Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Кажется, современные маги знают это, – сказал я. – Чернокнижие находится под запретом, его практика карается смертью.

– Разумеется, они не хотят повторения событий Аркадии. Но они лишь отсрочивают неизбежное.

Повисла гнетущая тишина. Навьяр подкинул хворост в костер и угрюмо уставился в огонь.

– Этого не будет, – сказал я. – Начнем с чернокнижников. Я уже начал. Я пришел в Бездну за Челищевым. Говорят, он живет сотни лет. Он тоже из древних?

Навьяр усмехнулся.

– Он родился не так давно. У вас он прослыл долгожителем, потому что часто навещал Бездну. Тот портал, которым ты пришел… Впервые Обакум попал через него мальчишкой. Отнюдь не как чернокнижник, нет. Его принесли в жертву его деревенские соплеменники, когда заметили в нем темный дар. Хотели скормить Катапинону, но тот проглотил его. Немудрено, что Обакум вырос таким озлобленным.

– Ты лично застал это?

– Да. Я пожалел его, не стал убивать. Он был испуган и не верил в свое спасение. Я некоторое время учил его, рассказывал о Ярости и магии. Но он сделал какие-то свои выводы.

Я пересказал Навьяру события, в ходе которых Челищев сбежал от меня в Бездну. Разговор затянулся, затронув мой путь и успехи возрождения Волчьего клана. Утолив жажду по новостям, Навьяр умолк и погрузился в раздумья.

– Мне нужно прикончить Обакума, – резюмировал я. – Может, ты знаешь его слабое место?

– Знал бы я его слабое место, сам бы устроил на него охоту. Но без Ядра я уязвим к магии, он уничтожит меня одним взглядом. Сейчас он очень силен.

– Ты знаешь, как его найти?

– Без сомнения, он отправился в Дворец Хаоса. Там достаточно магии для открытия обратного портала.

– Одним зайцем сразу всех убить! Портал тоже пригодится – я намерен вернуться как можно скорее.

– Тогда утром отправимся прямиком туда.

– Волчий клан вернет свою власть, Навьяр. И ты вернешься.

Он ответил не сразу.

– Твой рассказ порадовал меня. Однако с тех пор, как мы проиграли магам, прошло девять веков. Сила ярых угасала с каждым веком. За все это время среди потомков Волчьих князей не нашлось никого, кто смог бы что-то изменить.

– Разберемся.

Глава 21
Дворец Хаоса

Утро в Бездне началось с того, что одна из крылатых тварей, стреноженная каликандзарами, заверещала. Адский клекот цесарки в сравнении с этим – дивная трель и услада для ушей.

Я вскочил на ноги, отбросил одеяло, огляделся. Волки, лежащие вокруг, приоткрыли глаза и тут же закрыли. Ездовые животные стояли спокойно. Разбудившая меня тварь опустила задранный к небу хобот, зыркнула на меня налитым кровью глазом.

– Не спится? – донеслось от лежанки Навьяра.

– Чего она так орала?

– Проснулась и обнаружила, что по-прежнему в Бездне. – Навьяр с кряхтением помассировал травмированную ногу. – Вставать под крик петухов – благословение. Здесь начинаешь это понимать.

Восход окрасил половину неба в грязно-рыжий цвет, словно тучи проржавели.

В горле саднило от сернисто-кислотного воздуха. Терпеть не могу харкающихся людей, но сейчас сам вынужденно прочистил горло и сплюнул в сторону. Полегчало.

– Как ты умудряешься здесь жить, Навьяр?

– Лишь ради благой цели. Не будь ее у меня, я околел бы и в родном бору. А какова твоя цель?

– Вчера обсуждали. Я намерен возродить Волчий клан.

– Это не то, это внешнее. Вот я здесь занимаюсь не истреблением скверны, а искуплением. Поэтому ответь еще раз, Георгий. Что привело тебя в этот мир?

В этот мир… У меня по спине пробежала волна мурашек.

– Ты имеешь в виду, в Бездну?

– Разумеется.

Ответил я не сразу, с минуту раздумывал, пока умывался водой из бурдюка, что за ночь стала ледяной.

– Я чувствую в себе много ярости… Не волколачьей силы, а вообще. И я знаю, что если не найду, куда ее приложить, то она обратится против меня. Сожрет изнутри.

– Понимаю. Выходит, ты всего лишь бесишься?

– Я не закончил. Это не столько агрессия, сколько желание сделать всё по-своему. Не факт, что правильно, но, главное, по совести, ни в чём не кривя душой. Да, зачастую это выглядит как крушение неугодных мне рож, однако я стремлюсь вложить свою ярость в созидание, а не в разрушение. Поэтому – Волчий клан. Манифестация такая. И поэтому я зову тебя вернуться вместе со мной, Навьяр. Ты и твои знания нужны клану. – Я ухмыльнулся и добавил: – От Сигмара не дождешься, сам знаешь.

– Эк ты развернул мой вопрос, хлопец, – поморщился Навьяр. – Я тебя спрашивал про цель, чтобы ты извлек из этого силу и уверенность. Они тебе понадобятся, когда ты встретишься с Обакумом. А я… нет, мое место здесь. Я сам определяю меру искупления.

Оставалось попробовать еще один довод, к которому я не хотел прибегать, оставил напоследок.

– Ты говорил, что находился под командованием моего предка – Волчьего князя Ярохора Лютого.

– Это так. И что с того?

– Он одобрил твое военное решение. Ответственность на правителе, а не на воине.

– Нынче вот как заведено? – фыркнул он. – Нет уж. В былое время каждый был в ответе за себя.

Примерно такого ответа я и ждал – чтобы перейти к главному доводу.

– Раз ты повинуешься старому закону, то как насчет послушаться меня как потомка Волчьих князей?

Навьяр хмыкнул.

– Ах ты хитрая волчья морда! Однако же Волчий князь – это не только родословная. Это пройденная инициация, это высшее владение Яростью.

– На минуточку, разве не волхвы представляют высшую касту?

– Волхвы служат Ярости. А Волчий князь – повелевает ею. По крайней мере ее частью. Он главнее.

– Ладно. Что для этого нужно?

– Наследие. Преемственность. Но даже в мои времена линия истончилась. Ума не приложу, как это сделать нынче.

Я вспомнил о еще одной находке в фамильной усадьбе, что лежала в шкатулке вместе с кольцом. Я молча порылся в походной сумке и протянул Навьяру старинный ключ.

– Быть может, это имеет отношение к инициации?

Навьяр впился глазами в ключ, его взгляд бродил по витиеватой бороздке как по лабиринту. Черные брови сошлись на переносице.

– Откуда он у тебя?

– Достался по наследству.

Он кивнул.

– Ты действительно потомок Ярохора. Это ключ от Гардарота – сакральной твердыни ярых.

– А вот это хорошая новость. И где находится Гардарот?

– Далеко на севере, на границе с ледником. Это не жилая область, едва ли нынешняя Держава распростерлась до Гардарота – маги не наложили на него руки. – Навьяр оживился, в волчьих глазах зажглись огоньки, похожие на далекие звезды. – Найди его. Ежели всерьез решил возродить Волчий клан, то там ты найдешь ответы… силу и могущество.

– Отправишься туда вместе со мной?

Он снова покачал головой.

– Нет… Это твой путь. Однако, ежели ты найдешь, что ищешь, и пройдешь инициацию, то… я вернусь и встану под твои знамена.

Я приободрился.

– Да? И что же для тебя изменится?

– Истинный Волчий князь… – голос его дрогнул от с трудом скрываемых чувств, – сможет вернуть мне Ядро. Если будет на то княжья воля.

– Что-то мне подсказывает, что она будет, – улыбнулся я. – Но зачем мне дважды ходить в Бездну? Ты можешь вернуться сейчас, когда Челищев откроет портал.

– Я узнаю о появлении Волчьего князя. И я найду способ вернуться сам – в Бездне я многому научился.

– Ты самый упертый волколак, которого я знаю!

– То же я могу сказать о тебе, Георгий Лютиков. Только не волколак, а ярый – так верно говорить. Но не забегай вперед. Ты говоришь про Обакума так, словно он радушно пригласил тебя в портал. Для начала нужно его одолеть.

– Само собой. Так что там с Дворцом Хаоса? Кто там живет?

Навьяр усмехнулся, блеснув желтыми клыками.

– Никто.

* * *

Хуже тлетворного воздуха Бездны может быть только ее ветер, бьющий в лицо.

Ветер свистел в ушах и выжег бы мои глаза, если бы не темные очки-консервы (Навьяр назвал их дурацкими стекляшками, за которыми не пристало скрывать от людей ярые очи). Дышал я сквозь сжатые зубы, прикрыв лицо обрывком ткани.

С высоты птичьего полета ландшафт Бездны демонстрировал всю свою унылость. Пустоши, зубцы руин, чахлые деревья, что тянут к небу корявые ветви, словно цепляющиеся за жизнь старики.

Всё это было залито красноватым свечением флегматичного светила, которое язык не поворачивался назвать солнцем. Вероятно, так выглядят затухающие звезды.

Если Навьяр прав, и это действительно магия изуродовала этот мир, то масштабы ее воздействия были поистине космическими. Луны, к слову, здесь не было. Мифы гласили, что она упала в океан.

Летел я на той самой твари, что меня разбудила. Когда встал выбор между двумя крыланами, я выбрал ее – будет знать, как орать спозаранку.

Когда Навьяр предложил мне ее оседлать, поначалу я сомневался – помнил брыкающихся коней. «Это животинка еще и не то видала», – отмахнулся Навьяр. Даже будучи тератом, тварь оставалась животным, и это имело свои плюсы.

Пусть я пока слабо воздействую на людей, однако выяснилось, что моя недавно открытая сила отменно действует на животных. Мне не требовались навыки управления хитрой упряжкой, которую смастерили каликандзары, – крылан повиновался мне через Ярость.

Я летел на нем в сторону Дворца Хаоса, а Навьяр в то время спешил туда Волчьими тропами. У него были проложены тропы повсюду, но я ими воспользоваться не мог.

Удовольствие сомнительное, но полет позволил мне рассмотреть Дворец Хаоса с высоты.

Это была не постройка, а геологический феномен. Или, правильней сказать, магический. Я заметил его издали по блеску переливающихся кристаллов. Чуть снизил высоту.

Со мной поравнялась другая крылатая тварь, приблизилась. В свистящем ветре послышался воинственный клекот. Видимо, я залетел на чужую территорию.

Мой крылан стушевался, взмахи крыльев стали суетливыми, словно извиняющимися.

Я взглянул в морду чужака, зарычал, вкладывая в рык Ярость. Тварь отпрянула, ушла в сторону под резким углом. То-то же, не до тебя сейчас.

Я сосредоточился на Дворце Хаоса.

Землю рассекала глубокая трещина с резкими отвесными краями – видно было, что расщелина глубокая, как рана, нанесенная стилетом, болезненная для самой земной тверди.

Я почувствовал волну отвратительного запаха. Так же пахло по всей Бездне, но здесь он был концентрированный, исходящий из источника. Вместе с этими глубинными земными испарениями отсюда, со слов Навьяра, истекал субстрат.

Маги называли его апейрон – мировое первовещество, объединяющее в себе все четыре стихии. Источник мироздания и магии.

Апейрон вытекал из трещины и превращался в кристаллы. Так выглядит порез на растении со сладким соком, что вытекает и кристаллизуется в крупинки сахара. Здесь кристаллы громоздились друг на друга в причудливые башни. Отсюда и название – Дворец Хаоса.

Розовые кристаллы были идеально кубической формы и достигали гротескных размеров с дом величиной. Множество плоскостей смешались в изломанную конструкцию по краям трещины в земле.

Я не ошибся, когда в разговоре с Навьяром предположил, что это кварцум.

«Его добывают в каких-то особых рудниках и используют для создания артефактов», – пояснил я.

«При моей жизни в Державе таких кристаллов не было», – ответил он мрачно. Я знаю, о чем он думал.

Я приблизился достаточно, чтобы рассмотреть дворец. Кристаллы были разных размеров, от футбольного мяча до трехэтажного дома, однако все одинаковой кубической формы и с угловатым спиральным узором на гранях, что уходил фракталами в сиренево-розовое нутро.

Ах да, еще одно. Часть кристаллов парила в воздухе, медленно и величественно вращаясь в восходящих испарениях разлома.

Я заблаговременно пошел на снижение – если Челищев где-то там, то он не должен меня заметить.

Я отыскал взглядом примечательную скалу с обломанной вершиной, напоминающей корону. Сюда вела одна из троп Навьяра.

Крылан, суматошно взмахивая крыльями, опустился на землю, мягкие висячие ноги сложились под его весом.

Я спешился. Хотелось надеяться, что скала скрывает нас из виду, если смотреть со стороны дворца.

Принюхавшись, я не обнаружил поблизости присутствия Челищева или каких-либо тварей. Концентрированный сернисто-кислотный запах забивал нос, но я был уверен.

Крылан завозился и хотел было улизнуть – не нравилась ему близость с Дворцом Хаоса, как и мне, как и любой живой твари.

– Сиди, – сказал я. – Ты мне еще пригодишься.

В ожидании Навьяра я залез на скалистое возвышение, распластался на животе в мелком кустарнике и стал рассматривать Дворец Хаоса в поисках Челищева.

Парящие в воздухе кристаллы то и дело загораживали обзор, открывали и закрывали разные площадки, где мог заниматься своими делишками чернокнижник.

Как сказал Навьяр, попасть в Бездну проще, чем вернуться из нее в верхний мир. Настолько же проще, как упасть в колодец, чем из него вылезти. Обратный портал требовал колоссального объема магической энергии, который неподвластен отдельному человеку.

Во Дворце Хаоса магии было в избытке, поэтому сюда Челищев и отправился. Я беспокоился, не опередит ли он нас, но Навьяр уверил меня, что подготовка портала занимает много времени.

Наконец я заметил среди кристаллических каскадов и анфилад темную фигурку. Она выделялась на розовых блестящих гранях как черный жук в цветке розы. Это точно было он: отсутствие одной руки – надежная примета.

Челищев рисовал черной жирной сажей сеть из замысловатых геометрических фигур, сопровождая их неизвестными символами. Он напоминал профессора, объясняющего на академической доске какую-то замысловатую теорию. Его познания в который раз вызвали у меня уважение.

Мимо проплыл огромный кристалл и открыл ранее невидимую мне область. Вокруг Челищева были плоскости кристаллов, целиком исписанные магическими формулами. Теперь он напоминал умалишенного, который исписал каракулями все стены своей палаты, включая потолок.

Стало видно и то, что послужило ему основой для чернил. Невдалеке от него лежали тела каликандзаров, часть из них была расплавлена в черную жижу.

Справа раздалось шуршание. Я обернулся и увидел Навьяра.

Он подполз к моему наблюдательному пункту. В руке его было копье, наконечник оказался в полуметре от моего лица, острый как рыбья кость.

Навьяр проследил за моим взглядом, кивнул.

– Мы вовремя. Супостат заканчивает приготовления.

– Можешь определить, сколько осталось?

Он нахмурился.

– Придется следить, дабы подгадать момент. Может, закончит к вечеру, может, через сутки.

– Долго, – сказал я и цыкнул зубом.

– Что поделать. Объявимся сейчас – и потом не заставим его открыть портал. То-то он поглумится.

Мы организовали сменный караул, чтобы не спускать с Челищева глаз ни на секунду.

Это было муторно. Говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Попробовали бы они смотреть на врага, которого не могут убить!

Каждый лишний час оборачивался потерянным днем в нормальном мире. Ох, чуяло мое сердце, наворотят там без меня делов…

– Хорошо, что он забрался в самую глубину дворца, – сказал Навьяр, когда я в очередной раз пришел его сменить. – Там опасно использовать магию – субстрат может рвануть.

– И что случится?

– Ничего хорошего. Всплеск силы, извержение. Надеюсь, до этого не дойдет, но Обакум может этим воспользоваться, ежели его припереть к стенке.

Целеустремленности Челищева можно было позавидовать. Он не прерывался на еду и сон, работал над порталом, словно одержимый.

Он закончил приготовления только к утру следующего дня.

Навьяр разбудил меня в темноте, разбавленной тусклым красным сиянием на горизонте.

– Началось, – шепнул он. – Торопись, второго шанса не будет.

Начертания, что нанес Челищев, налились зеленым цветом. Он размашистым шагом расхаживал по грани исполинского кристалла, касался тех или иных знаков, заставляя их вспыхивать.

И тут раздался пронзительный визг. Летающая тварь умудрилась пережевать предусмотрительно сделанный кляп и оповестила об этом радостном событии на многие километры вокруг.

Я выругался.

План оставался все тот же, но я лишился эффекта внезапности и действовать нужно было еще быстрее.

Глава 22
Внезапная голова

Крылан продолжал верещать на всю Бездну, словно специально надрывался.

Челищев, до тех пор занятый порталом, встрепенулся, медленно повел головой, прочесывая взглядом окрестности. Магические линии на исполинских кристаллах продолжали набирать свечение, послышалось переливчатое гудение.

– Лети сразу в портал, – сказал Навьяр. – Обакума я возьму на себя. Или… отвлеку.

– Ты без защиты Ядра, дружище.

– Он не рискнет раскидываться сильными заклинаниями посреди Дворца Хаоса.

– В любом случае мне нужна его голова. Я пришел сюда за ним, а не чтобы лишь выбраться, – сказал я и закончил фразу уже на бегу: – Так что только подстрахуй!

Я с разбега прыгнул в седло крылана. Обратил на него Ярость с приказом заткнуться и взлетать.

Крылан опустил хобот, начал хлопать крыльями, поднимая тучи песка. Кругом еще был утренний сумрак, лишь с горизонта разбавленный тлеющим как уголь восходом, но я видел всё прекрасно.

Превращаться не стал, но всколыхнул Ярость, направил ее к границам тела, формируя невидимый антимагический кокон. В таком состоянии я был на Арене в полнолуние, лишь только для создания волков, рвущихся из груди, Ярости не хватало.

Крылан поднялся в небо над Дворцом Хаоса. От кислотно-сернистых испарений перехватило дыхание. В глубине разлома мерцал субстрат-апейрон, вытекал, словно скопившаяся в ране сукровица.

Челищев находился на одном из огромных кубов кварцума, что парил с края обрыва, образуя квадратную, гладкую как зеркало площадку. Этот куб прилип к грани другого исполинского куба, словно под воздействием магнетизма.

Челищев слишком долго готовил заклинание портала, чтобы отменять его из-за возникшей опасности. Вместо этого он ускорил его, бегая от одного магического круга к другому, активируя одному ему известные силы. Это было мне на руку.

В последнюю очередь вспыхнул голубым магическим светом рисунок, обозначающий двустворчатые врата. Очертания створок начали расплываться, образуя аморфную субстанцию с концентрическими волнами по направлению к центру. Как бы не засосало раньше времени!

Я направил крылана не к порталу, а прямо на Челищева, под косым углом. Прибить мгновенно, без пафосных разговоров.

Челищев задрал голову. Седые патлы волос развеваются, лицо перекошено в досадливо-презрительной гримасе.

Он вытянул вверх единственную руку, растопырил пальцы и резко сжал кулак, словно давил помидор.

Крылан подо мной вздрогнул. Находясь с ним в легкой симпатической связи, я ощутил, как сердце его перестало биться.

Крылья скомкались, но траектория была уже обозначена.

Я приземлился между Челищевым и порталом. Бескостные ноги крылана смялись, обеспечив мягкую посадку. Он проехался по гладкой поверхности кристалла и замер. Жаль животинку, конечно, но зато ей больше не придется материть судьбу по утрам.

Я спрыгнул на кристалл в десятке метров перед Челищевым, ощерился так широко, насколько мог, демонстрируя клыки. Фирменное волчье приветствие!

Глаза Челищева расширились в узнавании. Он со свистом выдохнул сквозь промежутки желтых зубов.

– Да что за бешеный волколак⁈ Даже в Бездне от тебя нет покоя! Мстишь за Арену? Ты хоть знаешь, на кого лапу поднял?

– Большому кораблю – большая торпеда, – сказал я, обнажая палаш. Ну невозможно удержаться от комментария. Оказывается, это придает реальных сил и уверенности.

Я с трудом удерживал равновесие на скользкой поверхности – словно стоял на отполированном льду, а кристалл при этом еще и покачивался, вздрагивал от внутренней энергии.

Челищев глянул мне за плечо на портал, шевельнулся вправо, примеряясь, и понял, что проскочить мимо меня шансов нет.

– Постой, ярый, – голос его стал величественным, рассудительным, – ты же не совсем зверь. Пораскинь мозгами. Я влиятельная персона при дворе. Сам император слушает меня! У меня нет предубеждений насчет волколаков, я могу изменить ваше положение. Вместе мы сможет заткнуть за пояс всю Державу! Давай договоримся.

Его дипломатия была меткой. Слишком опасный союзник, на которого нельзя положиться? А на начальника Тайной Канцелярии – можно? В другом положении слова Челищева вполне могли сработать, но теперь было поздно.

– Я уже договорился, – сказал я. – Мне нужна твоя голова.

Закончив дурацкий разговор, я направился к нему, осторожно ступая по скользкой поверхности куба.

– Мне она тоже нужна, тупая псина! Думаешь, я предлагал союз это в попытке спастись? Не бей меня, страшный волк, я тебе еще пригожусь? Ха-ха! Нет же, наивный. Я просто не хотел, чтобы твоя сила пропадала зря и послужила мне. А теперь ты бездарно сдохнешь. Твое сопротивление магии не спасет тебя от кипящего апейрона!

Я услышал скрип, словно кто-то протирал стекло бесконечно длинным движением. Скосил глаза вправо и увидел, как туша крылана медленно скользит в сторону. Кристалл накренился!

Я застыл, с трудом удерживая равновесие. Кожаные подошвы сапогов давали достаточно трения, чтобы держаться, но еще чуть-чуть – и я покачусь в разлом.

Челищев же был готов. Более того, это он наклонял кристалл.

Голос его стал самодовольным:

– Мне не нужна великая магия, чтобы справиться с тобой, несмышленое животное. Лишь легкий крен в нужную сторону. Пускай тебя не убить самым жутким заклинанием магии Крови или Смерти, но… – он сделал театральную паузу, – тебя погубит наклон в несколько градусов. Не магия, но разум и тонкий расчет сильнее ярости. Умри с осознанием этой истины.

Прыгнуть на него или к порталу я не мог – ноги гарантированно соскользнут. Пока я лихорадочно соображал, как быть, заметил, что от ступней Челищева растекается длинная тень, хотя новых источников света не появилось.

Напоследок Челищев одарил меня торжествующей улыбкой редких желтых зубов. А затем вдруг плашмя упал в собственную тень. Его тело растеклось в ней, превратившись в черную маслянистую кляксу с человеческими очертаниями.

Перебирая липкими конечностями, Челищей пополз в сторону портала.

А куб накренился еще на десяток градусов. Я упал на спину и под действием бессердечной гравитации начал съезжать в сторону края, за которым в глубине клокотала масса апейрона.

Растопыренные руки почти не помогали замедлить движение. Я выпустил волколачьи когти – они заскрипели по поверхности кристалла, оставляя царапины, но без особого результата…

– ГЕОРГИЙ! – рявкнул откуда-то издалека Навьяр.

Я услышал пронзающий воздух свист.

Ниже меня по траектории моего неминуемого сползания вонзилось копье. Костяной наконечник с хрустом вонзился в глянцевую поверхность куба. Это какой же силищей нужно обладать, чтобы воткнуть копье в камень! Мне всегда казалось, что копье у Навьяра весьма непростое.

Поравнявшись с копьем, я ухватился за торчащее древко. Спасибо, друже! От острия расходилась сеть мелких трещин, которые пульсировали розово-сиреневым светом. Трещины медленно расползались по кристаллу, словно ускоренно растущие ветви дерева.

Я нашел взглядом Челищева вверху. Живая тень продолжала методично ползти, с хлюпающим выбрасывая вперед липкие черные конечности.

Всего две задачи, Жоряныч: добраться до гада и не упасть самому.

Волчья тропа! Сработает ли, поможет ли? Я сжал кулак и приложил кольцо к кристальной поверхности. След остался. Волчья лапа тускло светилась желтым, но, повиснув на копье, я не мог вступить на тропу.

Что ж, допустим, упаду, хладнокровно подумал я. Но неплохо бы забрать с собой Челищева.

– Ей ты! – крикнул я, но он не обратил на меня внимания, продолжая ползти в образе объемной кляксы.

Я до сих пор сжимал в руке палаш. Не годится для метания, да и толку… Я убрал его в ножны, чтобы не мешался.

Коснувшись пояса, я нащупал еще кое-что – и вспомнил! Самострел, отобранный у охотников за головами! Да не простой самострел, а с серебряными болтами, специально против нечисти вроде волколаков и… всяких чернокнижников.

Я снял с пояса самострел, взвел нехитрый пружинный механизм. Из ствола смотрел сдвоенный серебряный наконечник.

Я отклонился от поверхности кристалла, доверившись копью – буквально повис на нем.

Хорошенько прицелился…

Самострел разрядился с сухим щелчком. Серебряный болт прошипел в воздухе и воткнулся посреди спины Челищева с чавкующим звуков, словно в груду мокрого белья.

Раздался гулкий нечеловеческий крик, завывающий, словно ветер в печной трубе. На черном сгустке, обозначающем голову, распахнулся рот, вытянулся в крике до гротескных размеров.

Черная субстанция скукожилась, превращаясь в человеческое тело. Челищев был еще жив и не хотел падать. На его лице возникло сосредоточенное выражение – кристальный куб начал выравнивать положение. То, что норовило стать отвесной стеной, снова превратилось в горизонтальную плоскость.

Шатаясь, Челищев поднялся на ноги. Я уже спешил к нему. Увидев мое неминуемое приближение, он прохрипел:

– Рано радуешься…

Он поднял единственную руку. Из ладони метнулась длинная зеленая молния, но метил он не в меня.

Молния пронеслась мимо и ударила куда-то вниз, в пучину апейрона.

Тут же раздался рокот. С каждой секундой он нарастал. Зеленая вспышка внизу не погасла, а повторилась, усилилась, заметалась, словно попала в отражение миллиона зеркал.

– Да вернется все на круги своя, да поглотит апейрон все сущее, – проговорил Челищев нараспев, словно читал заупокойную молитву.

Словно в резервуар с колой высыпали тонну ментоса – в мгновение ока снизу поднялась масса пены. Апейрон не имел определенной субстанции. Выйдя на поверхность, он пузырился, с тем нюансом, что пузыри были кубической формы размером с футбольный мяч.

Пена поднялась, заполонила все обозримое пространство, подхватила и меня, и Челищева, после чего с той же неимоверной быстротой потянулась обратно, всасываясь в глубину разлома. Должно быть, так себя чувствует букашка, которую засасывает в сточную канаву.

Ничего тут не поделаешь. Под глубокий розовый шум нас унесло вниз.

Апейрон обжигал. Он был сродни магии. Ядро пульсировало в груди, нагоняя Ярость к контурам тела. Я буквально ощущал, как ее срывает с меня слой за слоем, как с луковицы.

Нас продолжало втягивать в разлом. При мимолетном взгляде вверх я увидел, что просвет неба уменьшился до состояния полоски в волос толщиной.

Апейрон начал, застывать, кристаллизоваться. Вместе с тем в глубине нарастало напряжение – я чувствовал его каждой клеточкой тела. Это могло предвещать только взрыв. Очень-очень большой.

Я отпихивался от застывающих кубов, норовящих сковать меня, как янтарь. Не знаю, с чем сравнить это безумие. Я барахтался, словно муха в меду, которые прямо на глазах кристаллизуется.

А вот у Челищева сопротивления магии не было вовсе. Я увидел его.

Он погрузился в апейрон с головой, по телу его пробежали зеленые молнии – видимо, он продолжал что-то колдовать… А потом апейрон кристаллизовался: тело Челищева разорвало на десятки частей, каждая из которых оказалась в отдельном кубе-кристалле.

И голова.

Вокруг нее образовались гладкие стенки, словно ее поместили в маленький аквариум. Лицо его исказилось в гневной гримасе и застыло.

В земной пучине послышался нарастающий гул. Это не было просто звуком, скорее квинтэссенцией всех чувств, что есть у человека или волколака.

Говорят, животные чуют приближение землетрясения и других катаклизмов. Вот и я чувствовал. Окончание этого гула означало титаническое извержение. Счет шел на секунды.

И не такие метели в харю летели!

(Хотя нет, это самый большой кабздец, в котором я бывал.)

Я припечатал кольцо к ближайшему кристаллу.

Метка никак не хотела появляться на аморфной, еще не до конца застывшей поверхности.

– Давай, с-с-с-ука! – прорычал я сквозь сжатые зубы.

Выходит, я тоже маг, поскольку заклинание сработало.

На кристалле проступил след волчьей лапы.

Я схватил под мышку голову Челищева – отличный сувенир, если выживу.

А выжить я собирался во что бы то ни стало.

Волчья тропа устремлялась в пространство изломанным вихрем вперед и вверх, на километр, не меньше. Навьяр говорил, что тропы используют естественные природные искажения пространства, а здесь эти искажения создавались в реальном времени.

Конец тропы был там, где я оставил предыдущий след – наверху, рядом с порталов из Бездны.

Упустить тонкую линию – значит вывалиться кто-то посреди разлома, упасть с высоты, помереть еще до взрыва. Это означала одно: не упускать эту чертову линию. А еще бежать очень быстро.

Вижу цель, не вижу преград – того, кто это сказал, я бы… Ар-р-р-р-гх!

Я вступил на Волчью тропу.

Очертания мира расплылись, дышать стало трудно. Как будто, блядь, до этого было все четко и дышалось нормально!

Я чувствовал, что не успею. Если буду бежать по тропе дурацкими человеческими ногами.

Момент смертельной опасности, состояние аффекта сработали почти как полнолуние. Ярость насильно превратила меня в астрального волка – тощего, поджарого, созданного для одной единственной цели – бежать быстрее ветра.

Быстрее взрыва.

Вперед, Жоряныч!

Сжимая в пасти куб с головой Челищева я рванул с места, перескакивая с одной линии на другую, без всякого участия сознания, полностью отдавшись звериной интуиции.

Каждый исполинский скачок семикратно умножался.

Я забыл, что такое дыхание между прыжками – весь растворился в непрерывном движении.

Я не видел перед собой ничего, кроме красной линии, я летел по ней как электронный сигнал по проводам.

В сумрачной изнанке мира, где пролегала тропа, раздался взрыв.

Звук был приглушенный, словно под толщей воды. Значит, те несколько секунд, что у меня есть, чуть-чуть растянутся. Либо я проживу на мгновение дольше, либо…

Я вылетел в естественное пространство и увидел врата, нарисованные Челищевым. После его смерти портал медленно стягивался, осталось уже небольшое окошко.

Никогда бы не подумал, что астральные лапы могут болеть от напряжения.

Ныряя в жерло портала, я ощутил, как кончик моего хвоста испепелило во вспышке взрыва.

Надеюсь, Навьяр вовремя понял, чем дело пахнет, и ушел подальше Волчьими тропами…

* * *

Я вывалился на плоскую, чуть мягкую поверхность. Было холодно. Перемещение через портал вернуло меня в человеческое обличье.

Подниматься я не спешил. Мягко говоря, устал. Гепард – самое быстрое сухопутное млекопитающее, это все знают. Но не всем известно, что бежать со скоростью автомобиля он способен только тридцать секунд. Если будет бежать с такой скоростью дольше, то умрет от некроза мышц. Я бы точно помер, не будь мое тело из Ярости.

Пахло сажей. Я огляделся. Кругом пепел и обломки.

Снова Бездна?

Или взрыв уничтожил весь мир?

Первые мысли были именно такие, но спустя минуту я пришел в себя. Более того, узнал место.

Это было пожарище, оставшееся от усадьбы Челищева, которую мы спалили с Инессой. Видимо, он настроил портал точно на местонахождение своей резиденции в Вельграде. В очередной раз я подивился его способностям.

– Заебись, – раздался сварливый хриплый голос. – Мало того, что меня убили, так еще и хату мою спалили.