Текст книги "Консолидация (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Этот странный каньон нашел Снег.

Он привел нас к нему на третий час пути. Свернув с тропы, ведущей вдоль русла пересохшего ручья, он уверенно потрусил к скальному разлому, который на расстоянии выглядел как обычная трещина в породе, метра три шириной, не больше.

Я спешился и подошел ближе.

За расселиной открывался узкий каньон, уходящий вглубь скального массива. Его стены выглядели… странно. Они были абсолютно гладкими, словно вода тысячелетиями планомерно вытачивала этот проход. Но вот воды здесь как раз и не было. Ни капли. Только сухой, неподвижный воздух с привкусом чего-то сладковатого.

– Майя?

– Фиксирую аномально высокую концентрацию зет-энергии. Источник где-то там, в глубине. Если это кристаллы, то их расчетная плотность в десятки раз превышает средний показатель для этой зоны. Рекомендую провести разведку.

Я обернулся. Маша сидела на Тени, вцепившись в загривок волчицы. Три часа в седле посреди аномальной зоны убрали из ее глаз ту стеклянную пустоту, которая проглядывала там после гибели отца. Сейчас в них жила холодная сосредоточенность.

– Что-то чувствуешь? – спросил я, кивнув в сторону каньона.

Она прикрыла глаза и ее ладони слабо засветились.

– Там внутри… чисто. Будто в роднике. Энергия течет ровно, без завихрений. Ничего агрессивного я не ощущаю. – Она облегченно вздохнула и открыла глаза.

Михаил, восседавший на Буром, с кряхтением слез на землю и потянувшись, хрустнул костяшками.

– Дай угадаю. Сейчас мы полезем в очередную неразведанную дыру в скале, потому что нам позарез нужны деньги. Но если мы там благополучно сдохнем, то деньги нам больше не понадобятся. Такой категоричный вариант решения денежного вопроса меня, если честно, не устраивает. Не лучше ли поискать место побезопаснее?

Опытный сталкер, конечно, понимал, что соваться в такие дыры без должной разведки – это самоубийство. И я понимал это не хуже его. Но слова Майи про стоимость потенциальной добычи и отчет Маши о безопасности каньона намекали, что рискнуть все-таки стоит.

– Я пойду один. Разведаю обстановку. Ждите здесь, – не вступая в лишние споры, ответил я.

– Ага, щас! – тут же ехидно заявил Михаил. – Чтобы мне потом пришлось вытаскивать твою самоуверенную задницу из этой дыры? Я иду с тобой. И точка! Но если уж говорить начистоту, то для приобретения кристаллов я бы предпочел честный рынок. С обычными прилавками. И дружелюбными продавцами, которые не пытаются тебя сожрать. Добыча таких вещиц в зонах – очень опасная вещь. Гораздо опаснее, чем охота на монстров.

Я скептически глянул на Михаила и усмехнулся. Признаться, мне показалось, что он сейчас слишком преувеличивает.

Заметив мой взгляд, он недобро хмыкнул, проверил магазин своей винтовки и решительно передернул затвор.

– Я тоже иду! – воскликнула Маша. – Это не обсуждается. – Твердо добавила она, увидев хмурый взгляд Михаила.

Тот спорить не стал, но беспокойства в его глазах поприбавилось.

Мы оставили основную часть стаи снаружи. Девять гримлоков рассредоточились по периметру каньона. Двое заняли возвышенности по обе стороны от входа. Остальные растянулись полумесяцем, перекрывая подходы. Если кто-то или что-то сунется к каньону, я узнаю об этом первым.

Снег, Тень и Бурый пошли с нами.

Каньон оказался довольно длинным. Местами он сужался, потом вновь расширялся, словно мы шли по огромному природному пищеводу. Я тут же отогнал эту мысль. Не потому, что она была глупой, а потому, что в аномалиях подобные метафоры имеют дурную привычку сбываться.

Через двести метров каньон вывел нас к гигантской пещере.

Потолок уходил вверх метров на двадцать, теряясь в полумраке, который частично рассеивался ровным синим светом. Стены здесь покрывала сеть тончайших бирюзовых прожилок, образуя узор, слишком правильный для геологии и слишком хаотичный для человеческого замысла. Между прожилками, словно капли росы на паутине, виднелись кристаллы. Десятки. Может быть, сотни. Размером от ногтя до кулака. И каждый из них размеренно пульсировал мягким синим светом.

Пол был покрыт толстым слоем чего-то мягкого, по фактуре больше всего смахивающего на песок. Но эта странная песчаная субстанция не рассыпалась под ногами, а пружинила, поглощая каждый шаг, как если бы мы ходили по живому ковру.

– Твою ж мать… – хмуро процедил Михаил.

Похоже, происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

– Миша, ты караулишь вход, – приказал я. – Главная зона контроля – каньон. Если оттуда полезет что-то, чего ты не видел в учебнике по зоологии, сразу стреляй. Да ты лучше меня все знаешь. Малейший признак цели – огонь на поражение. Разбираться будем потом.

Он матюгнулся, но спорить не стал. Снег, Тень и Бурый расположились рядом с ним, настороженно, без паники. Снег, подобравшись, присел, что в его исполнении означало: «Опасности пока нет, но мне здесь не нравится».

Я чувствовал сейчас примерно то же самое.

Перед отправкой с места привала мы тщательно обсудили процедуру добычи кристаллов. Участвовали все, даже Прохор, который дал несколько дельных советов. Так что подробный план действий был составлен заранее. Теперь осталось проверить, как он работает в полевых условиях.

– Маша, – позвал я. – Твой выход.

Она встала рядом со мной, развела ладони и направила их на ближайшую стену. Энергия потекла от нее мягкими, почти невидимыми волнами. Это был не грубый удар, а, скорее, легкое касание и поглаживание. Я видел, как бирюзовые прожилки вокруг ближайшего скопления кристаллов откликнулись. Их свечение стало ровнее, пульсация замедлилась и постепенно затихла, как засыпающий метроном.

Самое необычное во всем этом было то, что Мари не использовала для этого зэн. Сейчас она пользовалась Альтой. Той самой силой, которая была дарована ей с рождения. Черпала она ее не только из своих ресурсов, но и из окружения, которое щедро с ней делилось.

– Готово, можно снимать, – сосредоточенно произнесла она.

Я подошел и поднес лезвие тесака к основанию первого кристалла. Фиолетовая энергосталь тихо завибрировала – я почувствовал это не столько рукой, сколько чем-то, расположенным в середине груди, в том месте, где, по утверждению Майи, находился мой источник. Магический металл разговаривал с энергией кристалла на языке, который я не понимал, но при этом хорошо мог ощущать.

Быстрый, точный надрез тесака, и кристалл с легким хрустальным звоном отделился от стены и удобно лег мне в ладонь. Теплый, пульсирующий и довольно увесистый.

– Тысяча двести зэн, – сообщила Майя. – Превосходное качество.

Я убрал кристалл в рюкзак и перешел к следующему.

Второй. Третий. Четвертый. Маша работала как часы – усмиряла энергопотоки, а я срезал. На каждый кристалл уходило не больше минуты.

Все шло идеально. Слишком идеально.

Я остановился после шестого кристалла и обвел пещеру настороженным взглядом. И в этот момент наконец-то понял, что меня так беспокоит.

Тишина.

Это была не просто тишина, а полное отсутствие звука. За время, проведенное в аномалии, я привык к царящему здесь фоновому шуму: скрипу, шелесту, потрескиванию, далекому вою – тут всегда что-то копошилось, дышало, жило. Но в этой пещере ничего такого не было. Только наше дыхание и мягкий звон при каждом срезе. Ни одна тварь не забрела в этот каньон. Ни один артус, ни одна чертова многоножка. В это злачное место, набитое зэн-кристаллами. Учитывая, что я находился в аномалии, где все живое жрет энергию, как алкоголик-рецидивист водку, это выглядело по меньшей мере странно. Кристаллов тут на целое стадо, а живности никакой нет.

Это могло значить только одно. Что территория пастбища уже кем-то занята.

Следующей странностью был пол. Эта мягкая, будто бы резиновая, субстанция не выходила у меня из головы. Я присел на корточки и провел по ней пальцами. Мне показалось, что поверхность была слегка теплой. Я поднялся и втянул носом…

Воздух.

Он здесь не застаивался. В замкнутой полости, где единственным выходом был узкий каньон, воздух должен быть затхлым, мертвым. Но я чувствовал движение – едва уловимые потоки, текущие вдоль стен по каким-то невидимым каналам. И это не походило на сквозняк. Скорее на циркуляцию.

– Алекс, – буркнул Михаил от входа. – Снег нервничает.

Я быстро глянул на волка. Он поднялся на ноги. Уши торчком. Хвост трубой. Ноздри двигались часто-часто, как у служебного пса, учуявшего запах гексогена. Но при этом он не рычал и не пятился. Создавалось впечатление, что он пока не понимает, что именно его тревожит. И это было хуже, чем прямая угроза. Зверь, не способный идентифицировать опасность, – это зверь, находящийся на грани паники.

– Маша, ускоряемся, – сказал я. – Еще три кристалла и уходим.

Она кивнула.

Седьмой. Восьмой. Девятый…

На стене рядом со мной виднелся еще один. Самый крупный, размером с кулак Михаила, утопленный в переплетении бирюзовых прожилок, словно драгоценность в оправе. Он пульсировал ярче остальных. Не мягким свечением, а настойчивым, ритмичным мерцанием.

Я замер перед ним.

– Майя, просканируй.

– Пять-шесть тысяч зэн. Возможно, больше. Необычная структура. Рекомендую забрать.

Пять-шесть тысяч. Ничего себе емкость! Это половина стоимости хорошей винтовки.

– Алекс? – Маша вопросительно посмотрела на меня.

Я стоял перед кристаллом и прислушивался к своим внутренним ощущениям. А они тихо и настойчиво тянули меня за рукав, как ребенок, который хочет уйти из непонравившегося магазина игрушек, но не может объяснить почему.

Ощущения ощущениями, но кристалл, емкостью в шесть тысяч зэн на дороге не валяется.

– Берем его и уходим, – сказал я. – Быстро.

Маша сосредоточилась. Ладони засветились. Прожилки вокруг кристалла начали успокаиваться, однако медленнее, чем у предыдущих – энергия здесь была плотнее, упрямее. Маша работала секунд пятнадцать, прежде чем пульсация замедлилась.

– Готово. Но он… сопротивляется, – натужно прошептала она. – Я не смогу долго его удерживать.

Я приставил тесак к основанию. Вибрация стала ощутимо сильнее. Лезвие медленно вошло в породу, и я надавил.

Кристалл отделился. Тяжелый, горячий, даже обжигающий. Я схватил его и быстро закинул в рюкзак.

И в тот момент я услышал щелчок.

Это был не столько звук, сколько ощущение. Как будто внутри горы, глубоко под нами, кто-то перерезал упругий канат, натянутый между двумя точками реальности. Щелчок прошел не через уши, а через все тело. Через зубы. Через позвоночник. Маша вздрогнула и отдернула руку от стены пещеры, словно обожглась.

Секунду ничего не происходило.

Потом с потолка посыпалось нечто.

Сначала я подумал, что это просто пыль. Обычная каменная крошка, какая сыпется при небольших обвалах. Но Орлиный взор заработал на полную, и я увидел: это микроскопическое нечто не было обычной пылью. Перед моим взором роилось несчетное количество мельчайших частиц, каждая из которых светилась собственным тусклым свечением. Они заполняли воздух, словно мерцающий туман, оседая на плечи, на волосы, на ресницы. На языке появился вкус металла и озона.

Споры. Это были живые споры.

Бирюзовые прожилки на стенах синхронно вспыхнули, как рождественская гирлянда. Свечение растущих на стенах кристаллов перешло из мягкого синего в резкий, пульсирующий белый. Они начали хаотично мерцать, словно в приступе адской аритмии.

– Майя…

Она ответила раньше, чем я договорил. И впервые за последнее время я услышал в ее голосе чистый, ничем не разбавленный ужас.

– Стоп! Прекратить сбор! Это не геологическое образование! Биосигнатура колоссального масштаба! Вы не в пещере! Вы… Мать твою за ногу… Вы… в дыхательной полости!

Мягкое покрытие под ногами дрогнуло. Но не как при землетрясении. Это был не толчок и не вибрация. Пол внезапно сократился. Как мышца, как чертова диафрагма.

– Это легкие! – завопила Майя пронзительным голосом. Голосом, который я больше не хотел слышать никогда в жизни. – Легкие спящего гиганта!

Стены содрогнулись.

Они начали волнообразное движение, снизу вверх, слева направо, словно бока спящего зверя, которому снится кошмар. Из глубин земли поднялся низкий, утробный рокот, от которого зашевелились волосы на затылке.

С потолка отвалился кусок породы размером с арбуз и рухнул в трех метрах от нас, подняв фонтан светящихся спор.

– На выход! Немедленно! – заорал я и схватил Машу за руку.

Она быстро развернулась и побежала за мной. Наши ноги начали застревать в мягкой субстанции пола, которая теперь не просто пружинила, а бешено пульсировала, сокращаясь упругими волнами, словно пытаясь вытолкнуть нас наружу.

Еще один кусок потолка. Этот свалился прямо перед нами. Я дернул Машу влево и обогнул каменную глыбу. Пелена из спор стала гуще. Я словно увидел мир сквозь подсвеченный мутный аквариум. Воздух вокруг стал вязким и осязаемым.

– Миша! – крикнул я. – Отступаем! Не дыши этой гадостью!

За нас с Машкой я сильно не переживал. Возможности наших организмов были гораздо выше обычных человеческих. Какие-то чертовы споры не должны были причинить нам особого вреда. В конце концов всегда можно было возродиться. Но вот Михаил…

Однако, сейчас ему было явно не до нас. Призрак накинул на голову шлем и выверенно утюжил свинцом полумрак каньона.

Короткие, экономные очереди: три патрона, пауза и сразу следующая тройка. Профессионал. Даже когда земля ходит ходуном под его ногами, этот человек стреляет так, будто стоит на неподвижном бетонном полу тира.

Когда мы с Мари выбежали из пещеры, то, наконец, увидели, во что он стрелял.

Глава 5

Стены каньона были покрыты неизвестно откуда взявшимися трещинами. И из них выползали щупальца. Даже не щупальца. Скорее, это были отростки. Каменные на вид, но гибкие, как хрящи, толщиной в руку и длиной метра под два. Они двигались слепо, прощупывая пространство, словно пальцы слепца.

– Реснички, – шокировано прошептала Майя. – Защитный механизм. Иммунная система, которая только что осознала, что внутрь залезли паразиты.

Пуля Михаила прошила одно из щупалец навылет. Из раны брызнула густая, бирюзовая жижа, светящаяся тем же цветом, что и прожилки на стенах. Щупальце дернулось и втянулось обратно в трещину. Но на его месте тут же вылезли два новых.

Я машинально проверил, на месте ли рюкзак с добычей, и громко крикнул:

– На волков! Быстро!

Снег был уже возле меня. Он прижался к земле, и я в один прыжок оказался у него на спине. Рядом Тень подставляла бок Маше. Она резво вскочила на волчицу, Михаил – на Бурого и волки синхронно сорвались с места, как единый отлаженный механизм.

Перед нами простирался каньон.

Двести метров узкого прохода между стенами, которые сейчас больше всего напоминали кадр из фильма ужасов. Стены жили. Они дышали. И они… сжимались.

Я видел это с болезненной четкостью: расстояние между скалами неумолимо уменьшалось. Сантиметр за сантиметром, с влажным, скрежещущим хрустом, как сходящиеся половинки пресса на свалке старых автомобилей. У нас было, от силы, минуты две, может, меньше, прежде чем проход станет слишком узким для гримлоков.

Снег бежал так, как никогда не бегал. Когти рвали мягкий грунт, позволяя быстро набирать скорость в замкнутом пространстве. Впереди Тень несла Машу, уворачиваясь от щупалец, пытавшихся перегородить проход. Одно из них хлестнуло по ее боку, и клок шерсти повис на каменном отростке. В следующий миг я услышал Машин злобный крик. Ее правая ладонь полыхнула белым, и щупальце, коснувшееся Тени, отдернулось прочь, будто от резкого ожога.

Позади нас раздавались дробные и частые удары. Это Бурый рвал когти с Михаилом на спине.

– Быстрее, черт тя дери! – Михаил обеими руками вцепился в загривок волка. Кусок рыжей бороды вылез из-под неплотно подогнанного шлема и развевался на ветру.

Стены продолжали сходиться. Я чувствовал всем своим нутром, как где-то под нами, под этим каньоном, под всей этой горой нечто немыслимых размеров ворочалось во полудреме, и каждое его движение заставляло содрогаться километры породы.

Из расщелин в полу начали выползать новые твари. Не щупальца, а нечто иное. Плоские, сегментированные, похожие на каменных многоножек. Они были серые, с бирюзовыми пятнами, размером примерно с кошку. При этом еще и быстрые. Они хлынули из трещин, затапливая пол каньона живой, шуршащей волной.

– Иммунная система. Лейкоциты. Мы – инфекция. Они – ответ, – продолжала панически комментировать Майя.

За спиной, со стороны пещеры, послышался низкочастотный рев. Он заполнил каньон, как жидкость заполняет сосуд, сжал ребра, выдавил воздух из легких. Это было похоже на скрежет тектонических плит, помноженный на оглушительный рык чего-то гигантского. Рык пробуждающейся горы.

Снег под мной дернулся и ускорился так, что я еле удержался верхом. Волки больше не маневрировали. Они шли напролом, давя многоножек лапами, перепрыгивая, проламываясь через живую стену паразитов. Одна вцепилась Снегу в бок, в паре сантиметров от моей ноги. Я увидел, как челюсти твари, усеянные крошечными зубами, пытаются прокусить шкуру. Выхватив тесак, я рубанул. Фиолетовое лезвие с легкостью рассекло каменную хитиновую тварь пополам, словно лист тонкой бумаги. Останки многоножки упали на землю и судорожно забились, разбрызгивая бирюзовую жижу.

Дежурившая снаружи стая – я чувствовал их через Снега – пришла в движение. Они слышали рев. Они чувствовали наш страх. Два гримлока ворвались в каньон навстречу нам, и, перекрыв проход, начали рвать многоножек на части. Оттуда доносилось рычание, хруст хитина и визг изуродованных тварей.

Пятьдесят метров до выхода. Стены уже на расстоянии вытянутых рук. Камень скрипел, смыкаясь, и я чувствовал поток выдавливаемого из каньона воздуха.

Тридцать метров. Снег прижал уши. Тень впереди практически стелилась по земле, уворачиваясь от мерзких щупалец.

Десять метров.

Мы вылетели из каньона, как пробка из бутылки. Снег резко затормозил на каменистом склоне и проскользил метра три, скребя почву когтями. Я вновь чудом удержался на нем. Рядом промелькнула Тень, опасаясь, видимо, из-за своей наездницы так резко сбавлять ход. Маша судорожно вжималась в ее загривок. Бурый с Михаилом на спине обогнул валун и осторожно притормозил, стараясь не сбросить матерящегося вояку на землю.

И в эту самую секунду за нашими спинами с оглушительным грохотом схлопнулись стены каньона.

Я обернулся и увидел, как две скалы, которые минуту назад были разделены вполне приличным расстоянием, сомкнулись, перемалывая каменных многоножек в бесформенную бирюзовую массу. Обломки породы брызнули во все стороны, подняв густое облако пыли. Рев начал затихать, удаляться и, наконец, окончательно затих.

Мы замерли на склоне, пытаясь перевести дух. Наши с Мари тела были с ног до головы усыпаны тонким слоем светящихся спор. В предзакатном свете мы, наверное, выглядели как привидения – две фигуры, мерцающие бледным бирюзовым огнем.

Я соскочил со Снега и, уперевшись рукой в валун, облегченно выдохнул.

Руки заметно подрагивали. Но не от страха, а от адреналинового отката. Я прекрасно знал разницу. Страх приходит до. Адреналиновый тремор – после. Организм сбрасывает химию, которую не успел потратить. Нормальная физиология. Стандартная реакция тела на стрессовую ситуацию.

Я внимательно присмотрелся к своим ладоням. Споры лежали на коже тонкой, почти незаметной пленкой. И, что самое странное, в тени валуна они мерцали. Тускло, едва уловимо. Как фосфор на циферблате старого компаса. Я попытался стряхнуть их. Потер ладони друг о друга. Без толку. Они не оттирались полностью. Словно какая-то часть из них впиталась в саму кожную структуру.

– Майя, что это за хрень?

После небольшой паузы прозвучал относительно спокойный ответ искина:

– Биолюминесцентные споры органического происхождение. Частично внедрились в верхние слои эпидермиса и в структуру текстильных волокон. Механическое удаление невозможно. Период выведения не определен. Но, думаю, через неделю их уже не будет.

– Они опасны?

– Для организма носителя Теос – нет. Токсичность нулевая. Мутагенный потенциал отсутствует. Однако…

– Договаривай.

– Они излучают стабильный энергетический сигнал в зэн-диапазоне. Слабый, но характерный. Это не случайный фон. Это маркер. Метка. Любое существо, обладающее зэн-чувствительностью и связанное с источником, от которого произошли эти споры, способно засечь его. Радиус обнаружения – предварительно от пятисот метров до двух километров, в зависимости от чувствительности.

Я нецензурно выругался.

Вот значит как? Метка? Мы ограбили чудовище, которое даже толком не проснулось, и оно повесило на нас маячок. Не из мести и не из расчета. Просто потому, что так работает его организм. Словно скунс, обрызгавший обидчика, но не для того, чтобы убить, а чтобы все вокруг знали, с кем тот связался.

Или хуже. Чтобы самому знать, с кого спросить, если вдруг проснешься по-настоящему.

Михаил, у которого, похоже, от бешенной скачки открылось забрало, сидел на камне в трех метрах от меня. Стянув шлем и перчатки с наручами, он вытер лицо рукавом – на ткани остались бирюзовые разводы, светящиеся в сгущающихся сумерках. На его левой скуле красовался свежий порез – длинный, но неглубокий – от скального осколка или от кончика щупальца. Кровь уже запеклась, смешавшись с бирюзовой слизью, и образовав какую-то жутковатую боевую раскраску.

Он поднял на меня глаза и хрипло спросил:

– Что это, черт возьми, было?

Я глянул на сомкнувшийся каньон и ровным голосом ответил:

– Похоже, мой первый урок. Здесь даже земля под ногами живая. И мы только что ограбили ее легкие.

Михаил хмыкнул и хмуро посмотрел на каньон.

– Легкие, – тихо пробормотал он, покачав головой. – Мы только что были внутри… легких.

– Дыхательной полости, – уточнила Майя вслух. – Структура, которую мы ошибочно идентифицировали как геологическое образование, оказалась органом газообмена, принадлежащего существу, чьи размеры я пока не в состоянии оценить. Оно находится в состоянии глубокой гибернации. Ваши действия вызвали локальное раздражение, аналогичное рефлекторному чиханию у млекопитающих.

– А я предупреждал, – хмуро уставившись на меня, заявил Михаил.

– Предупреждал, – развел я руками.

– А ты повел себя, как упрямый баран!

Спорить с ним я не стал. К тому же он был в чем-то прав. Однако то, что сейчас приятно оттягивало мой рюкзак, служило весомым оправданием моего безрассудства. Хотя бы для меня самого.

Вокруг воцарилась тишина. Ветер гнал по склону мелкую каменную крошку. Закат окрашивал небо в тяжелые медные тона, и наши с Мари светящиеся споры на этом фоне выглядели особенно неуместно – призрачные огоньки на фигурах, которые и без того казались выходцами из какого-то чужого, неправильного мира.

– Маша, – позвал я. – Ты как?

Она стояла рядом с Тенью, одной рукой держась за ее бок, а другой упираясь в колено и пыталась восстановить дыхание. При этом на ее лице не было ни паники, ни истерики. Всего лишь небольшая бледность и слегка расширенные зрачки.

– В норме, – ответила она. И добавила: – Кристаллы целы?

Я невольно улыбнулся. Снял рюкзак и открыл. Внутри лежали десять кристаллов. Целые. Светящиеся. И теплые, словно яйца в гнезде.

– Целы.

– Отлично, – с облегчением выдохнула она. – Значит все было не зря.

Михаил тут же скептически хмыкнул.

– Не зря? – иронично произнес он, глянув на нее. – Машуль, тебя только что чуть не переварила гора, и ты говоришь не зря?

– Да, дядь Миш, – на автомате ответила Маша. – Не зря. Наша семья на это могла бы прожить полгода. Даже год, если экономить.

Михаил покачал головой и пробурчал:

– Вся в отца.

В этом я был с ним полностью согласен. Степан считал каждую копейку, каждый грамм пороха, каждый глоток воды и при этом никогда не жаловался. Маша унаследовала эту бухгалтерию выживания. В другом мире, в другой жизни она бы вполне могла стать опытным экономистом, руководить компанией. Здесь же она просто посчитала кристаллы, прикинула их стоимость и произнесла свое весомое «не зря».

Снег подошел ко мне и ткнулся мокрым носом в ладонь. Я почувствовал исходящие от него облегчение и усталость, а также тянущую боль в левом боку. Давала о себе знать недавняя рана, растревоженная бешеной скачкой.

Я успокаивающе погладил белого волка по голове, а потом обратился к искину

– Майя, пометь эту зону на карте как «Спящий Колосс». Уровень угрозы – абсолютный. Радиус – километр от сомкнувшегося каньона в каждую сторону. Никогда не приближаться. Никому. Ни при каких обстоятельствах.

– Принято. Наношу на карту. Также помечаю прилегающие участки как зону повышенного риска. Если существо обладает несколькими дыхательными полостями, они могут располагаться на значительном удалении друг от друга. По моим скромным прикидкам, вся горная гряда потенциально является частью его тела.

Я посмотрел на горы. Пологие, поросшие лесом и вполне мирные на вид. Они уходили далеко на север, к Камнегорску. Наш маршрут лежал вдоль них.

Вдоль тела существа, которое мы только что обокрали.

– Перестрой маршрут. Восточнее, – твердым голосом приказал я. – На максимально возможное удаление от гряды.

– Это добавит полтора-два дня пути, – нерешительно произнесла Майя.

– Зато так у нас будет больше шансов добраться до Камнегорска живыми и без лишних затрат зэн.

– Так точно, – коротко кивнула Майя.

Михаил поднялся и окинув меня критичным взглядом, покачал головой.

– Карамазов, у меня к тебе вопрос.

– Валяй.

– Эти споры. Ты в курсе, что они светятся? Ночью на открытой местности вас с Машей даже слепой идиот заметит с километрового расстояния.

Меня, признаться, тоже волновала эта проблема.

– Майя? Что по свечению. Есть какие-то данные?

– Пиковая яркость – в первые тридцать-сорок минут после контакта. Затем медленное угасание. Через четыре-шесть часов визуальное свечение станет неразличимым для невооруженного глаза. Однако энергетическая сигнатура сохранится на длительный срок.

– То есть глазами нас не увидят, но зэн-чутьем найдут.

– Все верно, Аид. Любой высокоранговый хищник аномалии, любой зэн-визор, любой одаренный с развитой сенсорикой будет видеть вас в зэн-диапазоне.

– И, конечно же, сам Колосс, – добавил я.

– Данных для подтверждения этой гипотезы нет. Но я бы не стала ее исключать.

Я передал полученную от Майи информацию Михаилу. Тот недоверчиво хмыкнул, но дальше продолжать эту тему не стал.

Нам нужно было срочно уходить отсюда. Закат догорал, через полчаса будет темно, а мы с Машей стоим на открытом склоне, сверкая, как новогодние елки, для всех тварей в округе.

– Пора выдвигаться, – громко произнес я.

Михаил согласно кивнул и засобирался. Маша направилась к Тени.

– Да, и вот еще что, народ. – Они оглянулись. Я немного помедлил с ответом. Потом взглянул на рюкзак с кристаллами и хрипло продолжил: – Жадность – это плохо. Мне надо было ограничиться девятью кристаллами. Я взял еще один. И он чуть не стоил нам жизни

Михаил промолчал. Но я заметил, как он едва заметно кивнул. Не только в знак согласия, но и демонстрируя сдержанное одобрение. Человек, который способен прилюдно озвучить собственную ошибку – не слабак. Слабак промолчит, а потом обязательно найдет виноватых.

– Уходим, – скомандовал я, запрыгивая на Снега. – Два километра на восток. Надо найти укрытие для ночевки.

Через пару минут наш отряд тронулся в путь, оставляя позади страшную тайну схлопнувшегося каньона.