Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Схватка с графом Челищевым

Комната, отведенная Инессе, была великолепна.

Обстановка усадьбы в предместьях была поскромнее, чем в особняке, однако низкие потолки и деревянные стены создавали уют. Комфорта добавляла отдельная ванная комната. Вообще, комната напоминала номер в приличной гостинице.

Проблема была только в запертой снаружи двери.

В решетках на окнах.

В наручах из красной осины.

«И в том, что меня похитил сумасшедший чернокнижник!» – подытожила Инесса и пнула ножку кровати.

Мебель здесь была солидная, широкая кровать с балдахином даже не шелохнулась от удара.

Инесса подошла к столу, с хмурым выражением лица съела виноградину. На подносе лежали фрукты и закуски, рядом стояла бутылка вина для, как сказал граф Челищев, комфортного отдыха.

«Отдохните с дороги, баронесса», – так он обосновал похищение.

На ее возмущенные вопли и попытки вырваться он улыбался и качал головой.

А потом ударил ее по лицу пятерней. Удар бросил Инессу на пол, на губах выступила кровь.

Она тогда еще заметила, как оживился его слуга Вавила, стоявший поодаль. Облизнулся, сделал шажок вперед.

«Ведите себя хорошо и скоро вернетесь домой невредимой», – сказал граф Челищев.

«Мой отец убьет вас», – прошипела тогда Инесса.

«Увы, Павел Рюмин захворал, – улыбнулся он. – Помолитесь о его выздоровлении и… благоразумии. О, меня посетила замечательная мысль! Напишите папе письмо. Убедите его отдать голос за мой проект».

«Дайте мне бумагу и чернила, – кивнула Инесса. – Я займусь сочинением вашей эпитафии, граф».

«Не буду вас торопить, – спокойно ответил он. – Выбирайте сами, как долго еще вашему отцу мучиться. День, два, неделю? А вдруг потом уже и поздно будет?»

Сегодня, в полнолуние, Инесса услышала, как граф Челищев засобирался на Арену. Сердце кольнуло от мысли, что Лютиков окажется в опасности, прямо в лапах чернокнижника, с которым не справиться даже ему.

Она ждала, что граф Челищев зайдет в ее комнату. Планировала кинуться на него и… что? Ударить мага седьмого ранга бутылкой из-под вина?

Впрочем, он все равно не зашел. Поболтал с Вавилой у порога и хлопнул входной дверью.

Скрипнули половицы от шагов Вавилы, и наступила тишина.

Прошел час.

Когда опустилась темнота, Инесса подошла к окну и взглянула на небо. Рваные тучи расползлись в стороны, выглянула полная луна. Она вселила в Инессу странную и нелогичную надежду на то, что все будет хорошо. Напомнила о Лютикове.

Инесса протяжно вздохнула.

Вдруг в прихожей раздался грохот, словно пинком выбили дверь. Рык и короткий вскрик. Скрипнула сдвигаемая мебель – пол вздрогнул от опрокинутого шкафа.

Инесса насторожилась, нащупала на столе бутылку вина и взяла ее как дубинку. Прокралась к двери в коридор, прислушалась.

Вздрогнула от стука над самым ухом.

– Инесса, ты здесь? – послышался знакомый голос.

Лютиков!

– Да! – воскликнула она.

В скважине повернулся ключ, дверь распахнулась так резко, что ударилась в стену.

На пороге стоял Лютиков. Точно такой, каким она его запомнила при первом знакомстве. Глаза волчьи, усы гусарские, серый доломан с золотистыми петлями едва сходится на широкой груди.

Он хотела броситься ему на шею, но помедлила. Почему он сам не сгреб ее в объятия как обычно? Уж не ранен ли?

– Как ты здесь оказался? Ты сбежал? Или тебя освободили?

Мелькнула мысль, что граф Челищев каким-то образом прознал о ее симпатии и решил освободить Лютикова в обмен на лояльность отца. Но к чему тогда этот разгром в прихожей?

Лютиков ответил клыкастой ухмылкой.

– Это долгая история. Теперь все позади. Вижу, у тебя вино? – Он кивнул на сжатую в ее руке бутылку. – Налей-ка мне с дороги.

Инесса хмыкнула и прошла в комнату, наполнила бокал.

– Георгий, надо найти ключ от моих наручей. Красная осина блокирует магию.

– Этот?

Она обернулась. Лютиков держал в пальцах ключик и игриво тряс его на колечке.

– Не смешно, – сказала она.

– Лови, – он бросил ключ на стол. Тот скользнул по столешнице и остановился на противоположном крае.

Инесса фыркнула и нагнулась над столом, чтобы его достать.

Ей на талию легли горячие ладони.

– Не торопись, – прошептал Лютиков совсем рядом. – Побудь немного в наручниках. Это так возбуждает.

Под мягким давлением ладоней Инесса легла грудью на стол, промурлыкала:

– Правда?

– Да, моя зайка… – Он начал задирать подол платья.

Зайка⁈ От этого прозвища Инессе захотелось плюнуть. Волчица же! Она просила называть своей сукой, а не своей зайкой!

Инесса вывернулась и через плечо глянула ему в лицо. Оно было все таким же, но расплывалось, словно Инесса примерила чьи-то очки.

– Заяц, блядь! – воскликнула она и с размаха ударила его бутылкой по голове.

Бутылка разбилась, остатки вина вытекли ему на лицо и запузырились. На месте удара кожа лопнула как кожура на переспелом банане – трещина вдруг пробежала вдоль всего тела.

Инесса завизжала и отпрыгнула, переворачивая стол.

А кожа сползла двумя жирными лоскутами по бокам вместе с одеждой, словно была с ней единой субстанцией. Внутри обнаружилась человеческая фигура – черная и скользкая, словно вымазанная дегтем.

Поверхность на ней прошла рябью, формируя внешность, и Инесса узнала Вавилу – слугу графа Челищева.

Вавила вышагнул из жирных лохмотьев, будто змей, скинувший старую кожу. Сейчас он не особо заботился о маскараде, лицо висело на черепе наискось. Улыбнулся до ушей – в прямом смысле. Обнажились мелкие острые зубы.

Из позвонков на спине выросли длинные шипы, проткнув кожу. Руки удлинились на один локоть – словно запястья были складным ножиком, который раскрыли.

Такое существо Инесса видела впервые в жизни, поэтому несколько секунд оставалась в замешательстве.

– Дура, – в голосе Вавилы были нотки козлиного блеяния, – ведь могла получить пару минут удовольствия, представляя себя с любимым! Ну и образ у тебя в голове, дорогуша. Это что, волколак был? Фу, извращенка!

Он пнул остатки кожи на полу, которые медленно оплывали и скатывались струпьями.

– Зря только отзеркаливал твои фантазии. А теперь…

Инесса не стала дожидаться, что там теперь. Бросилась в открытую дверь прочь из комнаты. Вавила – за ней. Он захлебывался от хохота.

Она выбежала в гостиную, захлопнула дверь, дернула щеколду.

Первое, что ей бросилось в глаза – оружие на стене напротив камина. Старинные мечи, сабли, секиры…

Выбрала топор. Не для того, чтобы сражаться с этой тварью врукопашную.

Инесса положила запястье на подлокотник кресла, замахнулась топором.

Пару секунд она колебалась, против воли представив, как промахивается и отрубает себе пальцы или всю кисть.

Надо попасть по браслету, это же просто дерево, оно расколется… Но не слишком сильно! А то опять-таки прощай рука…

Инесса закусила губу, уставилась голубыми глазами на браслет. Рука с занесенным топором начала подрагивать от напряжения.

В гостиную ворвался Вавила, растопырил длинные руки и захихикал.

Инесса рубанула топором.

* * *

Челищев смотрел на меня хмуро, с давящей ненавистью, словно хотел вскипятить мою кровь одним лишь взглядом.

Я ощутил какое-то неявное магическое воздействие, но окутывающая меня Ярость погасила его. Никаких мне тут иллюзий – никакой магии!

Челищев досадливо осклабился, обнажив крупные зубы с просветами. Взглянул на дюжину астральных волков, заполнивших балкон, отрезавших ему путь к отступлению.

– Как тебе удалось такое, волколак? – проговорил он. – Ты… ты – Сигмар⁈

Я не стал отвечать и не позволил ему тянуть время. Вместо этого простер руку вперед и произнес фразу, ставшую для меня сакральной:

– Фас!!!

Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.

Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие – так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.

Челищев взмахнул клинком слева направо – и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.

Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.

Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.

Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.

Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.

Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!

Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.

Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!

Волки упорно прорывались. Еще один канул в бездну, другого скомкало и потушило, когда он попал под расширяющийся край бреши.

Челищев вырезал перед собой настоящую ограду из пространственных ран, словно сумасшедший хирург, рисующий скальпелем на живой плоти. Он добавил продольных разрезов, вызывая новые и новые щупальца.

Очередной волк сорвался вниз, не в силах отбиться от атак с трех сторон. Я перестал его чувствовать, когда цепь из моей груди стала слишком длинной.

– Тебе еще повезло, что я уставший после призыва халазии! – смеясь прокричал Челищев. – От такой магии тебя не спасет иммунитет!

Назначенное лично для меня щупальце приблизилось, заколыхалось в воздухе, пытаясь сориентироваться.

Из моей груди вырвался новый волк, прыгнул на него и повис, вцепившись зубами. Щупальце задергалось из стороны в сторону, словно хвост взбешенной кошки. Волк держался крепко, не позволяя себя скинуть.

Создание нового волка далось мне уже тяжелее. Я не мог производить их бесконечно – в отличие от Челищева, который обращался не к собственной силе, а только призывал. Он тоже понимал это и проговорил надтреснутым голосом:

– Не на того ты напал, волколак. Меня больше!

Одним из волков я совершил прыжок, минуя пространственные баррикады. Челищев словно ждал этого – одно из щупалец метнулось наперерез и сшибло волка в сторону.

Числом ублюдка не возьмешь.

Оставалось рискнуть и пойти ва-банк.

«Ко мне!» – резко скомандовал я и мысленно натянул все цепи-поводки.

Все волки, что не были связаны боем, рванули назад и прыгнули в Ядро, на лету превращаясь во вспышки Ярости. Меня тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

Я снял браслет из лунного серебра.

Ощущение было такое, словно кровь вернулась в затекшую конечность, и этой конечностью был я целиком! Все тело охватил зуд, пробирающий до костей – я передернул плечами. Ярость заструилась свободными потоками.

Не теряя драгоценные секунды, я побежал вперед, прямо к Челищеву, не обращая внимания на черные провалы впереди и тянущиеся ко мне щупальца.

Челищев прищурился и приоткрыл рот, стараясь понять, что я задумал.

Алая вспышка – и в следующую секунду я превратился в астрального волка, одного, но огромного, пылающего концентрированной Яростью.

Прыгнул вперед и вверх. Щупальца бессильно хлестнули меня по бокам в тщетной попытке сбить траекторию прыжка. Те, что метнулись навстречу, смялись о мою грудь и морду, как вареные спагетти.

До Челищева оставались считанные метры – еще немного, и я обрушусь на него и сомкну пасть.

Он поднял голову вверх и вытаращил глаза. Отпрянул к перилам балкона, но места больше не было.

Я напрыгнул сверху, намереваясь одним укусом превратить всего чернокнижника в фарш.

В последний момент он метнулся в сторону, взмахнул кинжалом в мою сторону.

Это ему помогло, но не шибко.

Мои челюсти сомкнулись не на голове, а на руке с кинжалом. Локтевой сустав размозжило в зубах, я рванул мордой в сторону.

Раздался вопль, в котором не было боли – только злость и ненависть, возмущение, какое может быть только у человека, который считает себя сильнее, но терпит поражение.

Челищев не выпустил кинжал из руки, пальцы продолжали крепко сжимать рукоять – вот только рука Челищеву уже не принадлежала. От от нее остался только плечевой сустав и короткий обломок кости.

Я поперхнулся то ли от кинжала на языке, то ли от мерзопакостной крови, чей вкус напоминал прогорклое масло. Выплюнул.

Челищев воспользовался этим моментом. Шипя от боли, он шагнул к краю балкона, глянул вниз, где до сих пор колебалась мембрана открытого для халазии портала. Неуклюже помогая себе одной рукой, Челищев вскочил на перила и – прыгнул.

Мои челюсти клацнули вслед, но поймали лишь край мантии. В пасти остался шелковый лоскут.

Поставив передние лапы на перила, я свесил морду вниз.

Челищев падал в зияющую черноту портала. В его глазах не было страха – только ненависть.

– Я вернусь за тобой! – прокричал он. – И за всем вашим племенем!

Голос стремительно удалялся, Челищев исчез в клубящемся портале.

Без него бреши в реальности начали стягиваться, безжалостно перекусывая вытянувшиеся щупальца. Дрогнул и главный портал, скомкался до одной точки и мигнул нестерпимо яркой звездой, после чего пространство вновь стало нормальным.

Слова Челищева ясно дали понять, что помирать он не планировал.

«Бляха!» – вырвалось у меня.

Но как скоро он сможет вернуться? Это надо будет обсудить с начальником Канцелярии Вельяминовым или хотя бы с привратником. Задание еще не выполнено, однако я сделал нечто большее, чем устранил Челищева – растоптал его репутацию, прилюдно доказал несостоятельность его идей.

Я окинул взглядом опустевшие трибуны. Лишь иногда мелькала чья-нибудь спина, чтобы тут же скрыться в проеме выхода.

Одна фигура осталась сидеть в секторе для аристократов. Ранее я не видел этого мужчину. Он спокойно сидел на кресле под навесом и взирал на происходящее, словно представление ни на секунду не прерывалось и все шло как надо.

Когда портал Челищева окончательно погас, мужчина степенно зааплодировал. Кто бы это ни был, он видел все произошедшее от начала до конца. Оставалось только надеяться, что он принадлежит к дружественной мне стороне.

Впрочем, сейчас это значения не имело.

Я превратился в первую форму, то есть в человека, которого выдают лишь глаза и клыки. После астрального превращения одежда сохранилась на мне – уже неплохо.

Подобрав браслет из лунного серебра, я побежал вниз.

Не забыл прихватить и лоскут мантии Челищева. Даже обычный волк сможет по запаху восстановить путь владельца, а уж астральный волк в полнолуние – тем более. В гости к чернокнижнику я собирался, чтобы найти Инессу.

Я выбежал из стен Арены – впервые с момента как попал сюда.

По запаху пороха легко учуял Репея, крадущегося через кварталы с компанией уцелевших контрабандистов. Нагнал их.

– Каково, а? – спросил я.

Репей приглушенно рассмеялся, обнял меня и похлопал по спине.

– Честно тебе скажу, отрадно вольным воздухом дышать! Хоть и столичным. Я думаю слинять на барже, по Ветлуге на северо-восток.

– Снова в Камскую губернию? – кивнул я.

– Дык. Айда с нами?

– Пока не могу, дела.

– Узнаю Георгия, – ухмыльнулся Репей. – Вечно куда-то спешит.

– Засиделся я на Арене. Встретимся на севере, я там обосновался в Красных Родниках. У нас с тобой еще оружейный вопрос открыт.

– Само собой.

– Бывай! И не вздумай после всего этого снова попасться!

– В плену был, женат был… Но дважды не попадусь! – хохотнул он.

Проводив Репея, я отошел в переулок и обратился астральным волком. Втянул носом запах мантии Челищева. В сознании прорезалась карта запахов всего города, протяженная во времени.

Вычленив из всего этого путь к последнему месту пребывания Челищева, я сорвался с места.

Глава 12
Огонь, кровь, волк

Лезвие топора обрушилось на браслет из красной осины. Дерево треснуло и впилось щепками в руку – Инесса вкрикнула, бросила топор и поспешно отряхнула обломки. Превозмогая боль, вытащила здоровенную занозу-щепку, что погрузилась в плоть как нож.

На белой коже быстро выступила кровь, брызнул фонтанчик из пробитой артерии. Но кость был цела.

Вавила был уже рядом.

Плечи Инессы обхватили тонкие черные руки, скользкие и горячие. Перекошенное набок лицо нависло над ней, глаза с вертикальными зрачками горели маниакальным восторгом, изо рта с мелкими зубами свисала густая слюна.

Инесса успела избавиться лишь от одного браслета, но магия уже вернулась, хотя и поддавалась плохо. Для простого заклинания достаточно.

Она ткнула в отвратительную морду окровавленной рукой – из ладони вырвалась струя трепещущего пламени.

Концентрированный огонь ударил Вавиле в лицо, словно вода из пережатого шланга. Он попытался что-то сказать, но захлебнулся.

Инесса попятилась назад, поливая его пламенем, щедро добавляя в магию эмоций. Так льется крик при истерике, но Инесса молчала, закусив губу и прищурив глаза от света.

Приходилось преодолевать сопротивление оставшегося браслета, отчего расход магической энергии был десятикратно завышенным, но сейчас ей было плевать – она хотела увидеть обугленные кости, пепел, которым можно удобрять цветочки!

С изможденным стоном она опустила руку. С ладони лилась тонкой струйкой кровь, голова кружилась.

Обуявшее Вавилу пламя спало.

Ковер под ним стал серым пеплом, потолок закоптился, пахло дымом. Но костей Инесса не увидела. Черное блестящее тело, уже без остатков какой-либо кожи, блестело и исходило паром, но это была все та же живая плоть.

Вавила развел руки в стороны, с влажным хрустом пошевелил растопыренными пальцами.

– Тупая шлюха. Я родился в пламени! Я был вскормлен кислотой и серой! Я…

Инесса всадила ему в грудь топор. Лезвие вошло с чавкающим хрустом прямо между ключиц.

Вавила сделал шаг назад, булькнул раз, другой.

Однако бульканья превратились в смех.

Инесса вытаращила глаза от ужаса и омерзения, когда черные длинные пальцы неторопливо легли на рукоять и выдернули топор. Крови не было.

Вавила причмокнул и сказал:

– Очень вкусный переход от надежды к отчаянию. За что я люблю женщин, так это за гамму сменяющихся эмоций. Вкусно, словно праздничный салат. Мужиков пытаешь – они злятся, боятся и дохнут. А женщины – м-м-м! Иногда даже выдают вкрапления удовольствия!

Он перехватил топор рукоятью вверх. Язык прошелся по топорищу, оставляя склизкий след.

Все это время отступая, Инесса наткнулась на стену. Стена показалась олицетворением неизбежного конца.

Почувствовав ее страх, Вавила заурчал, его тело отреагировало возбуждением. Он приближался танцующей походкой, словно совершал ритуал.

Внезапно прыгнул вперед, придавил Инессу к стене. Она выставила руки, но он играючи сгреб ее запястья одной пятерней, вздернул кверху. Ноги Инессы оторвались от пола.

Вавила зарылся лицом в декольте, подцепил зубами, рванул вниз, обнажая грудь. Другая рука вцепилась в платье сбоку, медленно потянула – ткань впилась в ее тело, затрещала.

Инесса глянула наверх. Запястье раненой руки щипало, пальцы плохо слушались. Кровь продолжала ритмично выплескиваться тонкой струйкой, стекала по локтю к плечу. Это навело Инессу на сумасшедшую идею.

Магия Крови – темная сторона магии Воды, не Огня.

Инесса не владела этим искусством, однако интуитивно, как и любой маг, чувствовала, как это можно применить. Чужая стихия требует стократную цену, а уж магия Крови… Она из тех, что особенно жестока к практикующему.

Но лучше превратить всю свою кровь в предсмертный магический удар, чем отдаться в лапы этого существа!

От этого она погибнет и будет проклята, но останется чистой, как пламя.

А Лютиков… Ее глаза защипало… Лютиков поймет. И отомстит.

Это лучшее, что она может сделать для него. Ее смерть причинит ему меньше боли, чем то, что хочет сделать Вавила. Ее чистая смерть даст Лютикову силу и злость. Это… подарок для волка.

Инесса сглотнула комок в горле и сжала окровавленную ладонь в кулак, концентрируя магическую энергию.

* * *

Я бежал через улицы ночного Вельграда, залитые лунным светом.

Лапы едва касались брусчатки, когти чиркали по ним, выстреливая снопами красных искр. Редкие светящиеся окошки в домах от неимоверной скорости слились в продольные светящиеся линии.

Ветер бил в морду и свистел в ушах, хотя ночь стояла безветренная – лишь мое движение создавало поток. Вихрь за мной поднимал с земли сор и разбросанные газеты с новостью о грандиозном представлении Арены – представлении, которое действительно стало последним!

Я четко видел траекторию экипажа, которым воспользовался Челищев. Его мерзкий запах нельзя было перепутать ни с чем. Пусть уводил из центра города, вел в предместья, где находились усадьбы тех, кто не любит городскую суету.

Под луной силы казались безграничными. Ядро пульсировало, заставляя Ярость литься нескончаемым водопадом.

Я выкладывался на полную, мне даже хотелось хоть немного устать, запыхаться, чтобы почувствовать свое тело, но я не мог! Это странное, непостижимое в обычном состоянии желание жгло изнутри, заставляло бежать быстрей и быстрей.

Еще одной чувство подгоняло меня. Чуйка трубила тревогу. Ее обычно тихие холодные сигналы сейчас отдавались пронзительной болью. Болью невосполнимой утраты, какую испытываю люди, касаясь гробовой доски близкого человека. Я знал подобное непонаслышке.

И ни за что не хотел ощутить снова. В этом мире никто ничего у меня не отберет!

Надежду давало то, что чуйка не срабатывает, если нет шанса. Иначе в ней нет смысла. Но при этом она никогда не была настолько настойчивой.

Я знал, что если не успею, то буду проклинать и Челищева, и затянувшийся разговор с Репеем, и самого себя. Поэтому я готов был выпить луну досуха, чтобы успеть.

Будь я сейчас из плоти и крови, то порвал бы все мышцы, но астральное тело позволяло переплавить стремление в чистую энергию. Вихрь за мной уже не только поднимал пыль, но и срывал с кустов и деревьев молодую листву.

Едва я увидел нужный дом, как уже в следующий миг на полном ходу врезался в окно на первом этаже. Кажется, там была какая-то решетка, напитанная защитной магией. Она смялась как проволочная поделка. Я запрыгнул в комнату в фонтане из битого стекла.

Инесса была прижата к стене какой-то странной черной тварью с длиннющими руками. Пахло гарью, кислотой и моей женщиной. МОЕЙ. Которой кто-то собирался овладеть.

Все эти чувства успели только зародиться в моей волчьей голове, а я уже вцепился зубами в спину существа и рванул мордой в сторону.

Существо заверещало и впечаталось в стену, где висело всякое старинное оружие. Мечи, топоры, сабли и алебарды посыпались со стены с лязгающий грохотом.

Я мельком глянул на Инессу. Платье на ней было порвано, она медленно осела по стене, хватая ртом воздух. Родниково-голубы глаза была огромными, ее бледное лицо показалось мне милее, чем луна.

Существо оказалось живучим. Закопошилось, поднялось. Пожалуй, я мог бы перекусить его, разжевать на мелкие кусочки, сжечь в пылающей Ярости. Ядро жаждало этого. И я тоже…

Я крутанул его в обратную сторону, оно неохотно, но с пониманием выплеснуло Ярость в контур человеческой фигуры. Я превратился в первую форму.

– Георг! – воскликнула Инесса. – Будь осторожен, эта тварь очень силь…

Эта тварь захихикала и кинулась на меня, растопырив руки словно в дружеский объятиях.

– А вот и волколак-кавалер! – раздался блеющий голос, в нем было искреннее ликование. – Пытать любимых на глаза друг друга! Да сегодня просто праздник!

Кажется, до него не дошло.

Мои руки остались с когтями, между пальцев сверкали алые отсветы Ярости.

Я отбил тянущиеся ко мне корявые черные ручищи, схватил существо за горло. Когти вошли в плоть как в масло. Одним прыжком я оказался у камина, увлекая существо за собой.

Оно удивленно вякнуло и попыталось схватить меня – я скрутил ему руку, сломал суставы как гнилую ветку. Существо уже не удивлялось – орало.

Легко подняв его, я впечатал его мордой в мраморное основание камина.

Сразу еще раз.

Еще раз.

Еще раз.

Еще раз.

Я не уставал. С каждым ударом был все сильнее, чувствуя, как его кости сначала трещат, потом ломаются, потом хрустят и чавкают в сплошном месиве. Крови не было, но в какой-то момент из существа все-таки начала сочиться какая-то субстанция – черная, дурно пахнущая, похожая на нефть.

Его рука попыталась царапнуть меня – я с рычанием вырвал ее из сустава.

Существо продолжало трепыхаться. Это меня обрадовало!

Вторую руку я оторвал по частям, ломая каждый сустав.

– Будешь знать, как лапать чужое! – прорычал я. – Мое!

От очередного удара мордой существа мраморная плита под камином треснула. Невероятно, но переломанное и искалеченное существо продолжало цепляться за жизнь!

Ярость хлынула в мои пальцы, заставляя когти удлиниться и загореться алым. Я вонзил их в морду существа, раскрыл ему челюсти…

Бросил взгляд на Инессу, которая стояла рядом. На ней осталось лишь несколько лоскутов платья, но она и не думала прикрываться.

– Не смотри на это, дорогая, сейчас будет неприятная картина, – сказал я.

Мои руки вспыхнули от Ярости, я напрягся и разорвал череп существа надвое. Выплеснулась черная маслянистая субстанция, похожая на деготь. Существо обмякло, словно я наконец раздавил насекомое с крепким панцирем.

Инесса смотрела не отводя взгляда. В ее блестящих глазах подрагивали огненные капли. Она улыбалась.

Я выдохнул и стряхнул с рук остатки существа. Они упали на разбитый мрамор как старые тряпки.

Я подошел к Инессе и обнял ее. Она прижалась ко мне и всхлипнула.

Мои руки все еще подрагивали от драки, после жестких ударов ее изящное тело показалось мне таким нижнем, таким податливым, что я побоялся скомкать его – словно в руках кузнеца после ковки оказалась шелковая ленточка.

Я даже не сразу почувствовал ее нежные губы и дыхание на своем лице. Но в следующую секунду переключился. Ее ласка обрушилась на меня как теплое море, словно я из эпицентра сражения моментально перенесся на безмятежный пляж.

Инесса застонала в поцелуе, обхватила мою голову, вжалась в меня всем телом, растеклась как теплый воск.

Когда мы уже оба задохнулись, она отстранилась, серьезно посмотрела на меня – и разрыдалась. По моей груди ударили кулачки.

– Чего ты так долго? – всхлипнула она. – Ты даже не представляешь, что я собиралась с собой сделать!

Я аккуратно перехватил ее руку, заметив кровотечение.

– Пойдем-ка найдем тебе лечебный эликсир, – сказал я.

– Я не знаю, где он держит запасы…

Я ухмыльнулся и показал на свой нос.

– Этот нос чует всё.

В подтверждение слов я зарылся в ее волосы и шумно вдохнул. Не удержался и зарычал от наслаждения, снова сжал ее в объятиях. Инесса пискнула.

– Я… Мне надо принять ванну. Духи там всякие…

Я клацнул зубами у нее над ухом.

– Ничто не пахнет лучше, чем ты, – сказал я и понял, что если сейчас не отвлечься, то кину ее на диван, и мы слишком долго не вспомним о ранении.

Я повел ее в комнату, где витал тонкий аромат зелий и алкоголя. Магические эликсиры хранились в секретере, отведенном под мини-бар.

Среди бутылок с крепким алкоголем отыскался похожий на пробирку вытянутый флакон с красной жидкостью. Я откупорил, понюхал. В отличие от того эликсира, который когда-то мне дала Инесса, клубникой не пахло.

– Оно? – спросил я.

Инесса вылила содержимое на рану на руке. Жидкость запузырилась, ссадины и глубокий порез затянулись. Он сделала глоточек и протянула мне.

– Нет, я не ранен, – хмыкнул я и достал из бара квадратную бутылку с темно-янтарным содержимым. – Предпочту зелье с другим назначением.

С характерным звуком я выдернул пробку, поднес горлышко к носу. Волчье обоняние чрезмерно подчеркивало запах алкоголя, но в целом букет был на высоте. Я глотнул, по горлу разлилось тепло. Вместо закуски поцеловал Инессу в губы, которые показались сладкими, как первая клубника в июне.

Алкоголем я отмыл руки от остатков черного существа.

– А Челищев… – начала Инесса.

Я приложил палец к ее губам.

– Он в ближайшее время нас не побеспокоит. Сейчас наше время, – сказал я и нашел взглядом диван.

Из окна на диван падали косые лучи луны.

* * *

Говорят, в стрессовых ситуациях женщины не расположены к занятию любовью. То ли люди брешут, то ли Инесса почувствовала себя в полной безопасности – иначе как объяснить, что остаток ночи прошел в умопомрачительном безудержном соитии? Под луной.

Инесса откинулась на постель, вокруг нее растекся круг пламени, словно она была мармеладкой на сковородке. В эту ночь магическое пламя мне не вредило даже в человеческой личине.

А вот вещи вокруг начали тлеть, потянуло дымом.

– Здесь сейчас всё загорится, – промурлыкала Инесса без всякой опаски.

– Спалить недвижимость Челищева – почему бы и нет? – ответил я. – Сейчас мы отправимся в город, мне надо утрясти дела с Канцелярией. А ты навести отца. Что-то мне подсказывает, он должен пойти на поправку.

– Ты знаешь о его болезни? – удивилась она.

– Я все знаю, детка. У волка большие уши.

К своей лунному браслету я добавил браслет из красной осины. В усадьбе нашлась замена второму браслету, который разрубила Инесса. Теперь у меня имелись магические кандалы. Пригодится для коллекции, если придется иметь дело со строптивыми магами, а мне придется.

Мы обменялись новостями, я вкратце рассказал Инессе о своих ближайших планах. Она вдруг заулыбалась, глаза стали хитрыми.

– Когда ты станешь бароном… Знаешь, каждому волколаку положен маг-куратор.

– Та-а-ак?

– Я хотела бы сделать сюрприз, но не могу утерпеть! Я все-таки пройду переобучение на кафедре зачарования. Когда тебе назначат куратора, это будет красивая молодая специалистка, знающая толк в волколаках, – Инесса заговорщицки улыбнулась.

Я расхохотался, сграбастал ее за ягодицы и прижал к себе.

– А ты не обидишься, если я буду потрахивать своего маг-куратора? – спросил я, озабоченно нахмурившись.

– Дурак! – воскликнула она и хлопнула меня по груди. – Это же буду я!

Я довольно улыбнулся.

Мы покинули злосчастное место на огненном элементале. Занимался рассвет, а вместе с тем разгоралась усадьба Челищева, словно преждевременный восход.

* * *

Ближе к утру я ввалился в свой номер гостиницы. Я снял его перед визитом в Тайную Канцелярию. Сейчас казалось, что это было давным-давно.

По уговору с Вельяминовым, сюда должны были доставить все мои личные вещи – все-таки на Арену меня отправили не как дикого волколака, а как сотрудника Канцелярии, пусть и пока что неофициального.