Текст книги "Консолидация (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Место для привала нашел Михаил.

Это была неглубокая промоина между двумя поросшими кустарником холмами, прикрытая сверху густыми кронами гигантских деревьев. Не идеально, но в нашей непростой ситуации вполне себе сойдет. С трех сторон естественные стены из корней и грунта, четвертая – открытый выход, который просматривался на полсотни метров вперед.

От места взрыва мы отошли километра на четыре. Достаточно, чтобы не нарваться на случайных монстров, которых наверняка привлечет в разы повысившееся зэн-излучение бывшей рощи.

Маша выглядела не очень хорошо. Бледная, с темными кругами под глазами, она механически жевала полоску копченого мяса из сухпайка. Тень лежала рядом, и не спускала глаз со своей подопечной.

Расправившись со скудным перекусом, Маша легла, свернулась калачиком, и, прижавшись спиной к теплому боку Тени, мгновенно отключилась. Тень положила массивную голову на лапы и продолжила контролировать окружающую обстановку, реагируя на каждый шорох. Спать она явно не собиралась.

Михаил некоторое время молча смотрел на упаковку сухпайка в своих руках. Потом вскрыл ее, понюхал содержимое и скривился так, будто ему предложили закусить дохлой крысой.

– Нет, – произнес он с тихой, но непоколебимой убежденностью. – Человеку нужна нормальная пища, а не эта химическая дрянь. Тем более после такой адской заварушки.

Отложив пакет, он подхватил свою снайперскую винтовку и потянулся к шлему, который лежал у его ног. Кибернетическая броня давно стала для Михаила второй кожей. Он надевал и снимал ее элементы привычными, доведенными до автоматизма движениями.

– Схожу в лес. Видел следы на подходе. Похоже, тут водится кое-что съедобное. Вернусь через час-полтора.

Я кивнул и крикнул вдогонку:

– Удачи. И осторожнее там. Не напорись на какую-нибудь хрень аномальную.

Михаил снисходительно хмыкнул, мол, плавали – знаем, поправил ремень винтовки на плече и направился к выходу из промоины. Передвигался он походкой опытного сталкера: мягко перекатываясь с пятки на носок. Ни одна ветка не хрустнула под его ногой. Через десять секунд его широкоплечая фигура в черном кибре скрылась в густом подлеске.

Снег коротко рыкнул. Я уловил его мысленный посыл. Он напоминал, что стая тоже нуждается в пище и отдыхе. Бой с дикарями, ящерами и Каракором вымотал волков не меньше, чем людей. Серый, Бурый и остальные распределились по периметру лагеря, и я чувствовал их усталость, накопившуюся за эти дни.

– Пусть идут, – мысленно проговорил я.

Снег чуть прикрыл глаза, и стая тут же бесшумно снялась с места. Серый повел их на юго-восток, в сторону от нашего маршрута.

Снег остался со мной и уселся рядом, навострив уши. Его белоснежная шерсть была местами опалена и испачкана сажей, но держался он молодцом.

Я проверил периметр. Обошел промоину по кругу, осмотрел подходы, отметил пару мест, где кусты росли слишком густо, создавая потенциальные укрытия для возможных нежданных гостей. Потом вернулся и уселся на большой плоский камень.

Мысли сами собой вернулись к предстоящему визиту в Камнегорск. Совет Старейшин, гильдии, шпионы Кровавого Дозора, аукционный дом Ковчег, оружейник Громов, механик Штиль. Имена и ориентиры, которые дала Сойка, выстраивались в голове в четкую карту, пока неполную, с белыми пятнами, но уже вполне рабочую.

– Аид, – раздался у меня в ушах деловитый и слегка нетерпеливый голос Майи, – если ты закончил бессмысленно втыкать в одну точку, у меня есть для тебя весьма важная информация.

Я усмехнулся. Майя, если ей взбредет что-то в голову, не отстанет, пока не добьется своего.

– Выкладывай, что там у тебя.

Перед моими глазами развернулась полупрозрачная панель с колонками цифр и диаграммами. Майя в последнее время полюбила визуальную подачу, утверждая, что так информация усваивается на двадцать три процента быстрее. Я же подозревал, что ей просто нравилось рисовать красивые графики.

– Итак, – начала она тоном штабного офицера, приступающего к докладу. – Вот суммарный отчет по зэн-ресурсам, накопленным в ходе последних боестолкновений. Дикари: тридцать семь единиц нейтрализованы лично тобой или стаей. Ящеры: одиннадцать особей. И один Каракор. Плюс поглощение энерговсплеска после взрыва маточного кристалла и фоновая аккумуляция зет-энергии во время похода по аномальной зоне.

Цифры на голограмме начали складываться в столбец. Я смотрел, как растет итоговое число, и внутри шевельнулось что-то среднее между удивлением и мрачным удовлетворением.

– Общий накопленный резерв позволяет провести полноценную прокачку до пятого круга, – Майя выдержала паузу, явно наслаждаясь эффектом. – И после этого еще кое-что останется. Аналогичная ситуация по Снегу. Его резерв зэн также достаточен для перехода на пятый круг и максимальной прокачки имеющихся мутагенов.

Снег, словно почувствовав, что речь зашла о нем, повернул голову.

– Хм, это хорошая новость, – сдержанно произнес я, стараясь не выдать нахлынувших эмоций.

– Это отличная новость, Аид, – поправила Майя. – И далеко не единственная. У Маши и Тени также наблюдается… положительная динамика.

Последние два слова она произнесла так, будто делала кому-то одолжение, признавая очевидное.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же спала рядом с Тенью. Но присмотревшись, я заметил над телом Мари едва уловимое свечение: тонкую сеть золотистых линий, пульсирующих в медленном ритме. Похоже, ее искин, не теряя времени, запустил процесс прокачки спящей хозяйки, пока та восстанавливала силы.

– Протокол-опекун приступил к оптимальному распределению усилений, – Майя изобразила в голосе высшую степень сарказма. – Только вот насчет оптимальности я, признаться, сильно сомневаюсь. Учитывая его любовь к перестраховке, он наверняка потратит треть ресурса на укрепление волос и улучшение цвета лица.

– Кто-то снова решил блеснуть своим ущербным остроумием? – раздался по внутреннему субвокалу новый голос.

Рядом с голограммой Майи материализовалась вторая: силуэт мужчины средних лет, высокого, худощавого, с аккуратно зачесанными назад волосами, в дорогом темно-синем сюртуке с серебряными пуговицами. Прохор. Машин искин всегда выбирал для своего аватара облик, полный сдержанного достоинства. Руки он держал за спиной, подбородок был слегка приподнят. Как пить дать, поза оскорбленного аристократа.

– Я распределяю ресурсы строго в соответствии с физиологическими приоритетами моей подопечной, – произнес он с холодной вежливостью. – Центральная нервная система, магический источник, энергетические каналы, прокачка мутагена Хамуса. В отличие от некоторых, я не гонюсь за максимальными боевыми параметрами, рискуя стабильностью организма носителя.

– Некоторых? – переспросила Майя, и температура ее голоса упала на пару градусов. – Ты хочешь сказать, что мой протокол прокачки нестабилен?

– Я хочу сказать, что твой подход к распределению усилений напоминает стратегию человека, который закидывает весь бюджет в наступательное вооружение, забывая про логистику и медицину.

– Мой носитель жив, здоров и только что убил Каракора. Где была твоя логистика, когда Мария потеряла сознание от перенапряжения?

– Она потеряла сознание, потому что спасла твоего носителя от дезинтеграции, – Прохор позволил себе тонкую улыбку. – Полагаю, «спасибо» в твоем лексиконе отсутствует по умолчанию?

– В моем лексиконе «спасибо» зарезервировано для тех, кто не тратит критические ресурсы на идиотские жесты самопожертвования без предварительного тактического расчета.

Я наблюдал за их перепалкой и поражался абсурдности ситуации. Два сложнейших интеллекта, упакованные в нейронные сети запредельной плотности вели себя, как сварливые соседи по коммуналке, спорящие о том, кто оставил грязную тарелку в раковине.

В другой ситуации, возможно, я дал бы им еще минуту, но не сейчас.

– Хватит уже! Просто делайте свою работу!

Мысль была донесена предельно четко и ясно.

Первым замолчал Прохор. Он с достоинством поклонился и исчез. Майя помедлила еще с полсекунды, словно взвешивая, стоит ли вставить последнее слово, и, пересилив себя, вернулась к прерванному брифингу.

– Перехожу к основной части доклада, – сухо произнесла она.

Голограмма перестроилась. Колонки цифр схлопнулись, уступая место новому изображению.

Передо мной вращался кристалл. Надпись над ним гласила:

Бриллиантовый мутаген Броненосца.

Он медленно поворачивался вокруг оси, и его грани переливались всеми оттенками спектра.

Броненосец. Трофей, который я забрал у Хилла. И о котором так и не удосужился расспросить Майю.

– Теперь к главному, – голос Майи стал собранным и предельно сосредоточенным. – То, что ты видишь – не просто мутаген. Это колония высокоорганизованных зэн-нанитов.

Голограмма увеличилась, и я увидел внутреннюю структуру: миллиарды микроскопических элементов, упакованных в плотную кристаллическую решетку. Каждый элемент был связан с соседними тончайшими нитями. Нейронная сеть в миниатюре.

– По ценности этот мутаген сопоставим с Призрачным охотником, – продолжила Майя. – Но если Охотник – это идеальное оружие шпиона и наемного убийцы, то Броненосец – совершенная защита и контратака танка.

Майя сделала паузу, давая мне время переварить информацию. Потом вывела новую схему: двухфазный цикл, обозначенный знаком бесконечности – двумя замкнутыми кольцами, перетекающими одно в другое.

– Принцип работы Броненосца я называю Накопитель-Реформатор. Две фазы, работающие в непрерывном симбиозе.

Первое кольцо на схеме вспыхнуло.

– Фаза поглощения. После имплантации наниты встраиваются в костный мозг, нервные узлы и мышечные фасции. Проще говоря, они становятся частью тебя. При возникновении реальной угрозы или по твоему собственному волевому усилию они мгновенно выходят через поры кожи и формируют динамический сегментированный экзоскелет.

Голограмма кристалла сменилась изображением человеческой фигуры. По ней пробежала темная волна, и через мгновение тело покрылось черными, гладкими и плотно пригнанными друг к другу пластинами. Это смахивало на подвижную сегментированную броню. Что-то вроде панциря с элементами пластинчатого доспеха. Пластины динамично меняли форму и сгибались, подстраиваясь под каждое движение модели.

– Ключевое свойство брони состоит в том, что она не просто блокирует атаку. Она поглощает и конвертирует энергию удара во внутренний зэн-ресурс. Тридцать-пятьдесят процентов поглощенной энергии уходит на поддержание и регенерацию пластин. Остальное аккумулируется в узлах-конденсаторах.

На голограмме засветились точки в крупных суставах фигуры: плечи, локти, колени, позвоночник.

– Проще говоря, чем сильнее тебя бьют, Аид, тем больше заряд. Чем больше заряд, тем больше защитных и атакующих возможностей может выдать экзоскелет.

Второе кольцо на схеме вспыхнуло, соединяясь с первым.

– Фаза перестройки. Накопленный заряд можно расходовать на мгновенную трансформацию брони по предустановленным шаблонам. Я называю их Схемами.

Перед моими глазами появились пять иконок. Каждая символизировала собой отдельную конфигурация экзоскелета.

Майя поочередно продемонстрировала мне короткие превью по каждой из этих Схем.

1. «Ультимативный Щит». Пластины с торса и правой руки перетекли на левое предплечье, сформировав массивный, монолитный щит, прикрывающий фигуру.

2. «Шипованный Удар». На кулаке модели вырос короткий монокристаллическим шип, выступающий вперед.

3. «Импульсный Отскок». Пластины на груди завибрировали, выбросив вперед волну силы.

4. «Реактивный Рывок». На спине и ногах сформировались вытянутые структуры, похожие на сопла. Фигура рванула в сторону, мгновенно переместившись метров на десять.

5. «Энергетический Клинок». Модель вытянула руку, и от кулака протянулся длинный, ослепительно-яркий клинок чистой энергии, стабилизированный нанитами. Надпись рядом предупреждала: «Тотальное высвобождение всей аккумулированной энергии для одиночной мощнейшей атаки. Полная деактивация брони после использования. Перезарядка: 5 минут».

Я молча смотрел на все это. Внутри разрасталось ощущение, которое я не так уж часто испытывал: предвкушение чего-то охренительно великого, замешанное на холодном расчете. Каждая Схема ложилась на мой стиль боя так, будто была для него и создана. Защита, которая наказывает атакующего. Контратака, рождающаяся из чужого удара. Не я трачу энергию, а противник. Я же просто конвертирую ее в оружие.

– И какого хрена я узнаю об этом только сейчас? – Я с подозрением посмотрел на искина.

Майя выдержала паузу, а потом невозмутимо выдала:

– Этот мутаген весьма хорош, но есть определенные требования, до которых ты не дотягивал, Аид. И я решила не дразнить тебя понапрасну.

Ну разумеется. Майя всегда найдет причину, даже если она притянута за уши.

– Управление сложными Схемами идет напрямую через центральную нервную систему, – продолжала искин. – Наниты подключаются к нервным узлам, и каждая трансформация требует мгновенного, осознанного решения и волевого усилия. Минимальное требование для базовых функций этого мутагена – пятый уровень ЦНС. Но для полного раскрытия потенциала, включая Энергетический Клинок и комбинирование Схем в бою, необходим восьмой. И я настоятельно рекомендую не экономить. Накопленного ресурса зэн хватит, чтобы довести ЦНС до восьмого уровня в рамках общей прокачки до пятого круга. Это будет слегка… некомфортно. Но результат того стоит.

Я посмотрел на голограмму вращающегося кристалла, на слабо пульсирующие узлы-конденсаторы и на клинок из чистой энергии.

Что ж, мне не привыкать. Ради такого можно и потерпеть.

– Приступай, – коротко скомандовал я.

Глава 15

– Рекомендую принять горизонтальное положение. Процесс займет от двадцати до сорока минут. Первые десять будут самыми неприятными.

Я лег на спину, подложив под голову свернутую куртку. Снег подошел ближе, лег рядом, прижавшись теплым боком к моему бедру.

– Запускаю, – коротко предупредила Майя.

Первые секунды я не почувствовал ничего. Потом пришло уже знакомое тепло. Оно зародилось где-то в солнечном сплетении, и начало расходиться по телу. А потом…

Меня скрутило.

Такое ощущение, что в кости залили расплавленный металл. Мышцы свело судорогой, и я до боли стиснул зубы. Энергия пятого круга была в разы мощнее всего, что я испытывал прежде. Она не просто наполняла тело, она перестраивала его, ломая старые структуры и выстраивая новые.

Я чувствовал, как расширяются плечи. Как кожа растягивается под новый каркас. Мышцы спины и груди набирали объем. Сухожилия и связки перестраивались одновременно с мускулатурой.

Потом пришла очередь ЦНС, и вот тут стало по-настоящему скверно.

Если перестройка мышц была огнем, то прокачка нервной системы с нулевого до восьмого уровня была высоковольтным разрядом, проходящим по каждому нерву от макушки до кончиков пальцев. Голова взорвалась болью. Мир на мгновение стал белым, потом черным, а затем рассыпался на миллионы цветных точек. Я почувствовал, как что-то меняется в самом восприятии. Нейронные связи множились, уплотнялись, формируя новые пути.

– Стандартная нагрузка, Аид. Еще двенадцать секунд, – голос Майи звучал ровно, как метроном. В нем не было ни сочувствия, ни беспокойства. Да мне это и не требовалось. Все, что мне нужно, Майя мне предоставила. Время, оставшееся до конца операции. Конкретная цифра, за которую можно ухватиться.

Двенадцать. Одиннадцать. Десять.

Боль начала отступать. Из острой и рвущей она превратилась в глубокую и тянущую. Тело продолжало меняться, но уже не так яростно. Пришло время тонкой настройка вместо грубой перековки.

– ЦНС стабилизирована на восьмом уровне. Физические параметры в норме. Перехожу к имплантации Броненосца.

Искин не дала мне ни секунды, чтобы подготовиться.

Меня охватил внезапный пронизывающий холод. Он вошел через грудину, будто кто-то вдавил в солнечное сплетение кусок вечного льда. Но кроме холода я почувствовал еще кое-что: присутствие чуждого, примитивного и одновременного очень сложного интеллекта. Миллиарды крошечных сущностей, пробуждающихся от спячки и начинающих исследовать свое новое вместилище.

Наниты расходились от точки имплантации волнами. Я чувствовал их. Каждую волну, проходящую по все новым участкам тела, которое они занимали. Наниты проникали в костный мозг, обвивали нервные узлы, вплетались в мышечные фасции. И по мере того, как они осваивались в моем организме, ощущение первоначальной чужеродности таяла. Холод сменялся теплом. Неприятные ощущения отступали.

– Имплантация завершена, – сообщила, наконец, Майя. – Колония стабильна, интеграция нанитов: девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента адаптируются в течение часа. Вывожу итоговую сводку.

Перед моими глазами вспыхнуло информационное окно.

Хранилище зэн: 25 000 / 25 000.

Резервные блоки: 15 386 зэн.

Итого: 40 386 единиц.

Ниже шли характеристики, выстроенные аккуратным столбцом:

Уровни улучшений:

Мышечная ткань: 12.

Кожный покров: 12.

Скелет: 12.

Пищеварительная система: 4.

Источник: 13.

Зэн-железа Хамуса: 5.

Кровеносная система: 4.

ЦНС: 8.

И мутагены.

Мутаген Хамуса: 5.

Скорость тигра: 5.

Кошачья поступь: 5.

Орлиный взор: 5.

Неясыть: 5.

Дистанционная абсорбция: 5.

Жало Дорхана: 5.

Мутаген Броненосца: 5.

Я смотрел на цифры и чувствовал, как они отзываются в теле. Не просто абстрактными числами, а реальной, физически ощутимой мощью. Двенадцатый уровень мышечной ткани – это тугие, спрессованные волокна под кожей, готовые разогнать кулак до скорости, о которой я раньше мог только мечтать. Тринадцатый уровень Источника – клокочущее ядро зет-энергии в центре груди, от которого напрямую зависит мощность некоторых мутагенов, например Жала Дорхана. Восьмой уровень ЦНС – обостренное до предела восприятие, позволяющее мозгу обрабатывать информацию намного быстрее, чем раньше.

– Вполне себе ничего, – улыбнувшись, резюмировала Майя.

– Что со Снегом? – тут же спросил я.

– Уже в процессе.

Я повернул голову. Белый волк лежал рядом со мной. Его глаза были закрыты, а по шерсти прокатывались медленные и ритмичные волны серебристого сияния. Похоже, Майя работала с ним параллельно, чтобы не тратить время впустую.

– Прокачка Снега завершена, – через минуту заявила она. – Пятый круг. Все мутагены доведены до максимального пятого уровня.

Энергоброня: 5.

Вожак: 5.

Мутаген Хамуса: 5.

Снег поднялся на лапы и блаженно потянулся. Я заметил, как под его шерстью перекатываются мышцы. Как по мне, белый волк стал ощутимо крупнее.

Снег повернул ко мне голову и негромко фыркнул. В ментальном канале я уловил его эмоцию, что-то вроде сдержанного одобрения. Ему определенно нравилось то, что он чувствовал.

Да и мне, признаться, тоже.

Я поднялся с земли.

Это простое движение теперь ощущалось совершенно иначе. Тело отозвалось мгновенно. Я не ощущал никаких, даже малейших, задержек между мыслью и действием.

Ощущение окружающего мира тоже претерпело заметные изменения.

Трель какой-то пташки, спрятавшейся в кронах теперь была не просто фоновым шумом, а отчетливой мелодией с конкретным источником: северо-восток, метров сорок, верхний ярус крон. Шелест ветра в листве разделился на десятки отдельных потоков, каждый со своей скоростью и направлением. Ровное и глубокое дыхание Маши я слышал так, словно она лежала рядом, а не в пятнадцати метрах за моей спиной.

Обоняние также обострилось. В нос ударила целая гамма запахов. Влажная земля, прелая листва, озон остаточного зэн-излучения и теплый мускусный запах волчьей шерсти.

Я медленно сжал кулак. Пальцы сомкнулись с плавной, неумолимой силой. Я чувствовал потенциал, заложенный в этом движении. Точную, концентрированную мощь, готовую к мгновенному высвобождению.

Пятый круг. Похоже, это не просто цифра в сводке, а новая реальность.

– Надо бы протестировать новые возможности. Только подальше отсюда, чтобы Мари не разбудить, – негромко произнес я, обращаясь скорее к себе, чем к Майе.

– Разумно, – откликнулась она. – В сорока метрах к югу есть естественный пригорок. За ним расположена открытая площадка. Грунт там плотный, имеются крупные камни. Вполне подходит для этих целей.

Я бросил взгляд на спящую Машу. Лежащая рядом Тень тут же подняла голову и уставилась на меня своими желтыми глазами, явно намекая, что проследит в мое отсутствие за безопасностью своей хозяйки. Я молча кивнул и двинулся к выходу из нашего убежища. Снег последовал за мной.

Мы обогнули пригорок, и оказались на небольшой прогалине, поросшей низкой травой. Она была метров двадцать в поперечнике. У ее дальнего края расположились несколько валунов, самый крупный из которых доходил мне до пояса.

То, что доктор прописал.

Я остановился в центре прогалины и закрыл глаза.

Броненосец притаился внутри, словно спящий зверь. Я чувствовал засевших внутри нанитов. Но не по отдельности, а как единое целое. Они ждали в костях, в нервных узлах, в мышечных фасциях. Ждали сигнала к действию.

Майя сказала, что наниты прежде всего заточены под рефлекторную активацию в ответ на внешнюю угрозу. Но сейчас угрозы не было. А значит нужно было ее смоделировать.

Я представил удар. Во всех деталях. Копье с кристаллическим наконечником, именно такое, каким метнул в меня вожак дикарей. Представил, как оно летит мне в грудь.

Тело отреагировало раньше, чем я успел окончательно сформировать образ опасности.

По коже пробежала угольно-черная, стремительная волна. Она двигалась от центра груди к конечностям, и одновременно вверх по шее, полностью охватывая голову. Ощущение было странным. Я почувствовал давление, как будто тысячи крошечных пальцев одновременно надавили на кожу. Буквально за долю секунды наниты сформировали сплошную броню, покрывшую все мое тело.

Я опустил взгляд.

Черные пластины покрывали мое тело от макушки до кончиков сапог. Обтекаемые, гладкие, плотно пригнанные друг к другу с минимальными зазорами в местах сочленений. Броня сидела на мне как вторая кожа. Я согнул руку в локте – пластины на бицепсе и предплечье сместились, адаптируясь под мое движение. Повернул корпус и торсовые сегменты бесшумно скользнули друг по другу. Стоит также отметить, что шлем на голове, практически не чувствовался. Во всяком случае поле зрения у меня никак не изменилось.

На мне красовалась футуристическая пластинчатая броня. Черная, с матовым отливом. В крупных суставах я заметил узлы-конденсаторы. Утолщения выглядели пока темными и неактивными. Они ждали заряда.

– Базовая активация успешна, – прокомментировала Майя. – Время развертывания: ноль целых четыре десятых секунды. Для первого раза сойдет. С практикой должно дойти до ноль целых двух десятых.

Я сделал несколько шагов, пробежался на месте, присел, встал, развернулся. Броня не сковывала движений. Вообще. Она двигалась вместе со мной, предугадывая каждое сокращение мышц, каждый изгиб сустава и мгновенно подстраивалась под них.

Я подошел к каменному валуну. Примерно тонна весом, может полторы. Плотная кристаллическая порода.

– Тяжелый Щит, – произнес я вслух. Не потому что это было необходимо, ведь наниты реагировали на мысленные команды. Но мне хотелось сказать это голосом, чтобы зафиксировать мыслительный паттерн.

Изменение произошло за секунду. Пластины на правой руке и торсе пришли в движение и мгновенно перетекли, словно жидкий металл, к левому предплечью. Правая сторона тела и рука обнажились, оставшись без защиты, но левая рука теперь держала слившийся с ней большой, массивный, монолитный щит, толщиной сантиметров пять, с чуть загнутыми краями. Тяжелый, собака! Килограммов двадцать, не меньше. Но мышечная ткань двенадцатого уровня держала его без запредельных усилий.

Я размахнулся и ударил щитом по валуну.

Глухой, басовитый гул прокатился по прогалине. Камень не выдержал напора. Широкая трещина прошла через всю его массу, от точки удара до основания, разделив валун на две неравные части. Одна из половин качнулась и с тяжелым стуком завалилась на траву.

На щите же не было ни царапины. Я внимательно осмотрел его поверхность. Она оставалась такой же идеально-гладкой, без единого следа.

– Структурная целостность щита: сто процентов, – подтвердила Майя. – Заряд в узлах минимальный. Одного удара для серьезной аккумуляции мало. Для полноценного накопления нужен противник, проводящий серию серьезных атак или ведущий огонь из огнестрела. Но для демонстрации базовых возможностей этого вполне достаточно.

Я мысленно вернул пластины на место. Щит перетек обратно на торс и правую руку. Полсекунды, и броня вновь равномерно распределилась по телу.

– Теперь попробуем Реактивный Рывок.

– Заряд в узлах минимальный, – предупредила Майя. – Но для одного тестового захода хватит. Аккумулированная энергия автоматически переведется в узлы на спине и ногах. Займет около семи процентов емкости.

Семь процентов. Посмотрим, на сколько этого хватит.

Я встал в стойку: ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонен вперед, и сосредоточился на узлах. Два на спине и еще пара на задней поверхности голеней. Теплые пульсирующие точки, в которых дремала украденная у камня энергия.

Наметил направление: вправо, к одинокой березе на краю прогалины. Метров десять на вскидку.

А потом послал мысленную команду.

Мир на мгновение смазался.

Прогалина, трава, обломки валуна – все промелькнуло мимо меня за долю секунды. Наниты высвободили заряд, и меня швырнуло вперед с ускорением, от которого перехватило дыхание.

Посадка вышла на редкость мягкой. Ноги впечатались в землю, броня компенсировала инерцию, перераспределив нагрузку по всему экзоскелету. Я находился у березы. Десять метров за… я даже примерно не мог оценить время. Меньше секунды. Значительно меньше.

Оглянувшись, я увидел оставшийся на траве след: две короткие борозды в точке старта.

Снег сидел у расколотого валуна и смотрел на меня. Голова чуть наклонена, уши торчком. В ментальном канале я уловил его реакцию. И это было отнюдь не удивление. Скорее, он просто оценивал произошедшее. И в его оценке сквозило нечто, что на человеческий язык я бы перевел примерно так: «Впечатляет. Но я все равно быстрее».

Я невольно усмехнулся.

– Энергия в узлах израсходована, – доложила Майя. – Рывок задействовал весь доступный заряд. В боевых условиях, после серии поглощенных ударов, емкости хватит на три-четыре рывка подряд. Или на один рывок и одну смену Схемы. Управление расходом полностью лежит на тебе. Я со своей стороны буду выводить в интерфейсе индикатор заряда.

В правом нижнем углу поля зрения появилась тонкая дуга, пока пустая и серая. Индикатор заряда узлов-конденсаторов. Простой и ненавязчивый. Чтобы оценить ресурс, достаточно просто скользнуть взглядом в эту область.

Я деактивировал броню. Простейшая мысленная команда – и пластины пришли в движение, втягиваясь обратно под кожу. Ощущение было обратным активации: легкое покалывание, волна тепла, и через секунду я снова стоял в своей обычной одежде. На мне не осталось никаких следов. Кожа на руках выглядела так же, как и прежде. Наниты просто втянулись в тело.

В моем распоряжении появился качественно новый инструмент, невероятно расширяющий возможности тела.

Впервые за долгое время я чувствовал не настороженность перед грядущей неизвестностью, а нечто другое: предвкушение и готовность.

Мысль пришла сама по себе, тихая и окончательная, как последняя строчка в отчете Майи:

«Теперь мы готовы. По-настоящему готовы к тому, что нас ждет впереди».