Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25
Игорь

Покинув Канцелярию, я отправился в ближайший сквер.

В утренние часы здесь было малолюдно. Тихонько журчал фонтан, разбавляя свежестью жаркие лучи солнца. В кронах деревьев посвистывали невидимые птицы.

Я устроился на лавочке под тенью раскидистого дуба, достал письма.

От Инессы была целая стопка, словно это сообщения на мобильнике, который я включил после долгой командировки. Иронично: их было так много, что я выбрал прочесть сначала письмо от Игоря, иначе был риск добраться до него разве что к полудню.

Игорь писал письмо уже не из лагеря, а из Красных Родников (как я и распорядился, старик Ефим предупредил его о «переезде» усадьбы Лютиковых в другое место). Игорь приехал туда летом, когда Черный Полк закончил с весенней зачисткой северных лесов.

К слову, старик Ефим быстро вжился в роль дворецкого на новом месте, местные хорошо его приняли, когда он сказал, что от меня. В Красных Родниках все было нормально. Упомянул Игорь и Зверодана, и то, что волость охраняет здоровенный волколак в третьей форме. Из описаний я понял, что это Кабачина – одичавший волколак с Арены, который играл штангой (и сломал ее).

Манера письма была по-военному строгой, брат сыпал фактами без лишних сантиментов, но обилие восклицательных знаков выдавало его эмоции. Еще бы, в Красных Родниках на него обрушились рассказы обо мне и даже россказни.

Пообщавшись с волчьей общиной, Игорь явно впечатлился. Он-то опасался, что моя волколачья судьба будет печальной и незавидной, а тут вон что творится. Из «братской солидарности и здравого смысла» он решил уйти из Черного Полка, который в основном занимался истреблением волколаков.

Игорь написал, что намеревается встретиться со мной в Вельграде. Здесь он подаст рапорт в Разрядный приказ, чтобы перевестись в обычную армию и отправиться на войну с Карубом. Там он планирует быстро завоевать себе звание. Дату приема уже назначили…

Прочитав дату, я выругался. Игорь уже побывал в приказе, он здесь уже два дня! Я ему, блин, отправлюсь на войну!

В письме он сообщил, что, скорее всего, остановится в трактире «Шмелиный мед». Именно в трактире, не в гостинице, так как столичные гостиницы, с его слов, по карману только всяким важным жопам. Я усмехнулся.

Пришел черед писем Инессы. Если письмо Игоря было на грубой сероватой бумаге, то эти у этих бумага была плотная, с легким кремовым оттенком. Они пахли духами, витиеватый почерк почему-то напоминал мне кружевное белье.

Письма Инессы напоминали выдержки из личного дневника, с которым она делится тем, как тяжко меня ждать. Настроение менялось от письма к письму – от слез к оптимизму, от готовности прождать еще десять лет и такой же готовности вот-вот отправиться в Бездну.

Все это сподвигло меня не слать никаких известий Рюминым, а сразу заявиться лично. А то официальные запрос на визит затянется.

Но сначала – к брату.

* * *

Трактир «Шмелиный мед» находился далеко от центра Вельграда. Вернее сказать, на самой ее окраине, причем не у главной дороги, а в каких-то глухих предместьях. Здесь даже были в ходу кареты и брички с обычными лошадьми.

Тем не менее, место было бойкое – известное в узких кругах.

Когда я приблизился к двери под вывеской с явно нетрезвым шмелем, дверь распахнулась, на улицу вылетел мужик в стеганом жилете. Несколько сбивчивых шагов не хватило, чтобы погасить инерцию, и он упал на землю.

Я протянул руку и помог ему подняться. Руки у него были мускулистые, он не походил на пьянчугу. Обоняние подсказало мне, что он совершенно трезв.

– Вышибала выгнал? – спросил я.

Он зыркнул на меня, отряхнул пыль со штанов.

– И я есть вышибала, – недовольно сказал он. – А вы, я погляжу, служилый. Пойдите уймите своего, пока наряд полиции не прибыл.

Чуйка подсказала, что я вовремя.

Вместе с вышибалой я прошел внутрь трактира.

Это был зал, наполненный густым запахом еды, алкогольных испарений и табачного дыма. В центре стояли узкие крепкие столы, за которыми распивали пиво, по краям были столики для небольших компаний.

Вышибала кивнул на один из таких.

– Вон.

Чуйка не подвела меня. За столом в одиночестве сидел Игорь. Сейчас он плеснул из рюмки на окровавленные костяшки кулака и уставился в окно.

– И чего ты квасишь средь бела дня? – сказал я. – Привет!

Увидев меня, он вскочил. Мы обнялись. Похлопывая его по спине, я заметил, что мундир на нем с капитанскими знаками отличия – такой же, как был у меня.

– Здорова, Георг, здорова! – проговорил Игорь.

– Обмываешь повышение?

– Да какое там… А, да, я же после тебя капитанов стал, принял командование ротой. Но я ж уволился. Читал письмо?

– Читал… – сказал я, усаживаясь за стол. – О, «Имперская».

– Ну не буду же я самогоном травиться!

Игорь бухнулся напротив. Его лицо напоминало мое собственное, разве что он был без гусарских усов, гладко выбрит, черные волосы уложены на пробор, а не зачесаны назад, как у меня. Ну и глаза не желтые, а синие.

Я перевел взгляд на его кулак с ободранными костяшками, кивнул.

– Балагуришь?

– Повздорил тут с одним… Он как увидел, что я в форме Черного Полка, так давай выделываться, мол тоже на волколаков охотился. А я ж про тебя как раз расспрашивал. Он и говорит, что ты пропал не просто так, а это его рук дело.

– Брешет, – сказал я. – Не знаю я таких.

– А он прям достоверно тебя описал. Вот я и наподдал ему.

– Ну и правильно, – сказал я. – За встречу!

Мы выпили, закусили ядреным соленым рыжиком.

– Сдается мне, тот тип побежал за городовым, – сказал Игорь.

– Так это не вышибала?

– Нет. Прохор хотел выгнать меня. А у меня тут своего рода дежурство – жду когда ты объявишься. Ну как ты? Рассказывай! Мне тут про Арену, про магов заливают черт-те что, я уж и не знаю кому верить. Решить не верить никому.

Я удовлетворил его любопытство, а потом спросил:

– Как ты в Разрядный приказ сходил?

– А никак. Я потому и злой. Отказывают мне в переводе из полка. Дескать, послужной список у меня слишком хороший, чтобы из элитной части меня переводить.

Я усмехнулся.

– Не смешно, – сказал Игорь.

– Полк оставить – это разумно. Но не хочу я, чтобы ты на войну шел.

– Да какая там война? С Карубом-то? После волколачьих лесов это санаторий. Зато если я с полка переведусь, мне сразу майора дадут. А дальше я уже там поднимусь. Мы ж хотели род возродить, забыл?

Я задумался. В этом действительно был смысл. Тем более я сам это говорил.

– Я поговорю с графом Рюминым. У него в Разрядном приказе хорошие связи.

– Ого! – опешил Игорь, но тут же слегка сник. – Он даже сына своего не пристроил.

– Это такая особая отцовская любовь, – покачал я головой. – Кстати. Самая главная новость – я получаю баронство. Через две недели бал.

Игорь уронил вилку, на которую насадил соленый огурчик.

– Охренеть, – проговорил он. – Как⁈

– Я тебе еще не все успел рассказать…

Дверь распахнулась, в нашу сторону направился плотный мужчина в сопровождении двух полицейских.

– Ну вот… – процедил Игорь.

Мужчина подошел к нам и указал пальцем на Игоря.

– Господа, вот он…

Он увидел меня и узнал. Я тоже его узнал. Кожа на его лбу была собрана горизонтальными складками и нависала над глазами, придавая черепу неуловимое сходство то ли с улиткой, то ли с моллюском. И звали его соответствующе – Слизень. Официальный псевдоним охотника за головами.

– А вот я, – сказал я. – У вас какие-то проблемы, господин Слизень? Я припоминаю, что у нас с вами была некая договоренность… Волчий клан – помните? Мой сотрапезник тоже оттуда.

Слизень переменился в лице, одернул сюртук, прокашлялся. Голос его был исполнен достоинства, прозвучал твердо и уверенно. Лишь ужас в глазах выдавал его истинные чувства.

– Господа офицеры, господа полицейские. Произошло недоразумение. Претензий ни к кому не имею, никого не знаю, всего доброго.

С этими словами он деревянной походкой направился к выходу.

Полицейские пожали плечами, обвели взглядом притихший зал трактира и тоже ушли.

– И что это было? – спросил Игорь, хрустнув огурцом.

– Волчий клан, братец, – сказал я торжественно, довольный эффектом и тем, что упоминание клана обрело реальный вес. – Это долгая беседа. Давай-ка закажем нормальной еды и еще одну бутылку.

– Поддерживаю, – кивнул Игорь. – Гульнем на все! У меня отпускных денег навалом.

– Только вечером мне еще к даме, – строго поднял я палец, чувствуя себя реальным гусаром.

– Это к кому? – оживился Игорь.

– Ты знаешь…

– Да ладно? – он понизил голос. – Неужто к баронессе?

– Ага.

– Иди ты!

* * *

Квартал дома Огня как всегда встречал меня великолепием архитектуры… Впрочем, какой там «встречал»? Квартал сходу послал меня на хрен в лице охранников, которые стояли на въезде.

Я заподозрил неладное еще в тот момент, когда кондуктор трамвая хмыкнул в ответ на мой вопрос, проходит ли маршрут через квартал дома Огня. Трамвай огибал привилегированный квартал на почтительном расстоянии, чтобы стук колес не беспокоил влиятельных господ.

Я вышел на ближайшей к кварталу остановке. Дальше ходили только кареты, запряженные огненными элементалями. И разумеется, транспорт этот был сугубо для своих. Такой не тормознешь автостопом.

Наметанным глазом охранники сразу определили, что я из служилых дворян, а не из магов. Тот факт, что я подошел к воротам пешком, уже дискредитировал меня в их глазах.

– Вы кто и к кому? – спросил мужчина в ливрее красных и оранжевых цветов.

Наряд мог бы показаться шутовским, если бы не суровое лицо матерого солдата.

– Капитан Лютиков. К Рюминым, – сказал я.

Упоминание одного из самых влиятельных родов дома Огня заставило охранника поднять брови и воздержаться от лишних реплик. Он на минуту отошел в кабинку у ворот, вернулся с угрюмым выражением лица.

– Списков на ваше имя не поступало. Всего доброго, ваше благородие.

Его «всего доброго» звучало холодно и слегка пренебрежительно. Если бы он сказал «пошел на хрен», интонация могла бы остаться прежней и подошла бы идеально.

Я не стал спорить. Такие здесь правила. Знай они, что я еще и волколак, разговор бы вообще не состоялся.

Без лишних слов я ушел от ворот. Прошел сотню шагов по дороге к городу, а затем свернул в сторону и снова направился к кварталу, но не к воротам. В надвигающихся сумерках меня было не различить, тем более в темно-сером мундире.

Стены квартала были всего пару метров в высоту. Все-таки это не военная оборонительная стена, а скорее забор. Разве что высокие остроконечные пики должны были отпугнуть желающих перелезть…

Нет, не только. Принюхавшись, я почуял вдоль забора тонкий магический след. Словно между острыми наконечниками штырей плясали тонкие дуги разрядов. Я их не видел, но чувствовал запах озона, ностальгии и шампанского – такие у меня возникали ассоциативные ряды к неопределенному запаху магии.

Никто не перелезет через такой забор незамеченным. Кроме меня.

Чувствуя себя пацаном, пробирающимся в женское общежитие после комендантского часа, я отошел от забора на десяток метров.

Неторопливо снял волчье кольцо и убрал в карман. Расстегнул воротник рубашки, ослабил ремень.

Ядро вспыхнуло в груди, реки Ярости хлынули по жилам, преобразуя тело во вторую форму.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Меня развернуло влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Я с готовностью отдался следующей волне и выгнулся дугой, чувствуя, как трещат грудные мышцы, раздуваются, вздрагивают в стальной судороге. Немного не рассчитал – петли рубашки натянулись, одна пуговица оторвалась и выстрелила вперед.

Ноги стали длиннее, мышцы зазвенели от сокрытой в них силы.

Лицо с хрустом вытянулось в волчью морду. Длинный язык облизнул ряды клыков. Угол зрения изменился, картинка перед глазами исказилась остроконечным конусом, охватывая пространство по бокам.

Зрение слух, обоняние – все стало НАСТОЯЩИМ. Я припал к земле, с наслаждением втянул воздух.

Давно я не превращался в этом мире. В Бездне обостренные чувства были издевательством и мучением, а здесь… Я вдохнул полной грудью, распростер руки и довольно вывалил язык. Чудесно.

Я перевел взгляд на забор с его смешной высотой и наивной линией магической сигнализации.

Разбежавшись, я взмыл в воздух. Забора даже не коснулся – приземлился уже по другую сторону, перекатился в мягкой траве. В яростном порыве пробежал вперед пару сотен метров, держась в густой тени аллеи.

Увы, придется вернуть человеческую личину, иначе любой местный прохожий завопит и начнет трубить тревогу. А я вообще-то хочу сделать даме сюрприз!

Надрессированное Ядро повиновалось без привычного ворчания – надо, значит, надо.

Я вышел на центральную улицу уже в приличном виде. Лишь расстегнутая до середины груди рубашка выдавала недавнее превращение, да еще пахло от меня волчьей шерстью и терпким запахом глубинного зверя, какой оставляет Ярость.

Но последнее вряд ли мог заметить простой человек. Я усмехнулся. Услышал бы любой маг, что его назвали простым человеком – вызвал бы полицию!

За каждым из особняков чувствовалась власть и сила магии его владельцев. Даже сама уличная дорога, протянувшаяся между респектабельных особняков, была вымощена красной яшмой. Плитки была подогнаны так ровно, что создавалось впечатление не дороги, а площади в центре города.

Уже зажглись фонари. Чистое бездымное пламя давало ровный желтый свет.

Особняк Рюминых я нашел по светящемуся фонтану из жидкого пламени. Только у них был такой.

Я потянул носом воздух и улыбнулся. Инесса была дома. А еще в особняке на другой стороне улицы жарили к ужину свиные отбивные, но это уже лишняя информация…

Я свернул на дорожку между живой изгороди, ведущую ко входу в особняк Рюминых.

От нажатия на дверной звонок из-за двери донеслась приглушенная мелодия колокольчиков. Мелодия красивая, но жалкое подобие той, что играла в моей груди. Предвкушение сладостной встречи обжигало.

Дверь открыл дворецкий. Себастьян, кажется.

– Добрый вечер, господин, – сказал он. – Кто вас ожидает?

– Я пришел к баронессе Рюминой.

Себастьян внимательно на меня посмотрел. Взгляд был вежливым, но все-таки назвать это иначе, чем «смерил взглядом», нельзя.

Он явно искал показательные элементы гардероба, и результат оказался отрицательным. Видать, он не запомнил меня, когда Инесса привела меня к графу. Тем не менее, я оказался на пороге дома, а в квартал, как известно, кого попало не пускают.

– Как вас представить ее сиятельству? – спросил Себастьян.

– Волк, – улыбнулся я.

– Вы изволите шутить?

– Она поймет.

– И все-таки я должен спросить ваше имя, господин.

– Не беспокойтесь, Себастьян. Если баронесса не пожелает спуститься, я тут же уйду.

Он бросил на меня чопорный взгляд, коротко кивнул и закрыл дверь.

Конечно, я был не вполне откровенен. Если по какой-либо причине Инесса не спустится, я влезу в окно ее комнаты. Возможно даже в третьей форме, потому что Ядро в моей груди бесновалось в предвкушении, а утихомиривать его я не собирался.

Обостренным слухом я расслышал в глубине особняка тонкий возглас. Раздался топот. Всего через несколько секунд дверь распахнулась.

Инесса вытаращилась на меня. Лицо застыло как маска.

Я улыбнулся уголком рта.

– Все хорошо, можете идти, – ровным, но чуть хриплым голосом сказала она Себастьяну.

Сделала шаг на крыльцо, закрыла за собой дверь.

И тут ее прорвало. Она прерывисто вздохнула, голубые глаза блеснули от слез.

В следующий миг она метнулась на меня как огненный шар, как комета. Прыгнула обхватила руками и ногами. Я даже сделал несколько шагов назад, чтобы не упасть. Подхватил ее, но она и без того держалась крепко.

Она целовала мое лицо, не попадая в губы. Обожгла горячим дыханием, смешанным с урчанием, пустила в ход язык. И это я – зверь⁈

Я прижал ее голову к себе, придушил в долгом поцелуе.

– Шестьдесят четыре дня, – проговорила она с неопределенным набором эмоций.

– Я справился, – сказал я. – Победил Челищева.

– Да понятное дело! – выдохнула она между поцелуями.

Я покосился на дверь, на особняк. И попятился с висящей на мне Инессой в сторону сада. С хрустом прошел через живую изгородь, натоптал на какой-то клумбе. Мы углублялись в темные аллеи.

Сделав вид, что споткнулся, я упал на мягкую траву, увлекая Инессу за собой. Руки мои скользнули по ее спине вниз. Инесса захихикала.

Я снова обнял ее и хотел было перевернуться, подмять под себя, но она вдруг высвободилась из моих рук, извиваясь как змея. Глянула на меня с хитрой улыбкой. Вскочила – и побежала вглубь сада, на ходу скидывая туфли.

Я – за ней.

Впереди показалась каменная беседка.

Инесса бежала со всех ног, я слышал ее сбитое дыхание и обрывки стонов. Я был так близко, что кончики ее рыжих волос касались моего лица. Уверен, она чувствовала мое дыхание: платье было с открытой спиной, и между лопаток на гладкой белой коже выступили мурашки. От моего рыка Инесса сдавленно пискнула.

Я дал ей добежать до беседки. Рядом с ней Инесса упала на четвереньки и поползла в тень между беседкой и зарослями. Мельком оглянулась – как раз в тот момент, когда я ухватил ее за бедра и рванул к себе.

Подол ее платья будто загорелся на краю и пополз вверх, но замер, чуть-чуть не дойдя до ягодиц. Лоскут красной иллюзорной ткани трепетал как последний лепесток на цветке.

Я обнял ее сзади, наклонился к лицу. Она обернулась – я поцеловал ее. Зубы у нее были холодные от продолжительной улыбки и дыхания через рот.

– Когда я была маленькой… – сбивчиво прошептала она, – ну, уже не маленькой, а девушкой… я гуляла по саду вокруг этой беседки. Я читала про волколаков. И представляла, как из кустов вырывается такой вот! И моя магия не может мне помочь. И я убегаю, но не могу… И я кричу: помогите, помогите… – Голос ее стал совсем тихий, перешел на едва различимый стон: – Помогите, помогите…

И я помог.

Глава 26
Удар по балу

– Нет, Корнилия приглашать ни в коем случае нельзя! – воскликнула Инесса.

Последние дни мы занимались подготовкой к балу.

Организация самого мероприятия легла на плечи графа Каменского (точнее, его слуг), потому что он был правителем губернии, к которой относилась пожалованная мне волость.

Светские же тонкости Инесса взяла на себя, словно мой секретарь или… жена. Так что мне оставалось только подписывать приглашения и строить грандиозные планы по становлению Волчьего клана.

Хотя я был единственный обладатель баронства в роду Лютиковых, требовалось обзавестись гербом. Еще когда мы были в Вельграде, я сходил в Поместный приказ и решил этот вопрос.

Создание герба было скорее бюрократической процедурой, чем каким-то рыцарским понтом. Нельзя было изобразить все, что придет в голову. Например, существовало табу на щуку, которая была закреплена за императорской династией.

Понятное дело, меня интересовал волк. Банально? Нет, классика, мать ее! Перебрав доступные расцветки и символы, я пришел к изображению оскаленной морды волка в окружении желтых цветков лютика.

Приказной писарь сначала протестовал против использования волка на гербе. Слишком вызывающе, учитывая положение волколаков, слишком претенциозно, ибо это отсылка к древнему роду Волчьих князей.

Пока что я не мог официально опереться на родство с Волчьими князьями прошлого, но когда я показал свое фамильное кольцо с волчьей лапой, писарь пошел на попятную. То ли еще будет, когда я доберусь до Гардарота – сакральной твердыни ярых! Правда, что именно будет, я не знал.

После получения подписи императора и завершения дел в столице я с Инессой отправился в Камск.

Игорь уехал еще раньше. Я передал ему голову Челищева, чтобы он увез ее в Красные Родники и запер до поры до времени в надежном месте. Надо было видеть лицо брата, когда я достал из мешка голову! Так или иначе, только Игорю я мог доверить столь деликатный груз.

Из всех друзей и приятелей в этом мире Игорь был для меня по-настоящему родным человеком, загадочной судьбоносной нитью, протянувшейся между прежней жизнью и этой.

Поэтому мне так не нравилась его идея отправиться на карубский фронт. Мне не хотелось с ним разлучаться, не говоря уже о том, что на войне высока вероятность погибнуть.

Если я и в этом мире не сберегу брата, то… При подобных мыслях Ядро Ярости в груди буквально выло. Если это случится, то порву всех виновных, одичаю и сбегу в леса до конца жизни, однозначно. Лучше стать зверем, чем жить с таким грузом.

Тем не менее, Игорь, как настоящий офицер, не видел для себя иной карьеры, кроме как воинской. Я обещал поговорить о его переводе с графом Рюминым, отцом Инессы, – и поговорил. Он воспринял это как возможность отблагодарить меня за свое излечение и предложил обсудить вопрос на балу.

То, что он решил принять участие в моем мероприятии, само по себе было одолжением. Граф Рюмин был персоной покрупнее самого графа Каменского, и присутствие целых двух графов на балу в честь нового барона – это, знаете ли, престижно.

Но именно из-за присутствия графа Рюмина, когда дело дошло до списка приглашенных, Инесса заявила, что Корнилия звать на бал не надо.

Мы с ней были в номере камской гостиницы, мне как раз доставили из ателье подобающий новому титулу камзол с вышитым гербом на лацкане. Эх, надо все-таки раздобыть уже ставший привычным мундир, а то с моим образом жизни такой изящный костюм быстро превратится в лохмотья!

Примерив новый камзол я прошелся по номеру, привыкая к дорогой ткани. Камзол был из темно-серой шерсти, плотной, но тонкой. Я знал такой тип ткани – в ней комфортно почти в любую погоду, даже в жару свежо.

Теперь к балу все было готово. Оставалось разослать последние приглашения, над которыми я еще сомневался. Среди неоднозначных персон был Рюмин-младший, мой бывший ротный маг-куратор.

Я не питал к нему симпатии. Хоть он и помог мне с рекомендацией в Тайную канцелярию, я помнил его пренебрежение, циничные приколы и то, как он пытал волколака, якобы испытывая меня на верность Державе. В то же время бал казался удобной возможностью повидаться.

Я выразил свои мысли вслух.

До бала оставались считанные дни, и только сейчас Инесса опомнилась.

– Нет, Корнилия приглашать ни в коем случае нельзя! – воскликнула она.

– Неожиданно. У тебя ведь с ним прекрасные отношения, ты ездила к нему в лагерь на другой край Державы. Я думал, ты будешь рада увидеть его. Нет?

– Рада, конечно! Корнилий для меня самый близкий друг, он милашка, я люблю его. Как раз поэтому я не хочу звать его на бал. Не хочу сталкивать его с отцом… да и с тобой. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– За меня не беспокойся. А что с отцом? Неужели всё настолько плохо?

– Ну ты же знаешь Корнилия. Характер у него…

– Рад, что ты это не отрицаешь. А то всё милашка, милашка.

Инесса подошла ко мне вплотную, поправила камзол на груди.

– Тебя я тоже называю милашкой, – улыбнулась она.

– Следи за языком, женщина. Я страшный грозный волк.

В ответ Инесса показала мне язык, чем я не преминул воспользоваться и поцеловал ее.

– Думаешь, они непременно поцапаются? – спросил я, оторвавшись от ее губ. – Не разойдутся бортами даже в огромном зале, полном гостей?

– Для обоих бал будет испорчен, это точно. А может, не только для них.

Я понял, что присутствие Корнилия как минимум будет тревожить Инессу. Если будет необходимость, с Корнилием я могу встретиться и в любом другом месте, так что рисковать смысла нет.

– Решено, – кивнул я. – Обойдемся без твоего строптивого братца.

– Спасибо! Это будет твой бал. Наш! Самый чудесный бал, хоть и не в столице.

– Так даже лучше. В Вельграде опаснее, чем в Бездне.

– Ну, знаешь ли… – Инесса посмотрела в сторону, явно что-то вспоминая. – У меня не особо приятный опыт общения с местными аристократками.

– Ты о чем?

– Горячие источники, Георг! Когда ты свалился в толпу голых магичек. Я там потом поскандалила слегка… А многие из них точно будут на балу. Вся провинциальная знать.

– Уф. Надеюсь, они меня не помнят.

– Ага, конечно! Они еще своим внукам будут рассказывать… – Она вдруг уперлась руками мне в грудь и отступила на шаг. – Ты-то уж точно ничего не забыл!

Я помотал головой.

– Помню только, как ты гналась за мной на огненном коне. Очень голая… – Я взял ее за выставленные руки, рывком притянул к себе. Ухмыльнулся, глядя ей в глаза. – И догнала ведь!

* * *

Охотник Слейтер расположил огневую позицию на гребне покатой лесистой горы.

Отсюда открывался просто идеальный вид на загородную усадьбу, где проходил бал. Бал в честь жертвы, так что она обязательно будет там. Чертовски удобно, лучшего момента и пожелать нельзя.

Смеркалось. Окна усадьбы уже горели теплым светом, высвечивая ее в мутных сумерках.

Вокруг стрекотали кузнечики: если вслушаться, то высверлят мозг. Однако они верные союзники – если вдруг умолкнут, значит, кто-то подкрадывается со спины.

На подходе к позиции Слейтер установил сигнальную растяжку, но привык доверять кузнечикам. Они почти всегда составляли ему компанию в засадах. Их стрекот помогал ему сосредоточиться и действовать безупречно, не совершая ошибок.

Вервольфы – слишком опасная дичь, чтобы иметь роскошь ошибаться. Слейтер занимался охотой на них давно, и именно безупречность позволяла ему выживать. И устранять этих тварей одну за другой.

Охота – не хобби, не работа. А смысл жизни. Каждая пуля, попавшая в цель, делает этот мир чище. Мир людей. Пусть человек слабее зверя физически, но у него есть оружие, порожденное разумом. В этом сила человека.

Вервольф Лютиков сегодня умрет. Это будет первый убитый им вервольф в Державе. Первый, но не последний – пора расширять ареал охоты, раз на Западе их не осталось.

Слейтер установил сошку на камнях и закрепил на ней ствол винтовки – длинный вороненый ствол, который никогда не блестит на солнце. Улегся рядом, приложил глаз к оптическому прицелу. Широкие поля шляпы нависали над его глазами, погружая в укромный темный мирок. Слейтер уподобился фотографу, спрятавшемуся под накидкой.

Он повёл винтовкой в сторону медленно, однако в прицеле местность замельтешила с неимоверной скоростью.

Вот он – задний фасад усадьбы. Бал проходит на третьем этаже. Окна огромные, интерьер и гостей видно как в аквариуме. Ходят по залу, болтают, едят, выпивают, смеются, кто-то танцует. Видно так четко и ясно, что кажется, вот-вот послышатся голоса, смех и звон бокалов. Но слышен только стрекот кузнечиков.

Стрелять через стекло не следует. Огромная лоджия раскинулась вдоль всего этажа. После танцев сюда обязательно выйдут подышать и полюбоваться пейзажем. Нет мишени лучше, чем та, что стоит на балконе и размышляет о жизни – строит планы, которые через секунду окажутся ничем.

Слейтер поднял отороченный мехом воротник кожаной куртки (мех, разумеется, был с вервольфа). Лежать на земле и ждать удобного момента он может хоть целую вечность.

Он бросил взгляд на воткнутый рядом с сошкой вертлюжок. Под дуновением ветра тот развернулся на северо-восток и медленно вращал лопастями. Слейтер учел смещение траектории пули.

Пуля была обычная, свинцовая. Это важно для баллистических качеств. Это важнее, чем использовать пули из серебра. Профаны всегда в первую очередь спрашивают: «Мистер Слейтер, а пули у вас – серебряные?»

Дурачье. Его цель не ранить, не обездвижить, не причинить боль. Его цель – убить. Если пуля попадает в голову, то не важно, из серебра она, из свинца или из замороженного говна. А вот лучшие баллистические свойства у свинца, поэтому пуля обычная.

Необычная винтовка.

Необычный он сам.

В этом залог успешной охоты, а не в пуле.

Кроме того, для изготовления хороших пуль необходимо серийное производство. На коленке можно склепать разве что дробь для стрельбы по уткам. Сколько было предприимчивых оружейных мастеров, предлагающих ему эксклюзивный товар – серебряные пули.

«Специально для вашей профессии», – многозначительно говорили они.

Спасибо, идите к черту.

Нужны самые обычные боеприпасы, проверенные миллионами выстрелов. Их не нужно делать под заказ, их можно найти везде.

Даже в этой отсталой Державе, где порох запрещен. Смешные мракобесы эти вельты. Посмотрим, где окажутся их чародеи через полвека прогресса. Или даже через четверть. Слейтер усмехнулся. Известно, где они окажутся!

В порядке исключения ему разрешили въезд в Державу со своей винтовкой. Личное оружие заморского гостя – это как копье у туземца, часть национального костюма.

Винтовку можно, но никаких патронов, мистер! Мол, раз порох в Державе запрещен, то и патронов здесь нет, следовательно, винтовка безопасна. Такая вот бюрократическая логика.

Слейтеру подсказали, как связаться с контрабандистами. Подходящие для дальнобойной винтовки патроны легко нашлись. О чем он и говорил: в этом прелесть самого обычного патрона – он найдется везде.

Такими мыслями он развлекал себя, слушая стрекот кузнечиков и наблюдая за усадьбой в перекрестье оптического прицела.

* * *

На бал я прибыл в одиночестве. Инесса, согласно этикету, сопровождала отца.

Бал устроили в загородной усадьбе графа Каменского. Это было трехэтажное здание из грубо отесанного камня – видимо, выбор стиля был продиктован магической школой владельца.

Стены дома выглядели как у рыцарского замка, однако внутри были просторные залы и комнаты с современным интерьером. Окна высокие и широкие, впускающие солнце. Бал, конечно, назначили на вечернее время. Так что когда я оказался в бальном зале на третьем этаже, окна превратились в черные глянцевые стены, отражающие обильные светильники.

Вдоль зала тянулся открытый балкон-лоджия, с которой открывался вид на лесистые горы, за которыми догорал закат.

Зал был полон гостей. Разговоры, смех, звон бокалов смешались в сплошной шум. Он ощущался теплым одеялом, которое на меня накинули, едва я вошел в зал. Ансамбль задавал спокойный оптимистичный ритм, экономя силы для грядущих танцев.

Я оглядел зал, высматривая Игоря.

Увидел его буквально зажатым между двух симпатичных молодых магичек в бальных платьях. Они что-то наперебой говорили ему, заставляя его поворачиваться то к одной, то к другой. Его реплики они встречали веселым смехом.

На Игоре был капитанский мундир, какой до недавнего времени носил я. Увидев меня, Игорь поспешно закончил разговор и направился ко мне.

– Меня уже трижды приняли за тебя, – сказал он со странным выражением. – Разные дамы упорно спрашивают меня, как я отношусь к купанию на горячих источниках! С чего бы?

– Видать, ищут повод познакомиться с таким бравым офицером, – ухмыльнулся я. – Пользуйся поводом, это ведь бал.

Игорь неловко схватился за эфес парадного палаша на поясе.

– Да как-то неловко мне. Никогда не видел столько магов разом. Магичек.

– Привыкай. Не одному же мне отдуваться. А вон и граф Рюмин, пойдем-ка.

Павел Креславович Рюмин как раз вышел из компании столпившихся вокруг него провинциальных аристократов. Для них столичный граф был главной персоной бала.