Текст книги "Консолидация (СИ)"

Автор книги: Валерий Юрич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Я в курсе.

Генератор оказался массивным, килограмма на три, цилиндром, размером с термос. На корпусе расположились тумблер активации и таймер. Я покрутил прибор в руках. Штука одноразовая: после выдачи импульса внутренние конденсаторы садились подчистую и требовали долгой подзарядки.

– Майя, оцени, как электромагнитный импульс повлияет на наниты Броненосца.

– В случае активации генератора в радиусе двадцати метров наниты Броненосца подвергнутся дестабилизирующему воздействию, – мгновенно отозвалась она. – Вероятность кратковременного отключения брони составляет 34%. Вероятность частичного сбоя в координации нанитов 67%. Рекомендация: при использовании генератора заранее деактивировать броню либо обеспечить дистанцию не менее двадцати пяти метров.

Полезная вводная. Генератор – это оружие последнего шанса. Если природа местной угрозы окажется техногенной, мощный импульс способен ее оглушить. Но применять его в непосредственной близости от себя – огромный риск.

Я убрал цилиндр в Фолд, отдельно от прочего снаряжения.

Подошел Михаил. На плече у него висел черный чехол с Вихрем, за спиной болтался рюкзак, плотно набитый магазинами, оптикой и запасным обвесом.

– Я готов, – доложил он. – Ты как?

– Тоже, – кивнул я.

Мы расписались в журнале и направились к выходу. Флегматичный кладовщик проводил нас скучающим взглядом и снова уткнулся в свою книгу.

Глава 26

Остаток дня я провел в номере за изучением карты. А Маша и Михаил решили провести время с большей пользой и разошлись по комнатам, чтобы пораньше лечь спать. Отдых перед выходом не блажь, а суровая необходимость. Тело должно быть в тонусе, а рефлексы отточены до предела. Я отлично усвоил это в прошлой жизни после нескольких десятков боевых выходов.

Мне же самому долгий отдых теперь не требовался. Прокачка до пятого круга давала неоспоримое преимущество: для полного восстановления сил хватало четырех часов сна. Все остальное время отводилось работе.

Я штудировал переданные Сойкой отчеты о пропавших отрядах. Сухие, лаконичные сводки: время выхода, маршрут следования, состав, экипировка, время последнего сеанса связи. Ничего экстраординарного. Три группы, действуя строго по протоколам Гильдии, отправились в давно изученный сектор за рядовым хабаром. И сгинули.

Закономерность, замеченная мной утром, при детальном анализе подтвердилась. Последние сеансы связи всех трех групп происходили примерно за пару часов до заката. Все двигались к холму в центре лесного массива. И командиры двух отрядов из трех упоминали в последних докладах «необычное свечение» или «интересный отблеск» по курсу движения, который они решили проверить.

Решили проверить. Типичная реакция любого сталкера на перспективу ценной находки. Свечение в границах аномальной зоны почти всегда означает наличие кристаллов. Крупные, богатые залежи часто испускают видимый свет в определенное время суток, особенно на закате, когда угол падения солнечных лучей максимизирует флуоресценцию.

Идеальная приманка для людей, чей заработок зависит от сбора кристаллов.

– Майя, запусти моделирование. Вводные данные: источник угрозы находится на возвышенности или в непосредственной близости от нее. Используя визуальную приманку, он затягивает группы в зону поражения; сама зона представляет собой сферу или полусферу с центром на возвышенности. Оцени примерный радиус на основе координат последних сеансов связи.

Через полминуты Майя выдала результат.

– Расчет завершен, – деловито проговорила она. – Опираясь на координаты последних контактов и векторы движения групп, предполагаемый радиус зоны поражения варьируется от восьмисот до тысячи двухсот метров от центра возвышенности. Точность расчетов низкая: из-за дефицита данных погрешность составляет до четырехсот метров. Группы входили в эту зону и переставали выходить на связь, что подтверждает гипотезу о подавлении электроники либо о мгновенной нейтрализации субъектов в пределах указанного радиуса.

От восьмисот до тысячи двухсот метров. Солидный охват. Это не просто точечная засада, это полноценная зона контроля.

Я отложил карту и прикрыл глаза. Оставалось дождаться утра, когда придет доклад от Снега, и я получу то, чего не было ни у одного из пропавших отрядов: разведданные от существ, которые чуют смертельные аномалии не с помощью ненадежных приборов, а чистым точным инстинктом.

Весточка от Снега пришла с первыми лучами солнца.

Я как раз просыпался, когда на периферии сознания вспыхнуло знакомое тепло. Образы хлынули сплошным потоком. Они были довольно размытые, но, несмотря на это, вполне узнаваемые.

Стая обошла Молчаливый лес по дуге, с юга на север. На границе зоны лес казался абсолютно нормальным. Обычная аномальная флора и фауна. Вполне себе стандартная экосистема.

Но это продолжалось лишь до определенной черты.

Снег транслировал не просто картинку, а чистое ощущение, поскольку визуального аналога тому, с чем он столкнулся, попросту не существовало. Примерно в двух километрах от центрального холма, начиналась зона острого дискомфорта. Снег не мог выразить это в конкретных понятиях, но суть была ясна: вздыбленная шерсть на загривке, инстинктивный позыв немедленно повернуть назад, тяжелое, сосущее беспокойство, нарастающее с каждым новым шагом. Это был не страх перед более крупным хищником и не запах близкой опасности. Природа явления была иной. Казалось, что сам пси-фон в этом месте становился неправильным и чужеродным.

Это преграда не была непреодолимой. При желании и активации Вожака стая спокойно могла бы дойти до эпицентра аномалии. Но Снег приказал повернуть обратно. И это было правильно. Мой приказ он усвоил четко.

Также я уловил, что Снег отправил пару гримлоков обойти аномалию с противоположной стороны. Результат оказался идентичным: на дистанции около двух километров от центра пролегала невидимая черта, за которой любое живое существо охватывало необъяснимое беспокойство.

Два километра. Зона контроля оказалась немногим больше первоначальных прикидок. Данные Гильдии говорили о радиусе в километр-полтора, на слегка меньший охват указала Майя, но животные чуяли тоньше. Они ощущали внешний контур, где угроза еще не несла смертельной опасности, но уже явно заявляла о своем присутствии.

– Майя, внеси коррективы в модель. Внешний контур зоны влияния пролегает в двух километрах от предполагаемого эпицентра. Зона непосредственного поражения: километр-полтора. Пространство между ними представляет собой буферную зону, в которой живые существа могут подвергаться чужеродному пси-воздействию.

– Модель скорректирована. Двухуровневая структура характерна для стационарных энергетических объектов с пассивным внешним контуром и активным внутренним ядром. Внешнее поле, вероятно, используется для сканирования пространства и приманивания или наоборот отпугивания целей. Внутреннее служит зоной непосредственного захвата. Рекомендация: устанавливать сенсорную аппаратуру строго на границе буферной зоны, не пересекая ее.

Я передал Снегу новый приказ: стае рассредоточиться вдоль южного и западного секторов на дистанции трех километров от центра возвышенности. Вести скрытное наблюдение. Быть готовыми действовать по моей команде. В зону дискомфорта без прямого приказа не соваться.

В ответ пришла мощная эмоциональная волна подтверждения. Снег принял задачу.

Открыв глаза, я поднялся с кровати. Тем временем Маша уже молча стояла в дверях, внимательно наблюдая за мной. Она ощущала мою ментальную связь со Снегом и ждала результатов.

Я быстро оделся и вкратце обрисовал ей ситуацию.

– Паутина, – эхом отозвалась Маша. Она уже второй раз использовала этот образ. – Я чувствовала именно это, Алекс. Еще во время твоего разговора с Сойкой. Образ исполинской сети. Он возник сам по себе, словно кто-то вложил его мне в голову.

Я оставил это без комментариев. Интуиция одаренных – материя тонкая, природу которой я пока не понимал до конца. Но и сбрасывать ее со счетов было бы глупо.

– Буди Михаила, – коротко ответил я. – Выдвигаемся ровно через час.

До Молчаливого леса мы добрались к полудню.

Сойка выделила нам транспорт: неприметный, видавший виды грузовой фургон с гильдейскими номерами, который не привлекал лишнего внимания на тракте. Михаил сел за руль, Маша устроилась рядом, а я расположился в кузове среди ящиков со снаряжением. Нам предстояло отмахать сорок километров на северо-восток по разбитому проселку, минуя фермерские угодья, брошенные деревни и покосившиеся указатели с давно забытыми названиями.

Когда мы приблизились к лесу, перед нами стеной встали деревья, мрачные и густые даже в ярком свете полуденного солнца. Это был смешанный лиственный массив, в основном дубы и клены, с плотным подлеском из орешника и бузины.

Мы съехали с дороги и остановились метрах в трехстах от опушки. Затем быстро замаскировали сеткой и ветками фургон.

Прежде чем выдвинуться к месту операции, я извлек из Фолда кибр Михаила. Он тут же на месте быстро облачился в броню. Лязгнули фиксаторы, сервоприводы издали тихое гудение, проходя тестовый цикл. Призрак повел плечами и подвигал ногами, оценивая свободу движений, и удовлетворенно кивнул.

Чехол с Вихрем отправился за спину, а планшет, синхронизированный с датчиками, Михаил закрепил ремнями прямо на левом предплечье поверх бронепластин.

Я распределил по отдельным подсумкам сейсмические датчики и сканеры зэн-спектра. Этого арсенала вполне хватало для организации плотной сети наблюдения на километровом участке периметра.

Покончив со сборами, мы выдвинулись к месту проведения операции и через несколько минут шагнули под темный полог леса.

* * *

Установка датчиков была делом монотонным, но требующим ювелирной точности. Я продвигался вдоль невидимого рубежа, который Снег обозначил как зону дискомфорта. Каждые пятьдесят метров вгонял в грунт тонкий штырь сейсмосенсора, а на уровне груди крепил к древесным стволам компактные пластины пассивных зэн-сканеров. Двадцать точек на километр периметра. Этого с лихвой хватит, чтобы засечь любое физическое или энергетическое движение исходящее из внутреннего радиуса.

Лес здесь казался обманчиво обыденным. Он был по большей части обычным. Аномалия еще не вступила здесь в полные права. Вековые ели, густой орешник, покрытые мхом валуны. Где-то высоко в кронах заливались птицы. Ни малейшего намека на угрозу. Однако Майя регистрировала едва уловимые искажения фонового зэн-поля. Что-то впереди, в самом сердце леса, ровно и терпеливо дышало.

– Восемнадцатый датчик в норме. Сигнал стабильный, – передал я по рации.

– Принял, – голос Михаила в наушнике звучал предельно собранно. – Вижу восемнадцатый на планшете. Автокалибровка прошла, погрешность в пределах двух процентов. Полет нормальный.

Девятнадцатый штырь ушел в землю у корней расщепленной ненастьем березы. Двадцатый я установил возле замшелого валуна на краю неглубокого оврага и связался с Михаилом.

– Сеть развернута. Все датчики на месте. Как у тебя?

– Подтверждаю, – Михаил удовлетворенно цокнул языком. – Картинка загляденье. Вижу каждый маячок. Пока все тихо.

Я вернулся к месту сбора, где меня дожидалась Маша. Она сидела на поваленном дереве с закрытыми глазами. Похоже, тоже времени зря не теряла и внимательно сканировала лес. Как по мне, ее восприимчивость к зэн-полю в каком-то отношении превосходила возможности любой известной мне аппаратуры.

– Готово, – негромко сказал я, возвращая ее к действительности. – Выдвигаемся.

Она открыла глаза, молча кивнула и поднялась, поправляя лямки рюкзака, внутри которого, для вида, лежали пустые контейнеры с мотками веревки. Моя куртка была нарочито расстегнута, на поясе небрежно болтался стандартный нож сталкера. Никакой активной брони и ни единого намека на серьезный арсенал. Просто двое новичков, отправившихся за легкой добычей. Идеальная наживка.

– Михаил, начинаем, – бросил я в канал связи. – Ты за нами. Дистанция: сто метров. Держи дрон наготове.

– Принял. Выдвигаюсь. Двое гримлоков на прикрытии.

Я перевел взгляд на Машу.

– План помнишь?

– Слабые выбросы энергии, неуверенное сканирование, громкие разговоры. Изображаю криворукую одаренную в первом полевом выходе. Не переживай, у меня богатый опыт роли бестолковой дурочки.

– Только не переигрывай, – усмехнулся я.

– Алекс, я выросла на ферме, где приходилось ежедневно изображать отсутствие дара, иначе добрые соседи мигом сдали бы меня Церкви Очищения. Уж поверь, притворяться я умею.

Такое мне крыть было нечем.

Мы углубились в лес, взяв курс на возвышенность в центре сектора. Я шел в авангарде, нарочито громко ломясь через подлесок, как и положено желторотому сталкеру, плевавшему на маскировку. Маша следовала шагах в трех позади.

– Гляди, вон там, на стволе! – я ткнул пальцем в случайный нарост на неузнаваемо мутировавшем дереве. – Похоже на кристаллическую жилу?

– Где? – Маша демонстративно вытянула шею. – Не вижу… Стой, дай-ка попробую.

Она вскинула руку, и я ощутил исходящую от нее волну, слабую, нестабильную, с характерными рваными краями, выдающими полное отсутствие контроля. На деле это была филигранная работа. Имитировать бездарность куда сложнее, чем демонстрировать мощь. Маша генерировала зэн-импульс с идеально просчитанными сбоями. Любой высокоуровневый хищник, реагирующий на энергетику, интерпретировал бы этот сигнал вполне однозначно: легкая и неопытная добыча без особого намека на какую-либо защиту.

– Нет, тебе показалось. Обычный гриб, – разочарованно протянула она.

– Ладно, топаем дальше. Парни говорили, ближе к холму жилы прямо из земли торчат.

Мы продолжили ломиться сквозь лес, переговариваясь в полный голос. Я нес чушь про цены на кристаллы в Камнегорске, Маша сыпала глупыми вопросами. Со стороны выходила идеальная картина: пара дилетантов пришла срубить легких денег.

Краем сознания я постоянно чувствовал присутствие Снега. Стая шла по флангам метрах в двухстах от нас, двигаясь параллельным курсом. Бесшумные серые призраки, скользящие между деревьями. Снег транслировал мне общую картину: лес вокруг стремительно пустел. Чем глубже мы заходили, тем меньше жизни оставалось вокруг. Один этот факт уже кричал об опасности.

– Алекс, – голос Михаила в рации стал тихим и предельно собранным. – Точка в пятистах метрах от центра аномалии. Там начинает как-то странно проседать зэн-фон.

– Принял. Отслеживай динамику.

Мы отмахали еще две сотни метров. Лес неуловимо изменился. Внешне все оставалось прежним: густо стоящие деревья, поросшие мхом валуны. Но сам воздух стал иным. Каким-то тяжелым, что ли. Будто перед мощной грозой. Вокруг разлилась давящая, вязкая неподвижность. Я поймал себя на мысли, что инстинктивно замедляю шаг.

– Алекс, – Маша понизила голос. Она не выходила из образа, но я ясно различил в ее интонации настоящую тревогу. – Здесь что-то не так. Я чувствую… сопротивление.

– Идем дальше. Не прекращай импровизировать, – вернул я ее в образ.

Она тут же спохватилась и выпустила очередной неумелый импульс. На этот раз я четко ощутил: вместо того чтобы равномерно разойтись во все стороны, волна слегка вытянулась, словно что-то впереди властно потянуло ее на себя.

Маша тоже это зафиксировала. Мы на мгновение встретились взглядами, и она едва заметно кивнула.

Нас заметили.

Глава 27

Мы шли уже минут пятнадцать. По моим прикидкам, до холма оставалось не более четырехсот метров.

– Алекс, – тон Михаила резко переменился, став сухим и отрывистым. – У меня на сканере какая-то хрень. Непонятный энергетический провал. Зона полного отсутствия зэн. Имеет форму эллипса, длиной около тридцати метров. И самое фиговое, что она движется.

– Направление?

– От возвышенности прямиком на вас. Скорость небольшая, но стабильная. Примерно метр в секунду.

Хм, метр в секунду. Что бы это ни было, оно никуда не спешило. Похоже, было уверено, что добыча никуда не денется.

– Дистанция до нас?

– Около трехсот метров.

– Принял. Занимай позицию и поднимай дрон с подарком.

– Так точно, – коротко бросил Михаил.

Я остановился и вскинул руку. Маша замерла на месте.

– Заканчиваем спектакль, – вполголоса скомандовал я. – Оно уже рядом. Я остаюсь здесь. Ты отходишь примерно на полсотни метров назад. Ищи укрытие с хорошим сектором обзора.

– Алекс…

– Это не обсуждается. Понадобится помощь – позову. Выполняй.

Мари раздраженно стиснула зубы, но перечить не стала. Круто развернувшись, она быстрым шагом направилась назад, высматривая подходящую позицию. Спустя полминуты я увидел, как она скрылась за массивным корнем рухнувшей ели, представлявшим из себя отличный природный бруствер.

Тем временем в наушнике послышался голос Михаила:

– На позиции. Вижу тебя.

Через несколько минут до меня донеслось едва слышимое жужжание винтов. Дрон отправился на задание.

Я же залег между двумя толстыми стволами сосен. Какая-никакая, а все-таки защита. Теперь бы еще понять, что на нас надвигается.

– Зафиксировано аномальное гашение звуковых волн в радиусе приблизительно двухсот метров. Механизм явления не установлен, – обеспокоенно доложила Майя. – Зэн-фон в нашей локации просел на семнадцать процентов за последние полминуты. И падение продолжается.

Я чувствовал это каждой клеткой тела безо всяких подсказок искина. На меня накатило ощущение внутреннего леденящий холода. Нечто чужеродное медленно, но неотвратимо начало вытягивать из меня жизненную силу и зэн.

– Алекс… – голос Маши в рации едва пробивался сквозь помехи. – Что за чертовщина? Зэн… Она просто утекает. Я не могу это остановить.

Похоже, Мари чувствовала то же самое, что и я. Майя уже активировала протоколы компенсации, перераспределяя внутренние резервы организма, но скорость потери энергии лишь возрастала. Пока что это были некритичные потери, но если так пойдет и дальше…

– Маша, оттягивайся к Михаилу. Живо.

– А как же ты?

– Выполняй приказ!

В эфире повисла пауза, увенчавшаяся через какое-то время коротким и обиженным: «Есть».

Я замер и начал пристально вглядываться в лесную чащу. Сначала ничего не происходило.

А затем я узрел нечто.

Впереди, метрах в ста от меня, пространство между стволами деревьев начало медленно приходить в движение. Поначалу там возникло лишь легкое преломление воздуха, похожее на едва заметное знойное марево. Затем оно стало постепенно обретать цвет и форму. Холодный, безжизненный сине-зеленый свет, пульсирующий долгими, медленными волнами, перетекал от ствола к стволу, от ветки к ветке, выстраиваясь в сложную ячеистую структуру.

Я увидел нити. Толстые и полупрозрачные, исходящие тем самым мертвенным сине-зеленым свечением. Они опутали стволы, перекинулись на ветви, ниспали к земле и взметнулись к кронам деревьев, сплетаясь в исполинскую трехмерную паутину. И эта дьявольская штука была живой. Ее нити мелко дрожали, пульсировали и перетекали одна в другую, напоминая кровеносную систему циклопического организма.

А в узлах этой паутины висели люди.

Или, вернее, то, что от них осталось. Они больше походили на тени, подвешенные в хаотичном переплетении нитей. Безжизненные, скрюченные, иссушенные до состояния обтянутых кожей скелетов. Некоторые застыли в предсмертных позах, вытянув руки, словно за миг до конца пытались дотянуться до чего-то. Другие свернулись в позе эмбриона. На одном из ближайших тел я разглядел фрагменты стандартной сталкерской разгрузки. На другом белела знакомая гильдейская нашивка.

В пределах прямой видимости я насчитал одиннадцать тел. Остальные, видимо, находились дальше, скрытые плотным переплетением энергетических нитей.

– Идентификация завершена, – голос Майи звучал весьма тревожно. – Объект классифицирован. Категория: разумная энергетическая аномалия защитного типа. В архивах эпохи Искажений фигурирует под грифом «Энергетический Утилизатор». Ориентировочный возраст: от трехсот до пятисот лет. Происхождение: искусственное. Предположительно, вышедший из-под контроля артефакт оборонительного или добывающего назначения.

– Как эта хрень работает?

– Утилизатор не атакует в привычном понимании этого слова. Он поглощает, – продолжила Майя. – По сути это исполинская система сбора и утилизации биомассы, жизненной энергии и зэн. На внешнем периметре области его контроля находится зона пассивной разведки и пси-воздействия. В среднем контуре расположена зона активного подавления. Она гасит звуковые волны и многократно ускоряет отток энергии. В центре находится непосредственно сама паутина захвата. Подходящие под паттерн жертвы стягиваются к центру с помощью пси-приманки, транслируемого ощущения близости невероятно ценного ресурса. Затем энергетические нити обездвиживают объект и выкачивают его до полного истощения. В зависимости от изначального энергетического потенциала жертвы процесс занимает от нескольких часов до суток.

– У этой фигни есть слабое место?

– Должно быть. Как правило, Утилизаторы эпохи Искажений конструировались вокруг центрального кристалла-накопителя, который служил управляющим ретранслятором и резервуаром поглощенной энергии. Если не уничтожить этот самый кристалл, сеть будет бесконечно регенерировать. Однако визуальный анализ текущей структуры не позволяет установить его точное местоположение. Ядро скрыто за сверхплотным энергетическим полем.

– Миша… – подключился я к рации. – Слышишь меня?

– Слышу. Алекс, аппаратура сходит с ума. Там у тебя колоссальная черная дыра в зэн-поле. Мои сканеры выдают вокруг нее отрицательные значения. Такого просто не бывает в природе. Подожди… Дрон картинку подгрузил… Матерь божья…

– Паутину видишь?

– В обычной оптике смутно. А вот в зэн-спектре… Дерьмо… Да она просто гигантская. Не меньше ста пятидесяти метров в диаметре. И продолжает расти.

– Слушай меня внимательно, Миша. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сбросил люминофорную гранату точно в центр этой паскуды. Нам надо найти, где у этой твари яйца.

– Принял. Дрон уже над позицией. Начинаю наведение. Тридцать секунд.

Я замер, не сводя глаз с пульсирующей сети. Нити тянулись в мою сторону. Неспешно, осторожно пробуя и ощупывая пространство. Так хищник приценивается к добыче. Я физически ощущал, как тает мой внутренний зэн-резерв: показатель упал уже на четырнадцать процентов, и скорость оттока продолжала расти.

– Настоятельно рекомендую активировать Броненосца, – вмешалась Майя. – Или хотя бы Дистанционную абсорбцию. Текущая скорость потери жизненной силы превышает компенсаторные возможности организма. Через четыре минуты начнется необратимая деградация мышечных тканей.

Рано. Сначала мне нужно увидеть ядро.

Двадцать секунд.

Паутина пришла в движение. Ближайшие ко мне нити натянулись и мелко завибрировали. Иссушенная мумия одного из сталкеров дернулась, словно марионетка на ниточках. Из-за ее спины взметнулось длинное, тонкое щупальце сине-зеленого света и зависло в воздухе, слепо покачиваясь из стороны в сторону. У меня создалось такое ощущение, что тварь принюхивалась.

Десять секунд.

– Сброс, – наконец, доложил Михаил.

Мгновение спустя я увидел, как из-за крон деревьев рухнула темная капля гранаты. Она ударилась о верхний ярус паутины и тут же разорвалась, выбросив густое облако мельчайших флуоресцирующих частиц.

Люминофор оседал медленно, будто призрачный фосфоресцирующий снег. Ярко-оранжевые пылинки ложились на доселе невидимые энергетические конструкции, проявляя их, как реактив на фотобумаге. Нити, узлы, толстые перемычки – вся чудовищная, неземная архитектура Утилизатора вспыхнула четким оранжевым контуром на фоне мертвенного сине-зеленого сияния. И в самом центре этой схемы, там, где сплетались воедино все магистральные линии, частицы люминофора очертили нечто массивное, плотное и пульсирующее.

У подножия большого мертвого дуба, в густом переплетении вылезших наружу узловатых корней, горел кристалл. Огромный, не меньше полуметра. Он пульсировал в медленном, размеренном ритме, словно исполинское сердце, и с каждым его импульсом по нитям прокатывалась волна, заставляя всю сеть синхронно сокращаться. Ядро Утилизатора. Его мозг, его бездонный желудок, абсолютный источник его силы.

– Вижу цель, – коротко бросил я. – Ядро в корнях мертвого дуба. Ориентир: самое крупное дерево на склоне, на одиннадцать часов от меня.

– Вижу. Алекс, я могу попробовать достать его из Вихря. Бронебойный патрон должен пробить…

– Отставить. Если эта хрень заинтересуется тобой… Да еще и Маша где-то рядом… Я сам попробую. Если облажаюсь, вот тогда открывай огонь.

В эфире повисла тяжелая пауза.

– Ты собрался лезть прямо туда?

– Ага.

– Ты совсем дебил?

– Не исключено. Некогда рассусоливать, Миша. Работай по плану, держи фланги. Возможно, у этой хрени есть помощники. Когда в дело вступит стая, открывай беспокоящий огонь по крупным узлам паутины.

Снова секундная заминка.

– Принял, – сухо отозвался Михаил. – Постарайся не сдохнуть.

Дальше я переключился на Снега и дал ему команду на атаку периферии паутины. Стая должна была сосредоточиться на крайних нитях и узлах сети. Атака и немедленный отход. Никаких геройских попыток врезаться в самую гущу.

Тем временем Утилизатор прекратил прощупывать обстановку и, похоже, принял вполне конкретное решение.

Нити рванулись ко мне. Не одна или две, а сразу около двух десятков, да еще и с нескольких направлений. На меня неслись длинные, хлыстообразные и невероятно стремительные жгуты, каждый примерно в палец толщиной.

– Броненосец! – выдохнул я.

Активация произошла мгновенно. Наниты хлынули из пор кожи, словно жидкая ртуть, и за долю секунды выстроили на теле сегментированную защитную оболочку. Бронепластины сомкнулись на груди, спине, предплечьях и бедрах, охватили шею и затылок, закрыли кисти рук. Стыки между сегментами испускали едва заметное свечение, а узлы-конденсаторы в плечевых и коленных сочленениях тускло мерцали, показывая полное отсутствие заряда.

В следующую секунду первые нити достигли меня.

От двух я ушел, резко нырнув вправо и перекатившись. Энергетические хлысты ударили по стволу сосны, оставив на коре глубокие, дымящиеся черные борозды. Древесина в местах попадания мгновенно иссохла и осыпалась мертвой трухой. Третья нить скользнула над самой землей, метя по ногам, а четвертая летела точно в голову. От них я уходил в стремительном горизонтальном нырке.

Но на пятой нити моя удача закончилась.

Удар пришелся в левое предплечье. Светящийся жгут обвился вокруг руки и рванул одновременно и физически, и энергетически. Броня в точке контакта ярко вспыхнула. Нанитовые пластины начали жадно поглощать энергию атаки, и я почувствовал, как узел-конденсатор в левом плече стремительно заполняется.

Шестая нить с размаху впечаталась в грудную пластину. Седьмая захлестнула правое бедро. Каждое касание несло в себе колоссальный заряд энергии. Утилизатор, столетиями привыкший иметь дело с беззащитной плотью, бил наотмашь, в полную мощь, не экономя сил.

Индикаторы заряда стремительно поползли вверх. Двадцать процентов. Тридцать. Сорок.

Но и нагрузка на броню оказалась запредельной. Пластины на левом предплечье, где нить удерживала контакт дольше всего, начали критически перегреваться. Я увидел, как их угольно-черная поверхность наливается вишнево-красным жаром.

– Нагрузка на сегмент левого предплечья достигла восьмидесяти двух процентов от критической отметки. Рекомендую немедленно разорвать контакт! – напряженно прокричала Майя.

Я напряг все силы, задействовал узел предплечья и резко дернул рукой. Нить с треском лопнула. Ощущение было таким, словно я вырвал конечность из стальных тисков. Остальные захваты я сбросил мощным разворотом корпуса. Две нити порвались, третья, словно обжегшись, отскочила сама. Видимо, обратный энергетический импульс от перегруженной брони пришелся ей не по вкусу.

Шестьдесят пять процентов заряда. Узлы-конденсаторы пульсировали ровным белым светом.

С фланга сквозь зону звукового гашения пробился далекий, едва слышный рев. Снег начал атаку.

Я не мог видеть стаю. Обзор закрывали деревья и переплетения паутины. Однако я отчетливо ощущал их действия через ментальную связь. Волки шли четырьмя тройками. Они с ходу врезались в периферийные нити на разных участках. Гримлоки остервенело рвали их зубами и мгновенно отскакивали, не позволяя захватить себя. Это была привычная им тактика волчьей охоты. Вот только вместо перепуганного зверя перед ними была не испытывающая страха энергетическая аномалия.

Утилизатор отреагировал мгновенно. Сеть содрогнулась, нити в моем секторе заметно сбавили напор, а часть из них вообще резко развернулась навстречу новым раздражителям. Я почувствовал, как чудовищное давление ослабло. Стая вполне успешно оттягивала внимание на себя.

Но цена этого успеха оказалась высока. Через ментальный канал со Снегом в меня ударил короткий, полный боли импульс. Один из молодых волков на долю секунды замешкался после броска. Нить скользнула по его боку. Полусекундного контакта хватило, чтобы зверь рухнул на землю. Живой, но при этом истощенный до предела.

Второй волк упал через десять секунд. Тоже молодой, из замыкающей пары. Подошел слишком близко, отпрыгнул слишком поздно.

Дерьмовая ситуация. Очень дерьмовая. Я до боли стиснул зубы и холодно процедил, глядя на пульсирующую паутину:

– За стаю ответишь, тварь!