Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Она танцующей походкой пошла вдоль полок, закидывая себе в сумку разные диковинки, словно в супермаркете с деликатесами.

– Прихвати пару журналов, – посоветовал я. – Уверен, он кропотливо записывал все результаты исследований. Пригодится.

Инесса с готовностью сгребла со стола пару дневников. Сумка ее раздулась, глаза горели восторгом и жаждой знаний. Так выглядит научный сотрудник, ворвавшийся в кабинет Теслы или Эйнштейна.

– Георгий, если бы мы не спешили, я бы здесь поселилась, пока все не прочитала! – заявила она. – Только сменила бы занавески на повеселей.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся я. – Но только после того, как Челищев будет окончательно мертв. До тех пор я глаз не сомкну в этом доме.

– Может, он все-таки погиб? – с надеждой сказал она.

– Увы. Он не только жив, но и очень, очень, очень на меня зол. Я должен его достать, Инесса. Как думаешь, здесь есть какой-нибудь портал в Бездну?

Она не успела ответить.

Дом вздрогнул, окна в рамах задребезжали. Раздался глубокий голос, идущий словно из-под земли.

– Ищешь дорогу в Бездну, маленький чернокнижник? Иди ко мне…

Инесса присела на полусогнутых ногах. Я огляделся по сторонам, рука лежала на эфесе палаша, Ядро в груди вращалось, готовое к превращению.

Голос повторил:

– Иди ко мне… Иди ко мне…

Половицы под ногами вздрагивали в такт словами.

– Кто это? – прошептала Инесса, побледнев. – Или что?

– Не знаю, – сказал я. – Но пойдем!

– Да-а-а! – заурчал голос. – Иди ко мне… Иди ко мне…

Глава 17
Иду, иду!

– Иди ко мне!.. – снова прозвучал голос.

Глубина тембра пробирала до костей, аж зубы ныли от низкой рокочущей вибрации. Казалось, что это говорит сама земля и вот-вот начнется землетрясение. Волосы у меня на предплечьях встали дыбом.

Инесса уставилась на меня округлившимися глазами и прошептала:

– Не надо туда идти, что бы это ни было!

– Но оно говорит о дороге в Бездну, – сказал я. – Я должен туда попасть, чтобы достать Челищева. И я пойду на голос… раз уж приглашают.

– Георг, не ходи! Мы найдем другой способ. У графа тут куча дневников, уверена, в записях найдутся инструкции, он же такой педант, все записывает…

– Не думаю, что тебе следует мараться темной магией. Не беспокойся за меня, я разберусь. А ты отправляйся назад, принеси зелье отцу. Время не ждет.

Инесса хотела что-то сказать, но осеклась. Видно было, что она порывается пойти вместе со мной, пусть даже в Бездну, но сейчас каждый лишний день мог стоит графу Рюмину жизни.

– Ты разрываешь меня напополам, – сказала она, зажмурившись.

Я подошел к ней и мягко положил ладони на плечи.

– Все хорошо. Мы вместе нашли антидот. А теперь у каждого из нас есть свое дело.

– Я понимаю, понимаю. Просто… сначала ты уехал из лагеря, потом был в плену на Арене. И вот сейчас мы наконец-то вместе, все было так хорошо…

– Мы встретимся снова.

Она перевела дыхание.

– Обещаешь? Даешь слово?

Я покачал головой.

– Это лишнее. Каждое слово, которое я произношу, я даю. Может, дипломат из меня так себе, но что сказал – сделаю. Поэтому я должен завершить начатое. И именно поэтому я вернусь.

Инесса аккуратно приподняла мои очки и посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там хотела увидеть, но увиденное ее успокоило. Она кивнула и твердо проговорила:

– Хорошо. Я провожу тебя, а потом отправлюсь в Вельград к папе.

– Уверена? Мы не знаем, что там, а тебе нужно спешить.

– Одна я вернусь быстрее. Воспользуюсь порталом, к слову. – Она чуть улыбнулась. – С тобой-то этого нельзя было, тебя примагничивает к голым бабам.

Я припомнил подробности того события, но вовремя опомнился.

– Это произошло случайно!

– Ну-ну.

– Ты же понимаешь, что на самом деле тогда меня примагнитило к тебе, – сказал я и поцеловал ее. – А теперь пойдем, посмотрим, кто так настойчиво зовет нас в гости.

Инесса напоследок собрала еще стопку исследовательских журналов Челищева, и мы вышли из дома на свежий воздух.

Голос доносился из глубины леса. Мы пошли в ту сторону, и вскоре я заметил, как земля уходит под уклон.

Вдруг я заметил шорох, но не спереди, а сзади. Мгновенно развернулся, готовый ко всему.

За нами шла человеческая фигура. Я узнал нашего проводника – долговязого охотника Кревиса.

Вот только теперь он передвигался не длинными бесшумными шагами, кошачья грация оставила его.

Он брел вперед как лунатик, загребая рыхлую лесную землю носками сапогов. Длинный лук волочился за ним, чудом зацепившись тетивой за кисть руки. Ранее сосредоточенное лицо было расслабленным, рот приоткрыт, с уголка губ стекала нитка слюны. Глаза распахнуты, взгляд пустой и по-детски наивный.

– Эй, Кревис! – позвал я.

Он не отреагировал. Было понятно, что идет он не за нами, а на зов.

Мы с Инессой подошли к нему, преградили путь. Он напоролся на мою грудь, вяло отпрянул и попытался обойти, словно я был деревом, оказавшимся на пути.

– Он под гипнозом, – резюмировала Инесса.

– Вижу, – ответил я.

– Вот как это чудовище приманивает жертв. Ментальный захват разума. Неудивительно, что местные боятся заходить в лес.

– Знаешь, я и сам своего рода гипнотизер.

Я вспомнил, как воздействовал на охранников в палате для вивисекции. Тогда я был на пике силы, однако сейчас мне не требовалось что-то приказывать, только развеять чужое присутствие. Клин клином.

– Проснись, Кревис, – сказал я и похлопал его по щеке.

Он повторил попытку двинуться дальше, но я удержал его, уперев ладонь в грудь. Я сосредоточился на Ядре, направил Ярость в новое для себя русло – не в руки, а к горлу.

В ямочке под кадыком возникло жжение. Я не узнал свой голос, в котором слышался рык:

– Кревис! Вспомни лес, вспомни, как гудит тетива на луке.

Инесса от моего голоса тихонько ахнула и затаила дыхание, прижав ладошку к губам.

Кревис повернул ко мне лицо. Что-то мелькнуло в его глазах, он нахмурился, словно в хлам пьяный человек пытается сосредоточиться.

– Ты – охотник, а не дичь! – рявкнул я.

Он вздрогнул и отшатнулся. Резко огляделся по сторонам, уставился на меня с изумлением. Медленно поднял руку и вытер слюну на губах.

– Что вы здесь… – начал он. – О, Небеса! Я слышал зов!

Ярость медленно отхлынула от горла. Я сглотнул, чувствуя першение, словно долго орал на ветру.

– Теперь ты проснулся, – кивнул я. – Возвращайся в деревню. Сможешь найти путь?

Он мельком глянул на солнце, сориентировался.

– Обижаете, ваше благородие. Я эти леса знаю, как… А что же вы? Вы тоже подчинились зову?

– Меня никто не звал, я сам пришел, – ухмыльнулся я. – Поспешите назад. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Кревис посмотрел на меня с удивлением, которое быстро уступило место уважению.

– Ваше благородие, если изволите, я могу пойти с вами и помочь.

– Спасибо, но не стоит, – сказал я. – Вы проводили нас к нужному месту, на этом ваша работа выполнена. Я буду рад, если вы вернетесь в безопасное место.

Подумав, он с достоинством кивнул. Перехватил лук, на прощание приложил два пальца к шляпе и бегом направился в сторону деревни.

– Как ты это сделал? – спросила Инесса.

– Иногда я бываю чертовски убедителен.

– Ну правда? Может, ты и меня загипнотизировал?

– Само собой, – хмыкнул я и шлепнул ее по ягодице. – Особая лесная магия.

Голос чудовища раздался вновь – словно земля вздохнула:

– Хм-м-м-м-м-м…

– Идем, – сказал я.

Через пару сотен шагов обозначился спуск начался каскадами. Деревья поредели. Вместо них я начал замечать вертикальные каменные обломки стен. Кивнул Инессе на утопленную в земле колонну, которая поросла мхом и напоминала поваленный ствол огромного дерева.

Спуск превратился в ущелье, заросшее кустарником. Под ногами мелькали остатки каменных ступеней, похожие на обнажившиеся кости в старых деснах, лишенных зубов.

Мы опускались все ниже, по бокам поднялись стены огромного оврага. Солнечные лучи уже сюда не попадали, в рассеянном свете казалось, что здесь преждевременно настали сумерки.

Стало сыро, повеяло холодом, но в воздухе проскальзывали теплые пласты, несущие в себе запах чего-то живого. Я нахмурился – запах был незнакомый, животные инстинкты не находили аналогов.

Наконец овраг сузился до коридора, идущего между скалистой породы вниз, в пещеру.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила Инесса, прижимаясь к моему плечу.

– Я вижу все. Проход углубляется, там своротка. Идем.

Мы спустились. Теперь отчетливо слышалось утробное дыхание. Каменные стены были влажные от конденсата.

За углом открылась просторная пещера, величиной с актовый зал.

– Назад! – воскликнул я, увлекая за собой Инессу.

– Сюда! Сюда! Сюда! – загромыхал голос, от которого заложило уши.

В такт словам клацали исполинский зубы. Прямо из стены торчала огромная ярко-красная морда с зубастым ртом. Челюсти были как кузов самосвала. Каждый зуб – остроконечный конус с Инессу ростом!

Я всмотрелся и остановился. Морда была словно вмонтирована в стену, чудовище щелкало зубами, но не двигалось вперед ни на миллиметр.

Оно высунуло язык, вытянуло его метра на два. Влажный кончик нетерпеливо замахал, пытаясь нас загрести. Вязкие капли слюны шлепнулись на каменный пол.

С хлюпаньем чудовище втянуло язык, снова щелкнуло челюстями. На нас уставились желтые глаза.

– Чего встали, человеки? – сказало оно уже не таким громыхающим голосом, без гипнотических ноток. – Почему не подчиняетесь?

Инесса создала огненный шар и запустила его под потолок зала, стало светло. Теперь и она смогла разглядеть морду. Судя по сдавленному вскрику, увиденное ей не понравилось.

Чудовище проследило за фонарем глазами и сказало:

– Ах вот в чем дело. Вы не какие-то там ебаные простолюдины, а ебаные маги! Одаренные! Белая кость, голубая кровь… – Оно перевело взгляд на Инессу. – Розовые соски!

Инесса непроизвольно глянула на свою замшевую курточку.

– Откуда такие ругательства, морда? – спросил я, оглядывая зал.

Здесь было пусто, только одну стену целиком закрывало это малиновое лицо с желтыми клыками. Губы изогнулись, то ли изображая улыбку, то ли демонстрируя частокол зубов.

– Я порождение клоаки клоак, которая и не снилась вашим мудрецам, так с чего же ты помышляешь, что я буду общаться как дева из пансиона, чья девственность сокрыта за семью юбками, аки за семью печатями Апокалипсиса⁈

– Ты сам позвал меня, когда я упомянул Бездну. Так что мог бы быть и повежливей, быдло!

– Я демон, тупой ты урод! Как в твоей человеческой черепушке могла возникнуть идея, что я буду соблюдать с тобой этикет? Здравствуй, добрый путник, не желаешь ли ты отправиться в Бездну? Таков твой был расчёт? Вялым тебе по лбу шлёп!

– Инесса, зажми ушки, – усмехнулся я.

Инесса и не думала смущаться, показала мне ладонью на арку над головой чудовища. Там было несколько надписей, так глубоко вытесанных в камне, что даже время не смогло стереть их. Я бы их и не заметил, приняв за узоры, настолько они были чуждыми:

Τοῦτό ἐστι πύλη εἰς τὴν Ἄβυσσον

Πρόσεχε τοῖς ὀδοῦσι

– Неужели ты можешь это прочитать? – спросил я.

– Это язык Аркадии, мы изучали в Университете, – проговорила Инесса, а потом медленно начала читать, хмуря брови: – Туто́ э́сти пу́ли эйс тин А́бюссон. Про́сехе тойс оду́си…

Демон проговорил с интонациями священнослужителя:

– Женщина, сосуд греха, тебе ли открывать рот? Или желаешь ты пососать мой грех?

– Продолжай, дорогая, – кивнул я. – Перевод знаешь?

– Вот что бы ты без меня делал? – улыбнулась она, вдохновленная своими познаниями. – Здесь говорится: «Это портал в Бездну. Будь осторожен с зубами».

Чудовище в подтверждение слов широко распахнуло пасть так, что раздался влажный хруст. В глотке мерцал голубоватым светом сгустившийся воздух – нечто подобное я видел в портале, который в свое время активировал Свиридов. Пасть захлопнулась, морда выглядела самодовольно.

– Ага! Это лифт, – сказал я. – Живой лифт.

Чудовище подхватило эту реплику, проговорив нараспев смутно знакомые стихи:

– В буре деяний, в волнах бытия, я не подымаю, а лишь опускаю. Смерть без рожденья, жизнь без движенья – в вечном простое.

– Что же ты такое? – спросил я. – Или кто?

– Аз есмь червь – пасть моя здесь, а жопа в Бездне. Мое дело поносить человеков, вот и иди же ты на хуй, ублюдок, мать твою етить семижды.

Инесса демонстративно игнорировала мат чудовища, такую надменность я видел в ней впервые. Она направила огненный шарик ближе к стене, огненный свет выхватил еще одну надпись.

Ἀνθροστόμα – Καταπῖνον

– Антро́стома и Катапи́нон, – прочитала она.

– Что значит?

– Думаю, это имена этого существа. Первое означает что-то вроде «пещерной пасти», а второе – буквально «пожирающий вниз».

– Я вам тут не мешаю, а? – осведомился Катапинон. – Эс ко́ракас бинэтэ́йэс!

– Что он сказал? – спросил я.

Инесса нахмурилась.

– Эс ко́ракас бинэтэ́йэс! – повторил Катапинон с довольным выражением морды.

– Говорит: «Иди к воронам, будь ты трахнут», – вздохнула Инесса.

– Кар-кар! – отозвался Катапинон. – Ну и кто тут быдло, не знающее древнего языка высоких знаний?

Инесса прошлась по пещере, предусмотрительно держась противоположной от Катапинона стены. Провела кончиками пальцев по барельефам. Кое-где глянцево поблескивали в огненном свете сохранившиеся фрагменты мозаики.

– Должно быть, это очень древнее место. Времена Героического века, когда первые маги пришли сюда. Чернокнижников тогда уже осудили за гибель Аркадии, но они еще были у власти наравне с другими домами магии. Видимо, это их наследие.

– Видимо! – передразнил Катапинон. – Испокон веков торчу я здесь. Воистину сущий на земле – и срущий под землей!

Отправляться в Бездну таким неприглядным способом мне не шибко хотелось, но сам механизм выглядел, как это ни смешно, довольно надежным.

– Мне нужно в Бездну, – сказал я. – Вижу, рот у тебя и без того не особо закрывается, так что тебе не составит труда открыть его пошире, чтобы я вошел, так?

Катапинон прижмурился и причмокнул.

– Ах, Бездна! Кровь, дерьмо, сернистый ветер, хищные тераты, какотиды! Пытки и оргии! Великолепное место для медового месяца, рекомендую. Однако я не работаю бесплатно.

– И почем билет?

Огромная пасть растянулась в улыбке, желтые глаза алчно блеснули.

– Жертву! Ты ведь очень хочешь туда отправиться? Я вижу, тебе нужно-нужно-нужно. Мне не нужна кровь как таковая, я питаюсь душевной болью. Ты должен заплатить чем-то, что тебе по-настоящему дорого… Она! – Катапинон не моргая уставился на Инессу. – Хочу разжевать на твоих глазах эту сисястую, жопастую нимфу.

– Эй! – воскликнула Инесса.

– Не волнуйся, дорогая, я умею торговаться и найду с ним общий язык, – сказал я и повернулся к Катапинону: – Пошел на хуй.

– Глупый, жадный человече, – ответил он. – Однако без жертвы тебе не обойтись. Это древний завет, по которому я нахожусь здесь.

– А если тебя поджарить? – проговорила Инесса чуть изменившимся от магии голосом. Я знал эти интонации, которое предвещают огненный шар так же, как гром – грозу.

– Девочка моя, меня заточили здесь древние архимаги. Насрать мне на твою магию.

– Какие еще есть варианты? – спросил я. – Золото, артефакты? Может, загадаешь мне загадку, как сфинкс?

Катапинон расхохотался. Эхо заметалось по пещере, в нас полетели брызги дурно пахнущей слюны.

– Только человеческие жертвы! Это самая надежная валюта, проверенная вечностью. Я здесь испокон веков, через меня прошли тысячи! Шлюхи должны поклоняться мне, я бог шлюх! Но я хочу-хочу-хочу в жертву девственницу. Чистенькую, вкусненькую… чтобы кожа такая нежная-нежная и слезинки на ресницах как росинки. Но не девочку! Чтобы с сиськами была!

– Ясно, – сказал я. Прости, но мама меня научила: не открывай дверь незнакомцам и не приноси жертвы демонам.

– Родители всегда портят жизнь своим детям! Последний вариант – оргия на моих глазах. Вы, человеки, так забавно это делаете, что тоже годится.

Я повернулся к Инессе. Она странно на меня посмотрела.

– Итак, я пошел в Бездну. Возвращайся в Вельград и передавай привет отцу.

Я скинул камзол, принялся расстегивать пуговицы рубашки.

– О, хэ-хэ! – воскликнул Катапинон. – Кажется, сейчас что-то будет.

– Георг… что ты делаешь? – проговорила Инесса. – Мне тоже раздеться?..

– Нет, – усмехнулся я. – Подстрахуй меня.

Я остался без одежды, притянул Инессу и впился в нее долгим поцелуем. Она уже все поняла, и когда я отстранился, коротко кивнула. В глазах была решимость.

– Это разве оргия⁈ – громыхнул Катапинон. – Надеюсь, хоть с языком поцеловались.

Ядро с готовностью откликнулось на мою команду.

Пульсирующая красным цветом Ярость выступила за пределы тела, формируя новые контуры. С хрустом тело начало расти под новые очертания.

Клетки стремительно делились, обдавая меня с головы до ног болезненным зудом, словно я попал под контрастный душ изо льда и магмы. Кости удлинялись и расширялись, обрастали мышечной массой.

Кажется, Инесса никогда не видела меня в третьей форме, да еще и так близко. Вскоре я выпрямился перед ней во весь рост, выше ее почти вдвое. Посмотрел в ее голубые глаза, похожие на родники. В них не было ни капли страха, только восхищение. Я протянул лапу и с филигранной точностью поправил локон на ее лице. Инесса улыбнулась.

– Вот это да! Волколак! – воскликнул Катапинон. – Трахни ее сейчас, парень – и добро пожаловать в Бездну!

Я повернулся к нему и обнажил зубы в оскале. Подобрал узел с вещами и пошел вперед.

– Куда прешь, соба…

Я схватил его за клыки, отчего фраза оборвалась на полуслове. Катапинон гневно заорал – из глотки ударил ветер, настоящий ураган. Полетели сгустки слюны.

Челюсти, каждая как кузов самосвала, дернулись в попытке сомкнуться. Я выпрямился, напряг лапы, словно штангист, поднимающий рекордный вес над головой – зря я что ли на Арене качался?

Мышцы дрожали от напряжения. В какой-то момент челюсти начали смыкаться, сгибая меня, как стальной прут.

Я зарычал. Ядро вращалось в груди, вливая в лапы зверскую мощь. Катапинон издал тяжкий стон. В меня ударил язык, пытаясь вытолкнуть. Мокрый, горячий, но живой и пульсирующий.

Я впился в него зубами. Язык отпрянул под сопровождение вопля. Я рывком выпрямился. Челюсти поддались и ослабли.

Воспользовавшись этим, я прыгнул вперед, в самую глотку, где подрагивал портал в Бездну.

* * *

Инесса облегченно выдохнула, когда Лютиков пропал в портале.

Катапинон размял челюсть, язык ходил ходуном, словно пытаясь достать изо рта навязчивую шерстинку. Кашляя и отплевываясь, он орал:

– Это насилие! Вопиющее нарушение правил! Мерзкие людишки – ни страха, ни уважения. Надеюсь, он сдохнет в Бездне, чтоб его черти выебли предварительно и после!

Отдышавшись, он подмигнул Инессе:

– Вот и остались мы наедине, милочка. Хочешь отправиться за любимым? По глазам твоим блядским вижу, что хочешь! Тебя я пропущу за компанию. Только ты тоже разденься! Зуб ставлю на то, что соски у тебя все-таки розовые…

Инесса пятилась к выходу, не сводя глаз с малиновой морды с желтыми клыками. Голос Катапинона снова стал низким и рокочущим:

– Иди ко мне!.. Иди ко мне… Иди, блядь!

Достигнув выхода, Инесса развернулась и побежала наверх. Вдогонку ей донесся возглас, в котором смешалось возмущение и восхищение:

– Какая жопа!

Глава 18
Ориентир на нюх

Едва Инесса выбежала из сумрачной пещеры с этим свихнувшимся демоном, так сразу призвала огненного элементаля.

Конь вспыхнул перед ней с огненным треском, тряхнул рыжей гривой, рассыпающий искры. Глаза косили на Инессу, копыта нетерпеливо ударили оземь, взрыхлили лесной ковер.

Под пошлые и богохульные возгласы Катапинона Инесса запрыгнула на элементаля, вжала пятки в горячие бока. Она щедро влила в коня магической энергии, так что он сорвался с места как комета.

Инесса летела сквозь лес, ветер размазывал слезы по лицу.

Если бы она заметила ту надпись на минуту раньше, то вцепилась бы в Лютикова мертвой хваткой и не отпустила бы в Бездну. Плевать на графа Челищева!

Когда Лютиков превратился в огромного мускулистого волка с шикарным серым мехом и полез в пасть Катапинону (как безумный псих, как герой легенд!), огненный шар высветил еще одну надпись:

Ἡμέρα μηνὶ ἴση τυγχάνει

– Хэ́мэра минэ́ и́сэ тюнха́нэй! – прокричала Инесса в лесной чаще. Слова отозвались эхом, спугнули стайку птиц.

Это звучало подобно зловещему пророчеству. «День месяцу равным оказывается»! Без сомнения, это могло означать только одно: за каждый день в Бездне здесь, в нормальном мире, пройдет месяц!

Даже если Лютиков разделается с графом Челищевым за сутки, ждать его возвращения стоит не раньше чем через месяц. Месяц! Целый месяц холодных простыней и неопределенности!

И это в лучшем случае. Что если Лютиков задержится там на неделю⁈ Пройдет… полгода. Инесса всхлипнула.

А как он вернется⁈ Это Бездна, а не соседний городок. По легендам, в Героический век в Бездну ссылали магов в качестве высшего наказания. Бессрочная ссылка без права на возвращение. Попробуй еще вернись оттуда! Это только чернокнижники бегали туда-сюда.

День будет идти за днем, а она даже не будет знать, жив ли Георгий. Пусть надежда никогда не покинет ее, но Инесса, знала, что каждый день будет взращивать отчаяние.

А если он вернется только лет через десять⁈ Для него там пройдет сотня дней, а она уже утратит первую молодость, ей пойдет четвертый десяток! Будет ли он так же рад ей? А если через двадцать…

А он даже не знает этого! Оставалось надеяться, что Лютиков поторопится.

Инесса перевела дух.

Лютиков справится. Найдет графа. Да, справится с магом седьмого ранга. Преодолеет все тяготы Бездны. Найдет способ вернуться.

Каждое это утверждение казалось невероятным. Такое не под силу обычному человеку, не под силу магу. Но если Лютиков сделает это…

А он сделает.

Инесса захотела накинуться на него, обхватить руками и ногами, впиться в его губы, прижаться животом, ощущая отклик, и выть как волчица, верещать как безумная течная сука! Странным образом это придало ей капельку спокойствия.

Она будет ждать его хоть десять лет, хоть сто! А если потеряет терпение, то сама отправится в Бездну, даже если для этого придется принести Катапинону в жертву селянку! Все будет хорошо!

Эмоции подхлестнули магию, конь рвался вперед, приближая ее к отцу.

* * *

Бросаясь в глотку чудовища, не ожидаешь ничего приятного, так что эффект портала не стал для меня сюрпризом.

Ничего общего с порталом, которым я воспользовался когда-то со Свиридовым.

Ощущение было такое, словно я нырнул в море, но не поднялся на поверхность: толща воды надавила сверху, меня засосало в пучину, расплющило чудовищным давлением, верх и низ поменялись местами, меня закружил аттракцион, а затем внезапно все прекратилось – меня вышвырнуло.

Я вывалился в неведомое пространство. Первое, что заметил, – особый запах другого мира.

Еще будучи человеком в прошлой жизни, я чувствовал, как по-разному пахнут города даже в пределах одной страны, не говоря уж о загранице. Или взять к примеру запах, закрепившийся в детских воспоминаниях: он несет с собой ощущение определенного периода жизни.

Здесь пахло по-особому. Другой мир, чуждый тому, где я родился, и тому, куда попал после смерти. Запах других органических соединений, другой песок, другой воздух. И над всем этим главенствовал мерзкий запах серы и кислоты, от которого свербило в носу. Для волколака в третьей форме это был удар молотом по башке!

Вместе с тем была тонкая узнаваемая нотка: так пахнет летний вечер в городе, когда ты зашел в квартал, где открыт канализационный люк. А еще запах пыли, теплого асфальта, смога, выброса с металлургического завода, выхлопных газов с трассы…

И заходящее солнце после июльской жары. Оно тоже как будто пахнет – понятное дело, не само по себе, а вызываемый им конденсат и прочее. Вот только то, что я принял за закатное солнце, находилось сейчас в зените.

Вокруг возвышались покосившиеся каменные руины, обломки колонн торчали как обломанные клыки.

В тот же момент, как я вывалился на каменную площадку, я услышал сухой щелчок. Он напомнил мне щелчок арбалетной тетивы, на который у меня уже выработался рефлекс.

Я без раздумий бросился в сторону, упал.

Воздух пронзили десятки стрел. Они разошлись широким веером, некоторые ударились в каменные обломки стен и раскололись, другие со свистом улетели вдаль.

Я заметил, что лежу в куче хвороста. Связанные пучки сухих веток громоздились повсюду, устилая пол разрушенного храма.

Услышав подозрительное шипение, я вскочил на ноги. В расширенном ракурсе зрения мелькнул огонек, ноздри затрепетали от острого запаха дыма.

Огромным скачком я выскочил за пределы заваленного хворостом круга. Увидел натянутую под ногами веревку – видимо, такую же я зацепил, когда вывалился из портала. На этот раз я ее перепрыгнул, отбежал на безопасное расстояние.

Огонь побежал по хворосту, и за считанные секунды то место, где я недавно стоял, вспыхнуло. Горячая волна ударила в морду.

Я непроизвольно зарычал, отступил на несколько шагов, приложив лапу к глазам.

Хворост сгорел быстро. Очевидно, так же быстро должен был погибнуть тот, кто воспользуется порталом в Бездну.

Сгорели растяжки, активировав еще несколько ловушек. Во все стороны брызнули стрелы. Летящую прямо мне в грудь, я поймал на лету.

В моих лапах стрела казалась зубочисткой, но вообще-то была полметра в длину. Без наконечника – просто заостренный колышек, обожженный на конце для твердости. Так выглядит ловушка, сделанная из подручных средств.

Я перевел дыхание, огляделся в поисках других ловушек, подозрительно принюхался, но на этом сюрпризы кончились. Зловонный ветерок растаскивал по камням серый пепел с редкими искорками.

Осторожными шагами я вернулся к каменной площадке между обломков колонн.

На каменной стене был барельеф с изображением демонической рожи, которая напоминала Катапинона. Ладно хоть не изображение его задницы и на том спасибо!

Судя по руинам, когда-то эти места были хорошо освоены магами, в частности чернокнижниками. Когда-то давно.

А вот ловушки поставили недавно. Есть в Бездне не только твари, но и разумные существа с человеческой логикой. Вряд ли это демоны так встречают гостей – скорее кто-то, ведущий на чернокнижников охоту.

Я усмехнулся. Это напоминало партизанскую борьбу.

В третьей форме дышать воздухом Бездны было совсем невыносимо. Я скинул с плеча узел с одеждой и крутанул Ядро в обратную сторону.

Как всегда превращение в человека стало сенсорным шоком – я лишился расширенного зрения, запахов, силы, звериных ощущений, которым сложно подобрать название.

От ядовитого ветра кожу пощипывало. Я поспешил одеться. Да уж, местечко не из приветливых, однако дышать можно, света достаточно. Нормально – и не такие метели в харю летели.

Оставалась одна маленькая задача: найти во всем этом бардаке старого говнюка Челищева. А потом убить его. А потом каким-то образом вернуться…

Крава, Жоряныч – устроил себе жопу на ровном месте! Мог бы уехать в Красные Родники, прихватив Инессу, и сидеть там как барин.

Я придушил в себе этот гаденький внутренний голосок. Я переродился не для того, чтобы выйти на пенсию!

Итак, с чего начнем? Я огляделся.

Вокруг простиралась пустынная местность. Холмы, барханы, фрагменты руин. Пустыня до горизонта, уходящая в необозримую бесконечность, что терялась в красноватой мгле недостаточного, словно умирающего света.

Если у пустыни может быть лицо, то у нее было лицо старика, который ощерился в улыбке, и ты с тревогой обнаруживаешь, что зубы он не потерял, напротив, они острые и в три ряда.

В одной стороне виднелась темная стена леса. Я присмотрелся. Деревья выглядели как-то не так, но с большого расстояния было не понятно, в чем дело.

Однако смотреть по сторонам глазами – это человеческая привычка, а я не совсем человек. Все-таки придется понюхать Бездну по-настоящему. Ядро трепыхалось в груди с любопытством щенка, запущенного в новое место. Оно с радостью откликнулось на команду превратиться во вторую форму.

Меня выгнуло дугой в судороге и приступе боли – ну не может лицо превратиться в волчью морду безболезненно, как ни тренируйся. Зубная боль? А как насчет перестройки челюсти, когда она с хрустом выдвигается вперед, а зубы превращаются в клыки⁈

Камзол натянулся на груди от мышц. Волчий нос обожгло противными запахами, однако шерсть защищала кожу от враждебной среды – хоть какой-то плюс.

Я осторожно принюхался. Волк может унюхать добычу на расстоянии пяти, а то и десяти километров, если это специфическая сильная вонь. Конечно, наивно было надеяться, что Челищев где-то поблизости, однако…

Я абстрагировался от запахов серы и кислоты, а также гари от недавнего костра. Лес пах непривычно, словно это были не деревья, а чьи-то пальцы, высунутые из земли.

Со стороны пустыни тянуло легким ветром. Я разложил его на запахи. Закрыл глаза для лучшей концентрации.

Кое-что показалось смутно знакомым. Я вычленил из памяти запах хаотических тварей, которых призывал Небольсин. Он присутствовал в общем фоне. Надеюсь, мне не придется ими питаться – мяско так себе.

Еще один запах ассоциировался у меня с черным и липким. То черное существо, которое я размазал об камин, когда прибежал к Инессе, а потом оттирал от него руки алкоголем. Что-то такое доносилось со стороны пустыни.

Получается, в особняке Челищева был представитель этого народа. Местные аборигены. Это разумные существа, значит, от них можно получить информацию что почем. Вряд ли они окажутся дружелюбными, однако хоть какая-то зацепка.

Я с шумом выдохнул воздух, фыркнул.

Решено, пойдем туда, где пахнет аборигенами. Потолкуем.

Возможно, Челищева здесь даже знают, он персона запоминающаяся. Теперь узнают и обо мне!

Я отряхнулся в тщетной попытке избавиться от противного духа Бездны и направился в пустыню.

В голове навязчиво вертелась фраза из книги Кинга: «Человек в черном ушел в пустыню, и стрелок двинулся следом».

* * *

Подобрав под себя ноги и выпрямив спину, Навьяр сидел на плоском камне, выступающем на мелководье озера. Он был обнажен по пояс, в скупых лучах солнца Бездны его татуировки, покрывающие грудь и спину, казались угольно-черными лабиринтами.

Рядом с камнем было воткнуто костяное копье-посох.

Веки Навьяра были закрыты, он слушал тихий шепот воды. Это было одно из немногих озер с чистой водой в Бездне. Здесь он восстанавливал силы, залечивал раны и проводил время в размышлениях.

Неподалеку стоял его шалаш, вдоль берега и на опушке леса разлеглись волки. Сейчас они отдыхали после недавней расправы с перерожденным чернокнижником, двое лакали воду. Часть стаи охотилась в Костяном лесу, несколько разведчиков бродили по маршрутам.

От одного из них пришел сигнал.

Навьяр нахмурился – во время дивленья не полагалось его беспокоить.

Сигнал повторился. Волк-разведчик был взволнован, посылал тревожные эмоции. Это был всего лишь зверь, он не мог сказать, что случилось, или показать видение. Ясно было только, что сигнал шел от одного из храмовых порталов.