Текст книги "Консолидация (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Камнегорск – это перевалочная база. Это не убежище. Что мы будем делать дальше?

– А дальше – вот что. – Я обвел палкой большой полукруг к востоку и юго-востоку от Камнегорска. – Нижегородская аномальная зона. Триста километров ничейной территории, в которую ни Дозор, ни губернатор, ни Архивариус не суются. Там – старые бункеры эпохи Искажений. Некоторые – законсервированные, с оборудованием, генераторами, запасами. Я знаю координаты трех таких точек. Майя раскопала в архивах Дозора.

Про еще одну точку, обнаруженную Снегом, я пока говорить не стал – беспокоила ее странная охранная система, заглушающая зэн. Туда лучше идти хорошо экипированным. Для меня это была самая приоритетная цель.

– Это наша первичная задача, – продолжил я. – Найти подходящий бункер. Обустроить базу. Место, куда можно вернуться. Место, которое можно защитить.

– А потом? – спросил Михаил.

Я холодно и решительно взглянул на него.

– А потом мы выйдем на охоту.

Глава 3

Тишина. Даже родник, казалось, перестал журчать.

– Я дал клятву, – холодно произнес я. – Над телами Степана и его сына. Я поклялся вывесить голову шерифа Роджерса на позорном столбе. Это не метафора и не просто красивые слова. Это моя цель. И я ее достигну. Если, конечно, этот ублюдок доживет до этого момента.

– Только Роджерс? – тихо спросила Маша. – А как же Дозор, и этот, как его… Архивариус?

– Всему свое время. Сначала – Роджерс и отморозки, возомнившие себя богами, из городской и дозоровской верхушки, особенно те, кто причастен к убийству твоей семьи. Они должны за все ответить. Каждый из них.

Я перевел взгляд на Михаила.

– Но для этого мне нужна команда. Не армия, а именно команда. Маленькая, мобильная, смертоносная. Люди, которым я могу доверять. – Я выдержал паузу. – Миша, ты говорил, что уже семь лет ходишь в Зону. Ты знаешь эту землю, знаешь людей, знаешь, как устроена власть в регионе. Ты лучший стрелок из всех, кого я встречал. Мне такие нужны.

Михаил ничего не ответил. Только задумчиво пожевал нижнюю губу. Пальцы правой руки машинально легли на ложе винтовки.

– Предложение простое, – продолжил я. – Ты можешь пойти с нами. Не как подчиненный – как партнер. Решения принимаем вместе. Но в бою командую я. Единоначалие. Без обсуждений.

– А Машка? – глухо спросил он, не поднимая глаз.

– Маша – часть команды. Полноправная. Она – Сципион второго круга, у нее есть дар целителя, она владеет аспектом воздуха, а еще у нее есть Тень и другие навыки, которые будут только расти. Вряд ли она согласится отсиживаться в теплом местечке за нашими спинами.

– Она еще ребенок, – хмуро процедил Михаил сквозь зубы.

– Я не ребенок! – тут же возмущенно воскликнула Маша.

Она вскочила на ноги. Мокрая, бледная, с осунувшимся лицом и упрямым блеском в глазах. Подбородок задрался вверх. Отцовский жест. Я видел точно такой же у Степана, когда тот принимал решения, которые ему не нравились, но от которых он не собирался отступать.

– Мне восемнадцать лет! Я отстреливалась от Дозора, потом умерла, получила Систему, возродилась, исцелила раненого волка и помогла перебить десять элитных бойцов. И все это за одну чертову ночь! – Она посмотрела на Михаила. – Дядя Миша, я, конечно, тебя очень уважаю. Но если ты еще раз назовешь меня ребенком, я попрошу Тень… – она на секунду замялась, подыскивая достойную кару, – сесть на тебя! Она весит триста килограммов.

У Михаила даже челюсть отпала. Он посмотрел на Тень, которая лежала рядом с Машей и внимательно следила за ним своими желтыми глазами. Волчица, словно в подтверждение слов хозяйки, легонько рыкнула. Не угрожающе, но вполне красноречиво.

– Вся в отца, – Михаил сокрушенно покачал головой. Потом помолчал несколько секунд и уже вполне себе решительно произнес: – Хорошо. Но тогда у меня три условия.

– Слушаю, – настороженно кивнул я.

– Первое. Если с ней что-нибудь случится, я тебя убью. Без предупреждений, без разговоров. Ты просто проснешься с ножом в горле. Или вообще не проснешься.

– Принимается.

– Второе. Я не буду называть тебя командиром. Или шефом. Или боссом. Я буду называть тебя Карамазов. Или Алекс. Или, в особых случаях, – чокнутый ублюдок.

– Годится, – едва сдерживая улыбку, ответил я.

– Третье. – Он наставил на меня палец. – Я. Больше. Никогда. Не переплываю. Реку. На гримлоке. Мы найдем лодку. Или построим мост. Или я пойду в обход через три губернии. Но этот цирк никогда больше не повторится.

Маша прикусила губу, пытаясь не рассмеяться.

– А вот этого не могу обещать, – честно ответил я.

– Мог хотя бы попытаться. Или сделать вид для приличия, – буркнул в ответ Михаил

А потом он вдруг протянул руку. Свою широкую тяжелую мозолистую ладонь. Я крепко пожал ее.

Маша положила свою маленькую ладошку поверх наших. Тонкие пальчики с обломанными ногтями и свежими ссадинами необычно крепко сжались.

Три руки. Три чужих друг другу человека, которых свела вместе война, потери и упрямое нежелание сдохнуть. Не армия и не подразделение, и даже пока не полноценная команда. Всего лишь три человека, объединенные одной целью.

Через час Маша уснула. По-настоящему, глубоко. Она свернулась калачиком на мягком мху и прижалась к теплому боку Тени. Волчица положила голову на лапы, накрыла девушку хвостом и тоже закрыла глаза. Две живых и ставших уже такими близкими существа спали, и мир вокруг них, казалось, на миг стал чуть добрее.

Михаил устроил себе наблюдательный пост на южном склоне чаши, там, откуда открывался вид на единственный подход к поляне. Расстелил кусок брезента, уложил винтовку на сошки, вставил в ухо наушник, настроенный на широкую частоту – на случай, если кто-то появится в радиусе действия его приемника и пробьется сквозь помехи зоны. Потом подложил руку под голову и стал похож на пожилого рыбака, устроившегося на берегу в ожидании клева.

Через пять минут он тоже спал. До меня донесся его тихий, но уверенный храп.

И только я пока не смыкал глаз.

Устроившись на камне у родника, я опустил обожженные, израненные руки в ледяную воду. Холод прошел по венам, поднялся к плечам и принес с собой долгожданную ясность. Ту особую, кристальную ясность, которая приходит, когда шум вокруг стихает и ты остаешься один на один с собой.

В голове промелькнули события прошедшей ночи.

За последние двенадцать часов я потерял друга. Убил человека, которого давно хотел убить. Воскресил двоих из мертвых. Прошел через ад подземелья. Сорвал заговор. Спас друга и отправил его домой. Предал своего временного союзника. Обрел нового. Переплыл реку, кишащую злобными тварями. И забрался в аномальную зону с волчьей стаей, истощенной девчонкой и рыжебородым спецназовцем, который боится верховой езды.

Нормальный денек, ничего не скажешь.

Я криво усмехнулся. Но усмешка тут же сошла, оставив только то, что скрывалось под ней: усталость, злость и холодную, неторопливую решимость, которая теперь не имела ничего общего с той горячей яростью, которую я испытал над телами Степана и его сына.

Та ярость вспыхнула, выгорела и прошла. Она выполнила свою работу – подняла меня, бросила в бой, провела через ночь. Но для того, что предстояло нам впереди, ярость не годилась. Ярость – это топливо для спринта. Мне же предстоял марафон.

Я прикрыл глаза.

– Майя.

– Слушаю.

– Начинай расчет маршрута до Камнегорска. Оптимальный путь через аномальную зону с учетом скорости гримлоков и необходимости скрытного передвижения.

– Принято. Будет готово через двадцать минут.

– Второе. Подготовь полный отчет по браслету, как только завершишь первичный анализ. Приоритет – высокий.

– Сделаю.

– Третье. Составь план перехода на пятый круг. Оптимальное время, место и источники необходимых ресурсов. Я хочу быть максимально готов к встрече с тем, что нас ждет впереди.

– Принято.

– Четвертое. – Я помедлил. – Подготовь досье на шерифа Роджерса. Все, что мы знаем и можем узнать. Связи, база, охрана, маршруты, привычки, слабые места.

Пауза. Короткая, но отчетливая.

– Это долгосрочная задача, – с легкой растерянностью в голосе ответила Майя. – В моем распоряжении слишком мало данных для полного досье. Потребуется разведка.

– Знаю. Начинай с того, что есть. Остальное по возможности доберем.

– Принято.

Я открыл глаза и посмотрел на небо. Оно было чистым – ярко-голубым, с белыми росчерками облаков. Утреннее солнце стояло невысоко, но грело уверенно, по-летнему. Теплый свет лежал на поляне, на серебристом мху, на спинах волков и на лицах спящих людей. Маша хмурилась во сне, губы беззвучно шевелились. Может, разговаривала с отцом. Может, убегала от кого-то. Тень, не просыпаясь, инстинктивно придвинулась ближе. Ее спящая хозяйка тут же успокоилась.

Я отвел взгляд.

Странная штука – ответственность. Она не предупреждает заранее о своем появлении, не спрашивает разрешения. Просто в какой-то момент ты оглядываешься и понимаешь, что за тобой – люди. Живые, дышащие, уязвимые, упрямые и порой даже раздражающие, но уже такие близкие люди… и волки… и Майя с ее непростым характером.

И все они – твои.

Я не просил об этом. Не планировал. Я пришел в этот мир один, почти пустой, без знаний и без нового имени. Система дала мне силу. Снег дал мне верность. Степан дал мне дружбу. И забрал ее обратно со своей смертью, оставив вместо себя дочь с упрямым взглядом и крепко сжатыми кулаками. Хилл дал мне врагов. Иван дал мне предательство. Михаил дал мне – черт его знает, что именно. Товарищество? Вечное ворчание? Рыжую бороду в качестве ориентира?

Все это вместе и было моей жизнью. Здесь и сейчас. Не той, прошлой, от которой остались только воспоминания. А этой. Настоящей. Единственной, которая имела значение.

Снег поднял голову на своем наблюдательном посту и взглянул на меня через поляну. Желтые глаза – спокойные, древние и мудрые. В них не было вопросов. Только прямое и ясное утверждение:

«Ты – вожак. Ты ведешь.»

Я кивнул ему. Медленно и осознанно.

Потом встал, отряхнул штаны, проверил автомат и пошел к южному склону – сменить Михаила на посту. Пусть поспит нормально. Через шесть часов мы снимаемся и идем на север. До Камнегорска около техи дней пути. До бункера – от двух до недели. До шерифа Роджерса – столько, сколько понадобится.

И мы дойдем. Обязательно дойдем. Чего бы это ни стоило.

Я сел рядом с Михаилом, пристроив автомат на коленях. Передо мной расстилался лес – неправильный, искривленный, мерцающий аномальной жизнью. Деревья-штопоры стояли, как часовые чужого, непостижимого мира. Между ними плыли клочья тумана, подсвеченные зеленоватым свечением мха. Где-то в глубине чащи что-то ухнуло – низко, протяжно, не по-звериному и не по-птичьи.

Аномалия жила своей собственной непонятной жизнью. Равнодушная к людским войнам, клятвам и потерям. Равнодушная – но не враждебная. Во всяком случае пока.

– Майя, – мысленно позвал я.

– Да?

– Как думаешь, сколько всего гладиаторов в этом мире?

Последовала длинная пауза.

– Насчет всего мира не скажу, но по моим неполным данным действующих гладиаторов в Зареченске и ближайших землях было двое. Санька – отправлен домой. Так что остался один. Но по нему информации крайне мало. По данным, полученным с планшета Шелби, он находится где-то в юрисдикции центрального командования Дозора. И обладает гораздо большей автономией и свободой воли, чем твой друг. В каком-то смысле он ведет привычную человеческую жизнь. Он сделал свой выбор. И, как Саньку, понукать его больше не нужно.

Второй гладиатор. Хм. Уже что-то.

– Что мы о нем знаем?

– Почти ничего. Кодовое имя – «Локуст». Специализация неизвестна. Местонахождение – предположительно, Нижний Новгород или ближайшие окрестности. Уровень угрозы – максимальный.

Еще один пункт в растущем списке проблем. Еще одна фигура на доске, положение которой неизвестно.

Я прислонился затылком к стволу дерева и уставился в голубое небо, видневшееся сквозь крону.

Все происходящее чем-то смахивало на шахматную партию. Только доска огромная, фигуры живые, а правила меняются прямо на ходу. Архивариус строит свою сеть, плетет заговоры, манипулирует восстанием. Иван разыгрывает революцию, не гнушаясь жертвами среди своих. Дозор цепляется за власть ржавыми когтями, заливая землю кровью. Темный наблюдает откуда-то из своей норы, контролируя порталы и гладиаторов. И еще один гладиатор, Локуст – тикающая бомба с неизвестным таймером.

А посередине всего этого я. Человек без прошлого. С Системой, которая не должна была существовать.

Негусто.

Но у меня было кое-что, чего не было ни у Архивариуса, ни у Ивана, ни у Роджерса. Ни у кого из тех, кто считал себя хозяевами этой земли.

Я был свободен.

Не привязан к организации. Не скован приказами. Не связан идеологией, политическими расчетами или долгом перед государством. Моя верность принадлежала конкретным лицам – Снегу, Тени, Маше, Михаилу. Не флагу. Не символу. Не идее. Людям. И волкам.

Это делало меня непредсказуемым. А непредсказуемость – худший кошмар для тех, кто привык все контролировать.

Я усмехнулся. Тихо, в пустоту.

– Майя.

– Да?

– Как думаешь, каковы наши шансы?

В этот раз Майя молчала еще дольше

– Объективный анализ указывает на то, что наши шансы против совокупных сил всех трех противников составляют менее четырех процентов.

– Но?

– Но объективный анализ не учитывает тебя. Ты – системная ошибка, Алекс. Ты ломаешь модели. Каждый мой прогноз относительно тебя оказывался неточным. Ты выживал там, где не должен был выжить. Побеждал тех, кого не должен был победить. Принимал решения, которые не поддаются рациональному объяснению, – и они срабатывали.

Она помолчала и добавила – и мне показалось, что в ее ровном голосе мелькнули теплые нотки:

– Поэтому мой ответ: не знаю. Но я ставлю на тебя.

Я невольно улыбнулся.

– Благодарю, младший лейтенант Синицина.

– Не за что. Это не комплимент. Это статистическое наблюдение с неопределенным коэффициентом достоверности.

– Как тебе будет угодно.

– И, Алекс…

– М?

– Тебе тоже следует поспать. Регенерация протекает значительно эффективнее в состоянии покоя.

Я хотел возразить. Сказать, что кто-то должен стоять на посту. Что нельзя расслабляться. Что враги не дремлют.

Но тут Серый – тот самый Серый, не связанный со мной никакой Системой, мой молчаливый, огромный, невозмутимый транспорт-с-зубами – бесшумно подошел и улегся рядом, прижавшись горячим боком к моему бедру. Он положил массивную голову на лапы и покосился на меня своим желтым глазом.

Между нами не было никакой ментальной связи. Просто – теплый бок, ровное дыхание, и пронзительный взгляд, словно бы говорящий: «Спи. Я посторожу.»

Я посмотрел на него, усмехнулся и подумал: А! К черту!

Потом прислонил автомат к камню. Совсем рядом, чтобы успеть в случае чего дотянуться. Откинулся на бок Серого и закрыл глаза.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в сон, был тихий, далекий вой. Где-то в глубине аномальной зоны один из волков-разведчиков подавал сигнал. Ровный, спокойный, протяжный.

Все чисто. Периметр – на замке. Стая на страже.

А в следующий миг я уснул.

* * *

Солнце прошло зенит и начало клониться к западу, когда я открыл глаза.

Проснулся мгновенно, без промежуточных стадий и сонной мути. Моя рука нашла автомат раньше, чем сознание окончательно включилось в работу.

Серый был рядом. И даже не шевельнулся. Только ухо дернулось в мою сторону.

– Время? – мысленно спросил я.

– Шестнадцать часов двенадцать минут, – отозвалась Майя. – Ты спал семь часов сорок три минуты. Регенерация завершена на восемьдесят семь процентов. Микротрещины в ребрах – закрыты. Ожог бока в стадии рубцевания. Энергетический баланс восстановлен на семьдесят процентов.

Нормально. Не идеально, конечно, но вполне себе достаточно.

Я сел и осторожно потянулся, проверяя каждую мышцу, каждый сустав. Тело слушалось. Болело, ныло, протестовало, но слушалось. Для человека, который за последние сутки прошел через настоящую мясорубку вполне приемлемый результат.

Поляна за это время изменилась. Косые лучи послеполуденного солнца падали под другим углом, и серебристый мох стал золотистым. Тени удлинились. Воздух потеплел, наполнился гудением насекомых – обычных, не аномальных. Лесные пчелы, мошкара, какая-то крылатая мелочь, сверкающая в солнечных лучах.

Маша проснулась раньше меня. Она сидела у родника и расчесывала пальцами мокрые волосы. Потом умылась и привела себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. На щеках вместо вчерашней мертвенной бледности проглядывал здоровый румянец. Глаза были все еще немного припухшие, но невероятно живые.

Тень лежала рядом с ней, положив голову в пятно солнечного света. Кончик хвоста лениво подергивался – волчица пребывала в состоянии блаженной полудремы.

Михаил сидел чуть поодаль – на том же южном склоне, но уже не спал. Чистил снятые со Жнецов трофейные инжекторы, разложив их на куске ткани с аккуратностью хирурга. Рядом стоял небольшой жестяной котелок – где только он его откопал? – в котором булькала вода. От котелка поднимался пар и пахло чем-то травяным.

– Чай, – сказал Михаил, не поднимая головы. – Из местных трав. Не отравишься… гм, наверное.

– Откуда котелок?

– У меня всегда с собой. Аварийный набор. Я ж не дикарь. – И он показал на небольшое утолщение на спине кибра. Похоже, там скрывался портативный рюкзак или что-то типа того.

Маша подошла и протянула мне жестяную кружку, видимо, тоже из этого же набора. Горячая жидкость бурого цвета пахла мятой, чабрецом и чем-то горьковатым, незнакомым.

Я отпил. Горячо. Терпко. И чертовски вкусно.

– Спасибо, Мари, – улыбнулся я и на миг блаженно прикрыл глаза.

Она кивнула в ответ и присела рядом.

А дальше мы просто неспешно пили чай из трав аномальной зоны. Под мерное посапывание волков и веселое журчание родника.

Маленький, хрупкий, еще недавно казавшийся таким невозможным момент покоя.

Я допил чай. Поставил кружку на камень и по привычке поднял взгляд на чистое безоблачное небо.

Возникло желание остаться здесь еще на пару дней. Отдохнуть, восстановить силы. Но внутри у меня что-то нестерпимо зудело, неумолимо заставляя двигаться вперед. Перед глазами вдруг всплыло холодное лицо моего двойника, заточенного в остывающей комнате посмертия. Этот парень слишком долго ждал. И по каким-то невидимым, но очень прочным нитям его нетерпение передавалось мне.

– Через час выдвигаемся, – с сожалением выдохнул я. – Курс – северо-северо-восток. Первая цель – Камнегорск. По пути собираем кристаллы. Идем скрытно, через аномальную зону, выходим за ее пределы только для пересечения открытых участков. Ночуем в лесу. Волки в охранении. Порядок движения тот же: я впереди, Маша в центре, Михаил замыкает.

– Принял, – сказал Михаил, не отрываясь от инжектора.

– Ясно, – тихо ответила Маша.

Снег повернул голову и коротко рыкнул.

– Майя, маршрут готов?

– Да. Оптимальный маршрут проложен. Расчетное время в пути – двое суток и четырнадцать часов с учетом привалов, сбора зэн-кристаллов и обхода зон повышенной аномальной активности.

– Покажи.

Перед глазами развернулась карта – полупрозрачная, мерцающая, наложенная на реальный мир. Зеленая нитка маршрута вилась через темно-фиолетовые пятна аномалий, огибала красные зоны опасности, ныряла в безымянные лощины и заканчивалась на окраине крохотного кружка с подписью «Камнегорск».

Я запомнил ключевые точки. Три контрольных привала. Два опасных участка – один с повышенной аномальной активностью, второй – вблизи старого тракта, где могли быть патрули. Водные преграды – два ручья, но оба мелкие, и, как мне думается, без мерзких свиглов.

– Запасные маршруты?

– Два варианта. Обозначены желтым и оранжевым. Желтый – на двенадцать часов длиннее, но полностью исключает выход на открытые участки. Оранжевый – короче основного на шесть часов, но проходит через зону с неклассифицированной аномальной фауной.

– Держимся пока основного. Желтый – в резерве.

– Так точно, Аид.

Я закрыл программный оверлей с картой и потянулся. Ребра отозвались тупой, но вполне терпимой болью. Тело было заряженным, голова – ясной, а настрой – боевым.

Через час мы были готовы. Сборы не заняли много времени. Да и собирать было почти нечего: оружие, трофеи да походные принадлежности Михаила. Маша набрала воды из родника в наши с Михаилом фляги. Я проверил и распределил боезапас. Михаил закончил чистку инжекторов и разделил гранаты – мне четыре, себе две.

– Ну что? – сказал я, подойдя к Снегу. – Как дела дружище?

Мой белый волк, частично восстановившийся за ночь, уже стоял наготове. Но, осмотрев его рану и заметив, что он все еще слегка пригибает лапу, чтобы лишний раз ее не нагружать, я принял решение пока ехать на Сером. Снег, почувствовав мой настрой, с неприкрытым сожалением что-то проскулил.

– Ничего, Снег. – Я ободряюще похлопал его по мохнатому боку. – Придет и твое время. Сейчас важно, чтобы ты поправился.

В этот момент ко мне подошел Серый. Словно почуял, что сегодня я снова еду на нем. Привычным движением я запрыгнул ему на спину. Поразительно, как быстро тело в стрессовых обстоятельствах осваивает новые навыки.

Маша взобралась на Тень легко, как на старую знакомую. Волчица даже не шелохнулась – просто дождалась, пока наездница устроится, и плавно поднялась.

Михаил подошел к Бурому. Постоял. Посмотрел. Волк ответил спокойным, невозмутимым взглядом единственного целого глаза.

– Ладно, – со вздохом произнес Михаил. – Придется снова попрощаться со своей задницей.

В этот раз он влез с первой попытки. Молча. Без ругани. Без речей о попранной сталкерской чести. Просто сел, ухватился за загривок и гордо выпрямился.

Это был ощутимый прогресс.

– Выдвигаемся, – коротко скомандовал я.

Стая пришла в движение. Двенадцать гримлоков и три человека. Серый рванул первым, за ним – Тень с Машей, а следом – Бурый с Михаилом. Снег бежал слева, чуть впереди. Разведчики ушли вперед, растворившись в аномальном лесу, словно призраки.

Мы двигались на север.

Прочь от пепелища поместья, где остались навсегда поломанные жизни и разрушенные мечты о счастливом будущем.

Прочь от горящего Зареченска, где алчные полководцы дрались за призрачную власть.

Прочь от Орлиного гнезда, от штольни и от процессорного зала, где в портале растворился Санька, унося с собой робкую надежду на новую жизнь.

На север – к Камнегорску. К началу чего-то нового.

Мне на миг показалось, что все, что случилось до этого момента – все бои, все потери, все победы, все смерти и воскрешения – все это было лишь прологом. Длинным, кровавым, выматывающим прологом.

Настоящая история начинается только сейчас.

Аномальный лес смыкался у нас за спинами, стирая наши следы. Скрученные деревья качали на прощание гротескными кронами, мох переставал мерцать, и через несколько минут там, где мы прошли, не осталось ничего – ни тропы, ни запаха, ни воспоминаний. Аномалия ревностно хранила свои тайны.

А впереди лежал длинный путь. Трудный, неизвестный и очень опасный. Но мы все равно продолжали идти.

Стая. Три человека и двенадцать волков.

И мир, который еще не знал, что мы идем.

Но ничего, скоро он все узнает.