Текст книги "Консолидация (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Ночь упала на лес, словно тяжелое покрывало. Плотная, вязкая, пропитанная влагой и запахом прелой хвои. Мы остановились в неглубокой ложбине между двумя массивными выворотнями. Корневые системы поваленных деревьев создавали естественные стены, а густой кустарник по периметру неплохо маскировал нашу стоянку от случайного взгляда. Не идеально, но для короткого ночного привала вполне сойдет.

Снег привел сюда стаю, следуя своему отточенному за годы жизни в аномалии инстинкту. Я уже перестал удивляться его чутью. Белый волк знал эти земли лучше, чем могла показать любая, даже самая подробная карта.

Гримлоки расположились полукругом возле лагеря. Три волка рассредоточились по внешнему периметру: уши настороженно повернуты вглубь чащи, обоняние обострено до предела. Снег устроился ближе, во внутреннем круге, положив массивную голову на лапы. Рана на его боку затягивалась. Медленнее, чем хотелось бы, но затягивалась. Бурый, волк Михаила, лежал рядом с ним. Я заметил, что их бока почти соприкасаются. И это сильно смахивало на начало новой, пока еще робкой привязанности. Хотя, если спросить об этом Михаила прямо, то он ни в жизнь не признается. Да еще и вид сделает, что вот только-только заметил присутствие волка.

Я вырыл небольшую ямку, прокопал отвод для тяги и развел маленький костерок. Пламя едва поднималось над краями углубления, давая ощутимое тепло, но почти не давая света. Хватало того, что споры на нашей с Машей коже и одежде все еще немного отсвечивали. Привлекать местную агрессивную фауну и черт знает кого еще дополнительным источником света желания особого не было.

Маша сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Отсветы пламени скользили по ее лицу, придавая ему теплый, обманчиво мирный оттенок. Девчонка была предельно измотана. Это было видно по опущенным плечам, по тому, как медленно и тяжело двигались ее веки. Но при этом спать она почему-то не собиралась. Я решил оставить ее в покое и не докапываться до причин.

Михаил отошел метров на семь к толстому старому дубу. Уселся, привалившись спиной к стволу, и занялся винтовкой. Я слышал характерные щелчки и тихий лязг металла. Он разобрал оружие и методично протер каждую деталь. Привычка профессионала. Винтовку чистят не тогда, когда от нее уже куски грязи начинают отваливаться, а в любое свободное время. Потому что потом этого времени у тебя может просто не быть.

Я сидел чуть в стороне от костра, на поваленном стволе. Мое тело ныло. Тупая, давящая боль пульсировала в мышцах, суставах, и в тех местах, где ушибы и ссадины, собранные за последние часы, еще не успели регенерировать. Адреналин давно схлынул, и организм тут же выставил мне длинный счет за те выкрутасы, которые я с ним вытворял.

Однако голова работала ясно. В такие редкие моменты – на привале, в относительной безопасности, когда тело отдыхает, а разум еще не выключился – нужно думать, планировать, анализировать.

И Майя, как всегда, была тут как тут.

– Аид, – ее голос вкрадчиво прозвучал в моей голове. Это была та особая интонация, которую я научился распознавать, как сдержанное нетерпение. Так начинает свою мысль ученый, который неделю сидел над сложной задачей и наконец нашел решение. – У тебя есть минута? Мне надо кое-что тебе показать.

– У меня впереди целая ночь, – мысленно ответил я. – Первое дежурство мое. Выкладывай, что там у тебя.

– Я завершила глубокий анализ артефакта, изъятого у командира группы Жнецов.

Браслет. Я совсем о нем забыл. Точнее, сознательно задвинул на задний план, пока не появится свободное время изучить его поподробнее. Слишком много всего навалилось: переправа, бегство через аномальную зону, эта чертова пещера, которая чуть не превратила нас в фарш.

– И?

Пауза. Короткая, но выразительная. Майя, искусственный интеллект, встроенный в мой нейроинтерфейс, по привычке взяла паузу. Это означало, что она подбирает подходящие слова для максимального эффекта. Или же информация была настолько значимой, что Майя сочла нужным подать ее слегка выдержанной.

– Аид, это весьма непростой артефакт. Это Фолд. Экстрамерное хранилище на основе стабилизированной пространственно-временной сингулярности.

Слова скользнули через мой разум, как ледяная вода. Я понимал каждое из них по отдельности. Но вместе они сложились во что-то, от чего по спине пробежал холодок.

– Повтори, – медленно проговорил я. Мне хотелось убедиться, что я не ослышался.

– Фолд, – повторила Майя, и в ее голосе проскользнуло какое-то подобие научного восхищения, почти благоговения. – Карманная сингулярность, стабилизированная в экстрамерном контуре. Если совсем просто, это микроскопическая складка в пространстве-времени, заключенная в поле квантовой когерентности сплава, из которого изготовлен браслет. Внутри этой складки находится изолированное подпространство, где законы термодинамики и гравитации частично приостановлены. Хранилище с практически нулевой энтропией.

Я помолчал, переваривая. За последние дни я видел много невозможного: мутантов, аномалии, энергию, способную игнорировать и изменять законы физики, систему Теос, вшитую мне в сознание. Но каждый раз, когда этот мир подбрасывал очередной невероятный сюрприз, я на мгновение зависал, пытаясь сопоставить это со здравым смыслом обычного человека, который когда-то жил в мире, где самым технологичным предметом в доме был смартфон.

– Карманное измерение? – переспросил я, сознательно упрощая смысл, чтобы он поместился в моем воспаленном мозгу. – Помещающееся на запястье?

– Слишком грубо, но в сущности верно, – согласилась Майя. – Если совсем упростить, то объем внутреннего пространства составляет около двадцати семи кубических метров. Своеобразный кубик три на три на три метра. Это не бесконечность, но для экстрамерного хранилища вполне себе приличная емкость, сопоставимая с кузовом небольшого фургона.

– Как ты вообще смогла его вскрыть? Он же был привязан к тому типу, командиру Жнецов.

– Именно об этом я и хотела рассказать. Привязка артефакта осуществлялась через уникальный энергетический отпечаток предыдущего владельца. То, что местные называют аурой. Пока владелец был жив, она действовала как биометрический замок. Со смертью носителя привязка ослабла, но не исчезла. Протоколы безопасности «Фолда» перешли в режим консервации. Защита продолжала работать, блокируя доступ к хранилищу и его содержимому.

Я понимающе кивнул. В принципе, логично. Такой артефакт не должен открываться перед случайным мародером.

– Мне потребовалось целая куча времени непрерывного анализа через нейроинтерфейс Системы, чтобы дешифровать архитектуру защитного протокола и найти в ней уязвимость. Я использовала вычислительные ресурсы Теоса для подбора резонансных частот и эмуляции отпечатка ауры, достаточного для сброса привязки. – Майя замолчала. И это молчание было каким-то… настораживающим. – Но есть нюанс, Аид, – наконец, добавила она. – Довольно существенный.

– Продолжай.

– В процессе взлома активировались протоколы безопасности Фолда. Они сработали штатно, как и было задумано создателями. Все содержимое хранилища было уничтожено. Полностью. Без возможности восстановления. – В голосе Майи не было сожаления. Только чистая констатация факта. – Что бы ни хранил там покойный командир Жнецов: оружие, ресурсы, информацию, ценности – все это просто перестало существовать. Сейчас хранилище девственно пусто.

Я, если честно, с облегчением выдохнул, поскольку ожидал чего-то худшего.

Жалко ли мне было? Ну, не знаю. Может, совсем чуть-чуть. Там могло быть что угодно: оружие, кристаллы, данные, которые стоили бы больше, чем все, что мы имеем сейчас. Но бессмысленно жалеть о том, чего не знаешь. Пустое хранилище – это все еще хранилище. И оно само вполне может стоить дороже любого содержимого.

– Да и черт с ним! Лучше расскажи, что оно может.

И Майя рассказала. Кратко, емко, по пунктам, как она умеет, когда речь идет о характеристиках снаряжения. Без лишней воды, но с достаточной детализацией, чтобы я понимал не только, что это такое, но и как с этим работать.

– Управление ментальное, к которому ты уже привык. После привязки к отпечатку твоей ауры артефакт интегрируется с нейроинтерфейсом Системы. Я буду служить мостом. Для работы с Фолдом тебе не нужны жесты, голосовые команды или физические манипуляции. Только мысль.

– Пространство внутри можно организовывать: формировать силовые полки, ячейки, разделители. Интерфейс автоматически каталогизирует каждый помещенный предмет: категория, масса, состояние. Фактически, это системный инвентарь с возможностью поиска и сортировки.

– Условия хранения – полный временной стазис. Внутри Фолда время остановлено. Еда не портится. Лекарства не теряют свойств. Химические элементы не вступают в реакцию. Аккумуляторы не разряжаются. Пространство полностью изолировано от внешних воздействий: радиации, электромагнитных импульсов, пси-полей, зет-энергии. Абсолютная герметичность. Закинь туда гранату с выдернутой чекой и она будет ждать своего часа. Главное, после извлечения быстро от нее избавиться.

– Процесс загрузки и выгрузки мгновенный. Для крупных предметов требуется физический контакт браслета с поверхностью объекта и мысленная команда. Для мелких – ножей, патронов, кристаллов – есть дистанционная зона захвата в радиусе десяти сантиметров от браслета. Ты сосредотачиваешь на нем взгляд, подаешь нейрокоманду и предмет просто исчезает. Без эффектов, без звука, без задержки. Извлечение происходит через мысленный выбор из каталога. После этого предмет материализуется в твоей руке или прямо перед тобой.

– И последнее. Содержимое невесомо. Что бы ты ни загрузил внутрь, хоть тонну свинца, на запястье ты не почувствуешь никаких изменений.

Она замолчала, давая мне время осмыслить.

Я сидел неподвижно, глядя на догорающий неподалеку костер. В голове складывалась картина. Двадцать семь кубометров невесомого, невидимого, мгновенно доступного пространства, где ничего не портится. Стазис. Каталогизация. Ментальный доступ.

В нашем положении – положении маленькой группы, которая бежит от трех враждебных сил по аномальным землям, – это было не просто полезно. Это меняло правила игры. Бремя снаряжения, ограничения по грузоподъемности, проблема хранения ресурсов, необходимость таскать на себе все нажитое непосильным трудом – все это исчезало одним движением мысли. Мы становились мобильнее. Быстрее. Легче. А значит живучее.

– Хорошая работа, Майя, – сказал я. И сейчас я готов был подписаться под каждым своим словом. Сорок часов анализа в фоновом режиме, пока я бегал, стрелял, плыл в ледяной воде и впитывал споры в легких каменного гиганта. Искин работала непрерывно, молча, не отвлекая меня ни на секунду. – Серьезно. Просто отличная работа.

– Благодарю, Аид, – смущенно ответила она, и покрылась легким румянцем. – Рекомендую выполнить привязку прямо сейчас. Процедура займет меньше минуты, и нет никаких причин ее откладывать.

Я полез в рюкзак и нащупал браслет. Пальцы сразу его узнали. Гладкий и теплый даже сквозь ткань, в которую я его завернул. Достав, я положил его на колено.

При скудном лунном свете и отблесках костра он выглядел как полоска абсолютной темноты. Матовая поверхность цвета мокрого графита поглощала свет, не отражая ничего. Широкий, сантиметра три, без единой кнопки, без индикаторов. Только едва ощутимый под подушечкой пальца символ у замка-защелки: наискось перечеркнутые три волнистые линии. Я провел по ним большим пальцем. Они были не выгравированы, а словно вдавлены в сам материал. Будто кто-то нажал на теплый воск и оставил отпечаток.

Я расстегнул защелку. Раздалось едва слышное шипение, и браслет раскрылся. Внутренняя поверхность была такой же гладкой, без швов и стыков.

Я надел артефакт на левое запястье. Защелка сомкнулась с мягким звуком. Браслет сел идеально. Он не давил, не болтался, не цеплял кожу. Словно был сделан лично для меня. Через несколько секунд я перестал ощущать его температуру. Он стал частью тела, подстроившись под его тепло.

– Инициирую синхронизацию, – ровным голосом произнесла Майя. – Не двигай рукой.

Легкое покалывание, похожее на статическое электричество, прошло от запястья вверх по предплечью и тут же исчезло. Затем пришло ощущение странного тепла, но не столько физического. Оно чувствовалось гораздо глубже. Словно что-то коснулось моей энергетической структуры, которую я уже научился ощущать. Браслет читал меня. Сканировал. Запоминал.

– Привязка подтверждена, – констатировала Майя. – Артефакт Фолд синхронизирован с нейроинтерфейсом Системы Теос. Полный доступ разблокирован. Ты – единственный оператор. Для любого другого человека это теперь просто кусок темного сплава.

Я опустил взгляд на браслет. Внешне ничего не изменилось, но теперь я чувствовал его. Не физически – ментально. Как будто к моему сознанию прикрепили еще одну комнату, темную и пустую, до которой можно дотянуться мыслью.

– Давай-ка проверим.

Я вытащил нож, сосредоточил на нем взгляд и мысленно потянулся к новому пункту меню в системном интерфейсе. Открыть. Загрузить.

Нож исчез.

Не растворился, не мигнул, не провалился в какую-нибудь воронку со спецэффектами. Просто был в руке, и вот его нет. Мгновенно и бесшумно. Пальцы по инерции сомкнулись на пустоте.

В Системном интерфейсе тут же открылся каталог, состоящий из множества пустых ячеек. Одна из них была заполнена: «Нож, боевой, масса 340 г, состояние: нормальное».

Я мысленно выбрал ее и дал команду на извлечение.

Нож вновь появился в правой руке. Так же мгновенно и беззвучно. Тяжесть клинка, тепло рукояти, шершавость обмотки – все было на месте. Я повертел его, проверил баланс. Все, как раньше. Никаких изменений.

Я несколько раз повторил операцию, проверяя скорость и привыкая к ментальному жесту. Через пять циклов процесс стал почти рефлекторным.

– Все системы функционируют в штатном режиме, – подтвердила Майя. – Артефакт полностью исправен. Можешь приступать к загрузке.

Я позволил себе едва заметную улыбку. Потом стянул рюкзак, поставил перед собой и расстегнул. После этого опустошил подсумки и разложил их содержимое на земле.

Пришло время навести порядок.

Глава 7

Следующие пятнадцать минут я провел за методичным, почти медитативным процессом сортировки. Все, к чему не требовался постоянный доступ, отправлялось в Фолд. В основном это были трофеи, собранные со Жнецов: запасная одежда, мультитул, снаряжение, часть провизии. Туда же отправились зэн-кристаллы, аккуратно рассортированные Майей в инвентаре по емкости и качеству. Одновременно с этим я выстраивал внутреннее пространство хранилища: категория за категорией, полка за полкой. Одежда и снаряжение – в одной части. Провизия – в другой. Ресурсы – в третьей. Каталог быстро рос и наполнялся.

При себе я оставил только то, что постоянно должно быть под рукой: автомат, револьвер, снаряженные магазины, гранаты, аптечку, нож. Все остальное отправилось в Фолд. При необходимости я мог достать оттуда что угодно за считанные секунды.

Разница была поразительной. Я встал, сделал несколько шагов, присел, слегка подпрыгнул, просто чтобы почувствовать как изменился вес, который от долгого непрерывного ношения я уже начал воспринимать, как свой собственный. Без набитого рюкзака за плечами, без оттягивающих карманы подсумков тело двигалось иначе: свободнее, быстрее. Я будто сбросил десять килограммов.

Но кое-что в хранилище я все-таки не убрал. Мои глаза остановились на вытянутом серебристом предмете, лежащем у моих ног. Экстрактор с мутагеном Хамуса. Наша с Матвеичем последняя совместная добыча. С тех пор, как я взял его с Хилла, капсула тряслась на дне рюкзака, ожидая своего часа.

Я поднял и задумчиво взвесил экстрактор в руке. Мутаген маскировки. Идеален для того, кто выполняет в команде роль магической поддержки. Я присел и пока что отложил его в сторону. Для начало надо было закончить с текущим делом.

Рюкзак, кстати, я тоже собрался отправить в хранилище. Пустой, он был мне не нужен, а места в Фолде хватало с избытком. Из двадцати семи кубометров я использовал от силы два.

Перед отправкой в хранилище я еще раз тщательно проверил рюкзак и, на удивление, во внутреннем кармане, там, куда обычно не лезешь, пока не перевернешь все вверх дном, мои пальцы что-то нащупали.

Я заглянул внутрь и увидел два медальона.

Протянув руку, я достал их из кармана. На моей ладони лежал вычурный и богато украшенный амулет Хилла и простенький невзрачный кристалл Маши. Я обругал себя последними словами, что совсем забыл про них. Точнее, про один из них. Про последний, Машин.

– Майя, просканируй оба, – мысленно попросил я.

Секундная пауза. Потом данные потекли в интерфейс.

– Первый медальон: артефакт, изъятый с тела Хилла. Материал: зэн-активный кристалл высокой плотности. Функция: сверхъемкий аккумулятор зет-энергии. Емкость… сто тысяч единиц.

Я присвистнул от удивления. Сто, мать вашу, тысяч! Число заставило меня на мгновение прикрыть глаза. Это было колоссально. Это был стратегический ресурс, целое состояние, сжатое до размеров монеты.

Но медальон был снят с Хилла. С человека… которого знали в Содружестве все, вплоть до последней собаки. Медальон, пропитанный его энергией, его отпечатком. Носить такое на себе, все равно что вывесить на грудь табличку с признанием вины, а заодно и со смертным приговором.

Я молча отправил медальон Хилла в Фолд. Пусть пока там полежит. Потом решу, что с ним делать.

– Второй медальон, – продолжила Майя. – Материал: зэн-активный кристалл малой плотности. Функция аналогичная: аккумулятор зэн-энергии. Емкость: пять тысяч единиц. Текущий заряд: ноль.

Я взглянул на амулет. Маленький, неприметный, потускневший от времени. С простым узором на одной из граней, который я только что заметил: стилизованный цветок, почти стертый.

Медальон Маши. Вернее, медальон ее матери.

Я сжал его в кулаке и почувствовал, как тупая, тяжелая злость на самого себя волной поднимается из глубины сознания. Я таскал его с собой больше суток, пока девчонка, потерявшая семью, шла рядом, не зная, что единственная вещь, связывающая ее с матерью, лежит забытая на дне моего рюкзака.

– Идиот, – пробурчал я себе под нос.

Майя тактично промолчала.

Я убрал медальон в нагрудный карман, потом взял экстрактор с мутагеном Хамуса и поднялся на ноги.

Маша сидела все в той же позе: обхваченные руками колени прижаты к груди, отсутствующий взгляд уставился в костер. Пламя было едва заметным. Подернутый серым пеплом костер дышал ровным багровым жаром. Отсветы ложились на Машино лицо, углубляя тени под глазами и скулами. Сейчас она выглядела старше своих лет. Усталость, горе и километры аномальных земель еще не такое делают с людьми.

Я подошел и сел рядом. Но не слишком близко. На расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы быть услышанным, но при этом не влезать в личное пространство.

Маша даже не повернулась. Просто чуть качнула головой, показывая, что заметила мое присутствие.

– Не спится? – спросил я.

– Угу, – коротко буркнула она. Ее голос звучал сухо и ровно. Он не приглашал к разговору, но и не отталкивал.

Я помолчал. Потом протянул ей экстрактор.

Она скосила глаза, увидела цилиндр и нахмурилась. Судя по ее взгляду, она прекрасно поняла, что это за штука. Думаю, ее отец, да и другие сталкеры всегда брали с собой экстракторы, когда отправлялись за добычей в зону.

– Что там? – настороженно спросила она.

– Мутаген Хамуса, – спокойно, по-деловому, ответил я. Так, как говорят о снаряжении, а не о подарках. – Маскировка. Подавление энергетического следа, визуальная мимикрия. В общем, ты и сама знаешь. У тебя должны быть свободные слоты под мутагены. – Немного помолчав, я добавил: – Мы со Степаном добыли его на нашей последней охоте.

При упоминании отца что-то дрогнуло на ее лице. Будто мимолетная судорога пробежала по скулам.

– Рекомендую имплантировать и начать прокачку как можно скорее, – продолжил я. Мой тон был не приказным. Но он был твердым. Это был тон человека, который знает, о чем говорит. – Возможно, нас преследуют. Да и впереди еще десятки километров аномальной зоны. В нашем положении скрытность – это не роскошь. Это вопрос выживания и эффективности.

Маша медленно протянула руку и взяла экстрактор. Пальцы у нее были тонкие, но хватка, на удивление, оказалась уверенной и сильной.

– Хамус, – повторила она. – Да, я помню. Папа пару раз проговорился, что у него какой-то крупный заказ. Выходит, это был Хамус. Еще он говорил, что выследить одного такого монстра – это, как минимум, неделя работы. Что они часто чувствуют охотника раньше, чем охотник их.

– Твой отец не преувеличивал, – подтвердил я.

Она кивнула, потом сжала экстрактор в кулаке и без колебаний убрала в свой рюкзак. Хорошо. Значит, все правильно поняла.

– Имплантирую завтра, – устало выдохнула она. – Сегодня уже сил нет.

Я понимающе кивнул. Потом выждал с полминуты и полез в нагрудный карман.

Пальцы коснулись холодного кристалла. Маленький, неровный, заключенный в простенькой оправе из потускневшего серебра. Я достал медальон и секунду держал его в закрытой ладони. А потом протянул Маше.

– Это, кажется, твое, – тихо произнес я.

Она машинально повернула голову и… застыла.

Я увидел произошедшую с ней разительную перемену. Увидел, как зрачки расширились, вбирая отражение тусклой серебристой оправы. Как рука, уже начавшая по инерции подниматься, замерла на полпути. Как рот слегка приоткрылся, словно она хотела что-то сказать и тут же забыла.

Она узнала его. Мгновенно. Единственная нить, связывающая ее с матерью. Машин взгляд затуманился. Похоже, в этот момент перед ней пронеслись теплые детские воспоминания. Скупые и от этого еще более ценные.

– Это… – начала она, но тут же осеклась. Голос надломился на полуслове, словно сухая ветка.

Ее глаза метнулись к моему лицу. Это был быстрый, острый, почти испуганный взгляд. В нем не было вопросов и благодарности. Лишь что-то первобытное и невысказанное. Сейчас она была похожа на человека, который вдруг увидел невозможное и боится, что стоит моргнуть, и оно исчезнет.

– Это мамин… – Голос едва слышный. Почти шепот. – Откуда…? Как…?

Она не договорила. Ее рука медленно потянулась к медальону. Трясущиеся пальцы коснулись металла, и Маша вздрогнула всем телом, словно от удара током. А потом она схватила его. Резко, жадно, обеими руками, прижав к груди так, что побелели костяшки пальцев.

Я перевел взгляд на костер и замолчал, давая ей время хоть немного прийти в себя.

Тишина. Только треск догорающих углей и далекий, едва различимый шорох ветра в кронах аномальных исполинов.

– Я думала, он потерян. Навсегда, – тихо прошептала Маша. Ее голос предательски дрожал, срываясь на каждом слове. Внутри у нее шла нешуточная борьба. Мари стискивала зубы, сглатывала, пыталась сдержать подступающие слезы. Но было заметно, что она проигрывает в этой неравной борьбе. – Когда папа… когда все случилось… я первым делом проверила… а его нет… Перерыла всю одежду и… ничего. Думала, что это все. Что у меня больше ничего от нее не осталось. Ничего…

Она отвернулась. Резко, всем корпусом, уставившись в темноту. Я увидел, как ее плечи поднялись и сжались, как она опустила голову, пряча лицо.

– Спасибо, – прошептала она. Слово вышло сдавленным комком, словно ей пришлось протолкнуть его через гортань. – Я не… Ты не представляешь, что это…

Она замолчала. Плечи начали мелко вздрагивать.

Я не стал ее утешать. Не стал класть руку на плечо и говорить, что все будет хорошо, не стал лезть в душу с вопросами или сочувствием. Не потому, что мне было все равно. А потому что есть моменты, когда чужое присутствие – это помеха, а не опора. Маше сейчас нужна была не моя поддержка. Ей нужен был воздух. Пространство. Право плакать без оглядки на чужую реакцию.

Я медленно поднялся на ноги.

– Береги его, – негромко произнес я.

И ушел.

Вернувшись на свое место у поваленного ствола, я сел, привалившись спиной к шершавой коре. Проверил автомат: магазин, затвор, предохранитель. Механические действия, не требующие напряжения мысли, но при этом позволяющие рукам быть занятыми, а голове – свободной от лишнего неподъемного груза.

Ночной лес жил своей жизнью. Шуршал, потрескивал, вздыхал. Где-то высоко, над пологом крон, прошелестело что-то крупное, рассекающее воздух огромными взмахами гигантских крыльев. Один из волков на внешнем периметре поднял голову и повел ухом, но тут же успокоился. Не угроза. Просто очередной монстр возвращался в логово после сытного перекуса.

Зэн-фон аномалии ощущался постоянным давлением на подкорку, словно тихий, басовитый гул работающего где-то неподалеку трансформатора. К нему привыкаешь, перестаешь замечать, но стоит обратить внимание, и он тут как тут, надоедливый и неотступный, как шум крови в ушах.

Я посмотрел на браслет. Фолд тускло поблескивал на запястье – ни светодиодов, ни индикаторов, ни единого намека на ту технологию, что скрывалась внутри. Просто полоска темного сплава, теплая, как кожа.

– Текущее содержимое хранилища: сорок три позиции, – тут же деловито вставила Майя. – Общий используемый объем: одна целая семь десятых кубического метра из двадцати семи доступных. Заполнение: шесть и три десятых процента. У тебя огромный запас свободного места, Аид.

Я мысленно пролистал каталог. Все на месте. Все рассортировано, подписано, разложено по категориям. Странное чувство – владеть пространством, которое не видишь, не можешь потрогать, но знаешь, что оно есть. Как дополнительный карман реальности, застегнутый на мысленную молнию.

Хороший артефакт. Очень хороший. Такие вещи не просто упрощают жизнь. Они смещают баланс. Дают преимущество, которое невозможно оценить в цифрах, потому что оно проявляется не в бою, а в сотне мелких решений, принятых на бегу: взять или бросить, нести или оставить, запасти или выбросить.

Теперь же ответ будет почти всегда один: взять.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же сидела спиной ко мне, и в темноте я видел только ее силуэт – сгорбленные плечи, склоненная голова, руки, прижатые к груди. Медальон. Ее пальцы наверняка все еще сжимали его: маленький, потертый, разряженный кусочек кристалла, который стоил для нее больше, чем все сто тысяч единиц зэн и десятки драгоценных камней артефакта Хилла.

Машины плечи все еще мелко вздрагивали. Неровно, с паузами. Так плачут люди, которые долго не позволяли себе плакать и наконец сломались. Тихо, сдавленно, стиснув зубы, чтобы другие не услышали.

Михаил наконец заметил, что с Машей что-то не так. Отложив оружие, он быстро подошел к ней. Потом, не разобравшись, бросил на меня гневный взгляд, присел рядом с Мари и, тепло обняв ее за плечи, прижал к себе. Рыдания вновь усилились.

Я отвернулся и устало прикрыл глаза. Не мое. Не сейчас. Завтра еще один тяжелый день. И хоть кто-то из нас должен быть в форме, чтобы его пережить.