас нужно было сделать последний штрих: расставить булыжники с Символами Объединения. Потом мне этого сделать не дадут точно.

– Ладно, – сказал я, и поднялся, – Нам нужно завершить подготовку. Последний этап – Символы Объединения.

Я достал из пространственного кольца восемь огромных валунов – каждый размером с меня. Чунь Чу специально искала их последние два дня, выбирая самые крупные и самые плоские.

На каждом из них я должен был начертать особый Символ – Символ Объединения. Этот символ свяжет все разрозненные камни с маленькими символами в единую рабочую сеть, превратив тысячи отдельных точек в единую ловушку.

– Это последнее, что осталось? – спросила Хрули, глядя на валуны.

– Да, – кивнул я. – После этого всё будет готово.

Я кивнул и принялся за работу.

Символ Объединения был одним из самых сложных, которые я знал. Он состоял из множества переплетающихся линий, образующих замысловатый узор. Каждая линия должна была быть идеально ровной, каждый изгиб – точным.

Я использовал свою Просветленную Ци и кровь, рисуя символ прямо на поверхности камня. Радужный свет тек из моих пальцев и впитывался глубоко в камень.

Первый валун занял двадцать минут, второй – чуть меньше, я уже привык к процессу. Третий, четвёртый, пятый…

К восьмому валуну я настолько вымотался, что едва держался на ногах. Но символ был завершён.

Теперь оставалось только разместить эти валуны в нужных точках.

– Чунь Чу, помоги, – попросил я.

Жаба кивнула и с помощью своей Ци подняла все восемь валунов в воздух. Они зависли вокруг нее, медленно вращаясь.

– Куда несём? – спросила она.

– Сначала к первой Триграмме, – указал я направление. – Там я покажу, где именно ставить.

Мы отправились в путь. Я летел на панцире, Чунь Чу прыгала следом, удерживая валуны силой мысли. Лисы бежали рядом, наслаждаясь скоростью и отсутствием тряски. Ло-Ло ползла позади, ворча что-то о том, что все слишком торопятся.

Когда мы долетели до первой триграммы Цянь —я указал место для валуна – шагах в десяти от нее.

– Готово, – сказала Чунь Чу грохнув туда камень. – Следующий?

Я убедился, что он стоит ровно так как следует и кивнул.

Так мы объехали все восемь точек, устанавливая валуны с Символами Объединения. Это заняло ещё час – не потому, что работа была сложной, а потому что расстояния между Триграммами были большими. Да и мы сами не сильно уже спешили. Все устали за эти дни.

Когда последний валун был установлен, я почувствовал… завершенность.

Формация была готова. Полностью готова.

Восемь триграмм окружали храм идеальным кругом. Между ними – тысячи маленьких символов. И в ключевых точках – восемь огромных Символов Объединения, готовых связать всё это в единое целое.

Оставалось только активировать их.

Глава 6

Каждая мышца ныла, голова раскалывалась от тупой боли, а во рту было сухо и дико хотелось пить. Четыре дня почти непрерывной работы, сотни порезов на ладонях, тысячи капель крови, отданных камням… Даже тело Практика имело свои пределы.

Я открыл глаза и понял, что лежу на спине, уставившись в небо. Не помню даже, когда и как уснул. Просто прилег прямо на черепаший панцирь, подложив одежду, и отрубился.

Мы расположились неподалеку от Иньской жилы: достаточно близко, чтобы я мог быстро восполнять Ци, но достаточно далеко, чтобы холод от нее не проникал в кости. Лисы свернулись клубочками у потухшего костра, Лянг дремал в своем кувшине, из которого доносилось тихое бульканье. Чунь Чу сидела на вершине небольшого холма, окруженная кружащимися золотыми монетами – медитировала она или просто любовалась своими сокровищами, было непонятно.

– Хорошо, что не кинулся в бой сразу, – пробормотал я, медленно поднимаясь на локтях.

– Наконец-то ты начал проявлять хоть немного здравого смысла, – прокомментировал Ли Бо, покачиваясь в воздухе рядом. – Обычно ты действуешь по принципу «сначала ввяжемся в драку, а там разберемся».

– Это не совсем так…

– Совсем так, – перебил меня Бессмертный. – Помню, как ты решил спасти лису от целой секты. Или как полез в храм, полный цзянши. Или как…

– Вообще-то там всё по-другому было, это из-за Хрули меня поймали.

– Не было такого. – заявила она нагло.

– А храма с цзянши вообще не было, было озеро, – продолжил я.

– От перестановки мест слагаемых сумма не меняется. – ответил Ли Бо.

– Ладно-ладно, в тот раз у меня действительно был план.

– И ты его придерживался. – закончил за меня Ли Бо.

– Именно.

– Только план подкачал, – добавил Бессмертный.

Я вздохнул.

– Спасибо за поддержку и веру в своего ученика и его план, – буркнул я, окончательно садясь.

– Вера верой, а оценивать свои силы надо трезво.

– Немного странно слышать от любителя вина слово «трезво». – отмахнулся я, тем не менее признавая его правоту.

Конечно, хорошо, что я не кинулся в бой сразу после завершения формации, как изначально планировал. В таком состоянии я бы просто не дотянул и до середины битвы.

– Наконец-то очнулся, – донесся голос Джинг откуда-то слева. – А мы уже думали, не помер ли ты во сне.

– Ты выглядишь ужасно, – добавила Хрули позевывая и показывая острые клыки. – Хуже, чем вчера.

Я улыбнулся: что ж, лучше правда, чем ложь. Впрочем, я чувствовал себя, наверное, даже еще хуже, чем выглядел.

– А мы принесли тебе завтрак! – радостно воскликнула Хрули, и я увидел, что возле моего импровизированного ложа лежат две довольно упитанные птицы, похожие на куропаток. Сразу их и не заметил.

– Поймали на границе с Дикими Землями, —добавила Джинг, – Пока ты спал как убитый, мы занимались полезным делом: Хрули загнала их в западню с помощью иллюзий, а я добила точным прыжком. Командная работа.

– Это называется тактика, – важно добавила Хрули. – Мы развиваемся.

– Главное, чтоб не в обратном направлении. – буркнул Лянг, но его слова лисы проигнорировали.

– Эти птички даже не поняли, что случилось. – хвастливо добавила Джинг.

– Ага.

Я не мог не улыбнуться. За время нашего путешествия лисы действительно стали работать как единая команда. Раньше они больше соперничали друг с другом, а теперь дополняли одна другую. Вспомнилась их трансформация в храме Восьми Триграмм, когда они чуть ли не в прямом смысле стали живым воплощением концепции Инь-Ян. Впрочем, если задуматься, они не такими уж разными были. Да, характеры отличались, но сказать, что одна святая, а другая кровожадная убийца было нельзя.

Правда… – мой взгляд скользнул по убитым куропаткам, – Наверное, с точки зрения этих птичек они как раз безжалостные убийцы.

Но урчание в животе доказало, что я не прочь полакомиться этими птичками.

– Целый день, – решил я. – Даю себе целый день на восстановление.

– Разумно, – одобрил Ли Бо.

Птиц я ощипал быстро, собрал сухих веток и подкинул в потухший костер, после чего насадил тушки на импровизированные вертела из веток.

Запах жареного мяса разнесся по поляне, и я почувствовал, как вновь желудок предательски заурчал. Последние дни как-то питался одним чаем и духовными растениями, которые добывали лисы, нормальной еды то во рту и не бывало. Конечно, Практики моей ступени уже не совсем обычные люди, но все-таки…тело все еще нуждается в хорошей подпитке.

Пинг материализовался рядом с костром, его призрачный нос подергивался, словно кот пытался уловить запах.

– А-а-а, – протянул он с тоской. – Как давно я не чувствовал этот аромат… Раньше я таких птиц ловил в два счета: один прыжок – и ужин готов.

Он облизнулся – странное зрелище для призрака – и вздохнул.

– А сейчас… увы. Могу только смотреть и вспоминать.

– Что-то не верится, что ты ловил птиц такого размера, – прищурилась Хрули, – Скорее воробьев.

Пинг задумался.

– А может они и поменьше были, уже и не упомнить… Давно это было.

Он как-то совсем по-человечески вздохнул и посмотрел вдаль – в поля. А потом вдруг его взгляд и его «стойка» изменились. Он напрягся.

Я проследил за его взглядом и увидел бабочку – яркую, оранжевую, с черными пятнами на крыльях. Она порхала над травой, беззаботно кружась в воздухе.

Глаза Пинга загорелись охотничьим азартом.

– Бабочка… – прошептал он. – Я же… Я же должен…

И прежде чем я успел что-то сказать, кот бросился вперед.

Это было одновременно забавно и печально. Пинг мчался за бабочкой, пытаясь поймать ее призрачными лапами, но каждый раз проходил сквозь нее. Бабочка, похоже, видела его: она кружилась вокруг, словно дразня, но кот не мог схватить ее.

– Жаль, конечно, этого добряка. – вздохнул Ли Бо.

Я мог только кивнуть. Что-то мне подсказывало, что кот все же не задержится в Поднебесной надолго – слишком он осмысленный и слишком «живой» как на духа.

Бабочка села на цветок и Пинг медленно подкрался к ней, весь напрягшись, хвост его дергался из стороны в сторону. Классическая кошачья стойка перед прыжком.

Выждав необходимый момент, – не знаю как коты его определяют, – он прыгнул.

Лапы Пинга ожидаемо прошли сквозь бабочку и цветок, не задев ни того, ни другого.

Пинг приземлился, сел и уставился на свои призрачные лапы с видом глубочайшего разочарования.

– Я… я даже бабочку поймать не могу, – тихо сказал он.

Бабочка взлетела и начала выписывать восьмерки прямо над его поникшей головой.

– Издевается, – обреченно констатировал кот. – Бабочка надо мной издевается.

– Бабочки глупые, у них мозгов не хватит «издеваться» – важно вставила Ло-Ло.

Бабочка, тем временем, кружилась между его ушами, действительно словно издеваясь над ним, а он никак не мог ее поймать.

Лисы фыркнули от смеха:

– Великий охотник! – хихикнула Хрули. – Побеждён бабочкой!

– Это не считается! – оправдывался Пинг. – У меня больше нет материального тела! Это нечестная игра!

Я не удержался и рассмеялся. Лисы тоже хихикали, наблюдая за этой сценой.

Кот грустно вздохнул и перестал ее ловить ненадолго.

– Ничего, Пинг, – успокоила его Хрули. – Зато ты теперь можешь проходить сквозь стены.

– Мне не нужны стены… Мне нужны бабочки…

Но даже говоря это, он уже взбодрился. Его охотничий инстинкт проснулся, и он снова помчался за бабочкой, которая слетела с его головы и закружилась над поляной.

Я улыбался, глядя на это представление. Пинг был мертв столетиями, но внутри он оставался тем же котом – любопытным, игривым, полным жизни.

Птицы, тем временем, зажарились до золотистой корочки. Я снял их с вертела и откусил кусок. Мясо было сочным, с легким ароматом дыма и трав. Вкуснятина.

– А нам? – жалобно спросила Хрули, глядя на меня огромными глазами.

Я отломил по куску для каждой лисы. Они с жадностью набросились на мясо, рыча от удовольствия.

– Вкусно! – промычала Хрули с набитым ртом.

– Очень вкусно! – согласилась Джинг, облизываясь.

Пинг вернулся с охоты за бабочкой и подошел поближе к костру, все еще тоскливо глядя на птицу.

– Запах… я чувствую запах, – сказал он. – Это так странно. Я вижу, как вы едите, чувствую аромат, но не могу попробовать.

– Извини, – сказал я. – Хотел бы я помочь, но…

– Всё в порядке, – махнул лапой кот. – Я уже привык. Столетия привыкал. – Он сел рядом с костром. – Хотя иногда скучаю по вкусу мяса. Или рыбы. Особенно рыбы.

– Эй! – возмутился Лянг, высовывая голову из кувшина. – Это оскорбительно!

– Что оскорбительного? – невинно спросил Пинг. – Я говорю правду. Рыба вкусная.

– Да, он же не сказал, что имел в виду именно карпов. – добавила Ло-Ло.

Лянг задумался:

– Ну тогда да. Другие рыбы – это другие рыбы.

А кот продолжал:

– Но даже так, я счастлив. Видишь, я хотел вырваться из храма, увидеть немного больше – и увидел. Просто полного счастья не бывает. Только в моменте. Даже прыгая за бабочкой, я ощутил краткий момент счастья, потому что я вспомнил каждый свой прыжок, за каждой бабочкой, начиная с момента, когда я был только котенком, и когда уже стал большим усатым котом.

Лисы грустно вздохнули.

Я кивнул.

Пинг поднял морду и в его глазах появился отблеск былого азарта:

– Помню, ранним утром я крался через высокую траву – бесшумно, как тень.

Лисы скептически фыркнули, оценив навыки скрытия кота, но он продолжал:

– Птички клевали зернышки, ни о чём не подозревая. Я выбирал самую жирную, прицеливался… и прыгал! – он даже попытался изобразить прыжок, но просто завис в воздухе. – Никто из них не успевал среагировать. Мои когти были быстрее молнии, мои лапы – тише ветра.

– Хорошие фантазии, – фыркнул Ли Бо.

Глаза кота светились воспоминаниями, и на мгновение он выглядел не как дух, а как обычный кот, рассказывающий о своих подвигах.

– Звучит… —начал я.

– Как хвастовство, – добавила Ло-Ло.

Однако кот только махнул лапой и хвостом, игнорируя ее слова.

– Гроза птиц… – вздохнул он, а потом добавил, – И грызунов. Мыши с писком разбегались, крысы прятали шеи, зная, что им не жить. Да…быть котом – это быть настоящим хищником.

– Странно наблюдать за мёртвым котом, который пытается поймать живую бабочку. – заметил Лянг.

Пинг застыл и вздохнул:

– Какой есть.

И замолчал.

Чунь Чу сидела поодаль, окружённая медленно вращающимися золотыми монетами. Она наблюдала за их движением с видом глубокого мудреца, иногда что-то бормоча себе под нос.

– Знаете, – вдруг сказала жаба, не прекращая манипуляций с монетами, – я тут подумала о своем предназначении.

– О, нет, – простонал Ли Бо. – Только не философия жабы, пощадите.

– Молчи, кувшин, – огрызнулась Чунь Чу. – Это важные мысли. Глубокие мысли.

– Глубокие, как болото? – съязвил Бессмертный.

Жаба проигнорировала его и продолжила:

– Видите ли, каждое существо рождается с предназначением. Птицы летают, рыбы плавают, люди… ну, люди делают разные глупости. – Она задумчиво покрутила еще одну монету. – А жабы… мы накапливаем. Это наша природа. Мы собираем богатства, охраняем сокровища.

– И жадничаем, – добавила Джинг.

– Это не жадность! – возмутилась Чунь Чу. – Это… бережливость. Рачительность. Мудрое управление ресурсами.

– Звучит как жадность, только красивыми словами, – хихикнула Хрули.

Жаба фыркнула, отчего монеты на мгновение дрогнули в воздухе.

– Вы не понимаете философию жабы, – важно сказала она. – Накопление – это не просто собирание вещей. Это концентрация энергии, силы, потенциала. Каждая монета – это кусочек моего Дао.

– Дао жадности? – уточнил Ли Бо.

– Дао изобилия! – поправила Чунь Чу. – Есть разница. Жадность – это когда берешь и не отдаешь. А изобилие – это когда у тебя так много, что ты можешь позволить себе быть щедрым.

– Но ты же не щедрая, – заметила Джинг.

– Потому что у меня еще недостаточно! – объяснила жаба. – Когда я соберу достаточно богатств, достигну божественности и стану бессмертной – вот тогда я буду щедрой. Очень щедрой. Тем более…как ты смеешь говорить, что я не щедрая после того, как я тебе и твоей сестричке подарила такие красивые артефакты? Золотые, между прочим.

Хрули открыла рот, но сказать было нечего. Был подарок еще тогда, на жабьем болоте? Был. Значит, не такая уж Чунь Чу и жадная.

– Вот-вот, нечем крыть. – довольно припечатала Чунь Чу и продолжила свои философские размышления, – Я вот что думаю… Божественность… а ведь хорошо стать божеством золота и изобилия. Представьте люди будут приходить ко мне с подношениями, просить благословения на богатство… А я буду важно восседать в своем храме, окруженная горами сокровищ…

– И требовать еще больше подношений? – предположила Хрули.

– Конечно! – подтвердила жаба. – Чем больше подношений, тем сильнее божество. Это же очевидно.

Я покачал головой с улыбкой. Философия Чунь Чу была странной, но в каком-то смысле честной. Она знала чего хотела, и не скрывала этого.

Где-то на краю поляны ползала Ло-Ло, методично обследуя окрестности. Ее золотой панцирь блестел на солнце, а антенны постоянно шевелились, ощупывая воздух.

– Всё чисто, – время от времени объявляла она. – Никаких врагов.

– Спасибо, Ло-Ло, – благодарил я.

– Не за что, – отвечала улитка. – Кто-то же должен следить за безопасностью, пока вы тут философствуете о жабьих богатствах.

– Кстати, – вдруг подал голос Ли Бо, – Я тут сочинил стих о последней битве. О павшем герое.

Он откашлялся и начал декламировать, правда, декламировать было всего ничего, но он сделал это с пафосом:

Воин идёт в бой,

Зная, что не вернётся

Осенний листопад.

Повисла тишина.

– Это депрессивно, – сказал я.

– Это грустно, – добавила Джинг.

– Это искусство! – возразил Ли Бо. – Стихи должны отражать мимолетность бытия, красоту и печаль момента.

– Почему обязательно печаль? – спросил я. – Можно же о чем-то радостном, например о том, как мы всех победили и так далее…