Текст книги "Волчий клан 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ну а я тут при чем? – спросила она. – Я бы с удовольствием поужинала дома.

– А ты когда последний раз задумывалась о браке? – спросил вдруг отец.

Она опешила.

– Уж не хочешь ли ты сказать…

– А что? Челищев не женат, детей у него нет. Учитывая его возросшее влияние, весь его род войдет в число придворных.

– Ты чего говоришь-то вообще? Он же старый, ему за шестьдесят!

– Чуть старше меня… – нахмурился отец.

– Это не обсуждается, папа!

– Задумайся о своем будущем. Загляни на пять, на десять лет вперед, – проговорил он серьезно. – Ты баронесса, мой титул не наследуешь. А в таком браке твои сыновья станут графами. Наши роды будут в крепком союзе.

– Когда придет время, я сама выберу, – напряженно проговорила Инесса.

– Многие в Державе хотели бы родиться в таком роду, как наш, Инесса. Но мало кто понимает, что это налагает и обязательства. Ты не имеешь права поступать по прихоти.

Инесса с подозрением вгляделась в чрезвычайно серьезное лицо отца.

Несколько секунд он играл в гляделки, а потом фыркнул и рассмеялся. В светло-зеленых глазах запрыгали искорки.

– Какая же ты хурма! – воскликнул он, после чего обнял ее за плечи и поцеловал в огненно-рыжую макушку.

– Ну па-а-а-па, – облегченно выдохнула Инесса.

Что Корнилий, что отец – оба любители острых шуточек. Наверное, поэтому и не в ладах между собой.

– Купилась, что ли? – улыбнулся отец. – Ты за кого меня принимаешь, а? За средневекового тирана?

– В какой-то момент мне почудилось, что ты серьезно!

– Ну что ты! Не собираюсь я тебя выдавать за этого старого чудилу. Это же мерзость. Хуже только за волколака!

Отец беззаботно рассмеялся, а улыбка Инессы застыла.

Карета подъехала к дому графа Челищева.

Глава 6
Граф Челищев

– Господин, гости собрались, – доложил Вавила.

Граф Челищев поднял взгляд от фолианта, лежащего на столе. Отсветы свечей подрагивали на сморщенных от времени пергаментных страницах. Древние письмена тянулись бесконечной вязью, уводящей мысли в бездну.

– Хотя этот трактат и написал безумный идиот, – сказал граф Челищев, хлопнув ладонью по страницам, – но его общество мне приятней, чем эти гости.

Вавила промолчал, лишь с усмешкой склонил голову.

– А граф Рюмин приехал?

– Да, господин. Даже с дочерью.

Граф Челищев поднялся, окинул библиотеку хозяйским взглядом, словно дракон, любующийся на свои сокровища.

В нем было два метра роста. Дряхлеющее тело носило следы когда-то развитой мускулатуры, но сейчас грудь ввалилась, а живот, наоборот, вывалился.

Клочковатая борода спуталась в грязные сосульки. Седые волосы спускались до середины спины, сквозь сальные пряди просвечивала розоватая макушка. Отсутствие бровей подчеркивало неровность черепа, он был бугристый, словно слепленный из нескольких плохо стыкующихся кусков.

– Ладно, пойдем посмотрим на этих уродов, – сказал граф Челищев и осклабился.

Зубы были крупные, желтые, отстоящие друг от друга на таком расстоянии, что между ними можно было просунуть зубочистку.

– Прошу прощения, господин, – сказал Вавила. – Не следует встречать гостей в таком виде.

Граф Челищев упер руки в бока. Он был абсолютно голым.

– Лицемерные твари, – констатировал он. – Каждый пыжится, выбирая себе наряд побогаче. Нашивает родовые гербы. Дамы задыхаются в корсетах, стараясь выглядеть как в юности. Противно смотреть на сей маскарад, Вавила.

– Культура, господин. Каждый под одеждой голый, однако, если вы выйдите без оной, то никто не расценит это как искренность и открытость. Сочтут оскорблением их достоинства.

– Достоинства! – фыркнул граф Челищев, тряхнув бедрами. – Иногда мне кажется, что ты понимаешь людей лучше, чем я, Вавила, хоть сам и не человек.

Вавила поджал губы и бросил взгляд на зеркало. Его кожа была с желтоватым оттенком, черты лица заостренные, но в его личине никто не заподозрил бы нечеловеческую природу. Все считали его иноземцем, хотя и затруднялись назвать страну происхождения.

– Добро, подбери мне наряд, – сказал граф Челищев. – Из самых дорогих тканей, комфортный, но чтобы я выглядел скромно, как монах. Пусть аристократы считают меня безобидным блаженным старцем. Так будет проще их выебать. – Он оглядел Вавилу, одетого полностью в черное. – Только не руководствуйся своим убогим вкусом. Веселей!

* * *

В палате для вивисекции по-прежнему воняло эфирными соединениями, которые щекотали мне ноздри, а вот запах сладкого парфюма, исходивший от Аверия, теперь смешивался с гадостными нотками, исходящими от него же.

Свет от каменных ламп под потолком подрагивал, словно смерть мага как-то повлияла на магический фон.

Лежать в палате мне быстро наскучило.

Скрюченный Аверий – зрелище, конечно, замечательное, из разряда огня и текущей воды, любоваться можно долго, но не до утра же.

Серебряные наручи не позволяли мне превратиться и разнести тут все к чертовой матери.

Я потянул запястья на себя, напрягся всем телом, словно пружина… но широкие кожаные ремни крепко удерживали конечности – никаких человеческих сил не хватит, чтобы их порвать.

– Эй! – гаркнул я так, что зазвенели хирургические инструменты на столике. – Санитары, охранники, мучители или кто там есть?

Никто не пришел.

Выждав минуту, я заорал снова.

– Сексуальные медсестры! Уникальный шанс воспользоваться моим положением!

Таковые тоже не объявились. Жаль, я уже представил сценарий чудесного освобождения.

Был еще вариант издать вой – его бы точно услышала вся Арена. Но кого же это удивит, когда меня отправили на процедуру вивисекции. Здесь закономерно и воют, и орут.

– Доктор помер! – крикнул я. – Давайте следующего. А этого выносите, пока не начал тухнуть.

В коридоре послышалось шевеление, донеслись обрывки неуверенных голосов.

Наконец дверь открылась, и заглянул охранник. Едва его взгляд упал на перекошенное лицо Аверия, как поднялась суматоха. Под тревожные возгласы охранника палата наполнилась ему подобными.

Охранники тыкали пальцем на Аверия и на меня, спорили.

– Что ты с ним сделал, волколак? – строго спросил один.

– Я спал, – честно сказал я. – Когда проснулся, все так уже и было. Он баловался какими-то зельями, вот и перебрал чутка. Я вообще не при делах.

Моя довольная рожа повергла охранника в когнитивный диссонанс.

Послали за дежурным боевым магом, тем самым, который обещал мне разнос.

Он ворвался в палату и остолбенел. В запахе его пота я различил отчаяние.

– Да что же это происходит, о Небеса! – воскликнул он. – Почему все это дерьмо в мою смену⁈ – Он перевел взгляд на меня. – Кусака! Ты – опять?

– Что опять? Его я не целовал.

– Признавайся, что ты натворил! Ну!

– Я спал, – терпеливо повторил я. – Когда проснулся, все так уже и было. Перед этим он вколол себе эликсир. Передозировка, очевидно.

– Вот как? – недоверчиво проговорил дежурный маг. – А вивисекция?

– Вроде бы была, – озадаченно нахмурился я. – Может, я пропустил ее, пока спал? В любом случае, пытка ужасная. Я в трепете, господин маг. Верните меня в казарму, я больше не буду.

Дежурный маг побледнел и засопел, не зная, что ответить.

– Не трогайте! – рявкнул он, выплескивая эмоции на охранников, что суетились у тела Аверия. – Пусть все остается как есть. – Он глянул на часы. – Я сообщу графу Челищеву. Все-таки это его двоюродный внук.

– Как скажете, ваше сиятельство, – с видимым облегчением сказал главный стражник, отдернув руку от мертвеца.

Маг повернулся ко мне.

– Будешь тут до приезда графа. Уж поверь мне, псина, он придумает, что с тобой сделать.

Я вздохнул. С одной стороны, выдался удачный шанс добраться до Челищева. С другой – я находился не в самом выгодном положении.

Проблематично кого-либо умертвить, когда привязан к столу. Если только граф не вздумает повторить выкрутасы своего внучка. Впрочем, я не тешил себя иллюзиями, что смогу на этом поприще справиться с магом седьмого, то есть высшего, ранга.

«Пу-пу-пу… – подумал я, но тут же оборвал сам себя. – Разберемся, Жоряныч».

Дежурный маг предусмотрительно оставил в палате двух охранников и отправился к Челищеву.

* * *

Инесса с отцом вошла в главный зал особняка графа Челищева.

С самого приезда она ожидала странностей и гадостей. Но со стороны дом ничем не выделялся среди прочих дорогих особняков в квартале, внутри тоже не обнаружилось ничего странного.

Типичная обстановка для жилища аристократа: старинная мебель, мягкие ковры с затейливыми узорами, холсты известных мастеров на стенах. Инесса поделилась наблюдением с отцом, но он пожал плечами:

– Граф Челищев поднялся только в последние годы и купил недвижимость недавно. Это не родовое имение, чтобы хоть как-то отражать характер владельца. Кажется, раньше этим домом владели Тиноватовы, пока вконец не разорились.

Гостей было много, весь зал шелестел от сдержанных разговоров. Время от времени слышался звон бокалов и светский смех, в котором веселья было не больше, чем в скорлупке грецкого ореха.

Не ужин, а фуршет, на котором еда и напитки – лишь повод пересечься у длинного высокого стола в центре и начать беседу.

Ансамбль из четырех музыкантов закончил настраивать инструменты, из-под пальцев пианиста полилась ненавязчивая музыка. Несколько гостей поддержали музыкантов негромкими аплодисментами.

– Не так уж и плохо, а? – сказал отец. – Смотри-ка, знакомые лица. Из приказов, из Университета, члены Магического Сената. – Он хмыкнул. – Не хватает разве что княжеских родов.

– И самого Челищева, – сказал Инесса оглядываясь.

– Да здесь и без него недурно. Пойдем поздороваемся.

Целых полчаса ушло на этикет. Мало пожелать доброго вечера, нужно еще с каждым перекинуться парой слов, а затем найти предлог, чтобы перейти к следующему.

Были здесь и родственники именитых гостей, в основном супруги, но и взрослые дети, и племянники. Инесса знала все эти игры с детства, поэтому общалась на автомате, оставаясь в своих мыслях о Лютикове и об исследовании цепи в Университете.

Какой-то молодой виконт, пользуясь тем, что отец отвлекся на разговор, отвесил банальный комплимент ее красоте. Она кивнула с вежливой улыбкой. Виконт приободрился и попробовал развеселить ее шуткой – тонкой, изящной, с пикантным подтекстом. Она пожала плечами и прошла мимо, чувствуя спиной и не только спиной его досадливый взгляд.

В глубине зала она заметила серьезного мужчину в прямоугольных очках в тяжелой темной оправе. Он пристально посмотрел на нее, но не стал подходить.

В отличие от большинства гостей, он был без бокала в руке и выглядел напряженным. Может, это кто-то из охраны?

Ансамбль утих на середине мелодии.

Вверху на лестнице показался высокий и широкоплечий мужчина в годах. Он не постучал по бокалу, не произнес ни слова, но все гости заметили его присутствие и обратили к нему взоры.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнес мужчина глубоким сильным голосом с едва заметной хрипотцой. – Рад вашему визиту в мое скромное жилище. К вашим услугам – граф Челищев Обакум Калинович.

Гости поприветствовали графа Челищева, и он спустился.

На нем было длинное старомодное одеяние в бордовых тонах, похожее на монашеский балахон и вместе с тем на университетскую мантию.

Он отличался неказистой, даже отталкивающей внешностью, однако всё это компенсировали глаза – большие, печальные, словно полные искреннего участия к каждой живой душе в этом мире. Лишенные бровей, они выглядели особенно беззащитными.

Инесса отметила голубой цвет глаз, они напоминали прохладные родники… Совсем как у нее!

– Папа, давай уйдем отсюда, – шепнула Инесса.

Отец усмехнулся, приняв это за шутку. В его руке был бокал с шампанским, в зеленых глазах поблескивали искорки любопытства.

С появлением графа Челищева зал, до этих пор напоминавший спокойное озеро, превратился в настоящий водоворот, центром которого стал сам граф.

– Ансамбль, вдарь повеселей! – скомандовал он.

Зазвучала танцевальная музыка с тройным метром, чем тут же воспользовались многие заскучавшие гости. На середину зала потянулись пары, закружились в танце.

Граф Челищев первым подал пример. Он галантно протянул руку одинокой полной даме и увлек ее на танец. Он кружился так, что полы его мантии развевались вокруг. Никто не ожидал такой ловкости от его преклонного возраста и габаритного тела.

Инесса краем уха услышала, как эта дама после танца щебетала с подружками.

– У него такие глаза! Ореховые, теплые, совсем как у меня!.. – говорила она взахлеб. – Какой импозантный мужчина, никогда бы не подумала…

Покружив таким образом с десяток дам, граф Челищев перешел к беседам. Он вел их в той же манере, разглагольствуя то с одной компанией, то с другой, перетекая между ними как шарик ртути.

Инесса украдкой наблюдала за ним и отметила, что тень, которую он отбрасывает, раза в два больше, чем у соседей, и черная, словно антрацит.

Словно почувствовав ее взгляд, граф Челищев направился в ее сторону. Его громадная фигура приблизилась несколькими плавными шагами, словно все еще в танце.

– Соблаговолите ли вы обогреть огненным цветком своих волос мою старую душу, ваше сиятельство? – проговорил граф Челищев, сделав поклон-приглашение на танец.

«Он напоминает старое гнилое дерево, которого вот-вот рухнет на меня», – подумала Инесса и сказала:

– Прошу прощения, граф, я сегодня не танцую.

– Оу, я чувствую, что ваше сердце томится в разлуке по любимому. Прошу меня извинить за бестактность.

– С чего вы так решили? – насторожилась Инесса.

– Выбор у меня невелик, – печально улыбнулся граф Челищев. – Либо это так, либо вы сочли меня старым гнилым пнем и вам противно мое общество. Хотелось бы верить в первый вариант.

Он удалился, вновь занявшись беседами, а Инесса осталась стоять, похолодевшая и с вытаращенными глазами. «Он что, прочитал мои мысли?» – с опаской подумала она.

Молодой виконт пристал к ней с приглашением на танец, видимо, наблюдавший эту сцену со стороны.

– Я не танцую, – отмахнулась она.

– Но почему⁈ – удивился он. – Прекрасный вечер, баронесса!

– У меня болит… – она замялась, не успев придумать, что именно.

– Что болит? – требовательно спросил виконт.

Ну, это уже нахальство, подпитанное вином.

– У меня болят волосы, – отрезала она и посмотрела на него так, что он ретировался.

Вокруг граф Челищева собралось несколько аристократов из разных магических домов. Отец не преминул влиться в эту компанию, Инесса подошла следом.

– Я новый человек при дворе, один не справлюсь, – кротко говорил граф Челищев, хотя голос его гудел как басовая струна. – Поэтому мне нужен ваш голос в Магическом Сенате.

– Но послушайте, Обакум Калинович, – отвечал ему дородный маг из дома Земли, – легализовать темную магию – это кощунство.

– Совершенно верно, – кивнул граф Челищев, – если мы говорим о черной магии колдунов. Я же говорю об академическом подходе, господа. Это новая сила и власть, доступная всем магам.

– Так уж и всем? – встрял молодой виконт.

– Конечно. Маг Огня имеет способности к Хаосу, маг Воды – к магии Крови, а маг Земли, – граф Челищев глянул на предыдущего собеседника, – к магии Смерти!

Тот поперхнулся и сказал жестко:

– Вы говорите о некромантии. За нее у нас казнят.

– И снова вы о деревенских заклинаниях, господин. Поймите, что где смерть, там и бессмертие! Продление жизни, вечная молодость…

– А вы этим владеете?

– Владею, – коротко ответил граф Челищев.

– Не очень-то вы сохранились, как я посмотрю, уж не сочтите за упрек, ваше сиятельство, но раз уж вы утверждаете…

– Как вы думаете, сколько мне лет?

– Гм. Ну, порядка шестидесяти, я полагаю.

Граф Челищев усмехнулся.

– Больше. Намного больше… юноша.

Названный юношей мужчина имел первые седины.

– Ваша мать, должно быть, немолода? – спросил граф Челищев у мага Земли.

– Разумеется, постарше меня… – пробормотал тот.

– Неужели вы не хотите подарить ей лишние полвека жизни? Если это так, то у вас просто нет сердца, сударь, и не говорите мне о старинных табу.

– Ну а магия Крови? – послышался новый голос. – Вы и о ней хорошего мнения?

– А почему у вас такое кислое лицо, друг мой? – вдруг спросил граф Челищев.

– Мигрень, знаете ли.

– Позвольте… – граф Челищев взмахнул рукой.

Жаловавшийся на мигрень обескураженно заморгал.

– Перестала… – пробормотал он. – Это вы сделали?

– Внутричерепное давление, дорогой мой, не благодарите. Вот и магия Крови. Конечно, я мог бы и вскипятить вашу кровь, но оставим это для наших врагов.

Павел Рюмин выступил вперед, отодвинув очаровавшихся магов.

– Что вы скажете о Хаосе, граф? – спросил он. Инесса видела, как его зеленые глаза перестали быть веселыми.

– Хаос, – проговорил граф Челищев, смакуя это слово. – Так люди называют лишь то, что не познали. Как только мы двинемся в эти табуированные области, то хаос превратится в… порядок. Но магическая наука не может стоять на плечах одного человека, поэтому я и ходатайствую об учреждении новых домов. Дом Хаоса, дом Смерти, дом Крови. С появлением соответствующих факультетов тысячи студентов откроют новые горизонты.

– Это меня и останавливает, – сказал отец. – Темная сторона магии станет доступна многим, ее невозможно станет контролировать. Да, Державе нужна сила, но без внутренних рисков.

– Но мы же как-то миримся со вспыльчивостью магов Огня, – снисходительно глянул на него граф Челищев.

– Это другое. История нам уроком. Маги пришли на эту землю из Аркадии. Но что погубило саму Аркадию, великую империю? Темная магия. Именно поэтому на нее наложили табу, и в Державе ее нет. Я буду голосовать против вашего предложения, граф.

Инесса передернула плечами, ощутив внезапную тревогу. Лицо графа Челищева будто обвисло, взгляд его был тяжел и холоден.

– Ваше право, – кротко сказал он и отвернулся к другим собеседникам.

Инесса взяла отца под руку и отвела в сторону.

– Ты знал, что он проталкивает новый закон? – спросила она.

– Ходили слухи, – пожал плечами отец. – Теперь все встало на свои места. Он сильный маг и умный человек, но я в корне с ним не согласен. А ты заметила, какие у него глаза?

– Какие?

– Черные.

От входной двери раздался шум, резкие голоса.

Одетый в черный сюртук мужчина с кожей неприятного желчного цвета проводил в зал запыхавшегося парня. Инесса узнала дежурного мага, которого видела сегодня на Арене.

Он поспешно направился к графу Челищеву.

Инесса, делая вид, что ей позарез захотелось наполнить бокал, тоже двинулась к столу, где стоял граф. Остановившись рядом, она подслушала разговор.

– Господин Челищев, – говорил дежурный маг, – простите, что отвлекаю вас, но у меня трагическое известие…

– Говори.

– Ваш внук скончался.

– Как это случилось? – голос у графа Челищева был мрачен, но без доли скорби.

– Он проводил вивисекцию, но что-то пошло не так. Там был волколак, Молчаливый Кусака…

– По твоему, я знаю каждую псину поименно? Ты идиот?

– Простите, господин.

Инесса замерла. Она знала, что это прозвище дали Георгию.

– Тупица Аверий… – процедил сквозь зубы граф Челищев и нашел глазами слугу. – Вавила, подготовь карету. Едем на Арену.

После этого он оповестил гостей, что вынужден покинуть их ввиду внезапных дел, требующих личного присутствия. О причине он умолчал, но дал понять, что новости печальные и лучше не вдаваться в подробности.

Когда граф Челищев удалился, Инесса колебалась несколько мгновений, а потом ринулась на улицу. Там она призвала скакуна-элементаля и прыгнула в седло.

Глава 7
Сила волколака

Минуты в ожидании прибытия графа Челищева тянулись медленно, словно смоляные капли, стекающие с соснового ствола в солнцепек.

Охранники, сидящие в углу палаты, болтали о службе и о бабах, изредка поглядывали то на меня, то на тело Аверия.

Чувствовалось, что им здесь весьма неуютно, но служба есть служба. Из их разговоров я понял, что платят на Арене хорошо, а ради этого они готовы потерпеть любые гадости. Как и совершить, коли прикажут.

Тот, который был постарше, с мятой пропойной физиономией, осадил младшего, который пожаловался на то, что смена давно закончилась, а они вынуждены торчать здесь в компании «этого сраного волколака».

– Зря ты, Федот, барагозишь. Сиди отдыхай!

– Я б лучше в кабаке посидел, – буркнул Федот.

– Не научился ты халяву ценить, малой. Вот городские стражники сейчас в патруле таскаются да ноги мозолят. Военные вообще черт-те где пропадают и животом рискуют. А мы тута. Служба-то идет, внеурочные капают. Понял?

– Архипыч, ты меня на понял не бери, понял? – с вызовом сказал Федот и тут же схлопотал подзатыльник.

На это он ничего не ответил, сник.

Архипыч процедил:

– Ты тут новенький, не выделывайся. Ты у меня с теплого местечка мигом вылетишь, понял?

– Понял, – пробубнил Федот.

– То-то же, – сказал Архипыч, голос его стал добрый и покровительственный: – У нас-то с тобой все зашибись. Это вон этому надо беспокоиться. – Он кивнул на меня. – Не завидую я ему, когда придет господин Челищев.

– Никогда не видел графа.

– Он редко тут бывает, но уж когда появляется, то даже господа маги писаются по углам. Страшный человек этот граф. А тут еще внук околел. Нам с тобой главное вовремя убраться подальше, понял?

– Понял…

В их словах был смысл. Я сейчас находился в незавидном положении.

Ядро Ярости, ограниченное серебряными наручами и чувствующее, что я обездвижен, поскуливало и скреблось, словно пес, просящийся на улицу. Мол, почему нельзя погулять? Почему дверь закрыта? Как так?

Я не терял времени зря. Осмысливал пережитый в живом сновидении опыт и искал практическое применение.

Я чувствовал, что открыл для себя пятую форму, но пока представлял ее смутно.

В шаманском сне, который мне так любезно устроил Аверий, все происходило по-настоящему. Все те волки находились во мне как мысли или эмоции, многочисленные, разные, но подчиненные единой воле.

Моя воля, в свою очередь, управляла Ядром, которое было для этих волков сакральным светилом, указующим путь.

Оставалось только всё это скомпоновать в четкий образ, чтобы явилась новая, пятая форма. В обычном состоянии я мог превратиться максимум в третью, но не в четвертую – огромный астральный волк требовал слишком много Ярости и пока был доступен только в полнолуние. Что уж говорить про пятую форму.

Однако сейчас я имел все шансы просто не дожить до полнолуния.

Нельзя откладывать! Хрена с два я встречу Челищева безоружным, связанным по рукам и ногам!

От этих мыслей Ядро встрепенулось и зарычало. Предвкушая бой, кровь и победу, оно начало вращаться. В конечности потекла Ярость, но отхлынула, наткнувшись на серебро, заметалась болезненными вихрями. Ядро недовольно заурчало и притихло.

Да, превратиться под влиянием серебра невозможно, однако в моем представлении пятая форма и не требовала изменений тела. Не хватало лишь Ярости, ее требовалось очень и очень много.

Я начал подпитывать Ядро злостью и агрессией.

Итак, Челищев придет прямо сюда. Это враг. Но Ядро отзывалась на его образ слабо, он был слишком абстрактным – какой-то чернокнижник, насоливший Державе и преследующий волколаков так же, как почти любой маг. Гад, с которым я не сталкивался лично, который не угрожал мне напрямую.

Я прикрыл глаза и сосредоточился. Что еще вызывает у меня агрессию?

Вспыхнул образ трибун. Пестрая масса людей, улюлюкающая, тыкающая в сторону арены тысячей пальцев, словно огромный и скользкий слизень, ощерившийся отростками. Окровавленные волколаки внизу – им на потеху. Вонь пивных отрыжек, пота и дешевых духов по случаю выходного дня…

Тупые твари! Злость поднялась горячей волной.

Я подхватил ее и – перенаправил.

Эти люди не просто так ненавидят волколаков и с упоением над нами потешаются. Их к этому долго и целенаправленно вели. А кто стоит за Ареной? «Кровавый цирк графа Челищева» – напоминает вывеска.

Вся злость на безликие трибуны хлынула на Челищева. Ядро встрепенулось и засветилось красным светом, запульсировало сильнее, как сердце перед выходом на ринг.

Этого было недостаточно.

Отвратительные волколаки-маргиналы, благодарно жрущие мясо за победы на Арене и больше ничего не желающие. Я рассказывал им то, что узнал о Ярости, но натыкался на стену непонимания.

Сигмар вспоминал о Волчьих князьях, что когда-то основали Державу, объединив сотни малых племен, и правили ей много столетий. А здесь – погасшие глаза, холодные сердца.

Волколаки пали низко. В этом есть вина каждого из них, но кто стал общей причиной? Маги.

Ядро с готовностью зарычало. «Не спеши», – сказал я. Хотя в большинстве своем маги и гады, но бывают разные. А вот намерения Челищева более чем однозначны. Это он сделал пленных волколаков такими.

Еще одна волна злости и агрессии влилась в Ядро. Меня тряхнуло, кожаные ремни на запястьях и щиколотках скрипнули.

– Чего это с ним? – встрепенулся Федот.

– Не боись, малой. Ничего эта псина не сделает. Просто бесится почем зря. Понимает, что скоро ему кабзда, вот и паникует.

Я даже не открыл глаза, услышав их диалог. Легкое возмущение, которое вызывали охранники, я тоже добавил к агрессии к Челищеву. Они ведь тоже продолжение его самого.

Мало. Что еще?

Далее я прошелся мыслями по всем своим приключениям. Вспомнил Небольсина, прихвостня Челищева. Хоть я и не видел, как горела моя родовая усадьба, но перед глазами встала картина пожара и того, как перемазанный сажей Ефим сбивается с ног, таская воду, а соседи смотрят на это и не помогают, потому что Лютиков – проклятый волколак.

Сюда же главред газеты «Северный правдоруб». Клейменые Державой волколаки, среди которых – жертва экспериментов барон Рыков, растерзавший свою семью. Волчья община староверов, которой никто не собирался помогать, мол, дохнут – ну и славно.

Я вошел во вкус, поднимая одну волну злости за другой и швыряя их в образ Челищева, словно штормовое море. Волны были алые, черное небо трещало от молний. Каждый разряд встряхивал мое тело как электрошок.

Я припомнил даже Рюмина, с усмешкой тыкающего в волколака горящей палкой. Спасибо тебе, гребаный садюга!

Вспомнилась и Инесса. А это уже другое. В ход пошла агрессия иного рода – экспансивная, пылающая, но созидательная. Гибкое изящное тело, на которое облизываются окружающее аристократы. Неукротимые огненные волосы, освежающий взгляд голубых глаз-родников – восхищенный и жаждущий. Влажные губы.

Я стискиваю Инессу в объятиях, грубо нагибаю, а она и не против, очень даже за. И вместе с этим я нагибаю всю Державу, весь мир. Нагибаю, чтобы сделать его другим. Лучше. Таким, каким хочу. Каких хочет Ярость.

В ушах гремело рычание Ядра и вопли врагов, этому вторили сладкие стоны Инессы. Звенят придворные трубы, глашатаи выкрикивают на площадях по всей Державе новые законы. Мои законы. Упоительный вой звучит сначала по лесами, а затем везде.

Первый шаг – стать бароном.

И какая преграда стоит на пути к этому? Челищев.

Сила захлестывала меня. Ядро вращалось в груди и пульсировало красными вспышками.

Еще, этого недостаточно!

Я усиленно вспоминал, что еще происходило со мной в этом мире, и тут открыл новый источник.

То, что было до моего появления здесь.

Жирная рожа Коляна, пистолетные выстрелы, оборвавшие мою жизнь. Организаторы собачьих боев, ублюдки… Нет, не то. Здесь маловато злости.

Я.

Я сам, по сути, просравший свою прежнюю жизнь.

Даже погиб я из-за того, что недостаточно управлял собой и по глупости спровоцировал Коляна. И не только это…

Собирался пойти в кинологи после срочки в погранвойсках, но спутался с бандитами, чтобы поднять денег. Хотел этим обеспечить семью, но хер там. Братишка Игорь погиб подростком, подражая мне.

А потом я и собственную семью просрал, гребаный псих.

Я не умел управлять собой. Ярость есть и в том, прежнем мире, просто выглядит иначе.

Я думал, что уйти в глушь и разводить волкособов – это начало новой жизни, прощание со старыми косяками. Просто ушел. Но это было бегство. Потому что на деле я всё бросил, съежился до малых размеров и принял мир таким, какой он есть – без меня.

Эх, Жоряныч! Злость на самого себя выплеснулась из глубин огромной волной, не сопоставимой с предыдущими. Эту волну я не перенаправил на Челищева. Я остался на ее гребне – на пике эмоций, не давая им остынуть.

В этом мире я получил второй шанс. Шанс на всё. По всем фронтам.

И на этот раз я выложусь по полной в каждом деле. Ни в чем не отступлю, только вперед, только на сто процентов, до победного конца.

Вся поднятая злость и агрессия трансформировалась в Ярость. Оформилась в новую структуру. Ядро заполнило всю грудную клетку и ощущалось как второе сердце.

Я открыл глаза. Предметы вокруг обрели сверхчеткие очертания и словно светились.

Челищев полагает, что я встречу его как жертвенный бычок, готовый к закланию? Нет, я его сожру. Конечно, он вообще ничего насчет меня не полагает, его вызвали по поводу Аверия. Тем лучше. Его ждет сюрприз.

Меня переполняла кипучая Ярость, словно уже наступило полнолуние. Теперь я уже знал, как превратиться в пятую форму и чувствовал, что серебряные наручи ей не помеха.

Но не мог превратиться прямо сейчас и освободиться.

Единственное, что мне требовалось, чтобы выплеснуть всю накопленную мощь – это увидеть Челищева воочию. Он стал катализатором всей этой концентрации, мишенью. Его появление станет спусковым крючком.

Рядом послышалось шарканье сапог по кафелю. Ко мне подошел Федот и тут же отпрянул.

– Его глаза желтые, – проговорил он странным голосом.

– И че? – отозвался Архипыч. – Волчьи же.

– Нет… Они сплошь желтые и мерцают…

Я перевел взгляд на Федота. Он вздрогнул.

Под воздействием Ярости я видел в нем не только человека, но и животную природу. Нечто, что связывает всех людей и животных – живую силу, заставляющую травинки тянуться к солнцу, сердца пульсировать, а сперматазоидов стремиться к яйцеклетке.

– Сядь, – сказал я.

Я сам не узнал свой голос. В нем смешались обычные человеческие тональности и низкое рычание, от которого задребезжали хирургические инструменты на столике. Я словно говорил в унисон с Ядром.

Федот попятился и не глядя плюхнулся на табурет у стены. Архипыч удивленно на него посмотрел.

Я снова убедился, что Ярость – это не только про волков. Волколак – это нечто большее. Глубже. Я колдун, способный укротить не только зверя, но и человека.

Границы этой открывшейся власти я пока ощущал лишь примерно.

– Встать, – сказал я тем же голосом.

Федот поднялся. Это не было похоже на гипноз. Он был в полном сознании и подчинялся так же естественно, как младший в стае.

– Сними с меня ремни, – сказал я.

Он заколебался, вопросительно глянул на Архипыча.

– Ты ебнулся, что ли⁈ – рявкнул тот, вскакивая. – Это волколак!

Я перевел взгляд на Архипыча. Он сделал в мою сторону решительный шаг, но вдруг передумал и дал затрещину Федоту. Перенаправил агрессию, так сказать.

Подчинять людей я не мог. Пока что.

Все последующее время в ожидании Челищева эти двое жались у стены и молчали.