Текст книги "Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Улитка – Ло-Ло.

Ло-Ло, явившаяся как раз вовремя, наклонила голову с панцирем так низко, что почти коснулась травы.

– Для меня честь, – сказала она. И всё. Без своих обычных речей о том, какая она важная и незаменимая. Меня это, признаться, поразило.

– И Пинг. Кот. Дух. Он… он уже с тобой.

Пинг, всё еще свернувшийся в полупрозрачный клубок, мяукнул очень тихо.

Юань Ши снова машинально опустил руку, и снова она прошла насквозь.

– Прости, – сказал он коту. – Я забыл.

– Ничего, – ответил Пинг. – Я тоже забываю иногда, что у меня нет тела. Это нормально.

– Постой-ка, – вдруг подала голос Чунь Чу. – У меня есть кое-что для тебя.

Жаба подползла ещё на пару шагов ближе. Из ее золотого облака монет вылетела одна – самая красивая, самая блестящая. Она проплыла по воздуху и опустилась прямо в ладонь Юань Ши.

– Подержи, – сказала жаба буднично, как будто это была не золотая монета, а кусок хлеба. – Золото согревает тело, я знаю. Сама проверяла. Когда холодно внутри – золото греет. Не как огонь, а иначе. Но греет.

– Кхм… Чунь Чу, я не уверен… – начал было я.

– Спасибо. – просто сказал Праведник, и сжал монету.

Я моргнул от удивления. Я знал Чунь Чу, эту хитрющую, жадную жабу-скрягу. И вот она, не торгуясь, без условий и процентов, отдала свою монету. Просто отдала, и к тому же чужаку по ее же меркам. Кажется, она действительно делает шаг вперед в направлении преодоления своей жадности. Может и действительно станет божеством.

– Ну ладно, – буркнула она, отступив. – Только не потеряй. Я тебе ее одолжила. Возможно. Может быть подарила. Но это не точно.

И начала очень внимательно рассматривать траву под собой.

Монеты вокруг нее закрутились еще быстрее. Все-таки природа ее совсем другая, и ей тяжело.

Однако на сегодня Юань Ши потратил запас своей бодрости. Я видел как его глаза медленно, но верно закрываются, а голова клонится к плечу.

Это был не транс, он засыпал.

Думаю, это был первый его настоящий сон за столетия плена. Я подошел, переместил его под деревце и постелил ему под голову одежду святого как подушку.

Монета осталась зажатой в его кулаке.

Я сел рядом и просто думал. Я боялся, что у нас уйдет куча времени прежде чем Праведник заговорит, и были сомнения, что он вообще заговорит. Но…всё складывалось как нельзя лучше.

Долго мы сидели молча. Я и лисы по бокам.

Потом Ли Бо подплыл и устроился рядом.

– Ты вернул человека из мертвых, ученик, – сказал он, – Это важно.

Я посмотрел на спящего Юань Ши. Смотрел на сжатую в его кулаке золотую монету и Пинга, лежащего у его ног.

– Ещё не вернул, – ответил я, – Я его только разбудил. Вернуться он сможет только сам. Но похоже он хочет вернуться, иначе бы не заговорил.

Мы снова умолкли.

Я заговорил через несколько минут, уже поднимаясь. Пора, видимо, все-таки отправиться к Иньским жилам и продолжить закалку. За Праведником присмотрят.

– Я думал, Ли Бо, что путь – это когда надо куда-то идти. К Дао, к силе, к чему-то большому. А сейчас вот думаю… может быть, Путь – это вот это всё? Сидеть рядом со сломанным человеком, пока он спит, заварить ему чай, который он сможет выпить, найти его старую кисть… просто быть рядом. Пусть это выглядит как остановка, но это самый большой шаг вперед.

– Может быть, – согласился Ли Бо. – Слышал, некоторые Праведники говорили, что Путь – это «Нести воду, рубить дрова». Просветленный – это тот, кто несёт воду и рубит дрова. Не больше и не меньше. И не лучше других. Просто несёт. Просто рубит.

Я задумался. И мне это «нести воду и рубить дрова» показалось чем-то близким и правильным.

– Пожалуй ты прав, Ли Бо.

Я подошел к ручью и погрузил в него руку. Там, в прозрачной воде носились мальки. Лянг же лежал на берегу кверху брюхом и смотрел в Небо.

– Чего разлегся? Мы летим к Иньской Жиле. – рявкнул на него Ли Бо.

– Опять в тот дубак! – возмутился карп.

– Полезай в кувшин, – ответил Бессмертный, – Только слабаки боятся холода.

Лянг что-то буркнул в ответ.

А я достал из кольца черепаший панцирь и повернул голову к Чунь Чу, которая сидела надувшись.

– Чунь Чу, присмотри за ним. – сказал я ей.

– Не сомневайся.

Глава 18

Вечернее солнце окрашивало землю в алые цвета, когда черепаший панцирь нес меня обратно к лагерю. Я был доволен: да, устал сильно, но теперь у меня было тринадцать трансформированных Дублирующих Меридианов из двадцати четырёх. Больше половины.

Но я заметил кое-что любопытное, сидя на Иньской жиле: с каждым новым Радужным Меридианом я ощущал, как что-то меняется не только внутри моего тела, но и в том, как я воспринимаю мир вокруг, словно тело, улучшаясь, воздействовало и на мой…дух? Душу? Не знаю. Оно влияло, без всяких сомнений. Во всяком случае, мое восприятие стало шире, как будто с каждым новым Радужным Меридианом мир расцветал еще одним цветом, которого я раньше не видел.

И поэтому сидя сегодня у Иньской жилы, погруженный в холодную Ци, я заметил духов – тех самых духов природы, о которых рассказывал Пинг, и которых я сумел ощутить у ручья. Так вот сейчас я их тоже ощутил, однако они отличались. Те духи у ручья, у нашего лагеря, были игривыми и теплыми, а эти же наоборот – холодными и медленными, особенно дух камня, который лежал на холме. Он пропитался Иньской Ци полностью за те тысячелетия, которые там лежал, и для меня он был похож на глубокий, темный колодец. А земля…вернее ее дух в том месте, была сонной и неповоротливой.

Это было интересное наблюдение, главное, я понимал – эти духи безвредны. Они просто существуют и никак не влияют на жизнь людей. Они влияют только на природу, потому что ее проявлениями и являются.

«Задумался?» – прервал молчание Ли Бо.

– Я их чувствую, – сказал я вслух и вытянул руку вправо, чтобы ощутить движения ветра, – Духов природы. Даже там, у Иньской жилы. Раньше я ничего такого не ощущал, но теперь с каждым новым Меридианом мое восприятие становится шире… Это странно.

«И что, это тебя удивляет? Так и должно быть.»

– Нет, меня удивляет не это, а то, насколько духи разные. Возможно ни один из них вообще не повторяется в Поднебесной. Каждый дух земли, травы и растений разный, потому что все они сформированы разными условиями.

«Так и есть. Они все разные. Поднебесная вмещает в себя всё.»

– Это я уже понял, – вздохнул я.

– Ван, – вдруг подал голос Лянг из кувшина, – мы скоро прилетим? А то я уже отморозил все плавники.

– Скоро, Лянг. Терпи.

– Легко тебе говорить! Ты хотя бы в одежде!

– А ты в чешуе.

– Чешуя – это не одежда! Чешуя – это часть меня! И она мёрзнет!

– Нытик, – вставил Ли Бо.

Лянг проигнорировал его. Как по мне, это была наилучшая тактика в случае, если Бессмертный хотел устроить перепалку.

Я же задумался о другом. Когда-то, создав Радужное Основание, я получил понимание Инь-Ян, пусть и фрагментарное, потому что объять всю эту концепцию я всё еще полностью не мог, однако я увидел благодаря цветку Инь-Ян как противоположности переплетаются и порождают друг друга. Теперь, трансформируя Меридианы, я получал нечто другое: понимание того, что мир един, что в нем нет по-настоящему мертвых мест, и что даже в самой глубокой тьме есть своя форма жизни. И теперь я видел эту форму жизни.

Мы подлетали к местам, где я оставил своих спутников.

Внизу показался наш лагерь: изгиб ручья, несколько деревьев, золотое кольцо монет Чунь Чу, которое вращалось и сверкало в лучах заходящего солнца… И Юань Ши.

Он сидел у ручья. Но не в той позе, в которой я его оставил, нет. Он сидел прямо, и перед ним на траве лежал ящик с инструментами для каллиграфии.

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Значит, он сам проснулся и теперь пытается вспоминать?

– Вот и долетели, – заметил Ли Бо, обращаясь к Лянгу, – Достаточно было чуть-чуть потерпеть. Это как ты собрался преодолевать Врата Дракона, если даже потерпеть полет не можешь?

– Это другое, – фыркнул Лянг.

– Да-да-да… – хмыкнул Бессмертный, – Воля проявляется в мелочах.

Панцирь мягко опустился на траву и я ступил на землю. Приземлились мы прямо возле Юань Ши. Чунь Чу замедлила ход своих золотых колец и открыла один глаз. А потом снова закрыла.

Праведник поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд его был осмысленным, и это давало мне надежду.

– Ван, – сказал он.

– Юань Ши, – чуть поклонился я.

– Ты вовремя… – сказал он и взглядом указал на все те кисти в коробке, которые я отдал ему, – Мне нужна твоя помощь.

Я подошёл ближе и увидел, что перед Праведником помимо ящика с инструментами стоял флакон с оскверненными чернилами – тот самый, который он вчера определил как смесь крови дракона с кровью невинных.

– Я хочу их очистить, – сказал Юань Ши, глядя на флакон. – Чернила. Они помнят то, что я писал. Пока они осквернены – часть меня тоже осквернена, и это нужно исправить…

Я присел рядом.

– Что от меня требуется?

Я был рад, что он не стал расспрашивать обо мне, задавать ненужные вопросы, а занялся делом. Это говорило о том, что все-таки жажда жизни в нем есть, и что он всё сделает для того, чтобы очистить свое тело, а затем и разум.

Надеюсь… Я хотел верить в это.

Юань Ши помолчал, собираясь с мыслями. Наконец-то он заговорил.

– Чернила из крови дракона обладают особой силой. Они связывают символ с самой сутью написанного. Но эти… – он кивнул на флакон, – эти были осквернены. Чужая кровь вплелась в них, исказив, и чтобы их очистить, нужно кое-что ценное…

– Что нужно? – уточнил я.

– Капля чистой драконьей силы. – ответил он, – Не крови, а силы. Ци стихии Воды от того, кто несет в себе драконью сущность.

Я услышал, как в кувшине булькнул Лянг.

– Постойте-ка! – карп высунулся наружу, его глаза расширились от возмущения, хотя куда уж там больше-то расширяться. – Я услышал слово кровь? Моя кровь⁈ Вы хотите мою кровь⁈

– Не кровь, – мягко сказал Юань Ши, и в его голосе впервые прозвучало терпение, – Капля чистой Ци стихии Воды – той Ци, которая течет в твоих жилах и несет в себе драконью природу.

Лянг замер, переваривая услышанное, а потом подозрительно прищурился.

– То есть… не кровь? – на всякий случай всё же спросил он.

– Не кровь. – кивнул Юань Ши.

– А просто… Ци? – продолжил уточнять Лянг.

– Просто Чистую Ци Воды с драконьей сущностью.

Лянг показался из кувшина полностью. Я заметил, как его чешуя заблестела в лучах вечернего солнца, угольно-чёрная, с едва заметными золотыми искрами на драконьих рожках.

– Значит, – протянул он, – ты считаешь, что моя Ци достаточно… драконья?

Голос его начинал звучать…гордо.

Юань Ши посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом.

– Ты карп, который почти стал драконом, – сказал он. – Я никогда еще не видел карпа, который настолько близко подошёл к тому, чтобы стать драконом, и при этом еще даже не пересек Драконьи Врата. В тебе больше от дракона, чем от карпа.

Повисла тишина. Кажется даже сбоку, из кустов показались две любопытные морды. Чунь Чу открыла глаза. Ли Бо завис в воздухе. Ло-Ло я не видел нигде. Значит, патрулировала.

И тут Лянг начал раздуваться. Не в смысле увеличиваться, – хотя и это тоже, – а в смысле… раздуваться от гордости. Его чешуя засияла ярче, рожки на голове как будто стали длиннее, а рыбий хвост распушился так, что стал похож на павлиний.

– Наконец-то! – пробасил он гордо, – Наконец-то кто-то признал! Я – почти дракон! Слышали⁈ ПОЧТИ ДРАКОН! И это говорит не кто-нибудь, а человек, который явно разбирается в драконах. Не то, что вы!

– Да-да, слышали, – буркнула Джинг откуда-то из кустов. – Весь лес слышал.

– И холмы слышали, – добавила Хрули.

– И ручей. – добавил Ли Бо.

– И я слышал, – раздался голос Пинга. – Хотя у меня и ушей-то нет.

Но Лянга было уже не остановить.

– Я знал! Я всегда знал! Моя драконья сущность очевидна для любого, кто умеет видеть! Праведник – мудрый человек! Он сразу понял! Достаточно взглянуть на эту шикарную чешую…на эти рожки…в смысле рога…на это Водную Ци…какие еще сомнения? Я просто еще летать не умею, и всё. А так – считайте дракон.

Кажется Юань Ши с трудом сдержал улыбку.

– Вообще-то, – заметил Ли Бо. – Он просто попросил у тебя каплю Ци, а ты тут устроил целое представление.

– Молчи, кувшин! Ты ничего не понимаешь в драконьих делах! Ты и драконов настоящих может никогда не видал…ну, кроме меня.

– Лянг, – взглянул я на него.

– Да-да Ван, помню, Капля Ци….да…сейчас…да такому человеку что каплю, я готов отдать не каплю, а целый океан Ци!

– Капли достаточно, – сказал Юань Ши, улыбнувшись.

Мы расположились вокруг флакона. Юань Ши – напротив, с дрожащими, но уже более уверенными руками. Я – чуть справа, чтобы не мешать, но в любой момент готовый помочь своей Просветленной Ци. Лянг – в ручье, увеличившийся, гордый и… величественный, насколько может быть величественным карп, который еще не дракон, но уже почти дракон.

Остальные расположились чуть поодаль, наблюдая.

– Начнем, – сказал Юань Ши.

Он медленно открыл флакон. В воздух поднялся тяжелый, металлический запах крови. Тут даже если бы мы не знали, то поняли бы, что с этими чернилами что-то не так.

– Лянг, – Праведник кивнул карпу. – Одну каплю. Представь, что твоя Ци – это чистый источник в горах. Холодный, прозрачный. И выпусти из этого источника одну-единственную каплю. В ней должна содержаться сама суть Стихии Воды.

– Я могу представить ураган, бурю, шторм… – начал было Лянг.

– Представь чистый источник, – сказал Юань Ши.

Лянг закрыл глаза. Вокруг его тела появилось едва заметное свечение – голубоватое, как глубокая вода. И через мгновение с кончика его усов (да, у него были усы – маленькие, но настоящие драконьи усы) скатилась крошечная капля, сияющая изнутри. Можно было бы даже подумать, что это слеза, настолько чистой и сверкающей была капля.

Юань Ши подхватил ее потоком собственной Ци, – слабым, дрожащим, но всё еще существующим, – и направил во флакон. Похоже, этот праведник еще на кое-что способен.

Чернила внутри вздрогнули.

– Теперь ты, Ван, – сказал Праведник. – Твоя Просветленная Ци. Используй ее как фильтр, направь через свои четки – они чисты, они помнят руку Святого.

Я кивнул и достал четки. Затем сосредоточился и выпустил из ладони тонкую нить Просветленной Ци и направил её через бусины, – одну за другой, – а затем она попала в горлышко флакона.

И тогда началось.

Это было похоже на то, как грязную воду пропускают через песок. Моя Ци входила в чернила и вытягивала из них что-то темное, мутное и болезненное. Я чувствовал это – чужую боль, чужой страх, чужую смерть, вплетенные в каждую каплю оскверненных чернил. И все это направлял и убирал Юань Ши. Я лишь давал силу Ци, которую он использовал. Даже в таком состоянии, с почти заблокированными Меридианами, он мог управлять Ци умелее меня.

– Не останавливайся, – тихо сказал Юань Ши. – Продолжай.

Его руки двигались над флаконом, вычерчивая в воздухе едва заметные знаки. Я не узнавал их – это были не Символы, которым учили меня, а что-то более древнее и фундаментальное.

Я понял, что процесс будет долгим. Вот только хватит ли концентрации Праведнику? Может ему вообще рано таким заниматься? С другой стороны, раз он решил очищать чернила, то это для него самое важное сейчас, пусть я и не понимаю почему.

Я закрыл глаза и продолжил пропускать поток своей радужной Ци через четки.

Когда я в первый раз открыл глаза, то понял, что солнце уже окончательно село.

Я снова закрыл глаза и продолжил. Юань Ши было тяжело, он вспотел и взгляд его был напряжен, но он продолжал.

Продолжал и я.

Скоро Небо полностью потемнело, и только наши энергии освещали поляну: моя Просветленная Ци радужным светом, Ци Лянга голубым, а Юань Ши… его Ци была почти невидимой, как паутинка на рассвете, но она держала всё это вместе, направляла и очищала.

И постепенно чернила менялись. Сначала из черных они стали серыми, затем темно-красными, потом ярко красными, как свежая кровь, и наконец-то, в самом конце рубиновыми с золотыми искрами, которые танцевали внутри, как крошечные светлячки. Не знаю, как этого добился Юань Ши, но выглядело это изумительно и завораживающе.

– Готово, – выдохнул он.

Руки его дрожали, и он едва справился с тем, чтобы закрыть флакон. Я понял, что в этот момент помогать ему не стоит – это он должен сделать сам.

– Спасибо, – сказал он, – Без вас… без вас я бы не смог. Но это нужно было сделать… Нужно мне…

Мы молчали. Лисы, честно говоря, уже храпели. Чунь Чу дремала и ее монеты сонно и медленно кружились вокруг нее. Только Ло-Ло ярко светила возле нас.

– У тебя хорошая Ци, – добавил Праведник, наконец взглянув на меня. – Я никогда не видел, чтобы на твоем этапе развития у кого-то была Просветленная Ци.

– Мне помогли, – честно ответил я. – Очень удачно сложились обстоятельства.

– Значит, Небо присматривает за тобой.

Я кивнул. То, что Небо на меня изредка поглядывает, я и сам знал. Правда, не всегда понимал зачем.

Минут десять мы просто молча сидели.

– Я был мастером символов Фу, – сказал он в какой-то момент, глядя на танцующие искры в чернилах. – Сначала учился у разных Праведников. Собирал знания, как другие собирают монеты. Долго собирал…к сожалению, ни у одного Праведника не было всех знаний: кто-то знал одно, кто-то другое… Это было начало моего Пути. Я – это то, что я сохранил в себе, начало Пути… К сожалению, весь Путь я не помню, потому мое Дао и ушло. Может потом, когда я вспомню, оно вернется…

Я не задавал Юань Ши вопросы: если он сейчас вспомнит, то начнет говорить сам.

И он начал. Минут через пять.

– А потом… потом я начал странствовать, искать.

– Что искать? – спросил я. – Дао?

Юань Ши качнул головой.

– Нет. «Корень Изначальных Знаков» – место, где впервые появились символы Фу.

Я замер. Место, где появились символы? Я даже не думал, что такое место существует. Символы казались мне чем-то… вечным. Как небо или земля. Они просто были. Как законы, по которым существует Вселенная.

– Мое Дао, – продолжил Юань Ши, – это «Дао Записи». Я верю, что любое явление можно зафиксировать символом. Любое: дождь, смех, боль, время, саму смерть… Всё можно записать и кто-то другой, кто взглянет на этот Символ, – на этот фрагмент Поднебесной, – на миг прикоснется к самой сути явления, которое я запечатлел. Такого я хотел. Я видел в каждом Символе красоту. Даже в Символе Смерти. Но чтобы встать на этот Путь, стать выше этого, перестать быть человеком в прямом смысле…

– Нужно стать Святым. – закончил я.

– Да, – кивнул он, – Кто еще как не Святой обладает достаточной отдаленностью от мирского и огромным запасом времени, чтобы Постигать? Больше никто.

Он помолчал.

– Это звучит красиво, да? «Дао Записи». – Его голос стал горьким. – Но вот я сидел столетиями и записывал то, что не должно было быть записано. И каждый символ, который я создавал, был… неправильным. И я искал эту правильность, искал суть того, что может отразить Символ и не находил…

– Значит, ты так и не нашел свое Дао? – спросил Ли Бо.

– Сейчас мне кажется, что нашел, – вдруг сказал Юань Ши, – Но не помню об этом. Вот только голова…

Он постучал по ней пальцем.

– Она может и любит обманывать и выдавать желаемое за действительное… Но как я могу знать точно, если не помню?

– Никак. – подал голос Ли Бо.

– Вот именно…и даже если я нашел его, – свое Дао, – тогда… Какое это имеет значение теперь? Тот, кто утерял Путь – достоин ли его?

Я не знал, что на это ответить. Да, были у меня мысли, что может мой Путь в том, чтобы помогать и направлять других в их поисках своего Дао, но как я сам могу быть в этом уверен?

Но одно я могу точно делать – помогать таким, как Юань Ши. Всем потерянным и слабым. Тем, кто сам не может дойти.

И ведь странно звучит – помочь дойти, хотя умом я понимаю, что идти никуда и не нужно.

Мы молчали и смотрели на Небо, на ручей и не надо было слов. Даже Лянг это понимал.

А потом Юань Ши взял из ящика новую кисть. Не сломанную и старую, а одну из тех, что мы нашли в храме цзянши. Он обмакнул её в очищенные чернила, а затем огляделся, как будто искал что-то.

– Кора, – сказал он. – Мне нужен кусок коры.

Я поднялся и быстро нашел небольшой кусок отпавшей древесной коры, словно десятки лет ждавшей этого момента. Странно, что мы не пустили ее в костер.

– Спасибо, Ван.

Юань Ши принял кору и положил ее перед собой. Его рука с кистью сильно дрожала. Так сильно, что я видел, как капля чернил срывается с кончика и падает на траву.

Но вмешиваться, и тем более помогать, было нельзя.

Юань Ши замер, сделал глубокий вдох и начал писать.

Движения были медленными, неуверенными. Совсем не похожими на те плавные росчерки, которые я ожидал увидеть у такого Мастера Символов. Это было больше похоже на то, как ребенок учится держать кисть, или… как старик заново учится ходить после долгой болезни. Он вроде бы и знает как это делать, – куда и как ставить ногу, – вот только нога этого не помнит. Помнит только ум. А нога не слушается.

Юань Ши вывел один штрих. Второй. Третий.

Символ появился на коре и я узнал его, потому что это была часть Символа Упокоения, который я рисовал сотни раз. Только тут он был короче…и значение его было иным.

Покой.

Символ был крошечный и неровный, выведенный словно детской рукой. Но он светился мягким золотистым светом, который разгонял ночную тьму вокруг. И успокаивал – даже меня успокаивал.

Юань Ши посмотрел на него, отложил кисть в сторону и заплакал.

Плакал он долго.

Слёзы он не вытирал, и не стыдился их. Он просто сидел и смотрел на маленький светящийся символ.

Я не знаю, что он в нем видел. Может выведя этот символ он вспомнил вообще все воспоминания, связанные с ним, и именно это заставило его плакать?

Не знаю. Да и имеет ли это значение?

Юань Ши впервые за столетия плакал и не от боли, а от чего-то другого.

Я отвернулся.

Это было слишком личным.

Лисы проснулись и молчали.

Ли Бо перестал парить в воздухе и упал в песок.

Лянг спрятался в воду, а Ло-Ло пригасила свой свет.

Не так я себе представлял встречу с возможно бывшим Святым.

Продолжение тут: /reader/592681/5667807